Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Глава 1. Реальный мир, культура, язык



Взаимоотношение и взаимодействие

 

Cultures are chiefly transmitted through spoken

 

and written languages. Encapsulated within a language

 

is most of a community's history and a large part

 

of its cultural identity.

 

David Crystal.

 

Культура главным образом передается посредством письменной и устной речи. Внутри языка находится остов истории общества и большая часть его культурной идентичности. Дэвид Кристал.

§1. Постановка проблемы.

Картина мира, созданная языком и культурой

 

Остановимся подробнее на взаимоотношении и взаимодействии языка и реальности, языка и культуры. Эти проблемы играют важнейшую роль как для совершенствования форм и эффективности общения, так и для преподавания иностранных языков; их игнорированием объясняются многие неудачи в международных контактах и в педагогической практике.

 

Наиболее распространенные метафоры при обсуждении этой темы: язык — зеркало окружающего мира, он отражает действительность и создает свою картину мира, специфичную и уникальную для каждого языка и, соответственно, народа, этнической группы, речевого коллектива, пользующегося данным языком как средством общения.

 

Метафоры красочны и полезны, особенно, как это ни странно, в научном тексте. Не будем касаться магии художественного текста, где как бы рай для метафор, их естественная среда обитания, но где приемлемость и эффект метафоры зависят от тончайших, науке не поддающихся моментов: языкового вкуса и таланта художника слова. Оставим богу богово, кесарю кесарево, а художнику художниково. В научном тексте все проще и определеннее: в нем метафоры полезны, когда они облегчают понимание, восприятие сложного научного явления, факта, положения (впрочем, вкус и чувство меры так же необходимы автору научного текста, как и автору художественного).

 

Сравнение языка с зеркалом правомерно: в нем действительно отражается окружающий мир. За каждым словом стоит предмет или явление реального мира. Язык отражает все: географию, климат, историю, условия жизни.

 

 

 

Вспомним знаменитый, ставший хрестоматийным образцом лингвистического фольклора пример с многочисленными (по разным источникам от 14 до 20) синонимами слова белый для обозначения разных оттенков и видов снега в языке эскимосов. Или наличие нескольких обозначений для слова верблюд в арабском языке (отдельные наименования для уставшего верблюда, беременной верблюдицы и т. п.).



 

В русском языке, по вполне очевидным причинам, есть и пурга, и метель, и буран, и снежная буря, и вьюга, и поземка, и все это связано со снегом и зимой, а в английском это разнообразие выражается словом snowstorm, которого вполне достаточно для описания всех проблем со снегом в англоязычном мире.

 

Интересный пример такого рода — многочисленные наименования определенного вида орехов в языке хинди. Это легко объяснимо, «если осознать какую роль в общей культуре и субкультурах Индостанского полуострова играют плоды арековой пальмы (areca catechu), твердые орешки „супари".

 

Индия ежегодно потребляет более 200 тысяч тонн таких орешков: арековые пальмы произрастают в

 

жарком влажном климате, прежде всего вдоль Аравийского моря, в Конкане. Плоды собирают недозрелыми, зрелыми и перезревшими; их высушивают на солнце, в тени или на ветру; отваривают в молоке, воде или поджаривают на масле, выжатом из других орехов, — изменение технологии влечет немедленное изменение вкусовых качеств, а каждый новый вариант обладает своим названием и имеет свое предназначение. Среди индусских... ритуалов — регулярных, календарных и экстраординарных — не существует такого, где можно было бы обойтись без плодов арековой пальмы»1.

 

Соотношение между реальным миром и языком можно представить следующим образом:

Реальный мир

Язык

 

 

Предмет, явление

Слово

 

 

Однако между миром и языком стоит мыслящий человек, носитель языка.

 

Наличие теснейшей связи и взаимозависимости между языком и его носителями очевидно и не вызывает сомнений. Язык — средство общения между людьми, и он неразрывно связан с жизнью и развитием того речевого коллектива, который им пользуется как средством общения.



 

Общественная природа языка проявляется как во внешних условиях его функционирования в данном обществе (би- или полилингвизм, условия обучения языкам, степень развития общества, науки и литературы и т. п.), так и в самой структуре языка, в его синтаксисе, грамматике,

 

1 И. Глушкова. Коллекционер — коллекция — музей // Коллекция НГ, 1998, № 18.

