Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






УЖАСНЫЙ ПОСТУПОК ОДНОГО ДЯДЮШКИ



Джеральд Даррелл

Рози – моя родня (с иллюстрациями)

 

 

НОЭЛЮ КАУЭРДУ, большому любителю толстокожих

 

 

ОТ АВТОРА

 

Хотя многие откажутся мне поверить, официально заявляю, что перед вами почти правдивый рассказ. Под этим я подразумеваю, что Рози и Адриан Руквисл существовали на самом деле. На мою долю выпала честь лично встречаться с Рози. Почти все описанные в книге приключения происходили в действительности. Я всего лишь кое-что добавил и немного приукрасил.

Я глубоко благодарен мисс Айлин Мэлоуни – это от нее я узнал про Рози и Адриана Руквисла, так что она первоисточник сей сказочной истории.

Хочу также поблагодарить лорда Котэнча, джерсийского бейлифа сэра Роберта Ле Мазурье и секретаря бейлифа, мистера Катленда за любезное разрешение присутствовать на заседании суда в Сент-Хельере, чтобы проникнуться тем, что авторы любят несколько высокопарно называть атмосферой. Я благодарен также мистеру Джону Лэнгину, который проверил, насколько точно мною изложены юридические процедуры. Спешу, однако, добавить, что мое толкование закона совершенно не согласуется с тем, как отправляется правосудие на острове Джерси.

Еще я благодарю мистера Суонсона, позволившего мне заглянуть за кулисы Королевского оперного театра и поведавшего много увлекательных деталей из его истории.

Мистер Дуглас Мэтьюз, сотрудник Лондонской библиотеки, не пожалел сил, подбирая для меня книги, относящиеся к описанному периоду. И вновь хочу подчеркнуть – если я в чем-то ошибся, это моя вина, а не его.

И наконец, я просто обязан поблагодарить мою секретаршу, мисс Дорин Эванс, которая весьма кстати перед тем, как прийти ко мне, служила секретарем коронера и делопроизводителем в судебных органах и снабжала меня полезными сведениями в ходе написания этой книги.

 

Джеральд Даррелл

 

 

Глава первая

УЖАСНЫЙ ПОСТУПОК ОДНОГО ДЯДЮШКИ

 

 

Нимало не подозревая, что уготовила ему судьба, Адриан Руквисл стоял в одной рубашке перед зеркалом и сам себе корчил рожи. У него было заведено каждый день в семь утра, в своей спальне наверху, общаться таким образом с собственным отражением. Зеркало было большое, в позолоченной широкой раме, и рябая серая поверхность его походила на щербатый лед водоема под конец суровой зимы. Сам Адриан и его комната казались в зеркале окутанными мутной мглой, как если бы на них глядели сквозь густую паутину. Адриан созерцал свое отражение с известной долей неприязни.



– Тридцать лет, – укоризненно произнес он. – Тридцать лет… Половина жизни прошла! А что ты повидал? Что совершил? Ничего!

Его сердитому взору решительно не нравилась взъерошенная темная шевелюра, которую, сколько ни мочи водой, невозможно было пригладить, не нравились большие, томные карие глаза, не нравился широкий рот.

– Весьма непривлекательное лицо, – заключил он. Прищурил глаза, скривил губы, изображая презрительную усмешку, сделал глубокий вдох, выразительно расширив ноздри.

– Сэр, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, – немедленно отпустите эту леди, или я буду вынужден заняться вами. При всем вашем невежестве вы не можете не знать, что я лучший в этой стране фехтовальщик.

Адриан помолчал, изучая свое отражение, и вынужден был признать, что, как бы ему того ни хотелось, отнюдь не похож на лучшего в этой стране фехтовальщика. Приключения, решил он не так давно, вот в чем он остро нуждается, однако все говорило за то, что людям с таким лицом, как у него, не приходится рассчитывать на приключения. Был один случай (про который он не мог вспомнить без краски стыда), когда вроде бы сбылась его мечта, когда Адриан остановил понесших, как ему казалось, коней, да только кони эти были впряжены в пожарную повозку, вызванную для спасения людей. Перелом ноги в результате сего подвига был ничто перед тем, какую выволочку он получил от магистрата, не говоря уже о том, что охваченный огнем магазин сгорел дотла.

Адриан явился на свет как плод союза его преподобия Себастьена Руквисла и Ровены Руквисл. Родители зачали его в минуту умственного помрачения, нарушившую долгое и чрезвычайно скучное течение супружества, всецело посвященного исполнению заветов Господних. И Адриан очень долго пребывал в убеждении, что его родитель – единственный в стране человек, кому открыт прямой доступ к Всевышнему. Отец воспринял появление Адриана с некоторым замешательством, мать – с приятным удивлением.



Его детство и юность в деревне Мидоусвит были такими безмятежными, такими безгрешными и скучными, что не оставили в памяти Адриана почти никаких следов. Мидоусвит было одним из тех маленьких глухих селений, где люди толковали исключительно о метеорологии и агрикультуре, заменяя слова нечленораздельными звуками, и где главным событием дня были потрясающие воспоминания о том, как десять лет назад корова фермера Рэддла родила двойню. Вот в такой обстановке рос Адриан, и единственным его развлечением были подмена звонаря на колокольне, еженедельные безалкогольные вечеринки в доме священника и посещение тех недужных членов сельской общины, кому недоставало сил обороняться от тяжеловесного попечительства преподобного Руквисла.

Когда Адриану исполнилось двадцать лет, его родители разом переселились в мир иной, ибо Всевышний (в припадке рассеянности) забыл известить преподобного Руквисла о том, что мост на дороге между Мидоусвит и Хелибо смыт бурным потоком. И остался Адриан без матери, отца и обители. Сбережения родителя оказались настолько скромными, что их как бы вовсе не существовало, и стало очевидно, что Адриану придется зарабатывать на жизнь собственным трудом. И вот в один из дней ослепительного лета 1890 года, вооруженный рекомендательным письмом одного из друзей покойного отца, он прибыл в огромный, размашистый, шумный, рокочущий, окутанный дымом Город, где и стал клерком в почтеннейшем заведении господ Биндвида, Корнелиуса и Чантера, поставщиков зелени и фруктов для благородных леди и джентльменов. Здесь он провел десять полных напряженного труда, но достаточно бесцветных лет, получая в неделю щедрое вознаграждение в размере пятнадцати шиллингов. Однако Адриан чувствовал, что вправе требовать от жизни чего-то сверх прозябания в рамках торгового заведения господ Б., К. и Ч. В последнее время мысль об этом всецело завладела его мозгом, и он постоянно обсуждал ее со своим отражением в зеркале.

Другие люди, – бормотал он, ходя взад-вперед по комнате и время от времени посматривая на зеркало, чтобы убедиться, что никуда не делся, – другие люди ведут кипучую, интересную жизнь. С ними происходят удивительные вещи… у них бывают приключения. Так почему же я этого лишен?

Он снова остановился перед зеркалом. Прищурил глаза. Изобразил презрительную усмешку.

– Я вас предупредил, сэр, – повторил он голосом, дрожащим от плохо скрываемой страсти, – отпустите эту леди, не то вам будет худо.

В подтверждение этой угрозы он неловко рубанул воздух рукой, сбив на пол щетку для волос.

Собственные мысли настолько поглотили внимание Адриана, что его слух не уловил странные звуки: глухое постукивание и протяжное сопение, долженствующие предупредить о том, что хозяйка дома вознамерилась совершить одну из своих редких вылазок в мансарду. Громоподобный стук в дверь заставил Адриана подскочить так, что он выронил воображаемую шпагу.

– Вы здесь, мистер Руквисл? – осведомился гулкий баритон миссис Лавинии Дредж, как если бы она меньше всего на свете ожидала застать его в этой обители.

– Здесь, здесь, миссис Дредж, – откликнулся Адриан, спешно проверяя взглядом, не вызовет ли что-нибудь в комнате осуждение хозяйки. – Входите.

Миссис Дредж распахнула дверь и прислонилась к косяку, шумно дыша, будто левиафан, всплывший на поверхность из пучины вод. Мощи ее костяка мог бы позавидовать чистопородный тяжеловоз, и на этом прочном каркасе висели толстые, мягкие, пышные валики грузной плоти. Масса сия нуждалась в солидной подпорке в виде корсета с хитроумной шнуровкой, из-за чего телеса миссис Дредж издавали тревожный скрип и хруст при каждом ее вздохе. Возвышающуюся на голове прическу из черных волос скреплял целый лес шпилек, а толстую шею облекало множество ниток бус и кулонов, которые дружно позвякивали, когда вздымался могучий бюст.

