Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ГРЕХ - МОМЕНТ РАСПАДА ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ



Грех, по определению святого Иоанна Богослова, есть без­законие (1 Ин. 3, 4).

Апостол Иоанн хочет говорить не об одном из признаков греха, хочет оставаться не на периферии его, но углубляется в самые его недра, в метафизическое естество. Поэтому опре­деление, даваемое им греху, есть определение глубоко онто­логическое, а не метафизическое. Грех есть беззаконие, то есть извращение Закона, того порядка, который дан твари Господом, того внутреннего строя всего Творения, которым живо оно, того устроения недр твари, которое даровано ей Богом, той Премудрости, в которой — смысл мира.

Вне Закона грех — ничто, имеет лишь мнимое существование, ибо законом познается грех (Рим. 3, 20). Если нет рождения, нет и умерщвления, если нет бытия, то нет и небытия, если нет жизни, то нет и смерти. Если нет света, то нет и тьмы, ибо светом изобличается тьма. Грех — паразит святости и суще­ствует потому, что святость еще не отделена от него окончательно, потому что пшеница и плевелы растут до поры до времени вместе.

Разрушая, как и всякое паразитическое существование, своего кормителя, грех подрывает вместе с ним и себя самого. Он направляется на себя, себя ест, ибо все, что не хочет уничижения, подвергается уничтожению. Бог, никому не желающий зла, никогда никого не уничтожил; но всегда сами себя уничтожают злые губители: Бог рассеял надменных ничем иным, как помыш­лениями сердца их (Лк. 1, 51), или, точнее, «рассуждением», «дианиа», ибо рассудок в противоположность уму и есть прояв­ление самости. Сотвори державу мышцею Своею, расточи гордые мыслию сердца их (Лк, 1, 51),—так некогда воспела Пречистая Дева Мария при свидании с Елисаветою и так доныне поется на утрене.

Саморазрушительную природу зла понимали уже и лучшие из эллинов: «Хорошие, — говорил Платон, — подобны друг другу и бывают друзьями, а дурные, как о них и говорится, даже сами себе никогда не остаются подобными, но бывают непо­стоянны и неустойчивы; а то, что не остается подобным самому себе, но бывает различным, едва ли может быть подобным другому или подружиться с ним».

Желая только себя, в своем «здесь» и «теперь», злое само­утверждение негостеприимно запирается ото всего, что не есть оно; но, стремясь к само божеству, оно даже себе самому не оста­ется подобным и рассыпается, и разлагается, и дробится во внутренней борьбе. Зло по самому существу своему — царство, разделившееся само в себе (Мф. 12, 25).Во всех мировых религиях высказано убеждение, что человек первоначально был более цельным, чем ныне, и что лишь самоутверждение его стало при­чиною раздробленности личности, ее распадения, обеднения ее внутренней жизни, и лишь любовь до известной степени снова приводит личность в единство.



Но если личность, уже отчасти распавшаяся, все еще хочет быть сама богом, «как боги», то неминуемо постигает ее новое дробление, новый распад.

Самое безумие, эта дезинтеграция личности, в существе своем есть следствие глубокого духовного извращения человеческой жизни, это результат стремления человечества жить по-своему, а не по Божьему, жить без закона Божия, то есть в беззаконии. Отрицание Бога всегда вело и ведет к безумию, ибо Бог и есть Корень ума. Кто, сказавший в сердце своем, то есть не на словах, а в самой душе своей, всем существом своим: нет Бога? — безумец (Пс. 13, 1), ибо существенное отрицание Бога и безумие — одно и то же, они слиты и неразделимы. Без люб­ви, — а для любви человеческой нужна прежде всего любовь Божия, — без любви личность рассыпается в дробность психологи­ческих элементов и моментов. Любовь Божия — связь личности, потому-то мы и молимся: «Любовию Твоею свяжи мя, Невесто Неневестная», — да, свяжи, а не то — рассыплюсь и сделаюсь той самою «совокупностью психических состояний», которую одну только и знает рационалистическая психология. «Ты моя крепость, Господи, Ты моя и сила!» — восклицает душа, понявшая свое безволие и неустойчивость.

