Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Тема 8. События на фронтах войны. Крушение наступательной стратегии германского вермахта



Победы союзников в Северной Африке. Первое успешное наступление союзников осенью 1942г. произошло в Египте. Монтгомери постепенно накапливал силы. Роммель, которому отчаянно не хватало горючего, решил, пока не поздно, сорвать приготовления англичан. 30 августа он начал битву в горной цепи Алам-эль-Хальфа, ворвавшись в расположение противника тем же способом, который прежде часто обеспечивал ему победу. Монтгомери не позволил себя спровоцировать. Английские танки вели чисто оборонительный бой, находясь в полузакрытой позиции. Запасов горючего у Роммеля оставалось на один день, и он вышел из боя. А Монтгомери дал ему уйти. Импровизированные контрудары прежних кампаний были ему не свойственны. Роммель, будучи больным, уехал в Германию. Черчилль подгонял Монтгомери, но получил ответ: "Если начать наступление в сентябре, оно закончится неудачей, а если подождать до октября, то я гарантирую большой успех и разгром армии Роммеля; надо ли атаковать в сентябре?" Больше Черчилль его не торопил.

Отсрочка принесла пользу. В течение сентября лишь 2/3 итальянских судов добрались через Средиземное море к месту назначения, за октябрь — лишь треть, при этом ни одного танкера. У держав "оси" танки располагали запасом горючего на три заправки, а не на 30, как рассчитывали. Тем временем через Суэцкий канал беспрепятственно шел поток людей и американских припасов. Когда началась битва, у англичан было 230 тыс. человек, у государств "оси" — 80 тыс., танков — 1440 у англичан, 260 — у немцев и 280 — у итальянцев. Монтгомери намеревался умело использовать свое превосходство. Вместо былых дерзких налетов — упорная борьба, война на уничтожение. Монтгомери придерживался принципа, установленного сэром Уильямом Робертсоном, когда тот был начальником имперского Генерального штаба во время первой мировой войны: победа идет к тому генералу, у которого кошелек полнее; на этот раз в отличие от прошлого преимущество было на его стороне.

23 октября началась вторая битва у Эль-Аламейна. Английские танки штурмовали позиции противника в наиболее укрепленном пункте. Через минные поля прорваться на простор не удалось. Монтгомери, любивший говорить, что все идет по плану, вынужден был отступить, а затем попытался наступать снова. Роммель, поспешивший возвратиться из Германии, опять его остановил. Но теперь в африканском корпусе немцев было менее 90 танков, а у Монтгомери по-прежнему около 800. Черчилль в Лондоне сердился по поводу медленного темпа наступления, даже Брук, начальник имперского Генерального штаба, стал беспокоиться: вдруг он "ошибся и Монти измотан"?



2 ноября англичане потеряли 200 танков, а у Роммеля их осталось всего 30, и он решил отступить. На следующий день категорический приказ Гитлера заставил его повернуть назад и попытаться любой ценой удержать позиции под Эль-Аламейном. В этой сумятице 4 ноября английские танки наконец прорвались. Казалось, это была великолепная возможность отрезать силы держав "оси". Но англичане продвигались слишком медленно. Их попытки окружить противника всегда были слишком ограниченными, осторожными, запоздалыми. Роммель ушел. Англичане захватили в плен 10 тыс. немцев и 20 тыс. итальянцев; по пути они также подобрали 450 брошенных танков и свыше 1000 орудий. Их собственные потери составили 13 500 человек. Монтгомери неуклонно продвигался вперед. Сначала Роммель хотел остановиться в 500 милях от Бенгази — таков был и приказ Гитлера. Но Роммель использовал против Гитлера Муссолини, который позволил ему отойти к границе Туниса; там к весне 1943 г. Роммель создал долговременные позиции.

Не только разгром под Эль-Аламейном заставил Роммеля отступить до самого Туниса, но и сообщение о том, что англичане и американцы 8 ноября высадились в Северной Африке. В силу стечения обстоятельств эта высадка, отчасти предпринятая, чтобы помочь попавшим в трудное положение английским войскам в Египте, фактически состоялась вслед за решающей победой англичан и через неделю после выборов в конгресс. Высадка началась в обстановке неразберихи, путаницы. Американцы лишь намеревались создать небольшой плацдарм на Атлантическом побережье, англичане надеялись освободить от противника район Средиземноморья и высадиться прямо у границ Туниса. И те, и эти немного отклонились от задуманного плана. Американцы высадились в Касабланке — это была бессмысленная попытка, англичанам удалось добраться до Алжира, но оказалось, что этого недостаточно.



Были также политические осложнения. Американцы еще надеялись сотрудничать если не с правительством Виши, то хотя бы с французскими властями в Северной Африке. Англичане, таких надежд не питавшие, не смогли настоять на своем. Де Голлю не позволили участвовать в операции и даже о ней не сообщили. Видя, что правительство Виши не идет на контакты, американцы сделали ставку на Жиро, пожилого французского генерала, бежавшего из германской тюрьмы. Его привезли из Франции на подводной лодке. Он оказался весьма строптивым, требовал высадки десанта в самой Франции и назначения на пост главнокомандующего объединенными силами. Поэтому его вынуждены были задержать в Гибралтаре до тех пор, пока все не кончится. Как бы то ни было, французские власти в Северной Африке отказались его признавать. Там находились французские войска численностью 120 тыс. человек, тогда как союзники могли высадить лишь 10 тыс. В последний момент Дарлан, правая рука Петена, внезапно приехал из Алжира. Это было весьма кстати. Однако теперь известно, что он там оказался не случайно: американцы вели с ним переговоры, так же как и с Жиро. Дарлан имел намерение присоединиться к побеждающей стороне. После длительных колебаний он согласился сотрудничать с союзниками, как в свое время сотрудничал и с немцами. Его решению способствовало известие о том, что немцы вступили на неоккупированную территорию Франции, что правительство Виши утратило свою и без того сомнительную независимость.

Администрация Виши в Северной Африке подчинилась приказу Дарлана прекратить сопротивление. Невзирая на протесты в Англии и в меньшей степени в США, Эйзенхауэр признал Дарлана верховным комиссаром. Союзники поставили у власти адмирала Дарлана, упорного и опасного коллаборациониста, сотрудничавшего с немцами. Было ли это результатом антифашистской кампании, которую обещали народам, связанным союзом? Рузвельт утверждал, что сделка с Дарланом "лишь временная мера, которую оправдывает лишь напряженность борьбы". Назревший вопрос разрешился в канун Рождества: Дарлан был убит молодым офицером-роялистом, который был осужден французским трибуналом и расстрелян. На освободившуюся должность поставили Жиро, поскольку такая замена вызывала меньше всего возражений. Но осталась проблема более глубокая: английское и американское правительства хотели не перемен в Европе, а устранения Гитлера.

Отсрочки в Алжире и невозможность высадиться дальше к востоку свели на нет крупнейшее достижение, которое высадка должна была принести. К тому времени, когда союзные силы начали наступление, немецкие и итальянские войска сосредоточивались в Тунисе, где с ними сотрудничал французский генерал-губернатор. Союзные операции осуществлялись плохо: солдаты были необстрелянные, командиры — без опыта. По словам Эйзенхауэра, "вот лучшая характеристика наших нынешних операций: они нарушили все общепризнанные принципы ведения войны, противоречат всем правилам оперативных действий и службы тыла, которые приводятся в учебниках, и в течение ближайших 25 лет их будут осуждать во всех классах Ливенворта и военных колледжей".