Столь раннее появление миссис Дредж повергло Адриана в панику. Что за ужасное преступление мог он совершить на этот раз? Адриан точно помнил, что тщательно вытер ботинки, входя в дом накануне вечером… Забыл выпустить погулять кота? Да нет, выпустил вовремя. Не навел порядок в ванной после себя?

– Вы… э… вы желаете видеть меня? – спросил Адриан, отлично сознавая бессмысленность этого вопроса.

Как будто миссис Дредж стала бы влачить свое оплывшее тело вверх по трем лестничным маршам, не двигай ею желание видеть его. Но так уж принято изъясняться в Англии… Миссис Дредж ответила, что и впрямь желает его видеть. После чего, наморщив ноздри и верхнюю губу, втянула носом воздух так энергично, что приметные усы ее зашевелились, как трава от ветра.

– Надеюсь, мистер Руквисл, вы не курите здесь в комнате? – зловеще вопросила она.

– Нет-нет, видит Бог, – поспешно ответил Адриан, лихорадочно соображая, надежно ли укрыта его трубка от этих пытливых черносмородинных глаз.

– Очень рада, – сказала миссис Дредж, сопровождая эти слова глубоким вздохом, на который ее подпоры отозвались весьма мелодичным скрипом. – Мистер Дредж никогда не курит в доме.

Адриан уже в самом начале своего проживания в доме миссис Дредж узнал, что ее супруг умер (вероятно, расплющенный ее тяжестью, предположил он). Однако миссис Дредж твердо верила в загробную жизнь, а потому всегда говорила о муже так, словно он сохранил местожительство, что постоянно приводило в замешательство Адриана. Его преследовало кошмарное видение, как он однажды встретится лицом к лицу с мистером Дреджем (аккуратно набитым конским волосом, с блестящими стеклянными глазами) на лестничной площадке или в холле внизу.

– Я поднялась, чтобы разбудить вас, – сообщила миссис Дредж, – на случай, если вы заснули.

– О, спасибо, большое спасибо, – сказал Адриан.

Ее внезапная беспрецедентная заботливость сильно озадачила его.

– А еще, – продолжала миссис Дредж, буравя его укоризненным взглядом своих черных бусинок-глаз, – на ваше имя пришло письмо.

Меньше всего на свете Адриан ожидал услышать от нее такое. После смерти родителей он никогда ни от кого не получал писем. Немногочисленные друзья обитали настолько близко, что у них не было нужды обращаться к услугам почты.

– Письмо? Вы уверены, миссис Дредж? – растерянно спросил Адриан.

– Да, – твердо произнесла она. – Письмо, адресованное вам. – И добавила, как бы затем, чтобы не оставалось никаких сомнений: – В конверте.

Адриан уставился на нее, и миссис Дредж слегка порозовела и приосанилась.

– Мистер Дредж, – надменно произнесла она, – постоянно получает письма, мне ли не знать, как они выглядят.

– Да, да, конечно, – поспешил отозваться Адриан. – Но это чрезвычайно странно… Не представляю себе, кто бы мог написать мне письмо. Большое спасибо, миссис Дредж, спасибо, что поднялись, чтобы сказать мне об этом. Право же, вам не стоило так беспокоиться.

– Не за что, – величественно сказала миссис Дредж, разворачивая свою тушу к лестнице. – Мистер Дредж всегда говорит – поступай с ближним так, как желаешь, чтобы поступали с тобой, только он теперь, вероятно, лишен такой возможности в отличие от вас.

С этими словами она принялась тяжело спускаться вниз по ступенькам, меж тем как Адриан, закрыв дверь, возобновил свое хождение взад-вперед. Мысль о том, кто мог быть автором письма, не давала ему покоя. Надевая галстук с воротничком и пиджак, он пришел к выводу, что потратить полпенни на марку для него могли только Биндвид, Корнелиус и Чантер, пожелавшие довести до сведения Адриана, что более не нуждаются в его услугах. Одолеваемый мрачными предчувствиями, он скатился вниз по лестнице и вошел на кухню. Миссис Дредж была поглощена своим ежедневным бескомпромиссным поединком с кастрюлями, сковородами и прочей кухонной утварью, с коей большинство женщин пребывает в дружбе, тогда как миссис Дредж видела во всех этих предметах непримиримых врагов. Адриан сел за стол, и в самом деле, рядом с его тарелкой лежал конверт, на котором чья-то рука каллиграфическим почерком вывела его фамилию и адрес. Миссис Дредж проковыляла от плиты к его столу, сжимая в могучей руке сковороду с изрядной порцией обугленного черного пудинга, которую и вывалила на тарелку Адриана. Поднявшийся над пудингом синеватый дымок вызвал у обоих легкий приступ кашля.

– Мистер Дредж любит черный пудинг, – сообщила миссис Дредж, как бы оправдываясь.

– В самом деле любил? Я хотел сказать – любит? – Адриан поковырял вилкой горелую корку. – Должно быть, этот пудинг очень полезен для здоровья.

– Совершенно верно, – удовлетворенно произнесла миссис Дредж. – Он только на нем и держится.

Адриан засунул в рот кусок горячего, безвкусного, напоминающего кожу вещества и попытался придать лицу выражение приятности.

– Вкусно, правда? – осведомилась миссис Дредж, устремив на него ястребиный взгляд.

– Восхитительно! – вымолвил Адриан, с трудом ворочая обожженным языком.

Миссис Дредж тяжело опустилась на стул и водрузила на столешницу свой массивный бюст.

– Ну? – спросила она, нацелив взор черных бусинок на письмо. – Разве вы не собираетесь прочесть письмо?

– Как же, как же, – ответил Адриан, борясь с нежеланием вскрывать конверт. – Одну минутку. Этот черный пудинг бесподобен, миссис Дредж.

Однако миссис Дредж не поддалась на его попытку перевести разговор на гастрономические темы.

– Может быть, там что-то важное, – настаивала она.

Адриан вздохнул и взял в руки конверт. Он знал, что ему не будет покоя, пока он не прочтет письмо и не поделится с ней его содержанием. Ощущая на себе пристальный взгляд миссис Дредж, он вскрыл конверт и развернул лежащие в нем два листка бумаги.

Первые же слова заставили его напрячься, ибо письмо начиналось обращением: «Мой дорогой племянник». Адриан смутно вспомнил, что, когда ему было лет десять, к ним неожиданно явился дядюшка Эймос в сопровождении трех унылых колли и зеленого попугая, в совершенстве владеющего самыми короткими и ядовитыми словами английского языка.

Дядюшка остался в памяти Адриана как жизнерадостный добрый человек, чье внезапное появление вкупе с лингвистическими способностями зеленого попугая оказались непосильным испытанием даже для обычно весьма терпимого преподобного Себастьена Руквисла. Погостив два-три дня, дядюшка Эймос исчез таким же таинственным образом, каким явился. Отец рассказал потом Адриану, что Эймос был паршивой овцой в семье, человеком «с моральными изъянами», и поскольку речь явно шла о больном вопросе, Адриан больше никогда не заговаривал о дядюшке.

Читая теперь письмо дядюшки, он чувствовал, как у него глаза лезут на лоб, а под ложечкой все сжимается так, будто чья-то рука вдруг проворно удалила желудок вместе с содержащимся в нем черным пудингом.

 

«Мой дорогой племянник,

вряд ли ты помнишь тот случай, когда я энное число лет назад познакомился с тобой в довольно отвратительной обители, где поселились твои отец и мать. Впоследствии до меня дошло известие об их кончине, не очень, должен сознаться, меня огорчившее, поскольку во всех моих разговорах с ними за много лет твои родители давали мне понять, что их единственное желание покинуть эту жизнь и предаться лону Всевышнего. Однако в силу этого обстоятельства выходит, что ты теперь мой единственный здравствующий родственник. В моей памяти ты остался довольно славным пареньком, хотя почем знать – быть может, за последовавшие годы родители сумели набить твою головушку всякой ерундой и бреднями.

