Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Типологии стиля жизни: опыт построения, критерии и основания



 

Социологический анализ стиля жизни предоставляет много возможных направлений и вариантов его изучения как в методологическом, так в методическом плане [см., например, 91]. Создание теоретических и эмпирических типологий – один из таких вариантов результативного анализа этого феномена.

Основаниями для многочисленных попыток создания типологии стилей жизни, которые будут объектом анализа в данном подразделе работы, могут служить самые разнообразные характеристики личности или социальной группы, способы их самовыражения, формы взаимодействия с другими социальными субъектами, отношение к миру как таковому и т.п. Выбор этих оснований, как правило, зависит от исходных теоретико-методологических позиций того или иного автора, обычно находящих свое отражение в гипотезах исследования.

Определенный интерес для решения задач, поставленных в данной работе, представляют и некоторые известные типологии личности, авторы которых чаще всего непосредственно не связывали их с проблематикой стиля жизни. Тем не менее, эти типологии могут оказаться полезными, в первую очередь, для решения вопроса о детерминации стилей жизни личностными особенностями их субъектов-носителей. К тому же, как справедливо отмечает Е. Злобина, при изучении собственно стилей жизни «можно обращаться к типичным групповым моделям, можно рассматривать направляющие влияния внешних социальных обстоятельств, а можно определять особенности, связанные с личностными вкладами в продуцирование типичных моделей поведения», поскольку стиль жизни одновременно является и структурированным, и структурообразующим феноменом, возникающим в результате взаимодействия внешнего и внутреннего [57, с. 188-189].

Примером рассмотрения тесной связи стиля и личностных типов, основанных на типологии социальных установок, является концепция А. Адлера. Первые три типа установок – это «управление», «получение» и «избегание». Для каждой из них характерна недостаточная выраженность социального интереса, отличаются они и степенью активности. Четвертый тип («социально полезный») базируется на развитом социальном интересе и высокой степени активности. Носители описанных установок получили в теории А. Адлера и соответствующие названия: «управляющий», «берущий», «избегающий» и «социально полезный» типы.

Л. Г. Ионин в связи с проблемой типологии ссылается на работы известного немецкого философа и психолога Э. Шпрангера, который построил теорию форм жизни (как уже отмечалось, российский исследователь фактически отождествляет понятия «жизненные стили» и «жизненные формы») как типов личности. Таковыми, по мнению Шпрангера, являются теоретический, экономический, эстетический, общественный, властный и религиозный человек. Каждый из этих типов характеризуется специфической структурой мотивации, особенностями мировосприятия и аффективно-волевой сферы [63, с. 174]. Речь идет об идеях, изложенных Э. Шпрангером в книге «Типы людей». Строго говоря, немецкий ученый предложил скорее не столько типологию личностей, а основные альтернативные направления ценностных ориентаций.



Для человека первого типа (теоретического) высшей формой деятельности является познание, все другие ценности для него, как для интеллектуала, вторичны. «Теоретик» асоциален, но не в смысле девиантности, а в плане добровольной отчужденности от социальной жизни, неучастия в ней, он индивидуалист, которому чужда «сочувствующая, соучаствующая установка общинной жизни». Интеллектуал пытается преодолеть аффекты, а также быть независимым от каких-то частных целей, которые не могут быть включены во всеобщую систему закономерностей жизни, «стиль его мотивации – общеобязательность поведения, его соответствие максимам» [63, c. 174-175].

Экономический человек во всем ориентируется на полезность, он пытается экономить все, чтобы извлечь из этого максимум пользы. Знания, эстетические ценности представляют для него интерес только в том случае, если они удовлетворяют критериям практической полезности. Данный тип также асоциален, поскольку его глубинная эгоистическая установка находится в антагонистическом противоречии с альтруистической установкой совместного образа жизни. Другая «слабость» экономического человека, органично связанная с его прагматизмом и расчетливостью – стремление к власти: над природой, техникой и, естественно, над людьми. В личностной иерархии ценностей данного типа самые высокие позиции, естественно, занимают ценности полезности.