 

 

лексике, в функциональной стилистике и т. п. Ниже этим вопросам будет уделено большое внимание: на материале русского и английского языков будет показано и влияние человека на язык, и формирующая роль языка в становлении личности и характера — как индивидуального, так и национального.

 

Итак, между языком и реальным миром стоит человек. Именно человек воспринимает и осознает мир посредством органов чувств и на этой основе создает систему представлений о мире. Пропустив их через свое сознание, осмыслив результаты этого восприятия, он передает их другим членам своего речевого коллектива с помощью языка. Иначе говоря, между реальностью и языком стоит мышление.

 

Язык как способ выразить мысль и передать ее от человека к человеку теснейшим образом связан с мышлением. Соотношение языка и мышления — вечный сложнейший вопрос и языкознания, и философии, однако в настоящей работе нет необходимости вдаваться в рассуждения о первичности, вторичности этих феноменов, о возможности обойтись без словесного выражения мысли и т. п. Для целей этой книги главное — несомненная тесная взаимосвязь и взаимозависимость языка и мышления и их соотношение с культурой и действительностью.

 

 

Слово отражает не сам предмет реальности, а то его видение, которое навязано носителю языка имеющимся в его сознании представлением, понятием об этом предмете. Понятие же составляется на уровне обобщения неких основных признаков, образующих это понятие, и поэтому представляет собой абстракцию, отвлечение от конкретных черт. Путь от реального мира к понятию и далее к словесному выражению различен у разных народов, что обусловлено различиями истории, географии, особенностями жизни этих народов и, соответственно, различиями развития их общественного сознания. Поскольку наше сознание обусловлено как коллективно (образом жизни, обычаями, традициями и т. п., то есть всем тем, что выше определялось словом культура в его широком, этнографическом смысле), так и индивидуально (специфическим восприятием мира, свойственным данному конкретному индивидууму), то язык отражает действительность не прямо, а через два зигзага: от реального мира к мышлению и от мышления к языку. Метафора с зеркалом уже не так точна, как казалась вначале, потому что зеркало оказывается кривым: его перекос обусловлен культурой говорящего коллектива, его менталитетом, видением мира, или мировоззрением.

 

Таким образом, язык, мышление и культура взаимосвязаны настолько тесно, что практически составляют единое целое, состоящее из этих трех компонентов, ни один из которых не может функционировать (а следовательно, и существовать) без двух других. Все вместе они соотносятся с реальным миром, противостоят ему, зависят от него, отражают и одновременно формируют его.

 

Приведенная выше схема уточняется следующим образом:

Реальный мир

Мышление/Культура

Язык/Речь

 

 

Предмет, явление

Представление, понятие

Слово

 

 

 

Итак, окружающий человека мир представлен в трех формах:

 

— реальная картина мира,

 

— культурная (или понятийная) картина мира,

 

— языковая картина мира.

 

Реальная картина мира — это объективная внечеловеческая данность, это мир, окружающий человека.

 

Культурная (понятийная) картина мира — это отражение реальной картины через призму понятий, сформированных на основе представлений человека, полученных с помощью органов чувств и прошедших через его сознание, как коллективное, так и индивидуальное.

 

Культурная картина мира специфична и различается у разных народов. Это обусловлено целым рядом факторов: географией, климатом, природными условиями, историей, социальным устройством, верованиями, традициями, образом жизни и т. п. Проиллюстрируем это примерами.

 

На международном конгрессе SIETAR в Финляндии в 1994 году коллеги из норвежского Центра по межкультурной коммуникации представили культурную карту Европы, разработанную их центром. Карта отражает не реальные географические и политические особенности европейских стран, а восприятие этих стран, основанное на стереотипах культурных представлений, присущих норвежцам. Иными словами, это культурная картина Европы глазами жителей Норвегии.

