Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Поход Владимира Мономаха в Донбасс



 

В 1103 году, на то время еще князь переяславский, Владимир Мономах и киевский князь Святополк Изяславович провели съезд русских князей у Долобского озера (близ Киева), на котором приняли решение осуществлять регулярные походы против воинственных соседей — половцев, неоднократно беспокоивших своими набегами русскую землю. По решению съезда было осуществлено три похода на степняков: в 1103, 1107 и 1111 годах. Самым крупным и успешным был поход 1111 года, во время которого русские проникли далеко в глубь половецких степей, взяли два половецких города, одержали блестящую победу над кочевниками и с богатой добычей возвратились домой. Поход Владимира Мономаха 1111 года начался из Переяславля во вторую «неделю» Великого поста, в воскресенье, 26 февраля, и начался необычно. Когда войско і подготовилось к выходу из Переяславля, впереди него выступили епископ, священники, которые с пением вынесли большой крест. Его водрузили неподалеку от ворот города, и все воины, в том числе и князья, проезжая и проходя мимо креста, получали благословение епископа. Затем, на протяжении 12 километров, представители духовенства двигались впереди русского воинства, и в дальнейшем они шли в обозе войска, вдохновляя русских воинов на ратные подвиги. Мономах, вдохновитель этой войны, придал ей характер крестового похода, по образцу крестовых походов западных рыцарей против мусульман. Ведь в 1096 году начался первый крестовый поход, закончившийся взятием Иерусалима и созданием Иерусалимского королевства. Идея освобождения Гроба Господня в Иерусалиме от рук неверных стала идеологической основой этого и последующих походов.

Сведения о крестовом походе и освобождении Иерусалима быстро распространились во всем христианском мире. В этом крестовом походе принимал участие и граф Гуго Вермандуа, брат французского короля Филиппа I, сын Анны Ярославны, двоюродный брат Владимира Мономаха. Одним из тех, кто принёс эти сведения на Русь, был игумен Даниил, побывавший в начале XII в. в Иерусалиме, а потом оставивший описание своего путешествия в «Хождении Игумена Даниила» — одном из величайших памятников древнерусской литературы. Даниил был одним из сподвижников Мономаха. Возможно, ему и принадлежала идея придания походу русских христиан против половцев- язычников характера крестового похода.

В воскресенье, 5 марта (в крестопоклонную неделю), войска Мономаха пришли на реку Псел, а на следующий день стали на речке Голтва, где дождались присоединения к ним войск киевского князя Святополка Изяславовича и черниговского Давыда Святославича. Во вторник, 7 марта, русское войско достигло реки Ворскла, за которой простиралась уже Половецкая степь. На следующий день русские выступили с Ворсклы и, «преидоша многие реки» на своем пути, 19 марта подошли, наконец к «Дону» (так тогда назывался Северский Донец, а современный Дон назывался Доном Великим). Посвятив один день отдыху после длительного похода, русские воины на следующий день, «оболачишася во броне», двинулись к городу Шарукань, куда прибыли к вечеру того же дня. Говоря, половецкий город, необходимо понимать, что это были крупные зимовья половцев, состоявшие из сравнительно небольшого числа каменных строений и большего числа юрт кочевников. Шарукань сдался, а его жители в виде даров вынесли русским войскам рыбу и вино. Переждав ночь, русские утром следующего дня направились к половецкому городу Сугров и, штурмом овладев им, полностью сожгли. На следующий день русские войска двинулись «с Дона» в обратный путь. Тогда собравшиеся половцы преградили им дорогу и утром 24 марта напали на русских. Перед лицом великой опасности русские князья приняли твердое решение: «уже смерть нам здесь, — да станем крепко!». Произошел бой, известный в истории как бой «на потоке Дегея». В ожесточенной битве русские разбили половцев. Весь следующий день, 25 марта, отдыхая после ратных трудов, русские оставались на том же месте, празднуя день Благовещения. В воскресенье, 26 марта, по известию Ипатьевской летописи, продолжили обратный поход. На следующее утро, «наставиш же понедельнику» 27 марта, на Страстной неделе, множество половцев окружило русские полки со всех сторон, словно лес («яко борове велици»).



Владимир Мономах не стал, как обычно, стоять на месте, а повел войско навстречу врагу. Воины сошлись в рукопашной битве, «и столкнулись полк с полком, и, точно гром, раздался треск столкнувшихся рядов». Половецкая конница в этой толчее потеряла свой маневр, а русские в рукопашном бою начали одолевать. В разгар битвы началась гроза, усилился ветер, пошел сильный дождь. Русские так перестроили свои ряды, что ветер и дождь били половцам в лицо. Но те сражались мужественно и потеснили «чело» (центр) русского войска, где дрались киевляне. Им на помощь пришел Мономах, оставив свой «полк правой руки» сыну Ярополку. Появление стяга Мономаха в центре битвы предотвратило панику. Половцы не выдержали яростной схватки и бросились к броду. Их преследовали и рубили, пленных в том бою не брали. Около 10 тысяч половцев полегло на поле брани, остальные бросали оружие, умоляя сохранить жизнь. Лишь небольшая часть кочевников во главе с ханом Шаруканом ушла в степь. Это решительное побоище произошло на «реке Сальнице» (предположительно — район нынешнего города Изюм Харьковской области, где в Северский Донец впадают речки Сухой и Мокрый Изюмец).



После блестящей победы русские с богатой добычей вернулись на Русь. Слава о походе разнеслась далеко за пределы Русской земли, проникла во все дальние страны: «к Греком, и Угром, и Ляхом, и Чехом, дондеже и до Рима, пройде на славу Богу».

Где же именно произошли знаменательные битвы? Для выяснения местонахождения половецких городов возьмем дату, когда русские пришли к Донцу. Придерживаясь версии Ипатьевской летописи, русские подошли к «Дону» 19 марта. Эта дата важна для дальнейших изысканий. Она определяет количество дней, понадобившихся русским войскам, чтобы дойти от Ворсклы до той точки «Дона», в районе которой располагались Шарукань и Сугров. Для выяснения местонахождения Шарукани и Сугрова необходимо предварительно определить путь, которым шли русские князья к Северскому Донцу. От Ворсклы к «Дону» русские шли двенадцать дней (8–19 марта), но на этом отрезке пути войска должны были переправляться через «многие реки», что, конечно, тормозило движение. Кроме того, русская пешая рать не могла совершить 12-дневный поход без больших остановок в дороге, что вызывалось необходимостью сберечь силы для предстоящих боев с половцами. Поэтому поход в Половецкой степи должен был совершаться медленнее. Пытаясь наметить дальнейшее направление похода 1111 года, надо принять во внимание, что путь от Ворсклы к Северекому Донцу должен был выводить в район Сальницы (Изюма), ибо там разыгралась последняя, решительная битва с половцами. Для того чтобы выйти беспрепятственно в этот район, в тыл половцам, русским князьям необходимо было обойти главные половецкие кочевья, расположенные по речкам Самара и Орель, иначе не удалось бы скрытно и неожиданно подойти к Шаруканю и Сугрову, как это случилось в действительности. Эти соображения приводят к мысли, что путь, вероятно, шел от Ворсклы Коломацким шляхом (известным в XVI–XVII вв.) вдоль реки Коломак, к ее верховьям, затем по рекам Ольховатка и Мож подходил к Змиевской переправе через Донец, далее пролегал по левой стороне Донца, затем выходил к Сальнице и Изюмскому перевозу вблизи устья реки Оскол.

При таком варианте путь от Ворсклы до Змиева составляет 150 километров и от Змиева до Изюмского перевоза — около 110–115 километров, всего около 260–265 километров. Пройти его за 12 дней было вполне возможно. Двигаясь в этом направлении, русские должны были встретить на пути много переправ через притоки Коломака, Можа и Северского Донца. Это направление действительно пролегало в стороне от главных половецких кочевий и обеспечивало скрытность русского движения.

