Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Вверх по карьерной лестнице, ведущей вниз



Часть I

ДАННЫЕ

Глава 1

Ничего личного!

Ни у кого не может возникнуть необходимость иметь компьютер в своем доме.

Кен Олсон, основатель и президент корпорации Digital Equipment, 1977 год

Не исключено, что дети нынешних подростков будут заглядывать в электронные толковые словари, чтобы понять значение странного выражения «личная жизнь». В мире, где правила игры диктуют роботы, ее не будет. Нет, она не видоизменится, не ухудшится. Она просто исчезнет как явление, не совместимое с новой реальностью.

Пока люди еще используют этот термин, но скорее по привычке. Сегодня он означает сферу общественной жизни, связанную с любовью, семьей, друзьями, увлечениями. Потому что в прямом смысле слова ничего личного уже не осталось.

Тренд «всегда быть на связи» лишил нас личного времени. Руководитель, партнер, клиент могут позвонить или отправить электронное сообщение в любое время суток, семь дней в неделю. И будут искренне недоумевать, если мы окажемся вне зоны доступа или не ответим оперативно на письмо. Впрочем, опасения напрасны: мы всегда на связи, in touch — стоит лишь протянуть руку к телефону. Признайтесь: вы ведь гордитесь своей востребованностью? И наверняка уверены, что подобная круглосуточная доступность способствует успешности? Что ж, ответим на этот вопрос в главе 4.

Социальные сети уничтожили приватность. Американский футуролог, директор компании Biotechonomy Хуан Энрике сравнивает социальные сети с татуировками: по ним так же много можно узнать о человеке и от них практически нереально избавиться. Однажды попавшая в сеть информация (текст или фотография) уже не исчезнет полностью и навсегда. Даже если сегодня вам не нравится то, что вы делали, говорили, как выглядели вчера или десять лет назад, ваши слова и фотографии не исчезнут, потому что кто-то уже наверняка сделал скриншот.

«С таким объемом информации в сети лучше не заглядывать в прошлое тех, кого вы любите, — то ли в шутку, то ли всерьез предупреждает Хуан Энрике. И вспоминает миф о Сизифе, навеки обреченном катить в гору тяжелый камень, который снова и снова валится вниз: — Ваша репутация подобна этому камню. Как только у вас появляется сетевая татуировка, будьте готовы катить свою репутацию вверх и глядеть, как она катится вниз».



Удивительно, как откровенность пользователей социальных сетей сочетается со страхом… выражать свое мнение в интернете. «Больше половины интернет-пользователей боятся высказывать свою точку зрения в социальных сетях. Это выяснили исследователи шведской аналитической компании Ericsson ConsumerLab. Пользователи опасаются, что их данные будут использованы в коммерческих целях», — цитирует детали исследования «Коммерсант.ру». Результаты опроса, проведенного в США, Мексике, Швеции, Египте, Пакистане и Таиланде, показали, что 68% респондентов боятся выражать свое мнение в интернете. 59% опрошенных обеспокоены отслеживанием их данных третьими лицами, а 56% — проблемами конфиденциальности опубликованных данных. Несмотря на это, 81% не используют выдуманных имен и 89% указывают реальные данные при регистрации на сайте. «Если вы не хотите, чтобы за ваши мысли вас преследовали, вам просто не следует эти мысли высказывать — только так. Это иллюзия, что бывает интернет приватный и интернет не приватный. Известно, “Яндекс” и Google помнят все», — дает рекомендацию генеральный директор агентства «Социальные сети» Денис Терехов.



Социальные сети лишили нас личного пространства. Фотографии из домашнего альбома, предназначавшиеся для узкого круга родственников и друзей, теперь выставлены на всеобщее обозрение. Конечно, можно не выкладывать в Instagram фото своего отражения в зеркале туалета, но как иначе сообщить всем, что вы прошли фейсконтроль в модном клубе? То, что этот факт обязан стать достоянием общественности, сомнений не вызывает. Каждый шаг должен быть зафиксирован в Twitter и отражен в Instagram. Личная жизнь — предрассудок консерваторов, пережиток прошлого, условное название одной из сфер публичной жизни. Поэтому завтрак, прежде чем вы его съедите, следует сфотографировать и разместить в социальной сети. Событие становится ценностью, только если его удалось оцифровать и опубликовать в цифровой среде.