 

Вот как выглядела эта карта:

 

Vigdis [Вигдис (президент Исландии)]; IRA [ИРА (Ирландская республиканская армия)]; nesten IRA [почти ИРА]; Charles & Di [Чарльз и Диана];

 

Europas navle [пуп Европы]; Volvo [«Вольво»]; sauna & vodka [сауна и водка]; Russere [русские]; billig [дешево]; billigere [еще дешевле]; godt kjøkken

 

[хорошая кухня]; flatt [плоско, ровно]; Tivoli & Legoland [Тиволи и Леголенд]; fri hastighet [нет ограничений скорости]; svarte bankkonti [теневые банковские счета]; mafia [мафия]; nyttårskonsert [новогодний концерт]; nesten Russere [почти русские]; badestrand [пляж]

 

 

 

Для сравнения приведем аналогичные культурные карты Европы, составленные студентами факультета иностранных языков МГУ. Эти картины европейского мира отражают стереотипы культурных представлений, имеющиеся у жителей современной России.

 

Enjoy your meal! [Приятного аппетита!]

 

Unknown «cuisine» [неизвестная кухня],

 

I've never been in the UK [я никогда не была в Англии];

 

salmon [лосось];

 

olives [оливки];

 

red wine [красное вино];

 

pork [свинина];

 

beer & sausages [пиво и сосиски];

 

cheese [сыр];

 

pizza [пицца];

 

spaghetti [спагетти];

 

potato [картошка];

 

beet & carrot [свекла и морковь];

 

grape [виноград]; seafood [морепродукты];

 

oranges [апельсины]

 

 

Herrings [селедка]; W. В. Yeats [У. Б. Йитс]; 5 o'clock [файвоклок]; vikings [викинги]; mermaid [русалочка]; Peter the Great [Петр Великий]; Santa Claus [Санта Клаус]; Russian language [русский язык]; cigars [сигары]; Salvador Dali [Сальвадор Дали]; revoluton [революция]; chocolate [шоколад]; drugs [наркотики]; sausages [сосиски]; Swatch [«Своч»]; carnival [карнавал]; pan [пан]; beer [пиво]; the Alps [Альпы]; Balaton [Балатон]; Dracula [Дракула]; war [война]; red pepper [красный перец]; sirtaki [сиртаки]

 

 

 

Обобщенные результаты проведенного эксперимента составляют пеструю картину культурных ассоциаций, связанных с Европой, в сознании современной российской молодежи.

 

Поскольку культурные карты Европы составлялись как на русском, так и на изучаемом английском языке, все культурные понятия приводятся на том языке, на котором они были написаны студентами. По-видимому, выбор языка также психологически и культурно обусловлен (например, ассоциации с большинством стран бывшего «социалистического лагеря» выражаются, как правило, русским языком). Количество и разнообразие культурных ассоциаций также весьма показательно.

Австрия

Великобритания

 

вальс (3 р.)

fog [туман] (3 р.)

 

Alps [Альпы] (2 р.)

Shakespeare [Шекспир] (2 р.)

 

peaceful country [мирная страна]

tea time [чаепитие (полдник)]

 

war-like attitude in the past

(2 р.)

 

[воинственное отношение

monarchy [монархия] (2 р.)

 

в прошлом]

dry sense of humor [суховатый

 

the world of music [мир музыки]

юмор]

 

skiing [катание на лыжах]

special tea [особый чай]

 

ball [балы]

Robin Hood [Робин Гуд]

 

opera [опера]

Oxbridge [Оксфорд — Кембридж

 

Моцарт

(Оксбридж)]

 

венский вальс

rain [дождь]

 

кофе со сливками

gentlemen [джентльмены]

 

 

good manners [хорошие манеры]

 

Бельгия

5 o'clock [файвоклок (чаепитие)]

 

кружева (2 р.)

unknown cuisine [незнакомая

 

коровы

кухня]

 

Rubens [Рубенс]

Бейкер-стрит

 

Charles de Coster [Шарль

зеленые лужайки

 

де Костер]

замки

 

very imperceptible [очень

привидения

 

незначительная, незаметная]

футбол

 

beer [пиво]

 

Германия

 

Болгария

пиво и сосиски (3 р.)

 

соседи

пиво (3 р.)

 

перец

punctuality [пунктуальность] (2 р.)

 

 

Hitler [Гитлер] (2 р.)