Из летописного описания событий 21–27 марта ясно, что Шарукань и Сугров находились недалеко от Сальницы, однако в этом районе даже на подробных картах как современных, так и более ранних, не имеется географических пунктов с названиями даже близкими по звучанию к «Шарукань» и «Сугров».

Попытаемся их местонахождение определить точнее. Как мы знаем, от Шаруканя русские двинулись к Сугрову утром в среду, причем успели за день не только дойти до города, но штурмом взять его и сжечь. Следовательно, Сугров лежал от Шаруканя на расстоянии не более полудневного перехода. От Сугрова до Сальницы русские сделали только два дневных перехода: 23 марта от Сугрова дошли до «протока Дегея», а 26 марта от Дегея дошли до Сальницы. Остальные дни проходили или в отдыхе и праздновании (25 марта), или в битве на Дегее и на Сальнице (24 и 27 марта). Итак, от Шаруканя до Сугрова — полудневный переход, от Сугрова до «потока Дегея» — однодневный и от «потока Дегея» до Сальницы — тоже однодневный переход. Сугров был самым дальним пунктом похода и, следовательно, лежал дальше Сальницы и дальше Шаруканя. По правому берегу Северского Донца на восток от той же Сальницы на территории Донецкой области в Славянском районе имеются половецкие городища: Теплинское — около села Богородичное и Сидоровское — около села Сидорово, а также городище Царино недалеко от села Маяки. По оценкам археологов, площадь Сидорова городища составляет 120 га, то есть это был достаточно большой населенный пункт. Сидорово отделено от Сальницы расстоянием около 45 километров, что вполне может быть приравнено к двухдневному переходу от Сугрова до Сальницы. Но если Сидорово городище принять за Сугров, тогда Теплинское городище будет соответствовать Шаруканю, так как расстояние от Сугрова до Теплинского городища, составляющее около одиннадцати километров, будет равно полудневному переходу, который совершили русские войска от Шаруканя до Сугрова, согласно летописи. Принимая во внимание географические условия местности и направление дорог от Славянска к Изюму, можно полагать, что обратный путь русских князей шел от поселка Сидорово к верховьям речки Голая Долина, а затем далее на север, к современному городу Изюм.

На этом пути должен быть и «поток Дегея». Выражение «на потоце Дегея» говорит о том, что «Дегей» представлял не реку, а скорее маленький проток или балку. Более всего к этому описанию подходят две речушки: одна из балок в верховьях реки Каменка — Сухая Каменка (Изюмский район Харьковской области), верховье которой это фактически граница с Донецкой областью, или это верховья маленькой речки Голая Долина Славянского района Донецкой области. Ведь от верховьев указанных речек до Сидорово, около 20 километров, что как раз равняется однодневному переходу, который отделяет Сугров от «потока Дегея».

В общем, в древней истории Донбасса есть славные страницы, поскольку с 99-процентной вероятностью можно говорить, что такие знаменательные победы русского оружия, как осада города Шарукань (с последующей его капитуляцией), взятие города Сугров (с последующим его уничтожением), победоносная битва на «потоке Дегея» происходили на территории Донецкой области. И связаны они были с именем выдающегося князя Владимира Мономаха. В то время как место поражения(!) древнерусских войск на реке Калка 1223 года достоверно пока не установлено. Имеет ли оно отношение к Донецкой области, тоже очень большой вопрос. Что же мы должны отмечать? Поражения или победы? Безусловно, о поражениях, тем более таких, как на Калке, когда дружины «незалежных» славянских князей были перебиты поодиночке, необходимо помнить. Но отмечать нужно все же победы

После смерти Владимира Мономаха и его сына Мстислава Великого (1132) донские и приднепровские половцы редко совершали самостоятельные набеги на Русь. Зато 30-е -50-е годы XII века характеризуются их активнейшим участием в междоусобных войнах наших князей. Русские, только что разгромившие кочевников, стали нанимать степняков на службу и сами помогали им набраться сил.

Во второй половине XII века половецкие орды стали сплачиваться в новые объединения на основе прежних, разбитых еще Мономахом союзов. Приднепровское объединение орд консолидировалось с Лукоморскими половцами, обитавшими на западном берегу Азовского моря, а Донское — с Приморскими, кочевавшими у Таганрогского залива, и Предкавказскими.

Таким образом, в южнорусских степях образовалось два союза племен, по территории равных наиболее крупным русским княжествам и западным королевствам. Среди ханов, возглавлявших ПриднестровскоЛукоморских половцев, известны Тоглый, Изай, Осолук, Кобяк и другие. Донские половцы в конце концов объединились под властью Кончака, который в дальнейшем претендовал на власть над всеми южнорусскими степями.

Усилившись, половцы стали препятствовать походу караванов на Русь по торговому пути из «Варяг в Греки», и по «Соляному», и «Залозному» путям. Вновь начались их самостоятельные набеги на Русь. В ответ на это русские организовали серию походов в степь. Наиболее известен поход 1184 года, когда русские дружины победили половцев и взяли в плен хана Кобяка. Длительную борьбу русские князья вели и против Донского объединения Кончака. Одним из эпизодов этой борьбы был неудачный поход 1185 года князя Игоря Святославича Новгород-Северского. Однако к середине 90-х годов XII века всплеск внешней активности половцев прекращается, в дальнейшем они участвуют лишь в междоусобицах русских князей в качестве наемников.Да и вполне понятно, отчего здешние земли притягивали к себе столько разноплеменных народов во все века.Об их богатствах и привлекательности писал еще Геродот. И персидский историк ал-Джузджапи впоследствии подтверждал это: «Во всем мире не может быть земли приятнее этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих».

 

Татаро-монголы

 

В начале 13 века в Центральной Азии образовалось Монгольское государство. По имени одного из племен эти народы также называли татарами. Впоследствии все эти кочевые народы, с которыми Русь вела борьбу, стали называть монголо-татарами. В 1236 году монголо-татары захватили Волжскую Болгарию, а в 1237-м подчинили кочевые народы причерноморской степи, а затем обрушились на Русь.

В 1240 году после 10-дневной осады Киева, закончившейся взятием и полным разграблением древней столицы, войска Бату-хана вторгаются в государства Европы, где наводят ужас на жителей. Разгромленные в боях европейцы поверили, что монголы вырвались из ада, и ждали конца света. Однако, дойдя до Адриатики, Бату-хан в 1242 году вернулся в низовья Волги, где построил свою столицу — город Сарай-бату.

Монголо-татарское нашествие нанесло большой урон русскому государству. Был нанесен громадный ущерб экономическому, политическому и культурному развитию Руси. Запустели и пришли в упадок старые земледельческие центры. Массовому разорению подверглись русские города. Упростились, а порой и исчезли многие ремесла. Десятки тысяч людей были убиты или угнаны в рабство. Непрекращавшаяся борьба, которую вел русский народ с захватчиками, заставила монголо-татар отказаться от создания на Руси своих административных органов власти. Русь сохранила свою государственность, хотя и была вынуждена платить дань. Русские княжества периодически делали попытки не подчиняться орде, однако, сил свергнуть татаро-монгольское иго было еще недостаточно. Понимая это, наиболее дальновидные русские князья — Александр Невский и Даниил Галицкий — вели более гибкую политику по отношению к хану. Понимая, что экономически слабое государство никогда не сможет противостоять Орде, они взяли курс на восстановление и подъем экономики русских земель. Благодаря этому, русская земля была спасена от полного разграбления и уничтожения. Территория же Донбасса стала частью Улуса Джучи. После распада этого государства в четырнадцатом веке наш край стал периферией вновь возникшего Крымского ханства.