Как бы то ни было, мое нынешнее состояние не располагает к тому, чтобы поминать старое. Здешний эскулап довел до моего сведения, что мне осталось недолго жить. Не скажу, чтобы мысль об этом особенно тревожила меня – я прожил содержательную жизнь, и на моем счету почти все наиболее приятственные грешки. Однако меня заботит судьба моего сотоварища. Мы провели вместе последние восемнадцать лет, делили радости и невзгоды. А потому не хотелось бы думать, что после моей кончины она останется в мире без единого друга, без мужчины, который присмотрел бы за ней. Намеренно говорю «мужчины», ибо она не ладит с представительницами собственного пола.

Основательно поразмыслив, я решил, что именно ты – как мой единственный здравствующий родственник – мог бы взять на себя эту обязанность. Что касается финансовой стороны, полагаю, это не станет для тебя таким уж непосильным бременем, поскольку, обратясь в Сити в торговый банк «Эмесер энд Твист» на Коттонуолл-стрит, 110, ты обнаружишь, что там на твое имя положены деньги в количестве 500 фунтов стерлингов. Прошу тебя использовать их на пропитание Рози, к коему она привычна.

Сцены на смертном одре всегда неприятны, а потому я немедленно направляю Рози к тебе, чтобы избавить ее от тягостного созерцания того, как я испускаю последний вздох. Так что фактически она должна прибыть почти одновременно с этим письмом.

Что бы ни говорил обо мне твой отец (вероятно, вполне справедливо), я совершаю хотя бы одно благое деяние за все мое отменно растленное бытие. Твой родитель, при всей его бесхарактерности, всегда был защитником горемык, оставшихся на свете без друзей, и мне остается только надеяться, что ты унаследовал эту черту. А потому прошу: позаботься о Рози. Моя болезнь явилась для нее большим потрясением, и я уповаю на то, что ты сумеешь утешить ее.

Искренне любящий тебя дядя

Эймос Руквисл

 

P.S. К сожалению, Рози – в какой-то мере по моей вине – небезразлична к тому, что твой отец (большой любитель избитых выражений) частенько называл «сатанинской влагой». Умоляю тебя следить за ее употреблением алкоголя, ибо неумеренность делает ее строптивой. Так ведь она, увы, не единичный случай.

Э.Р.»

 

 

Глава вторая

ТОМИТЕЛЬНОЕ ОЖИДАНИЕ

 

 

Адриану казалось – весь мир окутался серой мглой и по спине вверх-вниз, наперекор закону тяготения, катилась струйка ледяной воды. Через тупое жужжание в ушах с трудом пробился голос миссис Дредж.

– Ну? – спросила она. – И что же вам пишут? «Видит Бог, – подумал Адриан, – вот уже чего я не

могу ей сказать».

– Это… это письмо… гм… от… э… одного из друзей моего отца, – начал он лихорадочно импровизировать. – Просто он подумал, что мне будет интересно узнать, что происходит там, в деревне.

– После десяти лет молчания? – фыркнула миссис Дредж. – Долго же он собирался!

– Да… да, долгонько, – ответил Адриан, пряча письмо в карман.

Однако миссис Дредж была не из тех людей, от кого можно отделаться кратким изложением. Собственное ее душераздирающее описание кончины мистера Дреджа обычно занимало не менее полутора часов, так что столь легковесный пересказ содержания письма на двух листах никак не мог ее удовлетворить.

– Ну, и как они там поживают? – осведомилась она.

– О, – сказал Адриан. – Все как будто здоровы, понимаете.

Миссис Дредж продолжала ждать, не сводя с него требовательных черных глаз.

– Кое-кто из тех, кого я знал, сочетался браком, – в отчаянии сочинял Адриан. – И у многих родились дети.

– Это вы о тех, – с надеждой вопросила миссис Дредж, – кто сочетался браком, или о других?

– О тех и о других, – ляпнул Адриан и тут же спохватился: – Нет-нет, конечно же о женатых. Как бы то ни было, все они прекрасно… э… прекрасно себя чувствуют, и я должен… гм… написать им и поздравить…

– Поздравить тех, кто сочетался браком? – Миссис Дредж во всем стремилась к полной ясности.

– Ну да, – ответил Адриан. – Их и тех, разумеется, у кого родились дети.

Миссис Дредж вздохнула. Она совсем не так представляла себе изложение тех или иных событий. Будь это ее письмо, уж она-то сумела бы по капле заполнять пустоты, целую неделю потчевала бы Адриана новыми подробностями и рассуждениями.

– Ну что ж, – философически заключила она, поднимаясь на ноги, – будет вам чем занять свои вечера…

Адриан, у которого все кружилось в голове от невероятного послания дядюшки, поспешно затолкал в рот противные остатки черного пудинга, запил их чаем и встал из-за стола.

– Уже уходите? – удивилась миссис Дредж.

– Да, хочу по пути на работу зайти к мистеру Паклхэммеру.

– Только вы уж не проводите с ним слишком много времени, – строго произнесла миссис Дредж. – Общение с этим господином может дурно повлиять на такого честного, порядочного молодого человека, как вы.

– Да-да, пожалуй, вы правы, – кротко отозвался Адриан. Он числил мистера Паклхэммера в ряду своих самых близких друзей, однако не был расположен сейчас затевать спор по этому поводу.

– И не опаздывайте на ужин, – добавила миссис Дредж. – Я раздобыла отличный кусок трески.

«Не очень-то заманчивый повод для пунктуальности», – подумал Адриан, однако пообещал не опаздывать и поспешил выскользнуть из дома, пока миссис Дредж не изобрела новую тему для долгого разговора.

Мистер Паклхэммер, по профессии плотник и гробовщик, владел обширным лесным складом в полукилометре от дома миссис Дредж. Несколько лет назад Адриан впервые зашел туда, чтобы договориться о починке большого деревянного сундука. Они сразу прониклись взаимным расположением, которое со временем переросло в прочную дружбу. Адриан в силу природной робости трудно сходился с людьми, и мистер Паклхэммер стал для него чем-то вроде духовника. Вот и теперь ему не терпелось возможно скорее дойти до лесного склада и обсудить со своим другом письмо, грозящее разрушить самые основы его покойного налаженного бытия. Адриан не сомневался, что мистер Паклхэммер научит его, как поступить.

Торопливо шагая по тротуару, он говорил себе, что отец, похоже, был прав в своих оценках характера дядюшки Эймоса. Разве можно делать такое? Деньги – деньгами, ладно (что ни говори, щедрый жест), но разве можно вот так, ни с того ни с сего, навязывать ни в чем не повинному племяннику предающуюся пьянству леди неопределенного возраста? Это просто бесчеловечно. Тут Адриана поразила еще одна ужасная мысль, и он остановился так круто, что с его головы слетел котелок. Ему вспомнились слова отца о том, что дядюшка Эймос работал в цирках и на ярмарках. Вдруг эта Рози – акробатка или, еще хуже – одна из тех отчаянных прытких особ, что стоят в покрытом блестками трико на спине у скачущей лошади? Худо, когда тебе сажают на шею акробатку, но когда к тому же эта акробатка – пьяница, это уже слишком. И как только мог его дядюшка так поступить с ним? И, подхватив с земли свой котелок, Адриан чуть не бегом ворвался на территорию склада мистера Паклхэммера.

Хозяин склада, коренастый коротыш с лицом добродушного бульдога, сидел на только что сколоченном гробе, заканчивая утреннюю трапезу, состоящую из доброй кружки пива и огромного бутерброда с сыром. В длинном ряду былых его подвигов было звание чемпиона по вольной борьбе и поднятию гирь. Непомерное увлечение спортом превратило его в сплошную гору мышц, так что теперь, хотя каждый мускул и каждая связка выступали узлами, словно воск на тающей свече, он с трудом передвигался по земле.

– Привет, парень, – поздоровался он с Адрианом, дружелюбно взмахнув рукой, сжимающей бутерброд. – Будешь завтракать со мной? Как насчет глотка пива?

– Нет-нет, – вымолвил бледный от волнения, запыхавшийся Адриан. – Мне нужен твой совет.

– Как-как? – Мистер Паклхэммер поднял свои косматые брови. – Что случилось? У тебя такой вид, будто ты встретился с призраком.

– Хуже, куда хуже, – драматическим тоном произнес Адриан. – Я пропал… вот, прочти.

И он протянул мистеру Паклхэммеру письмо.

– Я не умею читать, – сообщил тот, с интересом разглядывая конверт. – Все как-то некогда было научиться – то одно, то другое. Прочти мне сам, парень.

Дрожащим голосом Адриан изложил мистеру Паклхэммеру суть послания дядюшки Эймоса. Когда он закончил, наступила тишина – мистер Паклхэммер засунул в рот изрядный кусок бутерброда и принялся задумчиво жевать.