К середине декабря у стран "оси" имелись в Тунисе войска численностью примерно 25 тыс. человек, у союзников — около 40 тыс. Шли непрерывные дожди. В канун Рождества Эйзенхауэр отказался от наступления. Это окончательно исключало какую-либо возможность высадки во Франции в 1943 г.: несомненно, союзные войска надолго застряли в Северной Африке. В других отношениях отсрочка оказалась, по словам английского историка Лиддела Гарта, скрытым благодеянием. Гитлер и Муссолини получили время перебросить в Тунис 250 тыс. солдат — все свои остававшиеся в районе Средиземноморья боевые части.

В феврале 1943 г. границам Туниса подошли войска Монтгомери. Роммелю представилась последняя возможность нанести удар по двум армиям, прежде чем они соединятся, и его кампания стала эхом наполеоновской кампании 1815 г. В середине февраля он ударил на севере по англо-американским войскам и погнал их назад в Кассерин. Объединенные силы, хотя их численность была выше, охватило сильное смятение, и, как замечает английский историк, "враг был изумлен количеством и качеством оружия, более или менее неповрежденного, которое он захватил". Теперь Роммель мог свободно напасть на Монтгомери. Но было слишком поздно. К 6 марта, когда Роммель перешел в наступление у Меденина, Монтгомери имел превосходящие силы и, как 6 месяцев назад в горной цепи Алам-эль-Хальфа, упорно оборонялся.

Роммель в тот же вечер прекратил наступление, а через три дня навсегда оставил Африку. Вернувшись в Германию, он предупредил Гитлера, что для войск "оси" оставаться в Африке — "очевидное самоубийство". Гитлер ответил, что он просто струсил; надо лучше подготовиться, "чтобы командовать операциями против Касабланки". Монтгомери методично готовил атаку рубежей Марета, которую предпринял 20 марта. Но его фронтальный удар потерпел неудачу. 26 марта он переключился на фланг противника и на этот раз добился полного успеха. Оборонительный рубеж стран "оси" был не прорван, а уничтожен. Как и в Эль-Аламейне, Монтгомери не спешил использовать победу, и разгромленный противник ушел. В целом это была характерная для Монтгомери операция: неудача первоначальной атаки, импровизированное переключение на фланг, последующее утверждение Монтгомери, что все шло "по плану", и, наконец, неумение использовать победу.

У союзников теперь было 300 тыс. человек, 1400 боевых танков, а у стран "оси" — 60 тыс. человек, меньше сотни танков. Даже и при этом над союзниками довлели прежние неудачи, продвигались они медленно. Монтгомери хотел двинуться напрямую, но Александер, прибывший из Каира и принявший командование сухопутными силами, сказал ему, что главный удар следует наносить на севере из политических соображений — в сущности для того, чтобы американцы забыли об их прежних поражениях. В конце концов страны "оси" скорее были задушены блокадой союзников, чем разбиты в бою. Авиация стран "оси" больше не господствовала в воздухе, и когда Дёниц прибыл в Рим для организации конвоя, то оказалось, что итальянский военно-морской флот почти перестал существовать в качестве боевой силы.

К началу мая силы "оси" остались без горючего и фактически без продовольствия. Их сопротивление слабело. 8 мая французский корпус официально вошел в Тунис а 13 мая оставшиеся войска стран "оси" сдались, и лишь несколько тысяч смогли уйти. Александер отправил Черчиллю высокопарное послание: "Сэр, мой долг повелевает сообщить Вам, что кампания в Тунисе закончена. Противник полностью прекратил сопротивление. Побережье Северной Африки находится под нашим контролем". Судоходство союзных держав на Средиземном море возобновилось, и 26 мая в Александрию прибыл первый конвой из Гибралтара. Итальянские военные силы фактически перестали существовать. Пять месяцев потребовалось объединенным силам США и Англии на то, чтобы разбить германские войска, состоявшие обычно из 2, максимум 4 дивизий.

Бои на Тихом океане.Во время крупных событий на Волге и в Северной Африке не был обойден вниманием и Тихий океан. Американские начальники штабов игнорировали решение союзников поставить на первое место разгром Германии: за первую половину 1942 г. в район Тихого океана ушло вдвое больше американских ресурсов, чем на Европейский театр военных действий. И затем растущие нужды тихоокеанской кампании больше, чем нужды Средиземноморья, способствовали тому, что высадка в Северной Франции десантов была отложена до 1944 г.

В начале мая 1942 года остатки американских войск на Филиппинах сдались японцам. Их было ни много ни мало, а двадцать тысяч человек со всей амуницией. Вероятно, это был наиболее унизительный для США момент во всей Второй мировой войне. Каскад японских побед продолжался безостановочно примерно до 8 мая, когда удача и везение императорских войск, наконец, встретили настоящее американское сопротивление. Оно связано в истории войны на Тихом океане со сражением в Коралловом море. Это сражение происходило в окруженном рифами водном пространстве между Новой Гвинеей, Соломоновыми островами, Новыми Гебридами, Новой Каледонией и северо-восточным побережьем Австралии.

Дешифровка японских радиосообщений дала командующему Тихоокеанским флотом (после Пирл-Харбора им стал адмирал Нимиц) сведения о том, что японцы собираются высадить десант на Новой Гвинее и захватать Порт-Морсби, главную австралийскую базу в этом регионе на подходе к собственно австралийскому континенту. Оставалось сделать засаду, ударной силой этой засады стали авианосци «Лексингтон» и «Йорктаун». В направляющуюся к Порт-Морсби японскую эскадру входили два тяжелых авианосца «Цуйкаку» и «Сойкаку», а также легкий авианосец «Сохе».

Встреча двух эскадр пришлась на 8 мая 1942 года. Лучшие японские асы, отличившиеся в Пирл-Харборе, добились на этот раз лишь частичного успеха. «Лексингтон» был потоплен, но поднявшиеся с его палубы бомбардировщики и самолеты авианосца «Йорктаун» нанесли японскому флоту суровый удар. Они заставили японскую эскадру отступить, неся потери в самолетах и поврежденных судах. На фоне прежних очевидных японских побед это было определенное изменение тенденции. Японцы еще владели преимуществом в истребительной авиации — их истребители «Зеро» превосходили по технико-маневренным данным американские истребители. Но общий план захвата Новой Гвинеи был сорван — первая удача США в борьбе с Японией. Более того, в стратегическом отношении наметился перелом: эра «безнаказанных» японских побед приблизилась к концу. Для США это означало, что верфи и доки двух американских побережий получат больше времени для реализации того, во что американцы свято верили, — технического и индустриального превосходства колоссальной экономики Соединенных Штатов.

Ареной следующего этапа в борьбе США и Японии за Тихий океан стал Мидуэй. Этот остров, одиноко лежащий в северо-западной части Тихого океана — примерно на трети пути между Пирл-Харбором и Токио, он был важен для американской воздушной разведки, осуществлявшей облеты океана, а также ввиду своей радиостанции, перехватывающей депеши японцев. Императорское командование, со своей стороны, решило захватить Мидуэй как трамплин в продвижении к Гавайям, Панамскому каналу, Калифорнии. В Токио надеялись, что осуществление плана захвата Мидуэя, помимо прочего, послужит делу подрыва американо-английского союза и внутренних позиций президента Рузвельта.

Битва за Мидуэй является своеобразным водоразделом между сплошным триумфом японцев в первые месяцы и последующей затяжной войной на истощение, в которой США с их индустрией и ресурсами получили предпочтительные шансы. Япония выступила на захват крохотного Мидуэя с невиданными для военно-морской истории силами. Флот адмирала Ямамото состоял из восьми авианосцев, десяти линкоров, двадцати одного крейсера, семидесяти миноносцев и пятнадцати крупных подводных лодок (не считая вспомогательных судов). На палубах авианосцев стояли 352 истребителя «Зеро» и 277 бомбардировщиков. Соединенные Штаты располагали лишь тремя авианосцами, восемью крейсерами, четырнадцатью эсминцами и двадцатью пятью подводными лодками — соотношение один к трем в пользу японцев. Неоценимым преимуществом американской стороны было знание военного кода японцев. В радиограммах японцев в качестве цели захвата фигурировало некое АФ. Адмирал Нимиц полагал, что речь идет о Мидуэе, а в Вашингтоне считали, что так обозначены Гавайские острова. Тогда Нимиц послал ложную телеграмму о том, что на Мидуэе вышла из строя станция дистилляции воды, и японские радиограммы отметили, что на АФ намечается нехватка пресной воды. Ситуация прояснилась и в результате основные американские силы были заранее брошены к Мидуэю.