В ордынский период верховными правителями Крыма были ханы Золотой Орды, но непосредственное управление осуществляли их наместники эмиры. Первым формально признанным властителем в Крыму считается Оран-Тимур, племянник Батыя, получивший эту область от Менгу-Тимура. Главным городом Крымского Юрта был город Кырым (современный Старый Крым), известный также как Солхат. Это имя затем распространилось постепенно и на весь полуостров. Вторым центром Крыма стала долина, примыкающая к Кырк-Еру и Бахчисараю.

Многонациональное население Крыма тогда состояло в основном из кыпчаков, государство которых было разгромлено монголами, обитавших в степной и предгорной части Крыма, греков, готов, аланов и армян, живших в основном в городах и горных селениях. Крымская знать была в основном смешанного кыпчакско-ордынского происхождения.

Ордынское правление, хотя и имело положительные стороны, в целом было тягостно для крымского населения. В частности правители Золотой Орды неоднократно устраивали карательные походы в Крым, когда местное население отказывалось выплачивать дань. Известен поход Ногая в 1299 году, в результате которого пострадал ряд крымских городов. Поэтому сепаратистские тенденции стали проявляться уже вскорости после установления ордынской власти.

В XIV веке Крым также подвергся разорению армией Великого княжества Литовского. Великий князь Литовский Ольгерд, союзник хана Ахмата, разбил крымско-татарское войско в 1363 году близ устья Днепра, вторгся в Крым, опустошил Херсонес и захватил здесь все ценные церковные предметы. Преемник его Витовт в 1397 году пошёл на Крым, дошел до Каффы, разрушил Херсонес и увёл в Великое княжество Литовское значительное количество татар и караимов, потомки которых живут теперь в Литве и Гродненской области Белоруссии. В 1399 году он был разбит эмиром Тимур-Кутлуком на берегах Ворсклы и заключил мир с Эдигеем.

К началу XV века Крымский Юрт уже сильно обособился от Золотой Орды и заметно усилился. В состав его входила, помимо степного и предгорного Крыма, часть горной части полуострова и обширные территории на континенте. После смерти Эдигея в 1420 году Орда фактически утратила контроль над Крымом. После этого в Крыму началась ожесточённая борьба за власть, победителем из которой вышел первый хан независимого Крыма и основатель династии Гераев Хаджи I Герай. Первый раз Хаджи Герай сумел ненадолго захватить власть в Крыму в 1428 году, однако вскоре верх взяли его противники. В 1433 и 1443 годах Хаджи Герай вновь занимал престол и вновь терял его, пока наконец не смог окончательно утвердиться в Крыму в 1449 году при военной поддержке Великого княжества Литовского и отрядов местной крымской знати. К середине XV века золотоордынский период в истории Крыма было окончательно завершён. Многолетнее стремление крымцев к независимости увенчалось успехом, а сотрясаемая смутами Золотая Орда не могла уже оказать серьёзного сопротивления. Вскоре после отпадения Крыма от неё отделился также Булгар (Казанское ханство), а затем один за другим стали независимыми Астрахань, Сибирь и Ногайская орда.

Заняв трон в 1449 году Хаджи I Герай царствовал до своей смерти в 1466 году.

В 1474 году Великий князь Московский Иван III заключил союз с Крымским ханом Менгли I Гераем, продолжавшийся до самой его смерти. Иван III покровительствовал торговле, с этой целью поддерживал в особенности отношения с Каффой и Азовом.

В 1475 году Османская империя завоевала генуэзские колонии и княжество Феодоро, населённое христианами, которых впоследствии обычно именовали «крымскими греками». Эти территории, охватившие большую часть Горного Крыма, а также ряд крупных городов и крепостей Причерноморья, Приазовья и Кубани вошли в состав турецких владений, управлялись султанской администрацией и не подчинялись ханам. Османцы содержали в них свои гарнизоны, чиновничий аппарат и строго взимали налоги с подвластных земель. С 1478 года Крымское ханство официально стало вассалом Османской Порты и сохранилось в этом качестве до Кучук-Кайнарджийского мира 1774 года. Назначение и смещение ханов обычно осуществлялось по воле Стамбула.

C конца XV века Крымское Ханство совершало постоянные набеги на Московское государство и Польшу. Крымские татары и ногаи владели в совершенстве тактикой набегов, выбирая путь по водоразделам. Главным из их путей к Москве был Муравский шлях, шедший от Перекопа до Тулы между верховьями рек двух бассейнов, Днепра и Северного Донца. Углубившись в пограничную область на 100–200 километров, татары поворачивали назад и, развернув от главного отряда широкие крылья, занимались грабежом и захватом рабов. Пленники продавались в Турцию, на Средний Восток и даже в европейские страны. Крымский город Кафа был главным невольничьим рынком. По оценкам некоторых исследователей, на крымских работорговых рынках было продано за два века более трех миллионов людей, преимущественно украинцев, поляков и русских. Ежегодно Москва собирала весной до 65 тысяч ратников, чтобы они несли пограничную службу на берегах Оки до глубокой осени. Для защиты страны применялись укрепленные оборонительные линии, состоящие из цепи острогов и городов, засек и завалов. На юго-востоке древнейшая из таких линий шла по Оке от Нижнего Новгорода до Серпухова, отсюда поворачивала на юг до Тулы и продолжалась до Козельска. Вторая линия, построенная при Иване Грозном, шла от города Алатыря через Шацк на Орёл, продолжалась до Новгорода-Северского и поворачивала к Путивлю. При царе Фёдоре возникла третья линия, проходящая через города Ливны, Елец, Курск, Воронеж, Белгород. Первоначальное население этих городов состояло из казаков, стрельцов и других служилых людей. Большое количество казаков и служилых людей находилось в составе сторожевой и станичной служб, которые наблюдали за движением крымцев и ногаев в степи.

Начиная с этого периода, за приморскими степями на долгое время закрепилось название «дикое поле». Образовавшееся на развалинах Золотой Орды Крымское ханство тормозило проникновение в Причерноморье украинского и русского населения. Однако, рост населения, усиление феодального гнета на Украине и в России способствовали проникновению их жителей в причерноморские степи, в том числе, в Подонцовье, и постепенному заселению края. Поэтому неудивительно, что с конца XV — начала XVI в. на территории нашего края упоминаются казацкие отряды, в которые вынуждены были объединяться продвигавшиеся в степь выходцы из Речи Посполитой и России, чтобы защищаться от кочевников.

Образовавшиеся в середине XVI в. в низовьях Днепра Запорожская Сечь, и при слиянии Донца с Доном Войско Донское, становятся не только опорными пунктами борьбы против внешней агрессии, но и притягательной силой для крестьян и мещан, которым на начальном этапе и принадлежит основная роль в освоении нашего края. Но решающее значение в заселении Подонцовья в XVI в. имела сторожевая и станичная служба России, которая с 20-х годов XVI в. стала высылаться к Донцу для наблюдения за татарами. Под ее прикрытием для охоты, рыболовства, вываривания соли из рапы Торских соляных озер стали прибывать жители Левобережных городов Украины, а также южных уездов России. Не исключено, что именно под ее прикрытием возникла возможность основания в меловых горах над Северским Донцом пещерного монастыря, первые упоминания о котором относятся к 1526 году.

Смута, иностранная интервенция и крестьянская война в начале XVII века ослабили влияние московского правительства на колонизацию Северного Приазовья, из-за чего усилилась роль запорожского и донского казачества в заселении края. Постоянные поселения последних в основном располагались на левой стороне Северского Донца и доходили до реки Жеребец. Лишь во второй половике XVII в. на этой территории упрочила свое влияние правительственная администрация. Большую роль в этом сыграло заселение междуречья Дона и Северского Донца выходцами из центральных русских областей и создание на этой территории целой новозаселенной области — Слободской Украины, с территории которой население стало продвигаться в пределы современной Донетчины.