Грех — момент разлада, распада и развала духовной жизни. Душа теряет свое субстанциональное единство, теряет сознание своей творческой природы, теряется в хаотическом вихре своих же состояний, перестает быть их субстанцией. Личность захле­бывается в «потопе мысленном» страстей. Во грехе душа ускользает от себя самой, теряет себя: не даром последнюю степень нравственного падения язык характеризует как «поте­рянность». Человек теряет свое богоподобное творческое начало. Тогда уже не «я делаю», а «со мною делается», не «я живу», а «со мною происходит». По мере угашения в сознании творчества, самодеятельности и свободы, вся личность оттесняется физиоло­гическими процессами в организме и проектирует во вне по­следствия собственной слабости, искажая окружающий мир. Весь организм — как телесный, так и душевный — из целостного и стройного орудия, из органа личности превращается в случай­ную колонию, в сброд несоответствующих друг другу и само­действующих механизмов. Одним словом, свободным во мне и вне меня, оказывается все, кроме меня самого.



Извращая свое отношение к Богу, человек тем самым извра­щает и свою нравственную, а затем даже телесную жизнь. Так язычники знали Бога через рассматривание Его творений. Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возбла­годарили, но осуетилисъ в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, — то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который бла­гословен во веки, аминь. Потому предал их Бог постыдным страстям. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют (Рим. 1, 21-32).

Грех проявляется в нежелании выйти из состояния само­тождества. Утверждение себя как себя, без своего отношения к другому, то есть к Богу и ко всей твари, — самоупорство вне выхождения из себя и есть коренной грех, или корень всех грехов.

Самое слово «грех» приравнивают к слову «огрех», так что «грешить» — значит «ошибаться», «не попадать в цель». Но «мимо чего же» ведет нас грех? Во что не попадаем мы? Мимо той нормы бытия, которая дана нам Истиною. Не попадаем в ту цель, которая предназначена нам Правдою Божией. Греша, мы, не желая подвига, сходим с истинного пути, начертанного на земле Божественным Перстом Подвигоположника. Грех — это извращение.

Грех совершает тот, кто сознательно и свободно отказы­вается действовать согласно Закону Божию. Следует различать первородный грех, наследуемый нами от нашего праотца Адама, и грех произвольный, или личный, совершенный конкрет­ным человеком. Личный грех может состоять в положительном деянии: мысли, словах, пожелании, поступке или же в несовер­шении чего-либо предписанного законом любви.

В богословии различаются грехи смертоносные (или смертные) и повседневные.

Наличие смертоносного греха имеется, когда проступок является нарушением важного закона, несомненно, глубоко оскорбляющего святость Божию (богохульство, человекоубий­ство, кража, клевета, прелюбодеяние), когда проступок совер­шается с полным и совсем свободным согласием воли на ослу­шание Богу. Грех является смертоносным, когда одновре­менно имеются налицо эти условия. Смертоносный грех — это злостное, грубое, добровольное оскорбление Бога во всех Его свойствах, это ответ презрением и ненавистью на бесчис­ленные благодеяния и бесконечную отеческую любовь Господа. Последствия такого греха ужасны: человек коренным образом разрывает все, что его связывало с Богом; он становится похо­жим на демона; он теряет сверхъестественную, благодатную жизнь во Христе; он лишает самого себя плодов Искупле­ния. Он совершает настоящее духовное самоубийство и сам отдает себя во власть смерти. Тот, кто умирает, не покаяв­шись в смертоносном грехе, тот обрекает себя на вечную по­терю Спасения, вечные угрызения совести и вечную ненависть к Богу.

Повседневный грех также является ослушанием Божествен­ного Закона, но в нем нет одновременного наличия тех условий, которые составляют смертоносный грех. Повседневным грехом называют проступок или мысль, незначительно нарушающие Закон Божий, а также нарушение по недомыслию или незнанию. Такие грехи называют иногда «простительными», но это отнюдь не означает, будто Господь обязан простить их или будто можно не прилагать больших усилий, чтобы их избежать; про­стительным и легким он называется лишь по человеческому разумению по сравнению со смертоносным грехом. Повседнев­ный грех не лишает душу освящающей благодати и сверхъесте­ственной жизни во Христе, но уменьшает рвение любви к Богу, постепенно порождает равнодушие и располагает к смерто­носному греху. Он также заслуживает епитимьи. Особенно пагубны повседневные грехи, совершаемые по привычке: сквер­нословие, курение, осуждение ближних (сплетни) и т. д.

Причины греха могут быть внутренние и внешние. Внут­ренние причины — это страсти и вожделения, являющиеся по­следствием первородного греха: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2, 16). Главные внешние причины греха: наущения развратных людей и сатаны.

 

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!