Специфической формой мотивации следующего типа – эстетического, является «воля к форме», выражающаяся в мотивах частного порядка, таких, как самореализация, «построение и оформление самого себя», универсализация эстетического видения, тотализация форм [63, с. 176]. Его сложно назвать общественным типом, хотя ему не чужда некая высшая форма эстетическо-социального отношения – эротика, считал Э. Шпрангер.

В основе жизни социального человека лежит любовь в ее религиозном смысле, его ценностные установки поэтому несовместимы с жизненными ориентациями теоретического и экономического типов и индифферентны по отношению к ценностям эстетического человека. Понятие «власть» созвучно его миру только в словосочетании «власть любви», с его политическими ориентациями совместимы только патриархальные политические системы.

В то же время собственно властный человек ставит все ценностные сферы жизни на «службу» своим властным устремлениям, познание для него – лишь средство осуществления этой власти, в науках для такого человека важно то, что они могут дать для реализации его властных устремлений. Хотя в системе мотивов этого типа экономическая мотивация является вспомогательной, его отношение к богатству вряд ли можно назвать индифферентным.

«Религиозный человек – это тот, чья целостная духовная структура постоянно ориентирована на обнаружение высшего и приносящего бесконечное и абсолютное удовлетворение ценностного переживания» [63, с. 176], доминанта его мотивации характеризуется стремлением включиться в высшую конечную систему ценностей, которая придает целостность окружающему нас миру, а не только предопределяет индивидуальную судьбу.

Американский психолог Г. Олпорт применил классификацию Э. Шпрангера в качестве концептуальной модели, которая помогла ему объяснить различия в ценностях у разных людей и осуществить эмпирическую валидизацию идей Шпрангера посредством создания «Теста изучения ценностей» (1931 г.) [141, с. 302]. Как и его немецкий коллега, Олпорт считал, что ни один человек не обладает исключительно какой-либо одной из систем основных ценностных ориентаций, можно, скорее всего, говорить об уникальных комбинациях нескольких из них. В теории черт личности, созданной Г. Олпортом в рамках диспозиционального направления, описанные Шпрангером системы ценностей представлены как личностные черты глубинного уровня, как системообразующее начало целостности личности. Кратко описание ценностей (типов) в данной теории может быть представлено следующим образом.

Теоретический тип, прежде всего, проявляет заинтересованность в раскрытии истины и характеризуется рациональным и критическим подходом к жизни. Такой человек в высшей мере интеллектуален и чаще избирает деятельность в области фундаментальных наук или философии.

«Экономический человек» превыше всего ценит то, что может быть полезным или выгодным, он предельно практичен и живо интересуется тем, как «делать деньги». Отношение к знаниям у представителей этого типа определяется их практической полезностью, поэтому в истории человечества многие выдающиеся достижения в области науки и техники были результатом реализации потребностей людей экономического уклада.

«Эстетический человек» высоко ценит форму и гармонию, любые жизненные явления оцениваются ним, прежде всего, с точки зрения привлекательности, симметрии или уместности, а жизнь трактуется как ход явлений, при которых каждый индивид наслаждается жизнью ради самого себя. Человек этого типа не обязательно сам будет создателем эстетических ценностей, его предрасположенность к подобному восприятию мира может ограничиваться проявлением повышенного интереса к эстетической стороне жизни в целом.

Личность социального типа превыше всего ценит любовь людей. Поэтому, скорее всего, человек данного типа будет склонен рассматривать теоретические, экономические и эстетические позиции по отношению к жизни как «холодные» и негуманные, ничего общего не имеющие с любовью и альтруизмом как высшими формами человеческих отношений. Данная установка, по мнению Г. Олпорта, тесно коррелирует с религиозными ценностями.

Доминирующей ценностью политического типа является власть как таковая, но вовсе не обязательно ее проявление должно быть связано с собственно политической деятельностью, в данном случае для человека просто важно занимать лидерские позиции, которые позволят ему иметь власть над другими людьми и оказывать на них влияние.

Личности религиозного типа видят в мироздании в первую очередь единство и некий высший смысл. Свою позицию, однако, они могут выражать по-разному: либо активно участвуя в жизни и самоутверждаясь («имманентные мистики»), либо стремясь соединиться с высшей реальностью путем отстранения от жизни («трансцендентные мистики») [141, с. 302].