Уже в 40-х годах XVII в. казаками Чугуевского полка вблизи Торских соляных озер был возведен небольшой острожок, в котором они несли пограничную службу, наблюдая за Торской переправой, и защищали от внезапных набегов кочевников соляные промыслы. В 1646 году казачьему атаману Протасьеву было поручено определить место вблизи Торских озер, где можно было бы построить «жилой город». По мнению Протасьева, наиболее удобным местом для строительства города являлся район Маяцкого озера, где имелся лес, а в Донце — хорошая питьевая вода. По распоряжению царского правительства в 1663 году на этом месте был возведен Маяцкий городок, который должен был обеспечить безопасность солеваров. Вслед за Маяцким в 1676 году был построен острожок у самих Торских озер, получивший первоначально название Соляного городка, а с конца XVII века — Тора. Для обеспечения безопасности соляных промыслов и возникших в этом районе новых поселений слободскими казаками в 1684г. от Северского Донца через степь вдоль реки Голой Долины до Сухого Торца была возведена система оборонительных сооружений: Торская черта, на которой, при устье Торца, построили Райгородок. Население перечисленных городков в преобладающем большинстве составляли выходцы из Правобережной Украины и центральной России. Служивые люди южнорусских городов направлялись в эти города правительством для выполнения функций пушкарей, воротников и других военных специалистов.

В 1697 г. в связи с разорением татарами не только соляных промыслов на Торе, но и самого Соляного городка, часть его жителей-солеваров, а также маячан, переселилась на Бахмут и начала здесь заниматься соляным промыслом. У соляных источников они построили не только варницы, но и небольшую слободу, которая положила начало г. Бахмуту. К концу 1702 г. они возвели по обеим сторонам реки острог, длина стен которого составляла 61, а ширина — 17 саженей. Из 150 жителей городка 112 приходилось на торян и маячан, принадлежавших к Изюмскому слободскому полку, 36 подчинялось русскому приказному человеку в Торе, а 2 — Войску Донскому.

 

 

Донбасс и казачьи восстания

 

В годы крестьянской войны под руководством Степана Разина (1670–1671) районом борьбы стала и Слободская Украина. В семи сохранившихся «прелестных» письмах, рассылавшихся здесь по городам и селам, Разин призывал население примкнуть к восстанию против бояр, дворян, которых называл не иначе как «изменниками» и «мирскими кравапивцами». В конце сентября 1670 г. прибывший с Дона отряд А. Хромого (запорожский казак, на Дону его называли Леско Черкашенин) стал продвигаться вверх по Донцу. С ним шли донцы, запорожцы, торские солевары. Большую активность проявили работные люди во главе с атаманом П. Ивановым, призывавшим местное население перейти на сторону разинцев и бить общих врагов. 14 октября 1670 г. восставшие овладели Маяцкой крепостью и соседним Царевом-Борисовом. Местная администрация была уничтожена, власть перешла к выборным атаманам.

Царское правительство направило в район боевых действий значительные военные силы, на помощь которым пришли казацкая старшина и богатые мещане. В ноябре 1670 г. восстание было здесь подавлено и началась чудовищная расправа. Среди казненных были выборный атаман крепости Маяки Е. Субочев и торский атаман П. Иванов. Движение пошло на спад, лишь отдельные небольшие отряды продолжали борьбу. Один из таких отрядов во главе с К. Даниловым появился на Торских озерах, но вскоре был разгромлен. Данилов и шесть его товарищей подверглись жестокой казни.

Потерпели поражение и главные силы восставших, действовавшие на Волге. Отголоски восстания сказывались в последующие годы в волнениях, которые вспыхивали в разных концах страны. В 1677 г. украинское и русское население Тора выступило против воеводы Р. Маслова и добилось ограничения его прав.

В 1707 в Донбассе началось новое казачье восстание под руководством атамана Бахмутских соляных промыслов Кондратия Булавина. Вскоре восставшие действовали на Дону, Слободской Украине, Нижней Волге. «Прелестные» письма призывали казаков, «чернь», посадских идти против «худых людей» — князей, бояр, прибыльщиков, служивших царю и феодалам, иноземцев.

Одним из опорных пунктов булавинцев был Бахмут, жители которого присоединились к казакам. За это город был разорен верными правительству казаками изюмского полковника Шидловского. «И та посланная партия тот Бахмут выжгла и разорила без остатку и их, воров, многих побила же и взяла в полон бахмуцкого атамана Харитошку Абакумова да ясаула Мишку Скоробогатого с товарищи», — указывалось в донесении.

7 июля 1708 года в результате заговора Булавин был убит в Черкасске, но борьба продолжалась и после его гибели. Однако из-за того, что повстанческие отряды не смогли объединить свои силы и действовать согласованно, они потерпели поражение в боях с регулярными войсками.

 

После того, как территория «Дикого поля» вошла в состав Русского государства, сюда устремились беглые крестьяне, мещане, казаки из многих районов Украины и России. Вслед за стихийным народным потоком продвигалась военно-правительственная колонизация. Для укрепления южных границ строились засечные черты (оборонительные линии), крепости с гарнизонами — Маяки, Тор (ныне Славянск) и др. Со второй половины XVIII в. сюда стали прибывать выходцы из Молдавии, Валахии, Сербии. Новопоселенцам из иностранцев царское правительство предоставляло немалые льготы, в частности, на правах казенных крестьян они строили села. После русско-турецкой войны 1768–1774 гг. из Крыма переселялись греки и валахи, искавшие спасения от гнета татарских феодалов. Так шло заселение территории Донецкого кряжа. С 20-х годов XIX в. образовавшаяся здесь обширная область стала называться Донецким бассейном. Население его было разнообразным по этническому составу, в восточной части (до реки Кальмиус) преобладали русские, в западной — украинцы.

В Донецком крае значительная часть земли была казенной. На ней жили различные категории государственных крестьян. Росло, однако, и помещичье землевладение, так как царское правительство щедро раздавало земли за службу.

 

 

Русские Колумбы Донбасса

 

Во время царствования Бориса Годунова ставились и отстраивались новые города в Курском крае и дальше в степях по Северскому Донцу и его притокам: Старый Оскол — на одноименной реке, впадавшей в Донец, Валуйки — на реке Валуе, Новый Царе-Борисов — у впадения Оскола в Донец, вблизи нынешнего Изюма. По донецким степям раскинулась сторожевая — Изюмская Сакма — застава, оберегавшая переезды через Донец от набега крымских татар и ногайцев.

Степи почти совсем не были заселены. Жили здесь лишь «сторожа окраин». Это были подвижные сторожевые отряды: им запрещалось «сседать с конь», а также «сварить каша два раза на одном и том же месте». Ратные люди, служившие в «сторожах», все время должны были разъезжать и «в коем месте, кто полдновал, и в том месте не ночевать».

Правительство переселяло «жилецких людей» на пустынные, целинные хлебородные земли, но неохотно ехали туда крестьяне из центральных областей России, опасаясь набегов кочевников, опустошавших и сжигавших поселения. В огромном Белгородском уезде, охватывавшем территории нынешних трех областей — Курской, Харьковской, Донецкой, было всего около 20 поселений, имевших 800 дворов. Борис Годунов не случайно велел основать город Царево-Борисов и сторожевую заставу Маяки на Донце. «Изветчики» да «охочие люди», побывавшие в донецких степях, донесли ему о соляных Торских (Славянских) озерах, о залежах железной руды вблизи «Изюмской сакмы», «алавостров (гипсов) на реке Бахмуте», «дикого камня» на Крынке-реке и других минералов.

Во всех этих полезных ископаемых нуждалось московское государство. И по тому, что Борис Годунов поручал разыскивать опытных рудознатцев можно судить, что он намеревался организовать разведку донецких руд и минералов. В «смутное время», наступившее после смерти Годунова, официальные разведки минеральных богатств Донецкого бассейна были прекращены, они начались после воцарения Алексея Михайловича.