Задача поднявшихся с авианосцев в воздух американских бомбардировщиков была ясна и опасна: либо авианосцы пойдут ко дну, либо США лишатся своих ударных сил на Тихом океане. Между 7 и 10 часами утра семьдесят восемь американских бомбардировщиков обрушились на те самые авианосцы, чья авиация осуществила налет на Пирл-Харбор. Результаты были плачевны — 48 самолетов рухнули в океан, не нанеся ощутимого урона японским кораблям. Но эти жертвы были не напрасны. Перегруженные самолетами и занятые подготовкой ко второму налету на Мидуэй авианосцы адмирала Нагумо фактически позволили трем американским авианосцам — «Энтерпрайз», «Хорнет» и «Йорктаун» — приблизиться к японскому флоту.

Японский адмирал полагал, что уже все самолеты противника задействованы в бою. Уверенный в окончании налета Нагумо приказал перевооружить свои бомбардировщики торпедами — против американских кораблей. Но он фатально ошибся. Когда на палубах японских авианосцев производилась громоздкая операция перевооружения самолетов, в небе неожиданно появились семнадцать пикирующих бомбардировщиков с «Йорктауна» и тридцать два с «Энтерпрайза». В течение шести минут японский флот понес исключительные по значимости потери — были потоплены четыре ударных авианосца «Кага», «Акага», «Сорю» и «Хирю». В результате битвы у Мидуэя японский флот потерял половину своих авианосцев, 55 процентов своей авианосной ударной силы. (За все оставшееся время войны Япония сумела построить лишь еще пять авианосцев.) Такого страшного удара императорская Япония еще не знала. Возможно, не менее важной для Японии была потеря на палубах тонущих кораблей почти половины авиационных асов, показавших свою квалификацию в Китае, над Пирл-Харбором, в Малайе и на Яве. Остановился тот безумный порыв, в ходе которого японцы между декабрем 1941 и июнем 1942 года овладели контролем над огромной зоной Восточной Азии. Была создана важнейшая предпосылка для мобилизации американских сил.

Однако, два главнокомандующих американскими вооруженными силами на Тихом Океане, Нимиц и Макартур, по своей стратегии коренным образом отличались друг от друга. Макартур сетовал: "Из всех ошибок, допущенных на войне, быть может, самая не поддающаяся описанию — неспособность объединить командование на Тихом океане". Нимиц предложил нанести удар по японцам в районе Соломоновых островов. Последовала битва за Гуадалканал, длившаяся с августа 1942 по февраль 1943 г. Борьба шла с переменным успехом, вначале с каждой стороны было по 6 тыс. человек, затем — по 50 тыс. Произошло шесть крупных военно-морских сражений. 7 февраля японцы отступили; они потеряли 25 тыс. человек, американцы — гораздо меньше. Но если продвигаться от Соломоновых островов до Токио американцам предстояло такими темпами, то их ждали мрачные перспективы.

Макартур намеревался пойти быстрее. Впервые приняв командование, он обнаружил, что австралийцы готовятся оставить Сидней и удерживают лишь южную часть континента. За три месяца он добился перемены, заставив их перейти в наступление. Полем битвы явилась Новая Гвинея. Почти два года плохо вооруженные австралийские войска вели в джунглях борьбу против японцев, и она закончилась полной победой австралийцев. Но такая война пришлась Макартуру не по вкусу. Война для него была творчеством, его стратегия — движение войск перекатами, с обходом японских опорных пунктов, чтобы противник не мог ими воспользоваться и они остались "гнить на корню". Имея небольшое количество кораблей и самолетов, он стал действовать таким образом, и в течение 1943 г., не подвергаясь прямому штурму, одна за другой пали японские позиции. В одно и то же время генерал Макартур осуществляет гибкую морскую стратегию, а адмирал Нимиц мыслит стандартными военными понятиями.

Одно наступление так и не состоялось в 1942 г., а в первые месяцы 1943-го не достигло цели. Американцы постоянно убеждали англичан выступить против японцев в Бирме и таким образом вновь открыть дорогу из Бирмы на Чунцин. Наблюдалась любопытная перемена ролей в Европе. Англичане верили де Голлю, американцы — нет. На Дальнем Востоке американцы верили, что у Чан Кайши огромная армия, что она стремится сражаться с японцами и в состоянии это сделать. Англичане эту веру не разделяли. В обоих случаях англичане были правы. Чан Кайши и его сподвижники лишь стремились набить карманы американскими долларами. У англичан хватало забот в Индии после крушения переговоров с конгрессом. Ганди снова провозгласил гражданское неповиновение, его еще раз посадили в тюрьму. Вернуть себе контроль над Индийским океаном англичане были не в состоянии; горы и джунгли, спасавшие их после отступления из Бирмы, теперь стали укрытием для японцев. После многих подстрекательств американцев англичане в декабре 1942 г. начали наступление на Бирму. Неудача была полнейшая, в мае 1943 г. британские войска отступили.

В 1943 году ситуация карденально не изменилась. В Бирме было тихо, после того как там в мае неудачно закончилась британская кампания. Соревновались друг с другом Макартур и Нимиц в юго-западном и центральном районах Тихого океана. Даже при таких благоприятных условиях японцы решили в сентябре, что удержать все завоевания выше их сил, и ограничились "исключительно сферой национальной обороны", которую укрепляли перед предстоявшими в 1944 г. наступательными операциями американцев. Самым блестящим американским достижением было одно. В апреле 1943 г. американцы перехватили сообщение о том, что адмирал Ямамото отправляется в инспекционную поездку к Тихому океану. Его самолет был сбит, и адмирал погиб. Ямамото человек с огромным талантом стратега — потеря для Японии невосполнимая. Американский генерал, замысливший его смерть, смог найти для него лишь такую эпитафию: "Я надеялся вести этого мерзавца по Пенсильвания-авеню в кандалах и чтобы все его избивали как можно больнее".

Сталинградская Битва.Наступление на Сталинград осуществляла 6-я армия под командованием Паулюса. Она продвигалась по северной стороне коридора между реками Дон и Донец. Вначале 6-я армия продвигалась успешно, чему способствовало крупное танковое наступление вдоль южной стороны коридора. Однако по мере продвижения вперед силы армии сокращались, так как требовалось выделять все больше и больше дивизий для прикрытия непрерывно растягивающегося северного фланга вдоль Дона. Это сокращение сил усугубляли потери в личном составе в результате боев и продолжительных изнуряющих маршей в условиях сильной жары. Недостаток сил и средств все больше сказывался в связи с необходимостью преодолевать последовательные рубежи обороны русских. В упорных боях, естественно, возросли потери, а для преодоления каждого последующего рубежа оставалось все меньше и меньше сил.

Это стало особенно заметно, когда 6-я армия вышла к восточной излучине Дона. 28 июля один из ее подвижных передовых отрядов вышел к р. Дон у Калача, в 60 километрах от западной излучины Волги у Сталинграда. Упорное сопротивление русских в излучине Дона остановило наступление. Сузившийся фронт и меньший удельный вес подвижных войск в 6-й армии по сравнению с танковыми армиями мешали ей развернуть маневренные действия. Только через полмесяца немцам удалось преодолеть сопротивление русских в излучине Дона. Однако прошло еще десять дней, прежде чем немцы захватили плацдармы на противоположном берегу.