Хотя описания разных типов личности у Г. Олпорта во многом созвучны шпрангеровской типологии, они явно отличаются большей позитивной окрашенностью и тональностью характеристик, в то время как немецкий исследователь делал акцент скорее на недостатках того или иного типа.

Развивая идею о взаимосвязи между характером «среднего индивида и социально-экономической структурой общества, к которому принадлежит индивид», Э. Фромм в целом ряде своих работ [например, 138; 139] обосновывает правомерность выделения, наряду с понятием «характер», описывающим устойчивые индивидуальные особенности, понятия «социальный характер». Последний, по мнению Э. Фромма, формируется под влиянием социально-экономической структуры таким образом, что членам этого общества «...хочется делать то, что они должны делать. В свою очередь, социальный характер оказывает влияние на социоструктуру общества, действуя при этом либо как цемент, придающий ей еще большую стабильность, либо, при определенных обстоятельствах, как готовый взорваться динамит» [138, с. 312]. Основным типологизирующим фактором в теории Э. Фромма являются особенности отношения человека к другим людям, с которыми он объединен системой социальных связей, накладывающихся на фон определенных характеристик социума.

Фромм выделил пять типов социальных характеров, доминирующих в современном ему обществе. Эти социальные типы или формы установления отношений с другими, представляют собой взаимодействие экзистенциальных потребностей и социального контекста, в котором люди живут. Фромм разделил выделенные типы на «непродуктивные (нездоровые)» и «продуктивные (здоровые)», отмечая при этом, что ни один из этих характеров в чистом виде не существует, поскольку непродуктивные и продуктивные качества сочетаются у разных личностей в индивидуальных пропорциях. К непродуктивным типам Фромм относит:

- рецептивный тип (восприимчивая ориентация), представители которого убеждены, что источник всего хорошего в жизни находится вне их самих, поэтому они зависимы и пассивны, не способны действовать без посторонней помощи думают, что их основная задача – скорее быть любимыми, чем любить; рецептивные личности в целом доверчивы и сентиментальны, идеалистичны, но при отсутствии чрезмерной развитости отрицательных черт этого типа могут быть и оптимистами, у них есть определенное доверие к жизни и ее дарам. Среди носителей восприимчивой ориентации много искренних, сердечных людей, но их желание помочь другим вызвано только стремлением добиться расположения [139, с. 449];

- эксплуатирующий тип (авторитарная ориентация) берет все, что ему нужно, или о чем он мечтает, силой или изобретательностью. Носители этого типа характера неспособны к творчеству, и поэтому добиваются поставленных целей, заимствуя способы их достижения у других людей. Они часто бывают агрессивны, надменны, самонадеянны и эгоцентричны. Их жизненная установка характеризуется смесью враждебности и манипуляции, а каждый человек рассматривается как объект эксплуатации и оценивается согласно его полезности. Позитивное начало личностей данного типа представлено такими качествами, как уверенность в себе, чувство собственного достоинства;

- накапливающий тип (стяжательская ориентация) стремится обладать возможно большим количество материальных благ, власти и любви и очень ревностно защищает свое «имущество» от любых поползновений. Его отпугивает все новое, он предпочитает жить прошлым, в своих сентиментальных размышлениях он видит прошлое золотым веком, предаваясь воспоминаниям о прежних чувствах и переживаниях. Люди стяжательской ориентации много знают, но они не способны к плодотворному мышлению. К позитивным чертам накапливающего типа можно отнести их предусмотрительность, лояльность и сдержанность;

- рыночный тип (рыночная ориентация) живет с уверенностью, что в этом мире личность является товаром, который можно выгодно продать или обменять. Люди этого типа прилагают максимум усилий, чтобы сохранить приятную внешность, поддержать знакомства с нужными людьми и готовы продемонстрировать любую личностную черту, которая может повысить их шансы в деле успешной самопродажи. Они поверхностны в своих социальных связях и, как отмечал Фромм, живут под девизом: «Я такой, каким Вы хотите меня видеть!» [141, с. 253]. Природа этой ориентации заключается, по мнению Фромма, в том, что она не развивает никакого особого специфического вида отношений, но сама изменчивость установок при этой ориентации и составляет единственное постоянное ее свойство. Привлекательные черты людей рыночного типа – открытость, любознательность, щедрость;