Но уже с появлением первых «сторожей окраин», в заставах по Северскому Донцу, рудознатцы (как называли в старину геологоразведчиков-самоучек), начинают разведку природных богатств Донецкого кряжа и разработку их. К началу XVI века начинается заселение донских и донецких степей вольными людьми — казаками.

С каждым десятилетием край становится безопаснее. Жилецкие люди переселялись охотно на целинные, хлебодатные земли. Новопоселенцы донецких лесов и степей возобновляли прерванные нашествием половцев, татар и других кочевников исследования недр Донецкого бассейна.

В 1645 году в районе нынешнего Славянска уже добывали соль. Об этом докладывал царю Алексею Михайловичу один из донских станичников. «Промышлять» соль в донецкие степи ездили «охочие» люди из Валуек, Оскола, Ельца, Курска и других «окраинных» городов России.

В 1646 году у впадения Торца в Донец был построен острожек Тор для охраны от крымских татар, делавших набеги на новопоселенцев и «охочих» людей, добывавших соль. В 1650 году начали действовать частные соляные заводы. Алексей Михайлович придавал большое значение развитию рудного дела и поискам руд. Им были предприняты меры для розыска руд, в стране давались привилегии всем, кто имел желание искать их.

Уже в 1665 году в Торе возник царский соляной завод, состоявший из трех куреней, в которых вываривалась соль. Всего в куренях насчитывалось вмазанных 40 котлов, под которыми были устроены печи. Для ссыпки соли было построено три амбара.

В казачьих поселениях «городках», вдоль Северского Донца и Дона, было налажено металлургическое, горное и кузнечное производство. Розыск руд и топлива производили сами казаки. Среди них было немало опытных и умелых металлургов. Они принесли с собой из центральной России культуру производства металлов, искусство розыска руд и минералов.

В XVI–XVII веке Россия была передовой по тому времени страной в Европе и Азии по производству черного и цветного металла, по добыче руд и минералов. По свидетельству путешественников, на русских рынках продавались мечи, за которыми приезжали из Венеции и других стран. Русские купцы вывозили в другие страны среди прочих товаров, железное оружие, ножи, топоры, иглы.

Английская компания писала своим агентам в России в 1557 году: «Мы слышали, что в России очень много стали и хотим, чтобы вы прислали нам немного для образца, написав нам ваше мнение о том, какое количество ее стоит приобрести, потому что по слышанным нами рассказам ее там очень много. До нашего же сведения дошло, что во владениях царя очень много меди и мы хотели бы удостовериться, в каком обилии она имеется и в каком виде, плитами или же круглыми плоскими кусками: пошлите нам немного для образца».

Красную медь успешно продавали в Персию.

К XVI веку мастерство русских металлургов настолько усовершенствовалось, что в Москве выплавлялись орудия из чугуна весом до 4,5 тонны. Это вызвало изумление западных металлургов. Русская сталь марок «стырь», «харалуга», «сыродутный уклад» считалась в Англии лучшей.

Донские казаки вынуждены были наладить у себя производство металла, в частности, стали, меди и свинца, так как Московское правительство не разрешало воронежским и другим купцам «украинских городов» продавать казакам «заповедные товары», в том числе металлические изделия.

Были уже тогда замечательные русские рудознатцы, так, например, числившийся при тайном приказе Алексея Михайловича «для сыску всяких руд» Семен Захаров. Донские казаки энергично разыскивали железные, свинцовые, серебряные и медные руды, соляные источники и продвинули свои розыски вниз по течению Донца, Дона и их притоков: Оскола, Торца, Кундручьей и другим. Не случайно, уже с начала XVII века появляются более точные сведения о славянских соляных озерах. В книге Большого Чертежа (описание, приложенное к географической карте, составленное около 1527 г.), указывается «а в Большой Тор пала речка Торец от Донца версты с 4, а на устье озера соленые».

Снова возрождается металлургия и кузнечное производство в донских степях. Изюмские казаки из Торских и Маяцких городков, а также донские казаки из Сухаревской станицы стали варить соль не только в Торске, но и на Бахмуте — притоке Донца. Возле новых соляных промыслов вырос городок. Он существовал уже в 1663 году. Среди казаков были опытные мастера солеварения, сумевшие широко по тому времени развернуть дело. В Бахмутском городке было 140 солеваренных сковород. Для его обслуживания и охраны от набегов крымских татар из Белгорода направили 318 человек.

В 1704 г. Бахмутские промыслы по указу Петра I были отписаны казне, а Торские, как менее рентабельные, отданы на откуп местным жителям за десятую бочку соли, а затем — за деньги. В 1715 г. Торские промыслы также были взяты в казну. Однако из-за недостатка рабочих рук и перебоев в доставке дров выварка соли велась нерегулярно. В 1732 г. казна предпочла отдать Бахмутский и Торский заводы на десять лет в откуп компании купцов.

Солеварные заводы представляли собой довольно крупные мануфактуры, но несмотря на применение вододействующих механизмов, техника солеварения была примитивной. В связи с истощением лесов предпринимались неоднократные, хотя и безуспешные в целом, попытки применить минеральное топливо для выварки соли и для кузнечных работ.

С соляным промыслом связано формирование первых рабочих кадров в Донбассе. Торский завод обслуживали попеременно направлявшиеся из ближайших городов служилые люди, в том числе и переселившиеся на юг России выходцы из Правобережной Украины. Они выполняли тяжелую государственную повинность и под любым предлогом уклонялись от работы или разбегались, не отбыв положенного срока. Из-за отсутствия работников варницы временами бездействовали.

С заселением Тора и Бахмута кадры солеваров стали формироваться из местных жителей. Труд для этих казенных квалифицированных работников был обязательным, но за это они освобождались от других повинностей и получали право варить соль «про себя». Расширение производства потребовало пополнения рядов солеваров. В их число правительство разрешило записывать в 30-х гг. XVIII в. «казачьих подпомощников» — беднейшую часть населения слободских и малороссийских полков, однодворцев, помещичьих крестьян из Воронежской и Белгородской губерний. Солевары объединялись в «солеварскую команду» во главе с выборным атаманом, принадлежавшим обычно к зажиточной верхушке общества.

Профессия солеваров стала потомственной. В 20–40-х гг. XVIII в. четыре солевара за изнурительную работу возле сковород с кипящим рассолом получали летом 30, а зимой 28 копеек в день. В 50-х годах была введена новая форма оплаты труда, предусматривавшая обязательный минимум выработки. Солеварам платили по 1 копейке за каждый пуд, а в случае невыполнения нормы — вдвое меньше. Работа по вольному найму оплачивалась в два раза выше.

Кроме того, казна наделяла солеваров землей, сенокосами и скотом. Кроме земледелия, часть солеваров занималась рыбной ловлей, торговлей и чумачеством.

Квалифицированными работниками являлись также кузнецы, которые принудительно направлялись на промыслы преимущественно из Ельца. Они сменялись через полгода, а с 1744 г. — через год. С 50-х годов среди кузнецов появились «вольножелающие». В штате заводов в 60-х числилось 16 кузнецов. Однако полностью штат кузнецов был укомплектован лишь в редких случаях. В начале XVIII в. кузнецы-мастера получали по 1 рублю в месяц, а рядовые — по полтине. Всем им выдавали также «хлеб», как и солдатам.

Заготовкой, подвозкой дров и вывозом соли занимались работные люди — так называли приписанных к заводам крестьян и казаков, выполнявших вспомогательные работы. Они составляли свыше половины всей рабочей силы промыслов. В 1712 г. к заводам были приписаны «городы и новопоселенные слободы Бахмутского уезда», которые должны были направлять через каждые три месяца 300 человек. В 1732 г. отправка на заводы работных людей (по 600 человек попеременно) была возложена на соседние полки Слободской Украины, так как Бахмутская канцелярия жаловалась на уменьшение населения и его разорение, а с 1743 г. — на казенных поселян Белгородской и Воронежской губерний.