– Ну, – не выдержал наконец Адриан, – что мне делать?

– Что делать? – Мистер Паклхэммер удивленно проглотил хлеб с сыром. – Очень просто, делай то, о чем тебя просит твой дядя.

Адриан изумленно уставился на своего друга – или тот ничего не понял, или помешался умом?

– Но разве это возможно? – повысил он голос. – Как я могу взять на себя заботу о незнакомой особе женского пола… незнакомой пьющей особе? Миссис Дредж ни за что не впустит ее в дом… И как насчет моей работы? Господи, да меня сразу уволят, если узнают. И предположим, что она – одна из этих акробаток, как мне быть тогда?

– Не вижу, что в этом плохого, – рассудительно произнес мистер Паклхэммер. – Сам однажды видел такую. Симпатичная толстушка, вся в блестках. Очень милая куколка.

– О Господи, – страдальчески молвил Адриан. – Надеюсь, она не явится сюда вся в блестках!

– Ничего не скажешь, – задумчиво продолжал мистер Паклхэммер, – ничего не скажешь – пятьсот фунтов приличные деньги, очень даже приличные. Послушай, с таким состоянием ты мог бы оставить работу… сколько раз говорил, что хотел бы уйти оттуда.

– А как насчет пьющей особы? – саркастически вопросил Адриан.

– Ну, вы могли бы совсем неплохо жить вдвоем на сто двадцать в год, а за четыре года успели бы открыть какое-нибудь небольшое дело. Если она выступала на ярмарках, вы могли бы устраивать кукольные представления, что-нибудь вроде «Панч и Джуди». У меня есть вполне приличная ширма с куклами, могу дешево уступить.

– Я вовсе не намерен следующие четыре года проводить в обществе покрытой блестками пьяной толстушки, изображая Панча и Джуди, – отчетливо и громко провозгласил Адриан. – Хотелось бы услышать от тебя что-нибудь более дельное.

– Не вижу, парень, из-за чего ты так волнуешься, – сурово молвил мистер Паклхэммер. – Тебе подносят на блюдечке богатое наследство и бабу в придачу. Сотни молодых людей были бы не прочь очутиться на твоем месте.

– Готов хоть сейчас уступить им это место, – выпалил Адриан. – Если они согласны остаток жизни провести вместе с пьяной акробаткой, вперед!

– Твой дядюшка не говорит, что она все время пьяная, – справедливо заметил мистер Паклхэммер. – Может, она даже очень милая. Почему бы тебе не дождаться ее и тогда уже делать выводы?

– Я и так живо представляю себе ее, и меня заранее жуть берет, – сказал Адриан. – Да я даже не знаю ее фамилии.

– Ничего, тебе известно ее имя, а это главное, – философически заметил мистер Паклхэммер. – С ходу обеспечены более интимные отношения.

Я не желаю никаких интимных отношений с ней! – воскликнул Адриан и продолжал, осененный вдруг ужасной мыслью: – Боже мой! Что будет, если она явится, когда я буду на работе, и ее встретит миссис Дредж?!

– В самом деле, – задумчиво произнес мистер Паклхэммер. – Ты попал в точку. Постарайся как-нибудь избежать этого.

Пока Адриан ходил взад-вперед, лихорадочно соображая, как ему поступить, мистер Паклхэммер не спеша допил свое пиво и вытер рот.

– Придумал, – объявил наконец Адриан. – Понимаешь, сегодня у миссис Дредж особый день… она отправится на кладбище навестить мистера Дреджа, обычно в таких случаях возвращается домой только вечером. Если как-то сообщить на работу, скажем, что я заболел, тогда я остался бы дома и сам встретил Рози.

– Превосходная мысль, – отозвался мистер Паклхэммер. – Вот что, я пошлю в твою лавку своего подмастерья Дэви, пусть скажет, что ты болен, так что больше не думай об этом. Лучше быстренько дуй домой и поглядывай на дорогу. Я буду здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

И Адриан, проклиная день, когда ему вздумалось мечтать о приключениях, поспешил вернуться к дому миссис Дредж и притаился за углом. Вскоре он увидел с облегчением, как она выходит на улицу в просторной черной бомбазиновой накидке, на голове – широкополая пурпурная шляпа, одна рука сжимает огромный букет роз, еженедельное приношение на могилу мистера Дреджа. Проплыв по улице, словно могучий грозный галеон, она скрылась из виду вдали.

Адриан снова принялся ходить взад-вперед, перебирая в уме самые разные, в основном неосуществимые варианты решения ужасной проблемы. Бежать, наняться на какой-нибудь корабль… Исключено: он, а точнее, его желудок не создан для морской карьеры, ибо его укачивает даже на верхнем этаже еле-еле ползущей конки. Прикинуться мистером Дреджем и заявить госпоже Рози, что Руквисл, увы, только что умер? Как ни заманчив был такой вариант, следовало признать, что для успеха тут потребовался бы более искусный мастер перевоплощения.

«Ничего не поделаешь, – лихорадочно соображал Адриан, вытирая носовым платком вспотевшие ладони, – придется мне попросту проявить твердость. Объясню, что перед ней – молодой человек, прокладывающий себе путь в жизни, и что на данном этапе я не могу брать на себя ответственность за благо посторонней женщины. Отдам ей эти пятьсот фунтов, и пусть уходит. А если она вдруг разрыдается, закатит истерику? Или, хуже того, явится пьяная и начнет буянить?» От этой мысли его прошиб пот. Нет, он должен оставаться непреклонным, любезным, но твердым. И в надежде, что в нужный момент он и впрямь сумеет быть любезным, но твердым, Адриан снова принялся ходить взад-вперед перед домом.

К полудню нервное напряжение достигло такой степени, что достаточно было листку сорваться с дерева, чтобы Адриан непроизвольно вздрагивал. Он уже решил, что лучше смерть, чем такое мучительное ожидание, когда на дороге показалась повозка, огромный фургон, влекомый восемью обессиленными лошадьми, которых погонял холерического вида невысокий крепыш в ярко-желтом котелке и жилете в красно-желтую клетку. Адриан лениво соображал, что может помещаться в такой махине, а крепыш в желтом котелке явно приближался к месту назначения, ибо он вытащил из кармана листок бумаги и поглядывал на него, сверяясь с номерами домов. К великому удивлению Адриана, он придержал лошадей как раз возле дома миссис Дредж. Что бы это такое, спросил себя Адриан, могла приобрести его скаредная хозяйка? В фургоне таких размеров могло поместиться что угодно… Он подошел и посмотрел на возницу, который вытирал лицо большим носовым платком.

– Доброе утро, – поздоровался Адриан, сгорая от любопытства.

Крепыш утвердил на голове свой котелок и устремил на Адриана испепеляющий взгляд.

– Доброе, – небрежно отозвался он, – если оно в самом деле такое, в чем я лично сомневаюсь.

– Вы… э… привезли что-нибудь для этого дома? – спросил Адриан.

– Ага, – сказал возница, еще раз сверяясь с листком бумаги. – По крайней мере, груз предназначен для некоего мистера Руквисла.

Адриан вздрогнул, обливаясь холодным потом.

– Руквисл… вы уверены? – слабо вымолвил он.

– Ну да. Руквисл. Мистер А. Руквисл.

– Я – мистер А. Руквисл, – дрожащим голосом произнес Адриан. – Что…

– А! – Возница вперил в него злобный взгляд. – Так это вы мистер Руквисл, точно? Что ж, чем скорее вы заберете свое имущество, тем лучше для меня.

Спустившись с козел, он протопал назад вдоль фургона, и Адриан, последовав за ним, увидел, что крепыш сражается с массивными дверцами.

– Но что вы такое привезли? – в отчаянии воскликнул Адриан.

В ответ возница распахнул широкие дверцы, и потрясенному, недоверчивому взору Адриана предстал весь в складках, большущий и чрезвычайно добродушный с виду слон.

 

 

Глава третья

КОШМАРНОЕ ЯВЛЕНИЕ

 

 

– Вот оно, – удовлетворенно произнес возница, – получайте ваше имущество.

– Не может быть, – чуть слышно молвил Адриан. – Мое? Не может быть. Я не хочу никакого слона.

– Ну знаете, – с некоторой резкостью сказал возница, – я ведь всю ночь ехал, чтобы доставить вам эту чертову скотину. Вы – мистер А. Руквисл, стало быть, скотина – ваша.