Возможно, скоро мы перестанем беспокоиться, всё ли мы успели зафиксировать: «На следующем этапе развития социальных сетей вам уже не придется участвовать в создании контента. Вы станете носить на шее устройство, которое будет ежеминутно фотографировать обстановку, проверять, куда вы направились, и знать всех ваших друзей. Процесс станет более пассивным», — цитирует Адама Брауна, одного из основателей корпоративных социальных сетей, Джозеф Маккормак в книге «Короче»2.

«Я делюсь информацией, следовательно, существую, — так сегодня можно переформулировать популярный философский постулат, — пишет в своей колонке в The New York Times Шерри Теркл, профессор Массачусетского технологического института. — Чтобы чувствовать себя полноценными, мы должны быть подключены к информационным потокам. Нам кажется, что это сделает нас менее одинокими».

Над этой потребностью быть среди себе подобных весьма жестко иронизирует американский кинорежиссер, сценарист и продюсер Джеймс Кэмерон: «Я не пишу в Twitter, потому что не могу придумать ничего, что можно было бы объяснить, уложившись в 140 знаков или сколько их там. И читать ответы мне тоже не особенно интересно. Но все это можно объяснить. Как сказал бы Десмонд Моррис3, приматам нужна группа. Им просто нужно сидеть и перебирать друг другу шерсть — вот вам и весь Facebook и Twitter. Это называется взаимной чисткой».



Facebook, «Одноклассники», «ВКонтакте» и другие социальные сети сыграли с нами злую шутку, отняв у нас личную жизнь. Во все времена одной из самых сложных задач считался поиск себя. «Познай себя — и ты познаешь мир», — говорили древние мудрецы. Но если и прежде это было непросто, то сегодня стало нереально: нам уже не до себя, ведь теперь доступна «личная жизнь» других людей! Вспомните: сообщения в микроблоге британской королевской семьи в день рождения первенца у принца Уильяма и Кейт Миддлтон появлялись со скоростью 25 тысяч в минуту. Пользовательская активность побила все рекорды интернета. Даже те, кто считал эту шумиху нелепой, не удержались от ироничных высказываний. Просто невероятно, как много жителей планеты сочли значимым для своей жизни появление на свет Джорджа Александра Луи, принца Кембриджского.

Мы ставим свою жизнь «на паузу», с любопытством изучая чужие страницы в социальных сетях. И… понимаем, что люди вокруг нас более успешны. Они по сравнению с нами чаще ходят в рестораны, больше путешествуют, дороже одеваются. У них такая счастливая семья и красивая машина! Мы не осознаем, что видим лишь парадный портрет, имидж-версию, прошедшую жесткую цензуру. Иными словами, искаженную реальность. Но кто думает о реальности в виртуальном мире?

Социальные сети создают иллюзорную планету — как в американском фильме «Суррогаты» (режиссер Джонатан Мостоу, 2009 год), где жизнью людей живут купленные в супермаркете роботы-андроиды. Человек вправе выбрать суррогат по своему вкусу, воплотив в нем все несбыточные мечты о красоте, молодости, силе и сексуальности. И пока кукла выполняет представительские функции, ее владелец может лежать на диване в замусоленном халате с немытой головой и целлюлитом на бедрах, наслаждаясь тем, какой фурор производит его «заместитель».

«Люди раздувают себя, как шары, на Facebook, — говорит Кейт Кембл, профессор психологии Университета Джорджии. — Когда все рассказывают тебе о своих вечеринках и успехах, ты начинаешь приукрашивать и собственную жизнь. Проявляя активность в Instagram, YouTube и Twitter, ты можешь стать микрозвездой».

В сети мы видим не человека, а техноличность — синтез самомнения, переведенного в цифру. Так описывает это явление Дэниел Сиберг в книге «Цифровая диета»4. Техноличность отличает желание всем понравиться, она складывается исключительно из достоинств человека: идеальный образ и никаких недостатков. Как на встрече одноклассников, когда, чтобы показаться в лучшем виде перед теми, кто не видел вас двадцать лет, вы надеваете самое дорогое платье или костюм, одалживаете иномарку и драгоценности.

Неудивительно, что исследования показывают: активное пользование Facebook снижает у молодых людей чувство удовлетворенности жизнью5. Листая чужие страницы в сети, мы не готовы ни рефлексировать, ни проводить ироничные параллели. Настроение безнадежно испорчено: ощущаешь себя неудачником, а чужая легкость бытия вызывает зависть. Парадоксально, но чем больше мы тратим времени на изучение чужих жизней, тем меньше у нас шансов на личные достижения.