В связи с сокращением выварки соли все вспомогательные работы в 1765 г. были возложены на бахмутских солеваров и на взрослых мужчин-членов их семей. Но уже в 1768 г. Главная соляная контора пришла к выводу, что только этой рабочей силы недостаточно, и потребовала выдачи нарядов на отправку 140 человек из слобод Бахмутского уезда. Бахмутская городовая канцелярия, ссылаясь на разорение населения во время последнего набега татар в 1769 г., возбудила ходатайство об отмене нарядов, а затем и вовсе прекратила их выполнение. Заводская администрация добивалась возобновления отправки работников из Белгородской и Воронежской губерний, однако вопрос не был разрешен вплоть до закрытия заводов.

Во второй половине 70-х годов восемнадцатого века усилился привоз дешевой соли из Крыма, из-за чего Бахмутский и Торский заводы были закрыты. Основная часть солеваров вернулась к занятиям сельским хозяйством, торговлей, промыслами. Часть бахмутских солеваров влилась в ряды рабочих горнозаводской промышленности юга России.

Ускоренное заселение и освоение нашего края в начале XVIII века было нарушено восстанием Кондратия Булавина, во время подавления которого Бахмутский городок был сожжен правительственными войсками, разгромом Запорожской Сечи а также изменениями в русско-турецкой границе после военных неудач Петра I при Пруте. Новая граница от устья Дона шла на верховья реки Тузлов, Миусаи, Крынки, Бахмута и Кальмиуса, левой стороной Кривого Торца на верховья Сухого и далее в междуречье Самары и Орели. В связи с этим построенные в конце XVII в. городки Бахмутский и Торский оказались в приграничной зоне. Поэтому царское правительство принимает меры по их укреплению. Больше всего внимания было уделено Бахмуту. Сюда был переведен таганрогский гарнизон и часть артиллерии, благодаря чему Бахмутская крепость к началу 30-х годов XVIII века становится одной из сильнейших на юге России. Меры по укреплению Бахмута, а также передача всего уезда в ведение Воронежской губернии способствовали притоку русского населения на территорию края. В юго-западной части Донбасса с середины 30-х годов усилилась роль запорожцев, которые в 1734 г. по разрешению царского правительства начали возвращаться на старые места. Здесь они основали Кальмиусскую паланку с центром в Домахе.

Возвращение после русско-турецкой войны 1735–1739 гг. отнятых Турцией территорий в Приазовье способствовало распространению на них влияния донского казачества. Это послужило поводом к столкновению между Войском Донским и Запорожской Сечью. Чтобы положить конец притязаниям и тех, и других на эти места, Сенат в 1746 г. определил границу между Войском Донским и Запорожской Сечью по реке Кальмиус.

С целью ускорения заселения южных окраин и обеспечения охраны границ с Крымским ханством в середине XVII в. Россия приступила к созданию военно-земледельческих поселений на территории Украины. Согласно указу от 8 мая 1753 года Сенат выделил для поселения выведенных в Россию полковниками Р. Прерадовичем и Л. Шевичем сербов и хорватов территорию между Луганью и Бахмутом, получившую название Славяносербия. К середине 1755 г. на этой территории поселилось всего лишь 1513 человек, в том числе в команде Шевича — 799, а в команде Прерадовича — 714. Сравнительно низкий приток сербов и хорватов, для которых и создавался регион, побудил правительство разрешить принимать в Славяносербию украинцев, молдован и других переселенцев, исповедовавших православие. Благодаря этому на отведенной под Славяносербию территории было основано 16 рот (военно-земледельческих селений), и не только увеличилась численность населения Бахмутской провинции, но и стал более пестрым его национальный состав: русские, молдоване, сербы, украинцы, хорваты и другие.

Сравнительно медленнее заселялись земли, над которыми все еще висела угроза ордынских набегов. О их тяжелых последствиях можно судить по последнему набегу крымчаков на Бахмутскую провинцию в конце 1768 года, когда большинство запорожских зимовников Кальмиусской паланки было уничтожено. Дальнейшее продвижение кочевников остановила Бахмутская крепость, и орда повернула к Днепру, форсировала его и двинулась на Правобережную Украину, оставляя за собой пепелища. Чтобы не допустить повторения подобных рейдов, царским правительством в 1770 г. было решено построить целую систему оборонительных сооружений по рекам Берде и Конские Воды. В связи с этим началось переселение в Приазовье не только государственных крестьян, но и помещичьих на свободные земли. Особенно усилился этот процесс после ликвидации в 1775 г. Запорожской Сечи, земли которой были розданы крупным государственным сановникам и местным чиновникам.

Именно в последней четверти XVIII в. было основано большинство населенных пунктов нашего края, существующих и поныне.

 

 

Греческое переселение

 

Заселение Приазовья было одним из звеньев в мероприятиях русского правительства по освоению южных степных пространств. С приходом к власти Екатерины Второй наступило новое обострение отношений между Россией и Турцией, завершившееся русско-турецкой войной 1768–1774 гг. и Кучук-Кайнарджийским мирным договором, по которому Крымское ханство стало независимым от Турции. В это время очень резко обострились отношения между христианским и мусульманским населением Крыма. Поэтому родилась идея переселить православных из Крыма в Донбасс. Тем самым их спасали от резни, и заселяли пустынные пространства Приазовья.

Переселение греков и армян возводится в ранг государственной политики, за осуществлением которой внимательно следила сама императрица Екатерина Великая. В своем указе графу Румянцеву-Задунайскому она писала: «...предохраняя жительствующих в сим полуострове христиан от угнетения и свирепства, которых они по вере своей и преданности к ним от мятежников и самих турок неминуемо претерпеть могут, надлежит и им дать под защитою войск наших безопасное убежище», тем самым продемонстрировав миру гуманную миссию России и выставив себя в роли заступницы угнетенных народов.

Принимая составленные Суворовым и греческим митрополитом Игнатием условия переселения, императрица Екатерина писала: «...для удобнейшего поселения вашего отвесть в Азовской Губернии ... достаточную часть земли по рекам и по берегу Азовского моря с тем, что тамошнее изобильное раболовство…Всемилостивийше жалуем в пользу и выгоды всего общества без всяких в казну нашу податей».

28 июля 1778 г. из Бахчисарая выехала первая группа переселенцев. Подсчеты численности переселенцев, основанные на различных источниках и преданиях, дают самые различные результаты. Наиболее достоверным источником служит ведомость, составленная А.В. Суворовым в которой приводятся следующие данные: «а сего из Крыма вышло 81386 человек. Греков среди них было 18.894. Больше всего греков вышло из Кафы (Феодосия) — 1643 человека, Бахчисарая — 1319, Карасбузара — 1424 человека; Стылы 1226, Янисоля — 831, Сартаны — 743, Мангуша — 773, другие села (всего греки вышли из 85 сел и 7 городов) были значительно меньше, насчитывая в основном по несколько десятков жителей».

Грекам были предоставлены земли по Северному побережью Азовского моря между реками Волчьей, Мокрые Ялы и Кальмиус. 26 июля 1780 года переселенцы из Крыма заняли город Павловск на Кальмиусе. Фактически тогда же Павловск был переименован в Мариуполь. Основывая новые поселения, греки давали им названия тех населенных пунктов, в которых они жили на полуострове. Исключение из этого правила составляет только город Мариуполь — населенного пункта под таким названием в Крыму не было.