Адриан мысленно вопрошал себя – может быть, пережитые за это утро потрясения повлияли на его рассудок? С каким ужасом думал он о том, что придется уживаться с акробаткой, так на тебе! – не что-нибудь, а целый слон свалился на его голову. Внезапно у него родилось страшное подозрение.

– Как его звать? – хрипло справился он.

– Рози, – ответил возница. – Во всяком случае, так мне сказали.

Услышав свое имя, слониха плавно закачалась и издала негромкий писк, похожий на брачный зов крохотного кларнета. Передние ноги ее были прикованы к полу двумя цепями, которые мелодично позвякивали от каждого движения. Игриво протянув к Адриану хобот, она легонько дунула на него. «О Господи, – подумал он, – лучше бы мне доставили пьяную акробатку».

– Послушайте, – воззвал он к вознице, – что я буду с ней делать?

– А это, – сказал тот с плохо скрываемым удовлетворением, – уже ваша забота, приятель. Мне поручили доставить слониху, и я это поручение выполнил. А теперь, поскольку я еще не завтракал, не будете ли вы так любезны освободить от нее мой фургон, чтобы я мог ехать по своим делам.

– Не можете же вы бросить меня на улице со слонихой, – возразил Адриан.

– Почему это? – поинтересовался возница.

– Да потому, что я не могу завести ее туда! – выпалил Адриан, указывая на палисадничек миссис Дредж площадью четыре квадратных метра. – Она вообще там не поместится… и все цветы потопчет.

– Так надо было раньше думать, прежде чем заказывать ее.

– Но я ничего не заказывал. Ее завещал мне мой дядя, – объяснил Адриан, сам понимая, сколь невероятно звучит это объяснение.

– Видать, не очень-то он вас любил, – заключил возница.

– Послушайте, – взмолился Адриан, – рассудите сами – разве можно просто выгрузить тут слона и уехать! А мне-то как быть?

– Теперь вы послушайте меня. – Лицо возницы налилось кровью, и голос его дрожал от гнева. – Меня наняли перевезти слона. Конечно, с моей стороны было глупостью соглашаться, но дело сделано. Я всю ночь был в пути. Каждый раз, когда мы проезжали мимо пивной, она норовила опрокинуть фургон. За двадцать пять лет работы возницей у меня еще никогда не было такого мерзкого рейса. И теперь у меня одно-единственное желание – поскорее избавиться от вашей слонихи. Так что вы уж, будьте так любезны, заберите ее, чтобы я мог уехать.

Даже если он ухитрится поместить Рози в палисаднике или в саду за домом, говорил себе Адриан, как он объяснит миссис Дредж это внезапное появление слона в ее владениях? Надеяться на то, что она не заметит Рози, не приходится. Но что-то нужно было предпринять, ибо возница стоял на своем, и лицо его с каждой минутой все сильнее наливалось кровью. Внезапно Адриана осенило. Паклхэммер, сказал он себе, лесной склад Паклхэммера. Вот куда надо отвезти Рози.

– Знаете что, – обратился он с отчаянием к вознице, – вы не могли бы еще немного провезти ее по этой дороге? У меня там друг, хозяин лесного склада. Там для нее найдется место.

Возница тяжело вздохнул.

– Мистер, – сказал он, – я доставил вам вашего слона. Я нанялся отвезти его именно сюда, а не куда-нибудь еще.

– Но это совсем рядом, и вы получите целый соверен.

– Что ж, это другое дело. – И возница захлопнул двери фургона, скрыв с глаз Адриана слониху, которая захватила хоботом пук соломы и грациозно обмахивалась им, как веером.

Возница крикнул «но-о!», лошади поднатужились, и фургон загромыхал по булыжной мостовой; Адриан семенил рядом, силясь убедить себя, что мистер Паклхэммер больше всего на свете жаждет увидеть у себя слона. Перед лесным складом фургон остановился, Адриан попросил возницу подождать и пошел искать мистера Паклхэммера. Тот по-прежнему сидел на гробе, потребляя очередную кружку пива.

– Привет, парень! – весело произнес он. – Заполучил свою акробатку?

– Мистер Паклхэммер, – негромко молвил Адриан, – ты должен мне помочь. Ибо только на тебя могу я рассчитывать в том кошмарном положении, в каком теперь очутился.

– Постой, что случилось, парень?

– Она… оно… прибыло, – сообщил Адриан.

– Ну и как она выглядит? – заинтересовался мистер Паклхэммер.

– Она… Рози – слониха.

Слониха? – Мистер Паклхэммер присвистнул. – Будет тебе над чем поломать голову.

– Да уж, – сухо отозвался Адриан.

– Слониха, – задумчиво повторил мистер Паклхэммер. – Н-да, не было печали, черти накачали…

– Вот именно, – сказал Адриан. – Не представляю себе, что я буду с ней делать… Знаю только, что бедняга, который привез ее сюда, естественно, желает от нее избавиться. В саду миссис Дредж она не поместится, пришлось мне везти ее сюда. Может, позволишь на время оставить слониху здесь у тебя, пока я не решу, что делать дальше?

– Пожалуйста, парень, конечно, – живо согласился мистер Паклхэммер. – И ведь я никогда не держал на складе слонов. Все-таки какое-то разнообразие.

– Слава Богу, – выдохнул Адриан. – Я тебе так благодарен…

Он вернулся на дорогу, где обливающийся потом возница без устали орудовал носовым платком.

– Все в порядке, – сообщил Адриан. – Можно оставить ее здесь.

Возница отворил двери фургона, и Рози радостно взвизгнула при виде своих друзей.

– Вот вам ключи, по одному от каждого замка, – сказал возница.

– Она прирученная? – нервно осведомился Адриан, которому до этого дня никогда не доводилось иметь дело со слонами.

– Наверно, – ответил возница. – Думаю, вы скоро это выясните.

– Может быть, следует чем-то занять ее, дать что-нибудь съестное? – спросил Адриан. – Что они едят?

– Булочки с изюмом, – сказал мистер Паклхэммер, разглядывая Рози.

– Не дури, – раздраженно отозвался Адриан. – Где я в это время дня найду булочку с изюмом!

– Как насчет овса? – предположил возница.

– Какой там овес, они едят булочки, – настаивал мистер Паклхэммер.

– Слушай, хватит болтать о булочках, – рассердился Адриан. – Нет у нас ни одной булочки.

– А как тогда насчет бутерброда с сыром? – сказал мистер Паклхэммер. – Схожу-ка я за бутербродом, и проверим, что получится.

Он живо вернулся и вручил Адриану большой ломоть хлеба с сыром. Осторожно, держа перед собой бутерброд так, словно это было какое-то оружие, Адриан приблизился к могучей серой туше.

– Это тебе, Рози, – хрипло молвил он. – Чудный бутерброд с сыром… хорошая девочка…

Рози перестала раскачиваться, устремив на него блестящий взгляд. Подпустив Адриана почти вплотную, она вытянула хобот, быстро и аккуратно сняла с него котелок и водрузила на свою выпуклую голову. Адриан испуганно отпрянул, уронив бутерброд, и с маху наступил на ногу возницы, который и без того пребывал отнюдь не в самом лучшем расположении духа. Подняв с земли бутерброд, Адриан снова приблизился к Рози.

– Ну же, Рози, – сказал он дрожащим голосом, – отличный бутерброд…

Рози снова медленно вытянула хобот, взяла бутерброд из дрожащих пальцев Адриана и засунула его в свою пасть, которая потрясенному его взгляду показалась величиной с хорошую бочку. Слабое причмокивание дало ему понять, что слоны и впрямь едят бутерброды с сыром. Пользуясь тем, что зубы Рози были заняты делом, Адриан поспешно опустился на колени, отпер висячие замки и снял цепи с ее ног.

– Вот так, – произнес он, отступая назад от фургона. – Пошли теперь… хорошая девочка…

Рози вздохнула, сняла котелок со своей головы и помахала им, как веером, однако ничто не говорило о том, что она готова освободить фургон.

– Обычно я человек терпеливый, – покривил душой возница, – но хотелось бы, пока вы тут топаете по моим ногам и пичкаете этого слона бутербродами, напомнить, что я сегодня еще ничего не ел.

– Но я пытаюсь ее выманить, – обиженно заметил Адриан. – Силой такую махинищу идти не заставишь.

– Может, вы не откажетесь от бутерброда и кружки пива? – спросил возницу мистер Паклхэммер.