23 августа немцы готовились начать последний этап своего наступления на Сталинград. Две наступавшие на город армии — 6-я армия с северо-запада и 4-я танковая армия с юго-запада — должны были взять его в клещи. В ту же ночь немецкие подвижные части вышли на берег Волги в 50 километрах севернее Сталинграда и близко подошли к излучине Волги в 20 километрах южнее города. Однако оборонявшиеся не давали клещам сомкнуться. В следующей фазе немцы предприняли атаку с запада, замкнув таким образом полукруг. В этой напряженной обстановке русское командование обратилось к своим войскам с призывом: "Стоять насмерть!" Советские солдаты проявили удивительную выдержку в трудных в психологическом отношении условиях, которые осложнялись также проблемами снабжения и получения подкреплений.

Вдоль дуги русской обороны одна атака немцев следовала за другой, с частыми переменами места и способа проведения. Атакующие, однако, неся тяжелые потери, добивались лишь незначительных успехов. Иногда оборону удавалось прорвать, но немцы так и не смогли вклиниться настолько, чтобы добиться больше, чем частного успеха на отдельном участке. Чаще всего атаки не имели успеха. По мере того как атаки одна за другой отбивались, психологическое значение боев за этот город возрастало точно так же, как это было под Верденом в 1916 году.

Оно многократно усиливалось самим названием города. Сталинград был вдохновляющим символом для русских и гипнотизирующим символом для немцев, особенно для их фюрера. Сталинград загипнотизировал Гитлера до такого состояния, что он начал пренебрегать стратегией и перестал думать о будущем. Этот город стал для немецких войск более роковым, чем Москва.

Невыгодность и рискованность непрерывных атак были очевидны для любого военного специалиста, сохранившего способность трезво мыслить. Такие постоянно возобновляющиеся атаки редко приносят успех, если только обороняющиеся войска не изолированы и не лишены подкреплений или если не истощены резервы страны. А в данном случае именно немцы были в меньшей мере способны вынести длительные бои на истощение.

Несмотря на громадные потери, людские ресурсы Советского Союза были по-прежнему намного больше людских ресурсов Германии. Наиболее серьезную нехватку, вызванную потерями в 1941 году, Советские войска ощущали в военной технике. К концу лета, однако, начал усиливаться приток новой техники, поступавшей с новых заводов из тыловых районов, а также из Америки и Англии. Кроме того, дал свои результаты значительно расширенный призыв на военную службу, объявленный после начала войны. Росло число новых дивизий, прибывающих из восточных районов страны.

В район битвы за Сталинград легче было подбрасывать подкрепления и технику из глубины страны. Это позволило усилить оборону города. И хотя невозможно было одновременно перебросить значительные подкрепления, численность красных армий на северном участке фронта непрерывно росла. Это оказывало существенную помощь войскам, оборонявшим город. Обстановка на этом участке значительно быстрее склонилась бы в пользу советских войск, если бы они не испытывали нехватку основных видов вооружения, необходимого для ведения современной войны. Сосредоточение сил русских на северном участке фронта оказывало все большее влияние по мере того, как немцы, завязнув в локализованном сражении на истощение, израсходовали резервы живой силы и техники. В сражении подобного рода их потери были пропорционально выше, поскольку они являлись наступающей стороной.

Те самые основные факторы, которые предопределили провал немецкого наступления на Сталинград, превратили его в поражение с роковыми последствиями, содействуя начавшемуся впоследствии контрнаступлению русских. Чем ближе к городу с обеих сторон, подходили немецкие войска, тем больше ограничивалась свобода их маневра, в то же время такое сужение фронта помогало обороняющимся быстрее перебрасывать резервы на угрожаемые участки сократившейся дуги обороны. Кроме того, немцы лишились преимущества наносить отвлекающие удары. В ходе наступления, от начала летней кампании вплоть до выхода на рубеж Дона, неясность их целей для противника помогала парализовать сопротивление. Теперь же их цель стала очевидной. Русское командование теперь могло с уверенностью вводить в бой резервы. Таким образом, возрастающее сосредоточение сил, наступающих на Сталинград, давало все меньший и меньший эффект: массированное наступление не в силах было преодолеть столь же массированную оборону.

В то же время сосредоточение немецких войск под Сталинградом все больше поглощало резервы их флангового прикрытия, которое уже само ощущало сильное напряжение вследствие чрезмерной растянутости фронта, протяженность которого составила 500километров от Воронежа вдоль Дона до сталинградского "перешейка" и далее на юг через калмыцкие степи до Терека. Эти пустынные места ограничивали силу любого контрудара русских по второму отрезку флангового прикрытия, однако это ограничение не относилось к участку, который хотя и прикрывался Доном, но мог стать весьма уязвимым в зимнее время или если бы русским удалось найти неохраняемый отрезок для форсирования Дона. Кроме того, следовало учитывать, что русские сумели сохранить плацдарм на Дону у Серафимовича, в 100 километрах западнее Сталинграда.

Угроза этому сильно растянутому флангу стала проявляться после ряда разведок боем, которые предприняли русские начиная с августа. Русские установили, что фланг немецких войск под Сталинградом прикрывается слабыми силами и эту задачу выполняют главным образом союзники Германии: венгры — от Воронежа и далее на юг; итальянцы — в районе, где Дон поворачивает на восток, у Новой Калитвы; румыны — около последнего поворота реки на юг западнее и южнее Сталинграда. Здесь находилось лишь небольшое число немецких войск — отдельные полки, иногда дивизии, которые занимали позиции между участками союзных войск. Дивизии занимали оборону на фронте до 60 км, и оборудованных должным образом позиций здесь не было. Конечно, выгрузочные железнодорожные станции часто находились в 100 км и более от линии фронта, а местность была настолько голой, что лесоматериалов для строительства оборонительных сооружений не хватало. Все соображения относительно обороны носили подчиненный характер по отношению к главной цели — взятию Сталинграда.

Свобода маневра войск, наступавших на Сталинград, ограничилась еще больше в конце сентября, когда немцы проникли в широко раскинувшиеся пригороды и в район Тракторного завода. Оказаться втянутым в уличные бои — всегда не в пользу наступающего, но особенно пагубно это было для армии, основное преимущество которой заключалось в маневренности. В то же время обороняющаяся сторона мобилизовала отряды рабочих, которые сражались с яростью людей, домам которых угрожала непосредственная опасность. При таких обстоятельствах это подкрепление из местных жителей в критические недели значительно усилило обороняющиеся войска — 62-ю армию под командованием генерала Чуйкова и часть 64-й армии под командованием генерала Шумилова. 62-я армия понесла тяжелые потери в боях западнее Дона, а генерал Еременко, которому было поручено командовать этим участком фронта в целом, мог найти лишь незначительные резервы, чтобы оказать ей немедленную помощь.

Когда немцы вошли в пределы города, их наступление раскололось на множество частных атак, и это также уменьшило мощь удара.

При поверхностном наблюдении казалось, что положение обороняющихся становилось все более критическим или даже отчаянным: кольцо сжималось, и противник подходил, все ближе к центру города. Наиболее критическое положение сложилось 14 октября, но немцы получили отпор 13-й гвардейской дивизии полковника Родимцева. Однако даже после преодоления этого кризиса положение русских продолжало быть тяжелым, потому что обороняющиеся оказались настолько близко прижаты к Волге, что у них почти не осталось пространства для маневра. Они уже не имели возможности оставлять местность с целью выиграть время. Однако главные факторы действовали в пользу русских.