Греки, жившие в Крыму, говорили на двух языках: одна группа пользовалась крымско-татарским языком, а другая — одним из диалектов новогреческого или крымско-румейским языком. В пределах крымско-румейского языка насчитывалось 6 языковых групп, взаимопонимание между которыми было очень слабым. Жителей Мариуполя, говоривших на крымско-татарском языке, сельчане именовали базарьотами (т.е. жителями “базара” — города). При заселении грекоязычные и татароязычные греки селились раздельно. Так, в Донбассе появились татароязычные села: Бешево (Вешуй, Старобешево), Богатырь, Камарь (Камар, Камара, Комар), Карань (Гранитное), Старый Крым (Ески Xарым), Ласпа (Ласпи, Старая Ласпа).

Село Большая Янисоль, ныне город Великая Новоселка, было заселено представителями обеих языковых групп. Село Игнатевка (Старая Игнатьевка) было заселено потомками крымских грузин, говоривших потатарски. Первоначально здесь же поселились и волохи (в Крыму они жили в городах Гезлеве и Бахчисарае), но в 1780–1782 годах они основали в 10 км. к северу новое село, назвав его Новой Игнатовкой.

 

 

Разведка угля

 

По течению реки Бахмут казаки обнаруживали залежи угля, его выходы на поверхность. «Мы не ошибемся, — писал в прошлом столетии академик Гельмерсен, если предположим, что каменный уголь был известен в этих местах на Донецком кряже задолго до времен Петра Первого, потому что в безлесных краях он выходит наружу в бесчисленно многих местах, кроме того дождевые и снеговые воды ежегодно открывают в оврагах (балках) новые пласты каменного угля, закрытые напоенною почвой».

Геологи-самоучки находили выходы угольных пластов на дневную поверхность. По разрезам почвы в оврагах и балках определяли местоположение руд. Казаки тоже организовывали поиски олова и свинца, необходимых им для боеприпасов, и в районе Нагольного кряжа добывали свинцовые руды.

Инженер Ильин в конце XVIII века наблюдал, как казаки собирали по берегам степных рек свинцовые руды, а затем выплавляли из них металл в ковшах, применяя в качестве флюса животное сало.

С каждым десятилетием росла добыча полезных ископаемых. В течение XVII века рудознатцы Донецких городков разведали значительное количество соляных источников в районе городов Тора и Бахмута, месторождений железной руды вдоль течения Северского Донца и Дона, залежей свинцовых руд по Нагольному кряжу, а также глин и выходов пластов каменного угля на дневную поверхность.

После того, как при Петре I Россия завоевала прочное положение в Прибалтике и на Азовском море, будущий первый российский император занялся вопросом поиска месторождений каменного угля на юге страны, тем более, что вопрос о замене древесного угля, применявшегося для металлургических целей, становился особенно важным в связи с беспощадным истреблением лесов в районах уральских и подмосковных заводов. Некоторые заводы были уже тогда остановлены из-за того, что вокруг них были вырублены леса, пошедшие на выжигание угля.

После «жестокой школы» северной войны 1700–1721 годов, которая по выражению Петра Первого «леность отогнала и ко трудолюбию и искусству день и ночь принудила», царь еще энергичнее принимается за организацию рудного и металлургического производства, чтобы обойтись без свейского» железа. На 1701 год была намечена программа производства 300 орудий.

Понимая, что без организованных приисков руд нельзя развивать металлургию, Петр Первый положил конец «охочеству» в области розысков полезных ископаемых. В 1700 году Петр Первый основывает приказ рудокопных дел, во главе которого были поставлены Алексей Тимофеевич Лихачев и дьяк Козьма Борин, Козьма Борин хорошо знал горное дело. Уже в 1693 году он построил у реки Белый Колодезь, вблизи Воронежа, железоплавильный завод.

Умело и старательно организовал Козьма Борин поиски руд и минералов в новых районах. Им были посланы «доброхоты», т. е. простые люди, которые отваживались отправиться в необжитые места для поисков руд и минералов. Доброхоты идут и едут на Урал, в Сибирь, в лесные области Севера и Средней России.

В 1708 году создается специальная казенная команда рудознатцев (геологов-самоучек), во главе которой Петр Первый поставил Василия Лодыгина, опытного горноразведчика и горнопромышленника.

В 1709 году Лодыгин выезжает на Дон в донецкие степи, обследует районы вдоль течения Донца и его притоков. Там донские казаки указывают ему месторождения железных и серебряных руд. В 1709 году Лодыгин построил железоделательный завод на реке Xопер.

Василий Лодыгин был умелым горноразведчиком, привлекал талантливых людей из народа и организовывал поиски полезных ископаемых на территории всей России. Вблизи Костромы, Рязани, Воронежа, вблизи Тулы и во многих других районах России вели рудознатцы из команды Василия Лодыгина разведки железных, серебряных, свинцовых и медных руд.

Петр Первый, стараясь еще более привлечь к поискам полезных ископаемых самые широкие слои населения и широко поставить разведки недр страны, создал в 1719 году берг-коллегию (т. е. горную коллегию). Если в приказе рудокопных дел было несколько дьяков, то берг-коллегия представляла большое учреждение, руководимое деятельными соратниками Петра. Берг-коллегию возглавил президент Яков Виллимович Брюсс, образованный генерал, астроном, коллекционер минералов.

Одновременно с учреждением берг-коллеги и был издан закон о горных привилегиях: все живущие в России получали льготное право принимать участие в разведках полезных ископаемых и строительстве новых горных заводов.

Привилегия отделяла право владения землей от права «владения недрами. В ней говорилось: «…каждому дается воля, какого б чина и достоинства ни был, во всех местах, как на собственных, так и на чужих землях, искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы, сиречь: золото, серебро, медь, олово, свинец, железо, також и минералов, яко селитра, сера, купорос, квасцы и всяких красок, потребные земли и каменья».

«А тем, которые изобретенные руды утаят и доносить о них не будут …объявляется наш жестокий гнев, неотложное телесное наказание и смертная казнь».

В числе других районов страны Петр Первый обратил внимание на Донецкий бассейн. Он неоднократно бывал в нем. В 1696 году, возвращаясь из первого Азовского похода, он познакомился с донецким каменным углем. Народная память в течение двух с лишним веков хранит крылатую фразу, якобы произнесенную Петром Первым во время отдыха на берегу реки Кальмиуса, когда императору показали кусок черного, хорошо горящего минерала: «Сей минерал, если не нам, то нашим потомкам зело полезен будет».

Петр Первый заинтересовался наличием каменного угля или, как тогда называли его, земляного угля в Донецком бассейне. В 1721 году по указу Петра была организована первая государственная экспедиция по разведке недр Донецкого бассейна. Её возглавил подьячий Григорий Капустин. Посылая его на Дон, в малообследованные и малообжитые края, начальник команды рудознатцев Василий Лодыгин доверил Капустину очень важное государственное дело. Начальник команды неслучайно остановился на кандидатуре кинишемского подьячего. За 7 лет работы в команде горноразведчиков Григорий Капустин показал себя не только опытным рудознатцем, но и умным, и инициативным человеком.

Если бы не уцелело сообщение выдающегося рудознатца в Бергколлегию, в котором он пишет о себе, мы, очевидно, ничего бы не знали о его жизненном пути.

Григорий Григорьевич Капустин родился в селе Даниловском, вблизи Кинешмы (современная Ивановская область России). Односельчане выбрали Григория Григорьевича своим подьячим. В течение 17 лет он нёс обязанности выборного подьячего, но в то же время занимался розыском руд и минералов вблизи родного села. Узнав, что в Санкт-Петербурге существует команда горноразведчиков, руководимая Василием Лодыгиным, Капустин обратился к руководителю команды с просьбой зачислить его в состав команды.