– О, вы очень любезны, – обрадовался тот. – Чрезвычайно любезны.

 

Пока возница и Адриан стояли, созерцая Рози, которая снова принялась раскачиваться, издавая душераздирающие вздохи, мистер Паклхэммер вошел в дом и вскоре появился вновь, неся бутерброд и полную кружку пива. Радость возницы при виде этих продуктов не шла ни в какое сравнение с восторгом Рози. Издав протяжный трубный звук, сильно напугавший Адриана, она вперевалку вышла из фургона на дорогу. Мистер Паклхэммер застыл на месте, а слониха, продолжая трубить, схватила хоботом кружку и отправила ее содержимое в свою широченную пасть.

– Ну так, одна проблема решена, – заключил возница. – Но как насчет пива для меня?

– Во всяком случае, – заметил Адриан, – мы знаем теперь, что она ест бутерброды и пьет пиво. Хотя я сильно сомневаюсь, чтобы она могла обходиться такой диетой.

– Не сочтите меня бесчувственным, – фыркнул носом возница, – но лично меня больше волнует состояние моего желудка.

Рози вернула мистеру Паклхэммеру пустую кружку и с надеждой на добавку последовала за ним на территорию лесного склада. Обнаружив разумного человека, который явно понял, каковы ее потребности, она отнюдь не собиралась терять его из виду. Рози вышагивала неторопливой, величественной, хотя и малость хмельной походкой, и уши звучно хлопали ее по затылку. Она удовлетворенно попискивала на ходу, и, как только слониха следом за мистером Паклхэммером вошла внутрь ограды, Адриан поспешно захлопнул ворота и прислонился к ним, вытирая вспотевшее лицо. Первый шаг сделан…

Как ни заинтриговал Рози вид вьющихся белых стружек, штабелей досок и выстроенных плотными рядами новеньких гробов, она то и дело поглядывала на мистера Паклхэммера, явно почитая его лозоходцем, ведущим ее к заветному источнику пива. Все же им удалось незаметно юркнуть в дом, где мистер Паклхэммер возобновил поставки бутербродов и пива, и под умиротворяющим действием пищи даже возница малость подобрел.

– Забавное наследство оставил вам ваш дядюшка, – сказал он Адриану.

– Не вижу в этом ничего забавного, – с горечью произнес Адриан. – Одному Богу известно, что я теперь буду с ней делать.

– Продайте, – предложил возница, наливая себе еще пива. – Продайте в какой-нибудь цирк. Так я поступил бы на вашем месте.

– Нельзя, – объяснил Адриан. – В том-то и вся закавыка. Мне завещано пятьсот фунтов, чтобы я заботился о ней.

– Интересно, сколько булочек можно купить на эти деньги, – живо заинтересовался возница.

– Не одни же булочки они едят, – жалобно молвил Адриан. – Я говорю про капусту и прочую зелень. Придется экспериментировать.

– Да не волнуйся ты так, парень, – сказал мистер Паклхэммер. – Пускай побудет здесь два-три дня, пока ты решишь, как поступить. Я присмотрю за ней.

В эту самую минуту Рози заключила, что одним лишь созерцанием гробов, как ни занимательны они по-своему, сыт не будешь, подошла к дому, заглянула снаружи в окно и с радостью обнаружила, что ее друзья сидят вместе за столом, потребляя ее любимый напиток. В комнате явно царила атмосфера задушевной мужской дружбы, и, воодушевленная этой картиной, не сомневаясь, что им недостает ее, Рози тихонько постучала по стеклу кончиком хобота, деликатно, чисто по-женски давая понять, что не прочь принять участие в праздничном застолье. Однако ее друзья были так поглощены беседой, что не обратили внимания на стук. Такое небрежение возмутило Рози. Как-никак она проделала долгий утомительный путь, подкрепившись всего одной кружкой пива, а они тут знай себе пьянствуют и не думают пригласить ее в свою компанию. Вообще Рози отличалась чрезвычайно терпеливым нравом, но, при виде того как возница наливает себе еще одну кружку, не выдержала, подцепила хоботом нижний край скользящей рамы и дернула. С восхитительным звоном и треском вся рама вылетела, и Рози, весьма довольная результатом своих усилий, просунула хобот в комнату и громко затрубила.

– Бога ради! – воскликнул потрясенный Адриан. – Дай Рози еще пива, мистер Паклхэммер, и заткни ей глотку.

– При такой ее прыти, – сочувственно заметил возница, – большая часть ваших пятисот фунтов уйдет на пиво и разного рода мелкий ремонт.

Мистер Паклхэммер прошел на кухню, отыскал оловянный таз, наполнил его до краев пивом и вынес во двор, приветствуемый оглушительным радостным повизгиванием Рози. Погрузив хобот в чудесную коричневую влагу, она засосала добрую порцию и вылила себе в пасть этаким миниатюрным водопадом. Очень скоро таз был опорожнен, и Рози, удовлетворенно порыгивая, присмотрела себе тенистый уголок и легла передохнуть.

– Ну, что ж, – сказал возница, – мне пора. Большое спасибо за гостеприимство.

– Не за что, – ответил мистер Паклхэммер.

– А вам, сэр, – обратился возница к Адриану, – желаю всяческой удачи. Чувствую, с этой веселой малюткой удача вам ох как пригодится.

 

 

Глава четвертая

ПУТЬ СВОБОДЕН

 

 

Проводив возницу за ворота и вернувшись в дом, мистер Паклхэммер застал Адриана мрачно размышляющим над пустой кружкой.

– Я совершенно сбит с толку, – жалобно произнес Адриан. – Не представляю себе, что делать.

– Выпей еще пива, – предложил мистер Паклхэммер, склонный на все смотреть просто, без затей. – Перестань себя мучить… что-нибудь придумаем.

– Хорошо тебе успокаивать меня, – огрызнулся Адриан. – У тебя не сидит на шее слониха. Мы еще даже не знаем, что она ест.

– Булочки, – настаивал мистер Паклхэммер на своей исходной версии. – Вот увидишь – булочки с изюмом ее вполне устроят.

– А может, прав был возница? – задумчиво сказал Адриан. – Если бы я нашел цирк, где ей будет хорошо, и отдал владельцу те пятьсот фунтов, это не против закона?

– Не знаю, как насчет закона, – отозвался мистер Паклхэммер, поджимая губы в знак размышления, – но почему не попробовать?

– Да только где найдешь его теперь? – спросил Адриан. – Последний раз я видел цирк, когда мне было лет семь или восемь.

– Приморье, – не задумываясь, ответил мистер Паклхэммер. – На всех приморских курортах обязательно есть цирки, и ярмарки, и прочие увеселения.

– Но отсюда до моря почти сто километров, – возразил Адриан. – Как я доставлю ее туда?

– Пешком, – сказал мистер Паклхэммер. – Думаю, ей будет только полезно размяться. Одно ясно – ты не можешь держать ее здесь бесконечно. Не потому, что я против, ни в коем случае, но держать у себя на складе слона – не оберешься сплетен. Сам знаешь, какие кругом соседи, всюду суют свой нос.

– Что ж, ничего не поделаешь, – заключил Адриан. – Скажу миссис Дредж и хозяевам в лавке, что мой дядя при смерти и я вынужден на время отлучиться. Вряд ли на работе станут возражать, у меня как раз отпуск подходит. Как ты думаешь, сколько дней займет путь до моря?

– Зависит от обстоятельств, – ответил мистер Паклхэммер.

– Каких еще обстоятельств? Сколько километров в день может пройти слон?

– Я не об этом подумал, – отозвался мистер Паклхэммер. – А о том, сколько пивных будет на вашем пути.

– Ну да, – со стоном молвил Адриан. – Я совсем забыл…

– Вот что я тебе скажу – помнишь старую маленькую двуколку, что стоит у меня там в сарае? Так вот, приведем ее в порядок, смастерим упряжь, и пусть Рози тянет ее. Загрузишь в ящик сзади одежду, пиво и что там еще…

– Только не пиво, – поспешно перебил Адриан. – Никакого пива в пределах досягаемости этой твари.

– Ну хорошо, загрузишь корм. И когда соберешь все, что надо, в путь – ну как?

Хоть и тревожно было на сердце у Адриана, он ощутил некий намек на душевный подъем. Разве не жаждал он приключений? Так вот, путешествие в компании со слоном – приключение что надо! Впервые с той минуты, как Адриан прочитал дядюшкино письмо, ему вдруг подумалось, что дело обстоит вовсе не так уж плохо. И прогулка к морю в обществе Рози начала казаться ему даже увлекательной затеей.