- продуктивный характер (плодотворная ориентация) в типологии Э. Фромма является единственным здоровым типом, поскольку только его носители независимы, честны, спокойны, способны искренне и бескорыстно любить, творить и совершать социально-полезные поступки. Под плодотворностью, утверждает Фромм, можно понимать способность человека использовать свои силы и реализовывать заложенные в нем потенциальные возможности. Когда человек воспринимает себя как «творца», когда он находится в единстве со своими силами, когда его силы не скрыты, не отчуждены от него – лишь в таком случае можно говорить о плодотворности, собственно, это то, что означает плодотворность [139, с. 477]. Только к такому типу, как к конечному «пункту» своего развития, должна стремиться личность.

Американский социолог Д. Рисмен, развивая идеи Э. Фромма, предложил типологию социальных характеров, положив в ее основу характеристику личности, отчасти созвучную идее своего соотечественника Дж. Роттера о существовании так называемого «локуса контроля». По мнению Роттера, локус контроля представляет собой обобщенное ожидание того, в какой степени человек считает возможным «управление» ходом собственной жизни. Так, люди с экстернальным локусом контроля полагают, что их успехи и неудачи регулируются внешними факторами, такими как судьба, удача, счастливый случай, влиятельные люди и непредсказуемые силы окружения, а также считают себя заложниками судьбы. У людей с интернальным локусом контроля доминирует уверенность в том, что удачи и неудачи определяются их собственными действиями и способностями. И хотя Роттер не пытался создать типологию на основе выделения данной личностной характеристики, утверждая, что конструкт «локус контроля» следует рассматривать как континуум, имеющий на одном конце выраженную «экстернальность», на другом – «интернальность», а убеждения людей расположены на всех точках между ними, по большей части в середине, с помощью созданной ним методики удалось зафиксировать определенные различия в поведении «экстерналов» и «интерналов» [141, с. 419-421].

Понимая «социальный характер» как ту часть характера, которая является общей для близкого окружения индивида, его «значимых других», и которая формируется под влиянием социальных детерминант, Д. Рисмен описывает четыре личностных типа, постепенное становление которых происходило на протяжении нескольких столетий [113; 114]. Он обращается к исследованию специфики и общих условий формирования социального характера в процессе перехода человечества от доиндустриальных обществ к капиталистическим и в период становления современного индустриального общества. Рисмен выделяет три исторических периода и соответствующих им типа общества:

- высокого потенциала прироста населения (средние века);

- переходного роста населения (Ренессанс – Реформация);

- начинающегося спада населения (современные индустриально развитые общества).

Каждому типу общества, по мнению Рисмена, соответствует определенный тип социального характера:

- ориентированный-на-традицию;

- ориентированный-на-себя;

- ориентированный-на-другого.

Для первого типа характерна высокая степень конформности, приверженность традиции и подчинение властным структурам, его поведение контролируется семьей, кланом, ритуалом, религией, кастой и т. п. Он занимает строго определенное место в обществе, играет фиксированные социальные роли, в соответствии с которыми получает ту или иную оценку (порицание или вознаграждение). Ориентация-на-традицию, по мнению Рисмена, характерна не только для средневековой Европы, но и для тех стран, которые можно назвать «статусными», «общинными».

«Ориентация-на-себя» отличает период первоначального капитала и связана с осознанием человеком себя как индивида, субъекта и пониманием того, что его судьба зависит от него самого. Новые условия жизнедеятельности в обществе, новые требования к индивидуальному поведению «взывают» к жизни самостоятельность и творческое начало, инициативность и предприимчивость, обеспечивают большую свободу выбора целей, разнообразие средств их достижения, меньший контроль со стороны различных социальных групп и т.п.