Растущие потери, все большее осознание краха и приближение зимы подрывали моральный дух наступающих. В то же время и их резервы были настолько истощены, что чрезмерно растянутые фланги утратили эластичность. Таким образом, назрело самое время для контрудара, который и готовило русское командование. Для его успеха оно накопило достаточные резервы.

Контрудар, нанесенный 19 и 20 ноября, был хорошо рассчитан по времени. Начало его пришлось на первые сильные морозы, которые сковали землю и обеспечили возможность быстрого передвижения, а сильные снегопады в дальнейшем сковали маневр противника. Контрудар застал немцев в момент максимального изнурения, когда они особенно остро почувствовали последствия провала своего наступления.

Контрудар был умно рассчитан также в стратегическом и психологическом отношениях. Во фланги наступавших на Сталинград войск были вбиты с обеих сторон два мощных клина, каждый из которых состоял из нескольких клиньев меньшего размера и имел задачу изолировать 6-ю армию и 4-ю танковую армию от группы армий "Б". Эти два клина были вбиты на участках, прикрываемых в основном румынскими войсками. План контрудара был разработан блестящим триумвиратом русского Генерального штаба — генералами Жуковым, Василевским и Вороновым. Основными исполнителями были командующий Юго-Западным фронтом генерал Ватутин, командующий Донским фронтом генерал Рокоссовский и командующий Сталинградским фронтом генерал Еременко.

Передовые отряды русских северо-западнее Сталинграда продвинулись по берегам Дона до Калача и железной дороги, ведущей в Донбасс. Юго-восточнее Сталинграда они достигли железной дороги, идущей в южном направлении к Тихорецку и Черному морю. Перерезав эту железную дорогу, русские войска устремились на Калач, и 23 ноября кольцо окружения было замкнуто. В последующие дни это кольцо, в котором оказались 6-я армия и один из корпусов 4-й танковой армии, было усилено. За эти несколько дней быстрого маневрирования русские изменили стратегическую обстановку в свою пользу и в то же время сохранили преимущество, которое дает оборонительная тактика. Немцы были вынуждены продолжать атаки, но теперь не для того, чтобы прорвать оборону противника, а чтобы вырваться из окружения. Однако эти попытки оказались столь же безуспешными, как и предпринимавшиеся до этого попытки продвинуться вперед.

Между тем другая мощная группировка русских войск вырвалась с плацдарма у Серафимовича и вышла в район западнее излучины р. Дон. Наступая несколькими клиньями в южном направлении, на коридор между Доном и Донцом, эта группировка спешила соединиться на р. Чир с войсками, наступавшими от Калача. Этот маневр по созданию внешнего кольца окружения имел важнейшее значение для успеха всего плана, потому что он подорвал операционную базу противника и поставил железный барьер на путях, по которым могли бы подойти на помощь Паулюсу деблокирующие силы.

Немцы нанесли удар в середине декабря с юго-запада в направлении от Котельниково на Сталинград наспех сосредоточенными силами под командованием Манштейна. 11-ю армию, которой он командовал, пришлось вывести из состава группы армий "Центр" и переименовать в группу армий "Дон". Ее небольшие размеры вряд ли оправдывали столь внушительное название, и при попытке деблокировать немецкие войска под Сталинградом Манштейн был вынужден полагаться на скудные резервы, включая 6-ю танковую дивизию, переброшенную по железной дороге из Бретани во Франции.

Искусно маневрируя, Манштейн в максимальной мере использовал свои незначительные танковые силы. Ему удалось вбить глубокий клин в прикрывающую позицию русских. Однако его наспех подготовленное наступление вскоре было остановлено примерно в 30 милях от фронта окруженной армии, а затем русские стали постепенно теснить его назад, создав давление на его собственном фланге. После провала этой попытки рухнули всякие надежды деблокировать армию Паулюса, потому что для еще одной такой попытки у немецкого командования не было резервов. Манштейн, однако, долго удерживал занимаемые позиции. Рискуя безопасностью собственных войск, Манштейн, насколько было возможно, стремился прикрыть воздушный коридор, по которому обреченной армии Паулюса доставлялись скудные запасы снабжения.

Тем временем 16 декабря русские начали маневр по созданию нового внешнего кольца окружения. Командовавший Воронежским фронтом генерал Голиков перешел в наступление своим левым флангом и форсировал Дон в ряде пунктов на участке шириной 80 км между Новой Калитвой и Монастырщиной. Этот участок удерживала итальянская 8-я армия. Русские танки и пехота начали переправляться через замерзший Дон на рассвете после сильной артиллерийской подготовки, обратившей многих итальянцев в бегство. Метель ослепляла оборонявшихся, они оказывали слабое сопротивление. Русские же быстро продвигались на юг к Миллерово и Донцу. В это же время войска Ватутина нанесли удар в юго-западном направлении, от Чира к Донцу. Наступавшие по сходящимся направлениям русские войска в течение недели выбили противника почти из всего коридора между Доном и Донцом. Оборона была слишком разреженной, а разгром слишком быстрым, так что во время первого скачка не насчитывалось столько пленных, сколько на следующем этапе, когда были обойдены и окружены более крупные группировки противника.

Этот быстрый маневр создал угрозу тылу всех немецких армий на нижнем Дону и Кавказе. Правда, глубокий снег и упорное сопротивление немецких войск у Миллерово и нескольких других узловых пунктов к северу от Донца уменьшили эту опасность на некоторое время.

Тем не менее угроза была настолько ощутима, а увеличение ее масштабов настолько вероятно, что Гитлер наконец осознал неизбежность катастрофы, которая могла превзойти по своим размерам даже сталинградский котел, если цепляться за мечту завоевать Кавказ и заставлять находящиеся там армии удерживать занимаемые позиции (в то время их фланг был обнажен на расстояние в 900 км). Поэтому в январе Гитлер отдал приказ об отступлении. Это решение он принял в тот момент, когда у немцев еще была возможность избежать окружения. Успешный вывод этих войск продлил войну, но еще до фактической капитуляции немецких армий под Сталинградом показал всему миру, что время побед Германии закончилось.

Контрнаступление русских велось с большим искусством. Генерал Жуков выбирал направления ударов, учитывая в равной степени как моральный фактор, так и условия местности. Он нащупывал наиболее уязвимые в моральном отношении пункты в боевых порядках противника. Кроме того, Жуков умел создавать альтернативную угрозу, как только его войска, наносящие удар, не добивались немедленного частного успеха и теряли шанс вызвать общий разгром противника. Поскольку сосредоточение наступательных усилий только в одном направлении облегчает ведение обороны, Жуков наносил удары в нескольких пунктах одновременно, не давая противнику передышки и вынуждая его напрягать все свои силы. Такая тактика обычно более выгодна и требует меньшего напряжения наступающих войск в тех случаях, когда наступление непосредственно вытекает из контрудара, подготовленного в ходе оборонительных действий.

Основу всех других факторов, определивших ход событий, составляло соотношение между пространством и используемыми в операциях силами. Пространство на Восточном фронте было настолько широким, что наступающая сторона всегда могла найти место для флангового обходного маневра, если не сосредоточивала своих усилий на одной слишком очевидной для противника цели, такой, как Москва в 1941 году и Сталинград в 1942 году. Немцы могли добиваться успеха в наступательных операциях, не имея численного превосходства, только пока сохраняли превосходство в качестве используемых сил. И в то же время столь значительное по глубине пространство на Восточном фронте благоприятствовало русским даже в тот период, когда они не могли равняться с немцами в мощи механизированных войск и маневренности.

Немцы, однако, быстро утратили техническое и тактическое преимущество и израсходовали значительную часть резервов живой силы. С сокращением их сил широкие пространства России стали действовать против них, ставя под угрозу способность удержать слишком растянутый фронт. Теперь вопрос заключался в том, сумеют ли они восстановить равновесие, сократив свой фронт, или они настолько исчерпали свои силы, что у них уже не осталось никаких шансов добиться этого.