– Допустим, я дойду туда дня за три, – задумчиво произнес он.

– И еще два дня потребуется, чтобы найти какой-нибудь цирк. То да се, скажем, всего на это дело уйдет максимум дней десять-двенадцать.

– Верно, – согласился мистер Паклхэммер. – Вполне уложишься, при благоприятных условиях.

– Точно! – Адриан вскочил на ноги, снова почувствовав себя (на минуту) лучшим фехтовальщиком в стране. – Все будет сделано!

– Молодец! – сказал мистер Паклхэммер. – Я пошел бы с тобой, да нельзя бросать лесной склад. Бьюсь об заклад, ты отлично проведешь время. А теперь приступим. Я выкачу двуколку, вымою ее, пройдусь краской, и можешь хоть завтра трогаться в путь.

Адриан подошел к окну и выглянул наружу. Рози мирно спала, только уши иногда подергивались да в животе у нее урчало, словно где-то вдали гремел гром.

– Надо ее покормить, – озабоченно произнес он. – Послушай, что у нее делается в животе.

– Кончай волноваться по пустякам, – отозвался мистер Паклхэммер. – Предоставь это дело мне.

Выйдя во двор, они потихоньку, чтобы не разбудить Рози, выкатили из сарая обшарпанную двуколку.

– Вот, пожалуйста, – сказал мистер Паклхэммер, лаская взглядом маленький экипаж. – Немного краски, и будет как новая. Давай-ка, парень, вымой ты ее, а я пойду раздобуду корм для Рози.

Адриан принес два ведра горячей воды, вооружился щеткой и приступил к работе, насвистывая какую-то мелодию. Он так увлекся своим делом, что даже вздрогнул, когда шею его нежно обнял теплый серый хобот, дышащий пивом. У него еще не было времени усвоить, что слоны, несмотря на солидный вес, при желании могут передвигаться куда тише, чем домовая мышь. Остановившись за спиной Адриана и добродушно глядя на него, Рози дохнула ему в ухо пивным ароматом и приветственно пискнула.

– Ну вот что, – строго произнес Адриан, освобождая свою шею от ее объятия, – не путайся под ногами. Видит Бог, ты уже натворила тут дел. Будь хорошей девочкой, ступай обратно вон туда и проспись.

В ответ Рози окунула хобот в одно из ведер, шумно засосала воду, после чего, тщательно прицелившись, окатила струей борт двуколки. Набрала в хобот еще воды и повторила процедуру на глазах у изумленного Адриана.

– Что ж, – вымолвил он наконец, – если ты настроена помогать, это другое дело.

Он быстро убедился, что достаточно показать Рози, куда направлять струю, и она послушно выполняет команду. Адриану оставалось только подносить воду. Выпущенная хоботом тугая струя запросто смывала копоть и паутину, и двуколка заметно преобразилась. В это время вернулся мистер Паклхэммер, неся набитый чем-то мешок.

– Булочек я не нашел, – сообщил он, явно огорченный тем, что не сможет подтвердить свой тезис, – но удалось добыть черствый хлеб.

Развязав мешок, они извлекли две темные буханки, и Адриан протянул их Рози, сильно сомневаясь, что она примет такой лежалый дар, однако слониха радостно пискнула и с невероятной скоростью управилась с обеими буханками.

– Вот и ладно, – заключил Адриан, – проблема кормления решена.

Он вытряхнул из мешка остальные буханки, и Рози предалась обжорству.

– Послушай, – восхищенно произнес мистер Паклхэммер, – двуколку просто не узнать!

– Это Рози потрудилась, – сказал Адриан.

– Рози? Как тебя понимать?

– Ну, она помогала мне. Поливала водой так, что мы в два счета управились.

– Надо же! Может, она знает еще какие-нибудь трюки?

– По-моему, сейчас не время проверять ее способности, – поспешно отозвался Адриан. – Для начала не мешает мне отправиться в банк и выяснить, как там обстоит дело с деньгами, согласен?

– Ты прав. Оставляй Рози здесь, мы поладим. И я тем временем поработаю кистью и краской.

Когда Адриан спустя несколько часов вернулся из города, он издали услышал громкое пение мистера Паклхэммера, сопровождаемое одобрительным попискиванием Рози. Войдя во двор, он увидел, что слониха разлеглась на земле, а мистер Паклхэммер, опершись на крепкое плечо Рози, поет ей серенаду в левое ухо. Обоих украшали пятна краски, а пустой таз с остатками пены на дне и пивная кружка красноречиво свидетельствовали, каким образом была закреплена дружба мистера Паклхэммера и Рози. Не без удивления, учитывая состояние маляров, он убедился, что двуколка смотрится великолепно. Мистер Паклхэммер явно дал волю своим артистическим наклонностям. Борта двуколки были выкрашены в яркий бледно-желтый цвет, оглобли – в не менее яркий алый, спицы колес – поочередно в синий и золотистый, и в целом экипаж сверкал, как драгоценный камень.

– Привет! – воскликнул мистер Паклхэммер, выпрямляясь не без труда. – Мы тут с Рози спевку устроили… у нее вкус к доброй песне. И как тебе двуколка, а?

– Замечательно, – с восторгом ответил Адриан. – Краше не бывает.

– Меня всегда тянуло заняться искусством, – мрачно признался мистер Паклхэммер, – да только в наше время спрос на него невелик. Получил деньги?

– Получил, – ответил Адриан. – Пришлось кучу бумаг подписывать, оттого и подзадержался.

– Что ж, на твоем месте, – мистер Паклхэммер вытащил из кармана часы и уставился на них мутным взором, – я направился бы домой и поделился новостями с этой теткой Дредж.

– Да, пожалуй, так я и сделаю, – вздохнул Адриан. – А ты уж постарайся тут не слишком накачивать Рози пивом, ладно? Помнишь небось, что мой дядюшка написал по этому поводу.

– Капелька пива никому еще не повредила, – серьезно заметил мистер Паклхэммер.

Адриан прошел к своему огромному дремлющему подкидышу и погладил крутолобую головушку.

– Спокойной ночи, старушка Рози, – сказал он.

Слониха подняла одно веко и посмотрела на него маленьким озорным глазом; казалось, она улыбается, словно зная, какие планы намечены на следующий день, и всецело их одобряя. Тихо пискнув, она закрыла глаза и снова погрузилась в сон, тогда как Адриан вышел за ограду и побрел к дому миссис Дредж.

Здесь, как и следовало ожидать, его ожидали тяжкие испытания. Ссылка Адриана на умирающего дядюшку нисколько не удовлетворила миссис Дредж, и, добиваясь от Адриана подробностей, она до того заморочила голову обоим, что под конец никто из них уже не соображал толком, о чем идет речь. Пришлось миссис Дредж признать свое поражение и позволить доведенному до дикой головной боли Адриану подняться наверх и лечь спать.

На другой день он собрал утром свои вещи и отправился на склад к мистеру Паклхэммеру. Позади была беспокойная ночь, его преследовали кошмары, в которых целые стада пьяных слонов топтали разноцветные двуколки, а потому он испытал облегчение, когда вошел во двор и Рози, радостно пискнув, нежно обняла его за шею хоботом в знак приветствия. Было что-то подкупающее в естественном радушии слонихи, и Адриан почувствовал, что начинает любить своего гигантского иждивенца.

При помощи мистера Паклхэммера он загрузил в багажник все необходимое, на их взгляд, для предстоящего путешествия. Тут были банки с провизией для Адриана, три мешка черствого хлеба для Рози, одеяла, большой нож, аптечка со всякими таинственными сильнодействующими снадобьями из запасов мистера Паклхэммера, толстая веревка, брезент такой величины, что под ним, утверждал мистер Паклхэммер, могли укрыться от дождя оба путника, цепи – на случай, если придется заковывать Рози, бочонок пива (тщательно укрытый, чтобы Рози не видела) и, наконец, – банджо Адриана. Он приобрел инструмент несколько месяцев назад, однако особого успеха в игре не достиг, ибо мог упражняться только в те дни, когда миссис Дредж отправлялась на кладбище навестить мистера Дредж. Тем не менее мистер Паклхэммер похвалил Адриана, дескать, шагать под музыку куда веселее. С музыкой и пивом, сказал он, хоть куда дойдешь.