 

Венгрия

Mercedes [«мерседес»]

 

красный перец (2 р.)

quality [качество]

 

Кальман

exactness [точность]

 

токай

racial superiority of Nordic people

 

жареный гусь

[превосходство нордической

 

странный язык

расы]

 

 

 

 

romanticism [романтизм]

danish (cookies) [датское печенье]

 

Prussian soldiers [прусские

flat [плоская, ровная]

 

солдаты]

many islands [много островов]

 

Kinder, Küche, Kirche [дети, кухня,

Mermaid [Русалочка]

 

церковь (три «К»)]

Andersen [Андерсен]

 

war [война]

гадкий утенок

 

The Berlin Wall [берлинская стена]

 

 

университеты

Ирландия

 

Гёте

IRA [ИРА] (3 р.)

 

современное искусство

fighting country [воюющая

 

 

страна]

 

Греция

flat [плоская, ровная]

 

мифы и боги (2 р.)

green gnomes [зеленые гномы]

 

Olympic games [Олимпийские

conflict [конфликт]

 

игры] (2 р.)

whisky [виски]

 

античность

love of freedom and independence

 

Парфенон

[любовь к свободе

 

оливки

и независимости]

 

ruins of the ancient world

Yeats [Йитс]

 

[античные развалины]

 

 

ancient Greece [Древняя Греция]

Испания

 

origin of our civilization

corrida [коррида] (7 р.)

 

[колыбель нашей

фламенко (3 р.)

 

цивилизации]

Гойя (2р.)

 

smth we know since our childhood

Эль Греко

 

[то, что мы знаем с детства]

bulls [быки]

 

democracy [демократия]

sun [солнце]

 

seafood [морепродукты]

temperament [темперамент]

 

sirtaki [сиртаки]

fiesta [фиеста]

 

 

siesta [сиеста]

 

Голландия

leisure [отдых]

 

тюльпаны (4 р.)

olives [оливки]

 

many sexual liberties

Salvador Dali [Сальвадор Дали]

 

[сексуальная свобода] (2 р.)

 

 

drugs [наркотики]

Италия

 

school of painting

спагетти (7 р.)

 

XV-XVIII centuries [школа

pizza [пицца] (3 р.)

 

живописи XV-XVIII веков]

Renaissance [Возрождение] (3 р.)

 

skates [коньки]

Рим (2 р.)

 

cheese [сыр]

Pope [папа римский] (2 р.)

 

корабли

венецианский карнавал (2 р.)

 

мельница

опера

 

марихуана

pasta [макароны]

 

 

canals [каналы]

 

Дания

empire [империя]

 

Гамлет (2 р.)

Catholicism [католицизм]

 

fairy tales [сказки]

cheese [сыр]

 

 

 

 

Норвегия

братья

 

викинги (3 р.)

«утомленные солнцем»

 

fiords [фьорды] (2 р.)

зима

 

rock [скалы]

береза

 

skiing [катание на лыжах]

романс

 

snow [снег]

матрешка

 

cold [холод]

мишка

 

fish and fishers [рыба и рыбаки]

сказка

 

herring [сельдь]

водка

 

oil [нефть]

икра

 

gas [газ]

калина

 

 

хоккей

 

Польша

балет

 

славяне

янтарь

 

мазурка

Андрей Рублев

 

 

непревзойденное богатство

 

Португалия

культуры

 

Колумб (3 р.)

 

 

моряки

Румыния

 

портвейн

соседи

 

many colonies in the past —

 

 

poverty today [много колоний

Словакия

 

в прошлом — бедность сейчас]

славяне

 

Graale's [Грааль]

 

 

cigars [сигары]

Финляндия

 

heat [жара]

Санта Клаус (4 р.)

 

no association [никаких

сауна (2 р.)

 

ассоциаций]

vodka [водка] (2 р.)

 

 

many lakes [много озер] (2 р.)

 

Россия

silentness [тишина]

 

Motherland [Родина] (2 р.)

the former part of Russian empire

 

Russians [русские]

[бывшая часть Российской

 

openness [открытость]

империи]

 

generosity [щедрость]

winter [зима]

 

a great country with many people

deer [олени]

 

which doesn't succeed in

salmon [лосось]

 

finding a sensible and wise

 

 

leader [прекрасная страна

Франция

 

с множеством людей,

fashion [мода] (б р.)