В первую неделю января 1943 года наибольшая угроза создалась для войск, занимавших позиции у предгорья Кавказа. Первый удар русские нанесли по левому флангу у Моздока, а затем — по правому флангу у Нальчика и овладели обоими городами. Одновременно с этим русские нанесли стремительный удар через калмыцкие степи в тыл левого фланга немецких войск на стыке группы армий "" и группы армий "Дон". Овладев Элистой, русские продвинулись мимо северной оконечности озера Маныч к Армавиру, через который проходили коммуникации, связывающие Клейста с Ростовом. Серьезную угрозу создал и неожиданный удар русских из района Сталинграда непосредственно в направлении на Ростов. Одна из ударных группировок русских достигла района в 50 милях от Ростова.

Это тревожное сообщение Клейст получил в тот самый день, когда поступил приказ Гитлера при любых обстоятельствах удерживать занимаемые позиции. В этот момент 1-я танковая армия оборонялась в 400 милях восточнее Ростова. На следующий день Клейст получил приказ отвести войска с Кавказа. Эвакуировать войска и боевую технику на такое значительное расстояние было трудно, и это требовало много времени.

Чтобы освободить дороги к Ростову для 1-й танковой армии, 17-я полевая армия получила [516] приказ отходить на запад вдоль р. Кубань к Таманскому полуострову, в случае необходимости ее можно было бы перебросить в Крым через Керченский пролив. 17-й полевой армии предстояло пройти небольшое расстояние.

Отступление 1-й танковой армии, наоборот, было связано со множеством опасностей, как косвенных, так и прямых. Наибольшая опасность грозила армии в период с 15 января по 1 февраля, когда ее главные силы уже достигли Ростова. На дальнейшем пути отступления, хотя уже не было недостатка в дорогах, русские создали несколько опасных угроз, нанеся удары на глубину до 200 км. и более.

10 января, после того как немецкое командование отклонило ультиматум о капитуляции, генерал Рокоссовский приступил к ликвидации немецкой группировки, окруженной под Сталинградом. По мере того как кольцо окружения под Сталинградом сжималось, все больше сил высвобождалось для ударов в южном направлении.

К моменту завершения драмы под Сталинградом войска Клейста, отведенные с выступа на Кавказе, занимали позиции по р. Кума между Пятигорском и Буденновской. Через десять дней, нанеся удар от Элисты в южном направлении, русские достигли района в 100 км за р. Кума. К этому времени отступающие войска Клейста приблизились к Армавиру и таким образом избежали наибольшей опасности.

Однако новая серьезная угроза немецким войскам возникла из-за стремительного наступления русских вдоль обоих берегов Дона в направлении на Ростов. На восточном берегу русские приближались к р. Маныч и железнодорожному узлу Сальск. На западном берегу они вышли к Донцу, неподалеку от места его впадения в Дон. Уставшие войска Манштейна пытались прикрыть с фланга пути отхода войск Клейста, но испытывали такое сильное давление со стороны противника, что вот-вот были готовы прекратить сопротивление.

Через десять дней арьергарды Клейста подошли к Ростову. К счастью для немцев, заснеженные равнины ограничили темпы продвижения русских в сторону от железнодорожных узлов, в результате русские не смогли подтянуть достаточные силы для того, чтобы вовремя замкнуть кольцо окружения.

Однако немцам стоило больших трудов не попасть в это кольцо. Войска Манштейна так долго оставались не уязвимых позициях, что оказались под угрозой окружения. Клейсту пришлось выделить несколько дивизий, чтобы вырвать войска Манштейна из западни.

Как раз в этот момент, когда сталинградская группировка капитулировала, немецкие войска с Кавказа переправились через Дон в Ростов. 31 января сдалась большая часть сил сталинградской группировки во главе с Паулюсом, а 2 февраля сложили оружие остальные немецкие войска под Сталинградом. За три недели русского наступления было взято в плен 92 тыс. немецких солдат и офицеров, а общие потери немецких войск составили примерно в три раза большую цифру. Среди сдавшихся в плен было 24 генерала. Хотя немецкие генералы на Восточном фронте получили ампулы с ядом на случай, если их захватят русские в плен, немногие из них тогда воспользовались этим средством. Когда же 20 июля 1944 года провалился "заговор генералов" с целью убийства Гитлера, генералы, боясь попасть в руки гестапо, чаще прибегали к самоубийству. Однако Сталинград подействовал на умы немецких генералов и офицеров так же, как смертельный яд. Сталинград развенчал стратегию немецкого командования. И в моральном отношении катастрофа, которую потерпела немецкая армия под Сталинградом, имела такой эффект, от воздействия которого она уже не оправилась.

В середине января левофланговые соединения генерала Ватутина возобновили наступление из районов среднего течения Дона и р. Донец за Ростовом. Обойдя Миллерово, они овладели этим очагом сопротивления немцев и переправились через Донец у Каменска и восточнее этого города.

На этой же неделе русские начали наступление еще на двух направлениях. Одно из них проводилось далеко на севере, у Ленинграда. В результате была прорвана блокада этого великого города. Хотя и не удалось полностью уничтожить клин, простиравшийся к Ладожскому озеру и пригородам Ленинграда, все же русские сумели пробить брешь в позициях немцев на пути к Шлиссельбургу вдоль берега озера. Таким образом, гарнизон Ленинграда и его население могли вздохнуть свободнее.

Другой удар русских создал опасность для немецких войск на юге. 12 января войска генерала Голикова перешли в наступление у Воронежа и прорвали фронт немецкой 2-й и венгерской 2-й армий.

За неделю они продвинулись на 100 км, то есть прошли половину расстояния от Дона до Харькова. Правофланговые соединения генерала Ватутина нанесли удар в восточном направлении вдоль коридора между Доном и Донцом.

В последнюю неделю января наступательные действия русских активизировались. В то время как внимание немцев было приковано к продвижению русских войск к Харькову на юго-западе, русские нанесли удар на широком фронте от Воронежа в западном направлении, сорвали попытку немцев выровнять линию фронта на этом участке и обратили противника в бегство. За три дня русские прошли почти половину расстояния до Курска, то есть вышли к рубежу, с которого немцы начали свое летнее наступление.

В первую неделю февраля русские нанесли удар своим правым крылом, образовав глубокий клин между Курском и Орлом. Такой же клин затем был образован между Курском и Белгородом. Обойдя Курск с флангов, русские 7 февраля внезапным ударом овладели городом.

Два дня спустя с помощью такого же маневра был занят Белгород. Таким образом, создалась угроза Харькову с севера.

Тем временем наступление непосредственно на Харьков развивалось в юго-западном направлении — к Азовскому морю и путям отхода немцев из Ростова.

5 февраля войска Ватутина овладели городом Изюм и захватили плацдарм за р. Донец. Оседлав железную дорогу южнее Донца, русские устремились в западном направлении и 11 февраля овладели важным железнодорожным узлом Лозовая.

Успехи русских подорвали позиции немцев у Харькова. 16 февраля войска Голикова овладели этим городом. Это был настоящий триумф. Однако еще более серьезную угрозу немецким войскам создало стремительное продвижение русских от Донца к Азовскому морю. За четыре дня до падения Харькова подвижная группа русских достигла Красноармейска на главном пути из Ростова к Днепропетровску. Этот охватывающий маневр грозил отрезать пути отхода немецким армиям, только что избежавшим западни на Кавказе.