Сайты знакомств лишили нас права самостоятельно выбирать вторую половинку. Конечно, мы сами решаем, с кем завязать переписку или отправиться на свидание, — но выбираем из тех, кого предложила поисковая система. Разумеется, умная машина учла все необходимые нам параметры: возраст, место жительства (ближе к родному дому или, наоборот, в стране, куда мы не прочь переехать) и т. д. Заполнение анкеты занимает около получаса. Но награда за терпение следует незамедлительно: вы получаете список подходящих кандидатов.

Романтика случайных встреч, оригинальных знакомств и любви с первого взгляда осталась в прошлом, когда слова «личная жизнь» имели буквальный смысл. Как только мы делегировали ответственность за любовь и сексуальные отношения компьютеру, и то и другое перестало быть нашим частным делом. Сегодня программа решает, кто подходит нам и кому мы. Год рождения и адрес становятся ключевыми достоинствами или недостатками будущей возлюбленной (возлюбленного). И нас ищут по тем же параметрам. Обаяние, остроумие, харизматичность — слишком экспрессивные для робота понятия, поэтому их не заносят в анкету.

Сама технология знакомств на сайтах изменилась. В середине 90-х, когда налаживание личных отношений при помощи интернета было редкостью, люди по привычке долго писали друг другу письма, прежде чем решиться на встречу. Теперь «затянувшийся» диалог вызывает раздражение. О чем переписываться, если по результатам теста умная программа уже отобрала кандидатов, максимально совместимых с вами по характеру и отвечающих всем критериям поиска?!

Конечно, никто не запрещает знакомиться с мужчинами или женщинами в реальной жизни. Но если человек успел приобщиться к не требующему усилий и лишних эмоций способу общения с противоположным полом, то вряд ли он согласится испытать потенциально стрессовую ситуацию. В этом и заключается главная опасность: сайты знакомств, как и интернет в целом, лишают нас навыков живого общения, которое позволяет выразить индивидуальность гораздо ярче, чем смайлики. Однако после простого опыта не хочется соглашаться на что-то более сложное (это касается не только личной жизни). Знакомство в интернете — как компьютерная игра, где у вас много жизней. И если в одной из них что-то не сложилось, вы тут же, не выходя из дома, начинаете новую историю, щелкнув мышкой на фотографию своей следующей большой любви (из предложенного компьютером списка).

Цифровые технологии, сделав связи динамичнее, лишили нас личных коммуникаций. Высокая концентрация людей, проживающих рядом, сегодня не гарантирует живого общения. Даже виртуально люди предпочитают общаться очень маленькими группами — так, как это было 500–600 лет назад, когда круг каждого человека ограничивался жителями одной деревни в 20 семей. Но если в Средние века существовали серьезные территориальные ограничения (от одной деревни до другой — несколько часов пути), то сейчас, когда больше половины населения планеты живет в городах, на коммуникации просто нет ни времени, ни желания. Причина понятна: раньше общение служило и развлечением, и способом получения информации, теперь же решение обеих задач успешно взяли на себя цифровые технологии.

Более 350 миллионов человек во всем мире страдают от депрессии, одна из главных причин которой — одиночество. Об этом пишет Кристина Шперлик в статье «Как победить чувство одиночества в большом городе», вышедшей в рубрике «Лайфхак» журнала Apparat. В числе мегаполисов, где эта проблема особенно актуальна, Лондон: исследование Шеффилдского университета показало, что более 30% жителей этого города чувствуют себя изолированными от общества. В британской столице даже был реализован социальный проект Talk to me London, получивший поддержку многих городских организаций, включая мэрию. Создатели проекта заново учат людей общаться. Желающие получают специальный значок с надписью «Поговори со мной, и я пообщаюсь с тобой». Для тех, кто не может придумать тему для беседы, предлагаются карточки с фразами, которые помогут завязать разговор. В планах организаторов — открытие книжных клубов, где жители города смогут обсуждать прочитанное; баров на вокзалах, где удастся скоротать время за беседой в ожидании поезда, а также площадок для игр и тренингов.