 

которые никак не могут найти

вино (4 р.)

 

здравомыслящего и мудрого

le parfum [духи] (2 р.)

 

правителя]

revolution [революция] (2 р.)

 

large and unpredictable [большая

love [любовь] (2 р.)

 

и непредсказуемая]

courtesy [любезность,

 

no comments [без комментариев]

обходительность]

 

Russian language [русский язык]

aristocracy [аристократия]

 

снег

liberty [свобода]

 

 

equality [равенство]

Electrolux [«Электролюкс»]

 

brotherhood based on blood

«Europe» (rockgroup) [«Юроп»

 

[братство, основанное

(рок-группа)]

 

на крови]

peaceful [мирная]

 

art [искусство]

the former Queen of the seas

 

cuisine [кухня]

[бывшая владычица морей]

 

шампанское

Volvo [«Вольво»]

 

Chanel № 5 [Шанель № 5]

Swedish family [шведская семья]

 

see and die [увидеть и умереть]

hockey [хоккей]

 

 

викинги

 

Чехия

 

 

славяне

Югославия

 

Ян Гус

war [война]

 

Кафка

Dracula [дракула (вампир)]

 

люстры

 

 

холмы

Страны бывшего

 

башни

«социалистического

 

целебные источники

лагеря»

 

 

almost Russia [почти Россия]

 

Швейцария

ex-friends [бывшие друзья]

 

часы (б р.)

almost Russians [почти русские]

 

banks [банки] (4 р.)

looking for their own way

 

skiing health resorts

[ищущие свой собственный

 

[горнолыжные курорты]

путь]

 

black bank account [«грязные»

Slavic brothers [братья-славяне]

 

банковские счета]

very closely connected, not much

 

accuracy [точность]

different [очень тесно связа-

 

курорты

ны, почти ничем не различа-

 

шоколад

ются]

 

 

potatoes [картофель]

 

Швеция

grapes [виноград]

 

АВВА [«АББА»] (2 р.)

beets and carrots [свекла

 

Карлсон (2 р.)

и морковь]

 

 

Языковая картина мира отражает реальность через культурную картину мира. «Идея существования национально-специфических языковых картин мира зародилась в немецкой филологии конца XVIII — начала XIX в. (Михаэлис, Гердер, Гумбольдт). Речь идет, во-первых, о том, что язык как идеальная, объективно существующая структура подчиняет себе, организует восприятие мира его носителями. А во-вторых, о том, что язык — система чистых значимостей — образует собственный мир, как бы наклеенный на мир действительный» 2.

 

Вопрос о соотношении культурной (понятийной, концептуальной) и языковой картин мира чрезвычайно сложен и многопланов. Его суть сводится к различиям в преломлении действительности в языке и в культуре.

 

2 Г. А. Антипов, 0. А. Донских, И. Ю. Марковина, Ю. А. Сорокин. Текст как явление культуры. Новосибирск, 1989, с. 75.

 

 

В книге «Человеческий фактор в языке» утверждается, что концептуальная и языковая картины мира соотносятся друг с другом как целое с частью. Языковая картина мира — это часть культурной (концептуальной) картины, хотя и самая существенная. Однако языковая картина беднее культурной, поскольку в создании последней участвуют, наряду с языковым, и другие виды мыслительной деятельности, а также в связи с тем, что знак всегда неточен и основывается на каком-либо одном признаке 3.

 

По-видимому, все-таки правильнее говорить не о соотношении часть — целое, язык — часть культуры, а о взаимопроникновении, взаимосвязи и взаимодействии. Язык — часть культуры, но и культура — только часть языка. Значит, языковая картина мира не полностью поглощена культурной, если под последней понимать образ мира, преломленный в сознании человека, то есть мировоззрение человека, создавшееся в результате его физического опыта и духовной деятельности.