По распоряжению сената Василий Лодыгин получает разрешение вызвать Капустина из села Даниловского. С того времени Григорий Григорьевич ведёт разведочные работы в различных губерниях и городах Севера России. Донесения Капустина, сохранившиеся в архивах Берг-коллегии, показывают, что Григорий Григорьевич был не только хорошим рудознатцем, но и образованным человеком. Он составляет своего рода экономическую записку о производительности домниц в Устюжне-Железопольской, он настаивает на расширении разведок в районе Бежецка — Ярославля. Где бы ни работал Капустин, он получает лучшие аттестации и хвалебные отзывы.

После четырёхлетней работы на севере Григорий Григорьевич Капустин получил важное задание направиться в Воронежскую губернию, из различных районов которой поступали сообщения о находке железных и других руд. Воронежская губерния занимала в то время огромную территорию и охватывала многие районы, в том числе и часть нынешнего Донбасса.

Осенью 1721 года Капустин выезжает в районы, расположенные по течению Дона и Северского Донца. Вот что нам известно о первой геологической экспедиции в Донбассе. В конце 1721 года, Григорий Капустин находит вдоль течения реки Кундручьей (приток Дона) месторождение каменного угля. В начале 1722 года, возвратясь в Москву, он докладывает Лодыгину о своей поездке и результатах геологических разведок. После того, как Лодыгин донес Берг-коллегии о находке, Пётр I издал указ: «На Дон, в Казачьи городки и в Оленьи горы, да в Воронежскую губернию, под село Белогорье, для копания каменного угля и руд, которые объявил подьячий Капустин, из Берг-коллегии послать нарочного, и в тех местах, того каменного уголья и руд в глубину копать сажени на три и больше и, накопав пуд по пяти, привезть в Берг-коллегию и опробовать. И в оном компании руд и уголья, о воспоможении к губернатору Измайлову послать указ».

Этот указ Петра знаменателен тем, что с него начинается история разведок недр страны, организованных государством, а не частными лицами, как это было прежде.

Вторично Капустин был послан на Дон в Казачьи городки, то есть в район нынешнего города Шахты Ростовской области, а также в район, где сейчас расположен Лисичанск Луганской области. Он получил точные указания, что, производя разведки, должен копать шурфы глубиною в 9 сажен и больше и отбирать образцы, испытания которых должна производить в Москве Берг-коллегия. В новое путешествие Капустин выехал 27 декабря 1722 года. Он должен был привезти в Москву по пять пудов угля из каждого отрытого шурфа. В то время, когда Капустин уже находился на Дону, он получил дополнительное распоряжение разведать «земляное уголье» близ городка Бахмут, о залежах которого сообщили в Берг-коллегию казаки Изюмского полка, расквартированные в Бахмуте и вблизи него.

Добытый Капустиным на Северском Донце уголь был направлен на пробу «кузнечному мастеру» голландцу Марку Рееру. Тот, испытав уголь, дал заключение, что он непригоден для отопления и производственных целей. В протоколе Берг-коллегии от 4 июня 1723 года сохранилась запись: «Иноземец, кузнечный мастер, Марко Peep сказал: который де земляной уголь дан ему пробовать, который взят в Воронежской губернии в донских городках, сысканной доносителем подьячим Григорием Капустиным, И он Peep тот уголь пробовал и по пробе явилось, что от оного угля действа никакого не показалось, только оный уголь в огне трещит и только покраснее, а жару от него никакого и как вынешь из огня, будет черно как впервой, разве де в том месте где оный уголь бран, выкопать того места глубже и не будет ли лучше, каков годной голландской уголь».

Строки о «годном голландском угле» ясно показывают, почему Peep старался своими «пробами» забраковать донецкий уголь. Марк был связан с голландскими торговыми фирмами, старавшимися всеми способами тормозить добычу и производство в России товаров, какие они могли завозить из Голландии, в том числе и уголь. Но Капустин не отступил. Он был убеждён, что донецкий уголь хорошего качества, что его можно применять как для металлургических заводов, так и для кузнечных цехов.

Поэтому русский рудознатец по своей инициативе и за свой счёт отправляет донецкий уголь на пробу к знаменитым мастерам кузнечного дела — тулякам. После чего пишет новое донесение в Берг-коллегию: «3 каменного уголья, взятого в казачьем городке Быстрянске, и в Туле, и в Москве пробы чинили. Делали кузнецы тем каменным однем угольем топоры и подковы новые и они, кузнецы, то уголье похвалили и сказывали, что от него великой жар, а в Санкт-Питербурхе по пробе иноземцы подписались, что будто жару от них нет. Знатно, не сущую пробу чинили».

В результате Капустин был поддержан Петром I, высоко оценившим находки угля на Дону и Северском Донце. 11 сентября 1723 года, находясь в доме Якова Брюсса, президента Берг-коллегии, российский император распорядился: «Туда, где приискал подьячий Капустин уголья послать нарочных для осмотра и сыска каменного угля».

В конце 1723 года по именному указу Петра I Капустин должен был ещё раз отправиться на Дон, в те же Казачьи городки, где он побывал в 1721 году. Но на этот раз в экспедицию включили иностранца Самуила Ронталлера, который отказался ехать зимой. Экспедиция была отложена. А через некоторое время был укомплектован состав другой экспедиции для разведки донецких каменноугольных месторождений, для которой специально из Англии выписывают «угольных мастеров».

Английское правительство неохотно даёт разрешение на выезд в Россию опытным мастерам. Из Британии отпускают только малоквалифицированных авантюристов. Летом 1724 года экспедиция таки выехала на разведку в донецкие степи. Фактически ею руководил Капустин. Английские специалисты не желали организовывать детальную разведку, отказывались применять разведочное бурение.

А в декабре 1724 года один из англичан, Грегори Никсон, отправился в Бахмутский уезд, осмотрел месторождения каменного угля и донёс Берг-коллегии, что «оное уголье не такой доброты как те, которые мне в Москве показаны». Но при этом, противореча самому себе, Никсон рекомендовал Берг-коллегии открыть здесь угольный завод. Этот совет оказался запоздалым. В районе Бахмута уже велись крупные разработки каменного угля.

В 1723 году управитель городка Бахмута Никита Вепрейский и капитан Семён Чирков донесли, что в 25 вёрстах от Бахмута разрабатываются месторождения каменного угля: «Оное уголье окопывано в горе по мере и длину 15 сажен в вышину 10 сажен и оное земляное уголье употребляеца ныне на Бахмутские соляные заводы, в казеные кузницы на латание солеваренных сковород и на прочие поделки».

Уже тогда на шахтах вблизи Бахмута работало 200 человек, а Вепрейский и Чирков просили прислать из центральной России ещё несколько сот человек для дальнейшей разработки каменного угля.

Григорий Капустин в своих письмах, адресованных Берг-коллегии, критиковал Грегори Никсона за саботаж разведывательных работ и постоянное пьянство. В конце концов он добился назначения ревизии работ Никсона и его спутников. Была создана специальная комиссия для проверки и расследования заявления Капустина. Влиятельный придворный Иван Телепаев по поручению Берг-коллегии проверил деятельность экспедиции и убедился в справедливости капустинских замечаний. После чего Пётр приказал отправить английских горе-мастеров обратно на родину.

Но продолжить свои исследования после смерти Петра I Капустину не удалось. Екатерина I, наследница престола, распорядилась «заметить» те места, где производилась разведка, и больше не организовывать экспедиций без её личного указания.

Хотя разведывательные работы Капустина в Донбассе и были прерваны, уже первые две его экспедиции являются огромным вкладом в дело изучения природных богатств донецких степей. Разведка каменного угля на Дону послужила толчком для розыска угольных месторождений и в остальных районах России.

Русский геолог-самоучка своим трудом, упорством и знанием добился того, что на всех геологических картах России земля в районе бассейна Северского Донца будет обозначена как территория, богатая залежами каменного угля. И в будущем именно здесь будут основаны металлургические гиганты и начнётся промышленное освоение края, носящего гордое имя Донбасс.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!