Управившись с погрузкой, они без труда запрягли в двуколку Рози, которая нисколько не сопротивлялась, увлеченная новой игрой. После чего Адриан в роли проводника взял ее за кончик уха и несколько раз провел по кругу во дворе, чтобы привыкла тянуть экипаж.

– Ну так, – сказал он наконец, – полагаю, пора нам трогаться в путь. Огромное спасибо вам за помощь, мистер Паклхэммер.

– Пустяки, парень, – ответил тот. – Как бы мне хотелось пойти с вами… Уверен, все будет замечательно. Не забудь писать мне, чтобы я знал, как идут ваши дела, обещаешь?

– Обещаю. И еще раз большое спасибо.

Ласково погладив бок Рози, мистер Паклхэммер распахнул ворота ограды, и слониха, направляемая Адрианом, протопала на дорогу, увлекая за собой позвякивающую и постукивающую двуколку. Стоя в воротах, мистер Паклхэммер долго провожал их взглядом.

Хотя они старались держаться подальше от главных улиц, все же им пришлось пересечь часть города, прежде чем они вышли на окраину, и за это время Адриан узнал много нового о слонах и об их воздействии на окружающую фауну. Так, он скоро обнаружил, что лошади подвержены припадкам нервного расстройства при внезапной встрече со слоном. Причем эффект, насколько он мог судить, ничуть не зависел от рода экипажа, в который они были впряжены. Издав пронзительное ржание, они вставали на дыбы и пускались галопом по мостовой, вынуждая испуганных владельцев отчаянно цепляться за вожжи. Рози была весьма озадачена такой реакцией; ее, привыкшую к дружескому общению с рассудительными, смирными цирковыми лошадьми, такое отношение даже обижало, мягко говоря.

Еще он узнал (сей урок обошелся ему в один соверен), что слоны едят фрукты и овощи. Обогнув очередной угол, они очутились лицом к лицу с пожилым мужчиной, который толкал тележку, нагруженную доверху товаром, чей вид заставил Рози ускорить шаг, издавая радостные трубные звуки и не обращая никакого внимания на крики дергавшего ее за ухо Адриана. Она видела только гору съестного, предоставленного заботливым провидением. Хозяин тележки, увидев вдруг запряженного в разноцветную двуколку слона, несущегося прямо на него явно с недобрыми намерениями, обратился в бегство, развив поразительную для такого возраста прыть. А Рози, продолжая возбужденно трубить, остановилась возле брошенной тележки и, как ни пытался Адриан призвать ее к порядку, принялась с великим удовольствием уписывать овощи и фрукты. Пришлось Адриану догонять беглеца, чтобы осушить его слезы и возместить ущерб. Он утешал себя надеждой на то, что после плотной трапезы Рози будет вести себя спокойнее. И не ошибся – дальше она трусила в самом благодушном расположении, и желудок ее мелодично бурчал, переваривая добычу.

Наконец поблескивающий тысячами окон город остался позади, и, когда путники поднялись на пригорок, им открылся вид на залитый ярким весенним солнцем волшебный ковер из полей и перелесков, извивающихся рек и мглистых холмов, над которыми звенели голоса жаворонков и отдавалось сонное кукование кукушек. Адриан наполнил легкие чистым воздухом с ароматом клевера.

– Ну вот, Рози, – сказал он, – мы за городом. Кажется, самое худшее позади.

Довольно скоро он осознал, какую глупость сморозил.

 

 

Глава пятая

БАТАЛИЯ ПРИ МОНКСПЕППЕРЕ

 

 

Солнце грело, чистое небо синело, живые изгороди и рощицы, одетые в зеленый пышный кринолин весенней листвы, кишели щебечущими птицами, напрашиваясь на сравнение с музыкальными шкатулками. Как чудесно, говорил себе Адриан, шагать вместе с загребающей ногами пыль Рози по отороченным ярко-желтыми каскадами примулы узким дорожкам под звуки поскрипывающих колес двуколки и приятное позвякивание упряжи. Вскоре он снял пиджак и бросил его на багажник. Еще через полчаса туда же отправились жилет, целлулоидный воротник и черный галстук, и в приливе залихватской удали он даже завернул рукава рубашки. В черных брюках с полосатыми подтяжками и в беспечно сдвинутом набок котелке он являл собой довольно странное зрелище, однако это его нисколько не тревожило. Адриан был опьянен картинами сельской местности, и перед ним открывался путь к приключениям.

Он обнаружил, что мистер Паклхэммер был совершенно прав, когда говорил, что Рози любит пение. Усладив ее слух исполнением эстрадных песенок и убедившись, что они пришлись ей по вкусу, Адриан принялся бренчать на банджо. Возможно, он был небольшой мастер игры на этом инструменте, но Рози была слишком хорошо воспитанной аудиторией, чтобы акцентировать на этом внимание, а потому все складывалось как нельзя лучше.

К полудню они ушли достаточно далеко от всех городов. Карта помогла Адриану проложить маршрут по глухим проселкам, ибо он вовсе не желал попадаться людям на глаза, и до сих пор они не встретили ни души, словно два странника в необитаемом краю. Непривычный к свежему воздуху, Адриан успел заметно проголодаться. За Рози он не волновался, она преспокойно закусывала зеленью с кустов на обочине, ему же требовалось нечто посущественнее. Наконец глазам его предстало то, в чем он нуждался – спускающийся к речке, расцвеченный маргаритками просторный бархатно-зеленый луг, на котором тут и там стояли могучие дубы, увенчанные, словно огромными париками, пышными облаками поблескивающей листвы и отороченные внизу отрадной темно-синей тенью.

– Вот оно, Рози, девочка моя, – сказал Адриан. – Здесь мы устроим привал, перекусим.

Сквозь просвет в живой изгороди он провел Рози на гладкий зеленый пятачок под двумя-тремя дубами. В шести шагах ниже журчала среди камышей переливающаяся солнечными бликами речушка. Адриан выпряг Рози и достал провизию. Осторожно наполнил две большие кружки пивом из бочонка, на что Рози отозвалась продолжительным трубным звуком. Расположившись на траве, Адриан живо уплел пирог с мясом, изрядный кусок сыра и половину батона. После многих лет общения со стряпней миссис Дредж эти нехитрые припасы показались ему экзотическими деликатесами. Рози, присмотрев на дубах подходящие ветки, закусила ими, после чего принялась энергично скрестись боком об один из стволов, чем изрядно напугала пару обитающих в кроне сорок.

Откинувшись на спину, Адриан смотрел прищуренными глазами через кружево листвы на синее небо, и душой его овладел великий покой. «А что, – сказал он себе, – не так уж плохо все обернулось, как я опасался. Просто замечательно!» Он со вкусом зевнул, закрыл глаза и погрузился в сон.

Проснувшись вдруг спустя некоторое время, он полежал, напрягая слух, чтобы определить, какой звук его разбудил. По-прежнему поодаль гомонили сороки, высоко в небе рассыпал свои трели жаворонок, но внимание Адриана привлекло какое-то бульканье и громкий плеск. Он сел, тревожно осмотрелся. Рози исчезла. Ему стало страшно. Куда она делась? Терроризирует какого-нибудь злополучного дачника? Или – при этой мысли он похолодел – обнаружила поблизости пивную? Адриан вскочил на ноги, лихорадочно озираясь.

Внезапно над прохладной гладью речушки вырос серебристый фонтан, и следом за ним показалась Рози. Она легла в воде на бок, и обычно серая кожа ее казалась черной от влаги. Слониха с наслаждением плескалась в речке, время от времени погружая хобот в воду и выдувая журчащие пузырьки. Несказанно обрадованный, что обнаружил ее, Адриан спустился на берег, и Рози приветствовала его веселым писком.

– Ну, ты у нас просто умница, девочка моя, – сказал Адриан. – Что, хорошо тебе там… понравилось купаться?

В ответ Рози перевернулась на другой бок, вызвав тем самым волну, которая совершенно накрыла ее на несколько секунд.

– А знаешь, старушка, мне что-то захотелось присоединиться к тебе, – продолжал Адриан. – Очень уж соблазнительно выглядит.

Он осмотрелся украдкой, проверяя, не следит ли кто-нибудь за ними, живо разделся, оставив на себе только кальсоны приличия ради, и с пронзительным криком прыгнул с травянистого берега в речку. Ледяная вода взбодрила его, он встал, отфыркиваясь, добрел до Рози и взобрался на ее плечо.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!