 

Определение картины мира, данное в книге «Человеческий фактор в языке», не принимает во внимание физическую деятельность человека и его физический опыт восприятия окружающего мира: «Наиболее адекватным пониманием картины мира является ее определение как исходного глобального образа мира, лежащего в основе мировидения человека, репрезентирующего сущностные свойства мира в понимании ее носителей и являющегося результатом всей духовной активности человека» 4. Однако духовная и физическая деятельности человека неотделимы друг от друга, и исключение любого из этих двух составляющих неправомерно, если речь идет о культурно-концептуальной картине мира.

 

Итак, культурная и языковая картины мира тесно взаимосвязаны, находятся в состоянии непрерывного взаимодействия и восходят к реальной картине мира, а вернее, просто к реальному миру, окружающему человека.

 

Все попытки разных лингвистических школ оторвать язык от реальности потерпели неудачу по простой и очевидной причине: необходимо принимать во внимание не только языковую форму, но и содержание — таков единственно возможный путь всестороннего исследования любого явления. Содержание, семантика, значение языковых единиц, в первую очередь слова, — это соотнесенность некоего звукового (или графического) комплекса с предметом или явлением реального мира. Языковая семантика открывает путь из мира собственно языка в мир реальности. Эта ниточка, связывающая два мира, опутана культурными представлениями о предметах и явлениях культурного мира, свойственных данному речевому коллективу в целом и индивидуальному носителю языка в частности.

 

Путь от внеязыковой реальности к понятию и далее к словесному выражению неодинаков у разных народов, что обусловлено различиями истории и условий жизни этих народов, спецификой развития их общественного сознания. Соответственно, различна языковая картина

 

3 См.: Человеческий фактор в языке. Отв. ред. Е. С. Кубрякова. М., 1988, с. 107.

 

4 Там же, с. 21.

 

 

 

мира у разных народов. Это проявляется в принципах категоризации действительности, материализуясь и в лексике, и в грамматике.

 

Разумеется, национальная культурная картина мира первична по отношению к языковой. Она полнее, богаче и глубже, чем соответствующая языковая. Однако именно язык реализует, вербализует национальную культурную картину мира, хранит ее и передает из поколения в поколение. Язык фиксирует далеко не все, что есть в национальном видении мира, но способен описать все.

 

Наиболее наглядной иллюстрацией может служить слово, основная единица языка и важнейшая единица обучения языку. Слово — не просто название предмета или явления, определенного «кусочка» окружающего человека мира. Этот кусочек реальности был пропущен через сознание человека и в процессе отражения приобрел специфические черты, присущие данному национальному общественному сознанию, обусловленному культурой данного народа.

 

Слово можно сравнить с кусочком мозаики. У разных языков эти кусочки складываются в разные картины. Эти картины будут различаться, например, своими красками: там, где русский язык заставляет своих носителей видеть два цвета: синий и голубой, англичанин видит один: blue. При этом и русскоязычные, и англоязычные люди смотрят на один и тот же объект реальности — кусочек спектра.

 

Разумеется, любой человек способен при необходимости восстановить то, что есть в действительности, в том числе и англичанин несомненно видит все доступные человеческому глазу оттенки цвета (и при необходимости может обозначить либо терминами, либо описательно: dark blue [синий, темно-синий], navy blue [темно-синий], sky-blue [голубой, лазурный], pale-blue [светло-голубой]). Еще Чернышевский говаривал: если у англичан есть только одно слово cook, то это не значит, что они не отличают повара от кухарки.

 

Язык навязывает человеку определенное видение мира. Усваивая родной язык, англоязычный ребенок видит два предмета: foot и leg там, где русскоязычный видит только один — ногу, но при этом говорящий по-английски не различает цветов (голубой и синий), в отличие от говорящего по-русски, и видит только blue.

 

Выучив иностранное слово, человек как бы извлекает кусочек мозаики из чужой, неизвестной еще ему до конца картины и пытается совместить его с имеющейся в его сознании картиной мира, заданной ему родным языком. Именно это обстоятельство является одним из камней преткновения в обучении иностранным языкам и составляет для многих учащихся главную (иногда непреодолимую) трудность в процессе овладения иностранным языком. Если бы называние предмета или явления окружающего нас мира было простым, «зеркально-мертвым», механическим, фотографическим актом, в результате которого складывалась бы не картина, а фотография мира, одинаковая у разных народов, не зависящая от их определенного бытием сознания, в этом фантастическом (не человеческом, а машинно-роботном) случае изучение иностранных языков (и перевод с языка на язык) превратилось бы в

 

 

простой, механически-мнемонический процесс перехода с одного кода

 

на другой.