Постоянное изменение направления и темпов действий было характерно для русских на начальной стадии наступления. Легко представить, какое давление испытывали на себе немцы и как истощались их и без того перенапряженные силы. особенно если учесть ширину фронта, на котором им приходилось обороняться. Русские не раз применяли этот метод, демонстрируя свое возросшее оперативно-тактическое мастерство и умение использовать преимущества. Анализируя успехи русских, неизбежно приходишь к выводу, что овладение каждым ключевым пунктом (даже если это случалось вслед за наступательными действиями в непосредственной близости от него) всегда было следствием удара русских в другом районе, что делало невозможным для противника удерживать этот пункт или обесценивало его стратегическое значение. Все это легко проследить на общем развитии событий на фронте. Действия командования Красной Армии можно сравнить с игрой пианиста, ударяющего по клавишам то в одной стороне клавиатуры, то в другой.

Хотя метод наступательных действий русских походил на методы, которые применял маршал Фош в 1918 году, в данном случае все делалось куда более скрытно и решительно. Цель удара в том или ином месте была минимально очевидной для противника, а паузы между ударами значительно короче. Подготовительные действия никогда не раскрывали той цели, по которой наносился удар. На заключительном же этапе эта цель вырисовывалась (в географическом смысле) со всей очевидностью. Таким образом достигалась внезапность, ибо удар наносился в самом неожиданном направлении.

Однако во второй половине февраля произошло изменение в обстановке на фронте. Преимущества русских постепенно исчезли, по мере того, как они, преодолев Донец, вышли к Азовскому морю и излучине Днепра, намереваясь отсечь южную группировку противника. Цель русских стала очевидной. Эта цель привела их в тот самый район, куда стремились и немцы. Таким образом, этот период характерен своеобразной гонкой, исход которой зависел от того, сумеют ли русские закрыть коридор для отходящих немецких войск, прежде чем последние выйдут в этот район и перегруппируют силы для отражения удара.

Раннее снеготаяние снизило темпы продвижения русских. Возросли трудности, которые пришлось им испытывать в связи с непрерывными наступательными действиями в течении длительного периода. Планируя зимнюю кампанию, русские понимали, что в материально-техническом отношении они не в состоянии обеспечить стратегический замысел, поскольку не хватало транспорта для доставки даже половины количества боеприпасов, горючего и продовольствия, необходимого для ведения операций такого широкого размаха. Однако с характерной для русских смелостью они решили не менять плана действий, а в значительной мере рассчитывать на захваченные у противника имущество и предметы снабжения. Эти расчеты имели основания, поскольку в ходе каждой операции русские захватывали многие склады снабжения.

Однако, когда сопротивление противника усилилось, таких трофеев стало меньше, и русские начали испытывать затруднения из-за нехватки транспорта, причем эти нагрузки возрастали по мере удаления войск от железнодорожных узлов. Таким образом, вновь вступило в силу правило об излишней растянутости коммуникаций, и на этот раз не в пользу русских. В коридоре Дон — Донец железных дорог было немного, да и шли они перпендикулярно оси наступления, развивавшегося в юго-западном направлении. Железные дороги, идущие в юго-западном направлении южнее Донца (а таких было достаточно), позволили немцам сосредоточить силы на угрожаемом участке. Выиграли немцы и от сокращения линии фронта на 600 км.

Ввиду всех указанных выше обстоятельств русские вынуждены были остановить наступление. Немцы сумели вытеснить русских из Харькова и вновь захватили Белгород. Однако, это был их последний успех.

Предпринимая контрнаступление на юге, немцы продолжали отступать на севере. Это было первое их значительное отступление на этом участке за год. После зимней компании 1941-42 года линия фронта немецких войск перед Москвой имела форму сжатого кулака. Русские как бы подкрались к запястью в том месте, где находится Смоленск. В августе русские нанесли сильный удар по укрепленному пункту Ржев, стремясь отвлечь силы немцев от Сталинграда путем прорыва позиций противника на Центральном фронте. Их наступление встретило упорное сопротивление у Ржева, однако русским удалось продвинуться на обоих флангах южнее и севернее Ржева. Наступательные действия, возобновившиеся в ноябре, еще больше обнажили клин, который стал похож на узкий полуостров. В конце года русские начали наступление с острия собственного огромного клина севернее немецкого клина и захватили узел железных дорог Великие Луки, в 150 милях западнее Ржева на линии Москва — Рига. Теперь стала очевидной опасность, нависшая не только над Ржевом, но и над всем немецким клином.

Месяц спустя эту опасность косвенно подтвердила капитуляция немецких войск под Сталинградом. Вместе с тем вынужденный отход немецких войск на юге показал, какой ценой обходится попытка удержать чрезмерно растянутый фронт. Цейцлеру наконец удалось убедить Гитлера в целесообразности принять предложение об отходе. Фюрер обычно отвергал всякую мысль об отступлении, особенно когда речь шла об отходе с позиций на московском направлении, однако теперь он был вынужден согласиться с необходимостью выровнять линию фронта на этом участке, чтобы избежать поражения и высвободить резервы. В первые дни марта, как раз к началу нового наступления русских, немцы оставили Ржев. К 12 марта весь клин был ликвидирован и немецкие войска оставили Вязьму, отойдя на рубеж, прикрывавший Смоленск. Несколько меньший клин под Демянском, между Великими Луками и озером Ильмень, был ликвидирован в начале марта. (Этот отход немецких войск остался незамеченным в странах Запада, поскольку на картах, которые публиковались в английских и американских газетах, линия фронта обозначалась в этом районе прямой линией и проходила западнее Демянска.)

Однако весь выигрыш от выравнивания фронта на севере немцы растеряли в результате нового расширения фронта на [522] юге. Таким образом рухнули надежды немецких генералов на то, что Гитлер разрешит отвести войска на рубеж, где можно было бы закрепиться и провести перегруппировку сил вне досягаемости для русских.

Удерживая рубеж южнее Донца у Таганрога, Гитлер мог использовать промышленные ресурсы этого района и надеяться, что представится случай еще раз попытаться овладеть Кавказом. По мнению Гитлера, возвращение к Донцу между Харьковом и Изюмом создавало отличную фланговую позицию в этом районе. Повторный захват Белгорода и удержание Орла открывали возможность для охватывающего удара против позиций русских у Курска и вокруг него. Срезав этот огромный выступ, немцы могли бы образовать огромную брешь в позициях русских, а после ввода в прорыв танковых соединений рассчитывать на любой успех. Численность русских войск превзошла ожидания Гитлера, но и потери их были весьма значительны. Только "старым генералам" казалось, что ресурсы русских неистощимы. Размышляя подобным образом Гитлер все больше убеждал себя в том, что прорыв у Курска приведет к перелому в ходе войны в пользу немцев и поможет решить многие проблемы.

Гитлер легко убедил себя в том, что все неприятности объясняются русской зимой и что всегда можно рассчитывать на преимущества летом. В действительности эти надежды Гитлера оказались иллюзорными.

Решив предпринять основные наступательные операции на курском участке, Гитлер планировал также провести в летний период наступление на Ленинград, уже дважды откладывавшееся. Любопытно, что этот план в точности повторял план компании на 1942 год. Был сформирован парашютный корпус в составе двух дивизий, который предполагалось выбросить на Ленинград, чтобы открыть тем самым путь для наступления с фронта. По мере того, как шансы на успех уменьшались, Гитлер становился все более авантюристичным. Год назад он не решился принять предложение генерала Штудента о выброске воздушного десанта на Ленинград. После поражения в Тунисе парашютный корпус был переброшен на юг Франции и содержался в готовности к использованию для отражения предполагаемой высадки союзников на Сардинии. Провал наступления под Курском заставил Гитлера окончательно отказаться от наступления на Ленинград.