Третий тип социального характера, утверждает Рисмен, впервые появляется в среде высшего среднего класса индустриальной Америки и постепенно получает распространение и в других индустриально развитых странах. Доминантой мотивации личности этого типа является зависимость от мнения других людей, для них характерна повышенная потребность в одобрении, некоторая поверхностность, расточительность, они ориентированы на моду, сильно подвержены влиянию рекламы.

Несколько возможных вариантов теоретической типологизации собственно стилей жизни представлены в уже упоминавшейся монографии киевских исследователей «Стиль жизни личности. Теоретические и методологические проблемы» [133]. Так, с учетом степени интенсивности процесса самореализации личности в том или ином виде жизнедеятельности, как и во всей системе жизнедеятельности в целом, возможно различение таких стилей жизни, как деятельный, созерцательный, индифферентный.

Первый из выделенных стилей характеризуется высоким уровнем личной активности в различных сферах жизни, стремлением личности реализовать себя в конкретных действиях и поступках, преодолевать возникающие трудности, умением подчинять себе социальные ситуации, а также высоким уровнем притязаний. Для носителей созерцательного стиля свойственна «распыленность» интересов, отсутствие реальной жизненной программы, пониженная социальная мобильность, ослабленная воля, «рождая» хорошие идеи, они, как правило, не в состоянии их реализовать. Характерными особенностями индифферентного типа является преобладание приспособительных форм поведения, невыраженность личностного «Я», подчинение обстоятельствам, безынициативность, неразвитость потребностей и особенно способов общения [133, с. 109-110]. Безусловно, выделенные жизненные стили в чистом виде могут быть представлены только теоретически, поскольку в реальной жизни можно чаще всего говорить о доминировании какой-то линии поведения.

По критерию меры творчества стили жизни можно подразделить на традиционный, репродуктивно-подражательный, престижный, демонстративный и собственно индивидуально-творческий. Каждый из них, по мнению авторов этой типологии, за исключением индивидуально-творческого, сочетает как позитивные, так и негативные компоненты. Например, традиционный, будучи по своей глубинной сути пассивным стилем, в то же время помогает в лице носителей сохранить некоторые устойчивые образования культуры; репродуктивно-подражательный и престижный, предполагая более высокую активность субъектов, в то же время во многом ориентирован на выбор готовых образцов поведения, а не на индивидуальное творчество; демонстративный стиль, предполагая определенный уровень развития эвристического потенциала личности, может быть связан с относительно неприемлемыми способами самовыражения и гипертрофированным стремлением быть замеченным. И только в индивидуально-творческом стиле «выявляется высокий уровень активности, постоянная готовность и умение субъекта вносить новые элементы в существующие способы жизнедеятельности, способность принимать нетривиальные решения, независимый характер суждений» [133, с. 117-118].

Иные теоретически сконструированные типы кристаллизуются в том случае, если в основу типологии заложить характеристики мировоззрения личности и степень активности. При таком подходе возможно, например, выделение четырех мировоззренческих стилеобразующих доминант: деятельный гедонизм; деятельный аскетизм; созерцательный гедонизм; созерцательный аскетизм. Учитывая то, что и деятельность, и созерцание реализуются внешним, поведенческим, и внутренним, духовным, способами (не всегда совпадающими), то, соответственно, внутри каждого из данных типов образуется еще два, а на «выходе» такого варианта теоретической типологии мы будем иметь восемь личностных стилей: гедонический активист, аскетический активист, деятельный гедонист, деятельный аскет, созерцательный гедонист, созерцательный аскет, пассивный гедонист, пассивный аскет [133, с. 134-138].