 

Однако в действительности путь от реальности к слову (через понятие) сложен, многопланов и зигзагообразен. Усваивая чужой, новый язык, человек одновременно усваивает чужой, новый мир. С новым иностранным словом учащийся как бы транспонирует в свое сознание, в свой мир понятие из другого мира, из другой культуры. Таким образом, изучение иностранного языка (особенно на начальном, достаточно продолжительном этапе, дальше которого, к сожалению, многие изучающие язык не продвигаются) сопровождается своеобразным раздвоением личности.

 

Именно эта необходимость перестройки мышления, перекраивания собственной, привычной, родной картины мира по чужому, непривычному образцу и представляет собой одну из главных трудностей (в том числе и психологическую) овладения иностранным языком, причем трудность неявную, не лежащую на поверхности, часто вообще не осознаваемую учащимися (а иногда и учителем), что, по-видимому, и объясняет недостаток внимания к этой проблеме.

 

Остановимся более подробно на собственно языковом аспекте этой проблемы.

 

Итак, одно и то же понятие, один и тот же кусочек реальности имеет разные формы языкового выражения в разных языках — более полные или менее полные. Слова разных языков, обозначающие одно и то же понятие, могут различаться семантической емкостью, могут покрывать разные кусочки реальности. Кусочки мозаики, представляющей картину мира, могут различаться размерами в разных языках в зависимости от объема понятийного материала, получившегося в результате отражения в мозгу человека окружающего его мира. Способы и формы отражения, так же как и формирование понятий, обусловлены, в свою очередь, спецификой социокультурных и природных особенностей жизни данного речевого коллектива. Расхождения в языковом мышлении проявляются в ощущении избыточности или недостаточности форм выражения одного и того же понятия, по сравнению с родным языком изуча­ющего иностранный язык.

 

Понятие языковой и культурной картин мира играет важную роль в изучении иностранных языков. Действительно, интерференция родной культуры осложняет коммуникацию ничуть не меньше родного языка. Изучающий иностранный язык проникает в культуру носителей этого языка и подвергается воздействию заложенной в нем культуры. На первичную картину мира родного языка и родной культуры накладывается вторичная картина мира изучаемого языка.

 

Вторичная картина мира, возникающая при изучении иностранного языка и культуры, — это не столько картина, отражаемая языком, сколько картина, создаваемая языком.

 

Взаимодействие первичной и вторичной картин мира — сложный психологический процесс, требующий определенного отказа от собственного «я» и приспособления к другому (из «иных стран») видению

 

 

 

 

мира. Под влиянием вторичной картины мира происходит переформирование личности. Разнообразие языков отражает разнообразие мира, новая картина высвечивает новые грани и затеняет старые. Наблюдая более 30 лет за преподавателями иностранных языков, которые постоянно подвергаются их воздействию, я могу утверждать, что русские преподаватели кафедр английского, французского, немецкого и других языков приобретают определенные черты национальной культуры тех языков, которые они преподают.

 

Становятся очевидными необходимость самого пристального изучения межъязыковых соответствий и актуальность этой проблемы для оптимизации межкультурного общения, а также для совершенствования методов преподавания иностранных языков, для теории и практики перевода и лексикографии.

 

Крайним случаем языковой недостаточности будет, по-видимому, вообще отсутствие эквивалента для выражения того или иного понятия, часто вызванное отсутствием и самого понятия. Сюда относится так называемая безэквивалентная лексика, то есть слова, план содержания которых невозможно сопоставить с какими-либо иноязычными лексическими понятиями. Обозначаемые ими понятия или предметы мысли (things meant) уникальны и присущи только данному миру и, соответственно, языку.