В отношении плана действия под Курском мнение генералов разошлись. Большинство из них сомневалось в победе на Востоке. Теперь в числе сомневающихся оказался и такой опытный военачальник, как Клейст. После перегруппировки во время [523] зимней компании во главе основных сил Южного фронта стал Манштейн. В начале года в состав его группы армий была включена 1-я танковая армия. Клейст теперь командовал войсками только в Крыму и на Кубани. Наступление на Курский выступ планировалось осуществить левым крылом войск Манштейна на юге выступа и правым крылом группы армии "Центр" под командованием Клюге на севере выступа.

Манштейн и Клюге до начала операции не высказывали своих сомнений относительно ее успеха. Военачальники, как правило, верят в успех порученного им дела и стараются не высказывать каких-либо сомнений, чтобы не подорвать оказываемого им доверия у старших начальников.

Установившиеся военные традиции также способствовали тому, чтобы не высказывать каких-либо сомнений. Многие генералы предпочли бы подальше отвести войска, чтобы уйти от преследования русских (еще год назад такую точку зрения высказывал Рундштедт), однако фюрер не хотел и слышать подобных предложений. Поскольку рубеж, занимаемый немецкими армиями в конце зимы, не благоприятствовал обороне, генералы решили положиться на принцип, согласно которому "наступление — лучшее средство обороны". В ходе наступательных действий они надеялись исправить недостатки позиций и сорвать готовящееся наступление противника. Все усилия поэтому были направлены на достижение успеха в наступлении, а о возможной неудаче наступательных действий никто не думал. Никто не думал и о том, что израсходование только что накопленных резервов лишит возможность успешно вести оборонительные действия впоследствии.

Истощение немецких ресурсов держалось в строгой секретности. Так прикрывался некомплект личного состава и вооружения в частях и соединениях. Число дивизий сохранялось прежнее, и поэтому ложность цифровых выкладок не была очевидной. Командиры соединений находились в таком неведении, что немногие из них представляли себе обстановку в целом. Их приучили не задавать вопросов. Помимо чисто маскировочных соображений число дивизий поддерживалось на одном уровне и по другим причинам.

Гитлер всегда вдохновенно относился к цифровым показателям. Как демагогу, ему казалось, что цифры — это залог мощи. А поскольку дивизия была расчетной единицей, Гитлер стремился иметь максимальное число этих соединений, хотя в 1940 году немцы одерживали победу в основном благодаря качественному превосходству механизированных войск Германии. До вторжения в Россию Гитлер настаивал на проведении [524] политики, которая обеспечивала бы максимальное число дивизий, пусть даже за счет их неукомплектованности. В дальнейшем эта неукомплектованность допускалась в еще большей степени, чтобы не сокращать общего числа дивизий, хотя эта цифра лишь вводила в заблуждение самих же немцев. Последствием такой политики явилась инфляция в сфере военной экономики.

В 1943 году эта инфляция достигла таких размеров, что свела на нет преимущества качественного усовершенствования военной техники, в частности создание новых танков "тигр" и "пантера". Когда дивизия несет тяжелые потери, то резко нарушается баланс между боевыми частями и частями обслуживания, поскольку наибольшие потери приходятся на долю боевых частей. В танковой дивизии ядро обычно составляют танки и танковые экипажи, пехота занимает второе место по численности, а подразделения обслуживания — третье, последнее. Таким образом, экономически и с точки зрения боевой мощи невыгодно содержать дивизии, особенно танковые, с некомплектом личного состава и вооружения. Если вовремя не исправить положение, то получается колосс, размеры которого резко диссонируют с его ударной силой.

Эти трудности немецкой армии начали обнаруживаться теперь отчетливее, поскольку Красная Армия по сравнению с 1942 годом стала значительно качественнее и выросла в численном отношении. Красная Армия действовала успешнее еще и потому, что возрос поток вооружения, которое поступало с новых предприятий на Урале и от западных союзников России. Танки Красной Армии не уступали танкам других армий, а многие немецкие генералы и офицеры считали их даже самыми лучшими. Это были превосходные машины по своим ходовым качествам, надежности и вооружению. Русская артиллерия также отличалась превосходными качествами. Широкое развитие получила реактивная артиллерия, которая обеспечивала высокую эффективность удара. Русская винтовка была более современной, чем немецкая, и обладала более высокой скорострельностью. Большинство других видов пехотного вооружения характеризовалось такими же высокими качествами. Значительно возросло и оперативно-тактическое мастерство Красной Армии.

Немцам все больше хотелось заставить русских первыми начать наступательные действия, чтобы заманить их в ловушку, нанеся контрудары. Этому желанию не суждено было сбыться, но не из-за нетерпения Гитлера, а из-за того, что русские решили на этот раз применить такую же выжидательную тактику.

Впоследствии немецкие руководители утверждали, что они добились бы большего, если бы ударные группировки были [525] готовы начать наступление на шесть недель раньше. Когда их ударные группировки завязли в многочисленных минных полях, немцы обнаружили, что русские отвели свои главные силы. Свою неудачу немецкое командование объясняло тем, что русские, видимо узнали об их приготовлении еще в период весенней паузы и, таким образом, смогли принять необходимые меры. Эта точка зрения игнорировала очевидность Курского выступа как объекта наступления. Этот выступ был настолько же очевидным объектом действий немецких ударных группировок, как и вклинение немецких войск под Орлом — объектом действий русских войск. Не приходилось сомневаться, где нанесет удар каждая из сторон. Главный вопрос состоял в том, кто нанесет удар первым.

Этот вопрос был предметом обсуждения и у русских. Те, кто предлагал нанести удар первыми, главным аргументом выдвигали то обстоятельство, что русская оборона не выдерживала ударов противника в двух предшествующих летних компаниях. С другой стороны, успехи многих наступательных операций, начиная с событий под Сталинградом, породили большую уверенность в своих силах, и русские руководители склонялись к мысли взять на себя инициативу в летней компании.

Когда вновь назначенный глава английской военной миссии генерал-лейтенант Мартел в конце мая впервые побывал в Генеральном штабе, у него сложилось впечатление, что русские склоняются к мысли взять инициативу на себя. Он тогда заявил, что, по его мнению, этого делать не следует, пока обновленные немецкие танковые группировки еще не введены в бой.

Несколько дней спустя русские попросили Мартела рассказать о тактике действий англичан в Северной Африке. Мартел объяснил успех под Эль-Аламейном, прежде всего тем, что англичане заставили немцев измотать свои танковые группировки в попытки преодолеть оборону. Когда эти танковые группировки потеряли свободу действий и были достаточно измотаны, англичане перешли в наступление. Мартел воспользовался случаем, чтобы рассказать русским еще об одном уроке, который англичане извлекли из своего опыта: о важности не допустить расширения участка вклинения наступающих танковых группировок и использовать для укрепления флангов все имеющиеся резервы, не пытаясь сдержать продвижение ударных группировок противника с фронта.

80. Исследуя тот или иной план, обычно трудно установить, какие мотивы обусловили его принятие, даже если есть возможность познакомиться с архивными материалами. Ведь в документах редко фиксируется действительные первоначальные [526] мотивы того или иного решения. Документы не дают представления о том, как рождались и обретали конкретные формы те или иные аспекты плана в умах людей, разрабатывающих их. Вряд ли история прольет свет и на то, что побудило русских принять свое решение. Их стратеги обладали достаточным опытом, чтобы сделать соответствующие выводы, обусловившие принятие этого плана.

81. Огромное значение имел поистине драматический и решающий итог действий, осуществляющихся по оборонительно-наступательному методу.

82. Немцы начали наступление на рассвете 5 июля на обоих флангах Курского выступа. Фронтальная часть выступа имела в ширину менее 100 км, южная сторона — около 50 км в глубину, а северная — более 150 км тоже в глубину, ибо она совпадала с немецким клином у Орла, который имел противоположную направленность по сравнению с Курским выступом. Основную часть фронта удерживали войска Рокоссовского. Правое крыло войск Ватутина охватывало южную часть выступа.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!