Психологический подход к типологии индивидуальных жизненных стилей возможен на основе представлений личности о путях достижения счастья, которые, с общепсихологической точки зрения, могут быть поняты как определенные способы саморегуляции человеком своей мотивации к миру. Можно выделить две формы этого процесса: усиление человеком значимости мира и усиление своих возможностей, которые являются результатом применения конкретных принципов саморегуляции. «Так, стремясь усилить значимость мира (степень удовлетворенности им), человек может пытаться увеличить его полезность или, если это возможно, уменьшить свои потребности. Стремление к усилению человеком своих возможностей может быть реализовано посредством уменьшения сложности мира или увеличения собственных способностей. Следовательно, существуют четыре относительно независимых принципа саморегуляции человеком своей мотивации к миру: максимизация полезности, минимизация потребностей, минимизация сложности, максимизация способностей» [133, с. 175]. Число типов индивидуальных стилей жизни при таком подходе существенно увеличивается, что, с нашей точки зрения, предоставляет более широкие возможности для выхода в плоскость эмпирического анализа и эмпирической валидизации высказанных теоретических предположений. Осуществленная авторами этой идеи попытка обнаружения связи между выделенными теоретическими типами индивидуальных жизненных стилей и такими личностными характеристиками, как экстравертированность – интровертированность и эмоциональная стабильность и нестабильность (базовые характеристики темперамента), позволила также высказать предположение о наложении пространства черт личности на пространство индивидуальных стилей жизни. В частности, как гипотеза, была высказана идея о том, что меланхоликам оказываются наиболее свойственны аскетические стили жизни, холерикам – созерцательные, флегматикам – деятельные, а сангвиникам – гедонистические [133, с. 198-199].

Развивая идею направленности личности как центрального компонента личностной структуры, украинский психолог С. Д. Максименко считает, что направленность – это и создание, и группировка, и структурирование человеком окружающего мира по определенным законам. Когда мы говорим, утверждает он, например, об эстетической направленности, то подразумеваем наличие у человека стремления упорядочивать мир по законам красоты, когда об этической – по законам добра и справедливости, когда о прагматической направленности – по законам пользы или продажи, по законам товара. Такая типология по направленности личности идет от высших сфер личности, от направленности личности как структурирования окружающего мира по своим собственным законам. И подход к типологии с точки зрения направленности оправдан в связи с тем, что направленность является исключительно личностным показателем. Направленность определяет достижения. Направленность определяет стиль жизни человека. Направленность определяет стиль общения и то, что в этой жизни для человека самое главное. Говоря о направленности, мы говорим об экзистенциальных ценностях, экзистенциальных смыслах. Направленность пронизывает всю личность, все сферы жизни, всю деятельность личности.

В личностной направленности мы видим эволюционный переход, спираль от направленности биосоциальной потребности к направленности высшего, духовного уровня, направленности на структурирование мира по собственным законам – с одной стороны, и направленность на рост, на то, чтобы стать более сложным, чтобы стать более гибким и целесообразным, т. е, стремление к развитию [80, с. 209].

В представленном многообразии типологий личности для решения задач диссертационного исследования, в частности, для выявления основных факторов, которые являются детерминантами стилеобразования и способствуют возникновению различных типов стилей жизни студенческой молодежи, представляют интерес те из проанализированных типологий, которые основываются на выявлении в качестве типологизирующих факторов личностных особенностей их субъектов-носителей.

Обращение исследователей к эмпирической типологизации как приему анализа стилевого жизненного пространства в постсоветских странах вызвано несформированностью социальной структуры, отсутствием среднего класса в том виде и объеме, в котором он представлен в западных обществах, нечеткостью (а зачастую и отсутствием необходимости) позиционирования себя в социальном пространстве общества как большинством граждан, так и в целом группами, в которые они формально включены.

В качестве детерминант стилеобразования в исследованиях, основанных на эмпирической типологизации стилей жизни, чаще всего в результате кластерного анализа «выкристаллизовывались» ценностные ориентации личности. Так, в исследовании российского социолога А. М. Демидова на основе такого анализа было выделено пять «социостилей» (по терминологии автора) жизни современных россиян, образованных десятью блоками ценностных суждений, расположенных на оси координат «надежда – разочарование» и «активность – пассивность»:

- ретрограды, для которых характерно пассивное восприятие жизни, пессимизм, ценностная дезориентация. Недоверие к существующим социальным институтам сочетается в их сознании с сильно выраженным стремлением к порядку и стабильности, патернализму, преобладают материалистические, меркантильные ориентации, обусловленные, преимущественно тяжелыми условиями жизни;