 

При необходимости язык заимствует слова для выражения понятий, свойственных чужому языковому мышлению, из чужой языковой среды. Если в русскоязычном мире отсутствуют такие напитки, как виски и эль, а в англоязычном мире нет таких блюд, как блины и борщ, то данные понятия выражаются с помощью слов, заимствованных из соответствующего языка. Это могут быть слова, обозначающие предметы национальной культуры (balalaika, matryoshka, blini, vodka; футбол, виски, эль), политические, экономические или научные термины (Bolshevik, perestroyka, sputnik; импичмент, лизинг, дилер; файл, компьютер, бит).

 

Безэквивалентная лексика, несомненно, наиболее ярко и наглядно иллюстрирует идею отражения языком действительности, однако ее удельный вес в лексическом составе языка невелик: в русском языке это 6-7%, по данным Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова 5. Безэквивалентная лексика хорошо изучена теорией и практикой перевода и представляет собой крайний случай языковой недостаточности.

 

Более сложной оказывается ситуация, когда одно и то же понятие по-разному — избыточно или недостаточно — словесно выражается в разных языках.

 

Рассмотрим, например, способы выражения того факта внеязыковой реальности, который по-русски называется палец. Чтобы назвать этот предмет по-английски, необходимо уточнить, что имеется в виду: палец руки или ноги, и если руки, то какой палец, потому что, как изве-

 

5 Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров. Язык и культура. М., 1990, с. 51.

 

 

стно, пальцы руки, кроме большого, у англичан называются fingers большой палец — thumb а пальцы ноги — toes Русскому словосочетанию десять пальцев эквивалентно английское eight fingers and two thumbs [восемь пальцев и два больших пальца], а двадцать пальцев — это eight fingers, two thumbs, and ten toes [восемь пальцев, два больших пальца (на руках) и десять пальцев (на ногах)]. Форма выражения одного и того же кусочка реального мира вызовет у русского, изучающего английский язык, ощущение избыточности (зачем делить пальцы на fingers, thumbs, toes?), а у англичанина, изучающего русский язык, — недостаточности (три разных с точки зрения английского языкового мышления понятия объединены в одно — палец).

 

Факты избыточности или недостаточности того или иного языкового арсенала особенно чувствительны для переводчиков и всегда находились в центре внимания теоретиков и практиков перевода, но они совершенно несправедливо игнорируются или недостаточно учитываются педагогами и методистами.

 

Хотя безэквивалентность и неполная эквивалентность достаточно распространенное явление в разных языках, предполагается, что большинство слов в разных языках эквивалентны, в их основе лежит межъязыковое понятие, то есть они содержат одинаковое количество понятийного материала, отражают один и тот же кусочек действительности. Считается, что этот пласт лексики наиболее прост для усвоения и перевода. Так оно и было бы, если бы изучение иностранного языка можно было свести к усвоению системы понятий. Но язык состоит не из поня­тий, а из слов, а семантика слова не исчерпывается одним лишь лексическим понятием. Семантика слова в значительной степени обусловлена его лексико-фразеологической сочетаемостью и разного рода социолингвистическими коннотациями, а случаи эквивалентности слов во всем объеме их семантики и реального функционирования в речи, по-видимому, чрезвычайно редки.

 

Наличие межъязыковых синонимов вызывает большие сомнения. Поэтому проблема межъязыковых соответствий заслуживает тонкого и всестороннего анализа. Чрезвычайно трудно найти разноязычные слова, которые выражают «одно и то же понятие и не отличаются друг от друга эмоционально-экспрессивной, стилевой или каким-либо другим видом константной знаменательной информации» 6. Явное различие лингвистической, собственно языковой информации, разная лексико-фразеологическая сочетаемость, совершенно различные социолингвистические коннотации, обусловленные культурой, обычаями, традициями разных говорящих коллективов (не говоря уже о зависимости от места, времени, целей и прочих обстоятельств коммуникации) не могут не влиять на семантику и употребление слова. Это делает вопрос о наличии межъязыковых синонимов (а тем более межъязыковых эквивалентов) весьма проблематичным 7. Искусственное вычленение понятийного значения и установление на этом основании межъязыкового соответствия может исказить картину и оказывает, в конечном итоге, плохую услугу и изучающему иностранный язык, и переводчику.

 

6 В. С. Виноградов. Лексические вопросы перевода художественной прозы. М., 1978, с. 56.

 

7 По-видимому, такого рода эквиваленты следует искать в области терминологии.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!