- победители, чье поведение тоже отличается ценностной дезориентацией, разочарованием, отсутствием социальных надежд и иллюзий. Но в отличие от предыдущей группы, «победители» – это активные и амбициозные молодые люди, которые ориентированы на достижение личного материального успеха без оглядки на общество, ценности других людей. Они также стремятся к личной свободе, не доверяют социальным институтам, стремятся к быстрому достижению материальных благ без долгосрочной социальной перспективы;

- традиционалисты, получившие такое название за «верность» системе традиционных ценностей, веру в общество и его социальные институты, за глубокую моральность. Их ценностный потенциал позволяет им более уверенно чувствовать себя в жизни, с оптимизмом смотреть в будущее. В то же время, они, как и «ретрограды», характеризуются пассивным отношением к жизни, отсутствием амбиций, скептическим отношением к модернизации общества и любым и любым социальным новациям;

- новаторы, обладающие устойчивой системой ценностей, связанных с будущим, а не с прошлым человечества. Они открыты всему новому, верят общественный прогресс и в общество, активны, стремятся к успеху, но их амбиции, в отличие от «победителей», не столь циничны и эгоистичны. К тому же в системе жизненных ценностей «новаторов» моральные ценности превалируют над материальными, а социальный оптимизм – над разочарованиями;

- истэблишмент, объединяющий группу людей, разделяющих преимущественно либеральные ценности. Стремление к благополучию, которого они преимущественно достигли, сочетается с высокими социальными целями и долгосрочной социальной перспективой. Отличаются высокой толерантностью, стремлением к гуманистическим идеалам, но по образу жизни могут быть как активны, так и пассивны. По мнению автора типологии, это наиболее адаптированная к реальным условиям современной России группа ее граждан [50, с. 24].

Сравнив данные двух опросов (с разницей в год), А. М. Демидов пришел к выводу о продолжающемся кризисе системы ценностей и дальнейшей поляризации российского общества. Эти процессы выражаются, в частности, в снижении доли населения, разделяющей социальные надежды, сокращении числа социально уверенных и поляризации общества на активных беспринципных «победителей» и пассивных потерянных «ретроградов». Данные исследования, проведенного в странах Центральной и Восточной Европы по аналогичной методике, зафиксировали наличие противоположных тенденций, в частности, в этих странах выросла доля социально уверенных граждан.

Динамическая концепция образа жизни, рассмотренная в предыдущем разделе, получила дальнейшее развитие и уточнение в исследовании, выполненном сотрудниками сектора образа жизни Института социологии РАН в 1998-1999 гг. в рамках научно-исследовательского проекта «Трансформация способов и стилей жизни в постсоветском социальном пространстве» [53]. При разработке типологии субъектов жизнедеятельности авторы исходили из способов их жизни, а при конструировании последних – из специфики реализации субъектом трудовой деятельности, поскольку этот вид деятельности взрослого современного человека, хотя и не исчерпывает все многообразие нашей жизни, является обязательным и, как правило, системообразующим ее компонентом, а значит, обусловливает стилевые особенности в остальных сферах. В качестве переменных, характеризующих трудовую деятельность респондентов, были взяты, во-первых, активность человека в поиске и осуществлении работы для обеспечения приемлемого уровня жизни, во-вторых, способность к экономическому и иным видам риска для достижения этой цели. Сочетание указанных переменных в различных комбинациях позволило сформировать четыре способа деятельности, характеризующиеся той или иной мерой активности или рисковости, а перенесение этих способов на жизнедеятельность в целом – выделить такое же число типов социальных субъектов, названных условно «созерцателями», «трудягами», «игроками» и «деловиками».

Жизнедеятельность представителей первого типа, оказавшегося наиболее многочисленным, построена на стратегии самоограничения, поэтому, довольствуясь самым малым, они демонстрируют достаточно высокий уровень удовлетворенности своей жизнью, пассивны и с профессиональной точки зрения, и с социально-политической, ждут социальных перемен, но сами на участие в их осуществлении не ориентированы. «Созерцатели» живут на зарплату, не склонны (а порой и не способны) заниматься еще каким-нибудь делом, а тем более рисковать, чтобы повысить свое благосостояние.

Ко второму типу были отнесены те, кто интенсивно и с энтузиазмом трудится на любой работе, надеясь получить ощутимый доход, при этом, часто рискуя потерять все, что имели раньше. «Деловики» есть в разных слоях общества, их объединяет высокая мотивация и (или) способности к деловой активности, правда, способы достижения успеха почти в половине случаев оказались в этой группе сомнительными с точки зрения закона. Будучи хорошо обеспеченными, они в то же время высказывают неудовлетворенность своим материальным положением, очень часто растрачивая деньги неразумно, исключительно для поддержания имиджа успешного и обеспеченного человека.

Довольно многочисленной оказалась и третья группа, в которую вошли те люди, которые берутся за любую, в том числе тяжелую, непривлекательную, непрестижную работу, честно и добросовестно ее выполняя и надеясь, что таким образом они смогут улучшить материальное положение. При этом «трудяги» предпочитают не рисковать, а уповают на собственные силы, на интенсивную, порой изнурительную работу. Данная стратегия далеко не всегда приводит к ощутимым результатам, что вызывает низкую удовлетворенность жизнью у представителей этой группы.

Деятельность четвертого типа связана с экономическими и другими видами риска, но предпочтение «игроки» отдают посредничеству, биржевым сделкам, игре на акциях, валюте и т. п. Степень их жизненного благополучия значительно выше, чем у представителей других групп, но успех, как правило, достигается ценой нарушения закона, что не мешает им, однако, демонстрировать хорошее социальное самочувствие и быть удовлетворенными жизнью в целом и своими жизненными перспективами [53, с. 58].

Серия исследований Я. Рощиной была посвящена изучению стилей жизни предпринимателей [115; 116; 117]. Основное внимание автор уделяет анализу новых моделей поведения в области потребления и досуга, изучению типов и динамики стилей жизни московских предпринимателей. Под стилем жизни в рамках исследования понималась структурированная система позиций социального пространства, которые занимает индивид, принадлежащий к определенной группе (классу), а также его представления об этих объективно занимаемых позициях [117, с. 114]. Благодаря применению кластерного анализа, автором было выделено несколько стилей в сфере досугового и потребительского поведения, а также установлена значимая связь между определенными стилями досуговой и потребительской деятельности. Хотя исследовательница и называет их «стилями жизни», строго говоря, они дают представления лишь о двух упомянутых «срезах», аспектах жизнедеятельности данной социальной группы. Тем не менее, проведенное исследование позволило выделить две основные тенденции: сокращение количества свободного времени и рост материальной обеспеченности представителей различных групп предпринимателей [117, с. 127].

Специфический подход к выделению различных стилей жизни представлен в ряде работ, связанных с анализом потребительского поведения и в целом в маркетинговых исследованиях. Так, например, в одном из исследований, проведенных столичным рекламным агентством Ark Thompson, была поставлена цель типологизировать группы киевских студентов как потенциальных потребителей. Выделенные в результате анализа полученной информации эмпирические типы характеризовались с точки зрения их представленности (численности) в общем массиве респондентов, возрастных характеристик (среднего возраста, верхней и нижней возрастной границы), уровня доходов, места жительства, семейного положения, религиозности, языковых предпочтений, типа вуза и некоторых других характеристик и проявлений жизнедеятельности [70].

Если социологические работы по изучению стиля жизни направлены в конечном итоге все-таки на поиски его особенностей у разных социальных групп и классов, то маркетологи изучают потребительские предпочтения более условных групп, члены которые могут быть объединены между собой не на основании объективных факторов, влиянием которых обусловлены стратификационные процессы в обществе, а определенными вкусовыми (в широком значении этого слова) предпочтениями. Поэтому усилия исследователей-маркетологов направляются на поиски и описание определенных целевых групп, предпочитающих те или иные товары и услуги, определение их социально-демографических характеристик, чтобы четко представлять образы потенциальных потребителей. В некоторых собственно маркетинговых проектах также представлены попытки на основе выделения различных оснований типологизации составить целостные и относительно завершенные «портреты» различных целевых групп влияния.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!