Впрочем, встречи офлайн теряют актуальность. Не случайно одним из важных навыков современного человека стало умение поддерживать зрительный контакт с собеседником во время коммуникации с гаджетом. «Типичное современное свидание: двое сидят в ресторане, уставившись в смартфоны. Ресторан — всего лишь проявление инерции. Скоро прекратится и это, а будет использоваться какой-нибудь механизм вроде применяемого в “единственной социальной сети для двоих” Pair, — пророчит Леонид Бершидский6 в своей статье “Есть контакт”. — Двое водят по экрану смартфона, пока “отпечатки пальцев” не сойдутся в одной точке где-то в киберпространстве. Тогда гаджеты начинают синхронно вибрировать: thumbkiss — прикосновение друг к другу на расстоянии. Кроме Pair, набравшей 100 тысяч зарегистрированных пользователей за первую же неделю существования, действуют как минимум еще две соцсети “для пар”: Ourspot и Between, где можно допускать к общению и друзей семьи. Раз предложение ширится, значит, есть спрос»

И технологии убедительно отражают эти настроения. В своей статье «Похвала скуке» Александр Генис7 пишет: «…когда Sony, рассказывает в своих мемуарах основатель этой компании Акио Морита, выпустила первые плееры, к ним прилагались две пары наушников. “Музыка на двоих” считалась романтическим изобретением, вроде танго и алькова. Революция началась с того, что одна пара наушников оказалась лишней. Поющая машинка явила себя безотказным протезом любви и дружбы, попутно разрешив проблему одиночества. Экспансия портативности завершила победу технологии».

Всевозможные гаджеты лишили нас… секса. По данным исследователей из Политехнического института Ренсселера, 30% американцев предпочитают отказываться от интимных отношений в пользу компьютера, айпада или смартфона. А журнал «Инфографика»8, проиллюстрировавший, сколько лет своей жизни и на что тратит среднестатистический россиянин, расстраивает своими данными еще больше. Средняя продолжительность жизни в России — 69,5 года, при этом на сон у человека уходит 20 лет, 3 месяца и 2 недели. Из оставшегося времени на просмотр ТВ он тратит 7 лет и 1 месяц, на работу — около 10 лет, на социальные сети — 10 месяцев и 3 недели, а на секс и ласки — 1 месяц и 3 недели. Секс интересует современного человека в 10 раз меньше, чем социальные сети! Про конкуренцию с телевизором даже говорить страшно…

Bank of America в ежегодном обзоре Trends in Consumer Mobility Report, в котором анализируются привычки американцев, связанные с использованием мобильных устройств, отметил «одержимость смартфонами», из-за которой страдает личная жизнь владельцев гаджетов. «Большинство респондентов берут мобильное устройство в кровать, почти каждый четвертый хотя бы раз засыпал с ним в руках, а среди молодежи до 24 лет таковых набралось 44%. О чем люди думают в первую очередь, когда просыпаются утром? О любимом смартфоне — этот вариант ответа респонденты выбирали чаще всего. Гораздо реже они указывали, что первым делом выпьют кофе, почистят зубы или обнимут свою вторую половинку».

И еще один красноречивый факт: среди девушек набирает популярность канал Attention More на YouTube. Если раньше самым актуальным для них был вопрос, как привлечь молодого человека, то сегодня они делятся опытом, как отвлечь своего парня от гаджета. Эксперименты выглядят весьма жестоко: кто-то выливает на компьютер стакан воды, кто-то склеивает ноутбук. Подобные бои без правил демонстрируют, пожалуй, крайнюю степень отчаяния.

Компьютеры лишили нас эмоций. Безусловно, хорошо, когда можно увидеть и услышать по скайпу друзей и родных, живущих в другом городе или за океаном, а также поздравить их с юбилеем по электронной почте. Но, увы, такое синтетическое общение становится нормой, замещает реальные встречи, даже когда люди живут совсем рядом.

В личной жизни так важны нюансы! А видеоконференции эффективны лишь для общения с партнерами по бизнесу: в них отсутствуют все детали невербальной коммуникации, часто передающей гораздо больше значимой информации, чем слова; нет общей среды, создающей настроение. В общении по скайпу задействованы не все органы чувств, а значит, мы получаем гораздо меньше эмоциональных сигналов. Но, разумеется, суть ясна: обмен смыслами без эмоций уподобляет личную встречу деловой конференции.

«Нам кажется, что мы постоянно контактируем с людьми, но в действительности лишь все больше скрываемся друг от друга… В сетевом общении мы не можем расслышать интонаций собеседника, увидеть его взгляд. Таким образом, мы получаем неполную информацию и не можем понять на должном уровне настроение собеседника. Разговор в реальной жизни проистекает достаточно медленно, мы строим сложные фразы и логические цепочки. В виртуальном диалоге преобладают короткие вопросы и столь же лаконичные ответы.

Социальные сети требуют от нас выражения мнения, но в них практически невозможна саморефлексия, которая является важной частью любого диалога. Она возможна лишь тогда, когда мы уверены в собеседнике. Доверять сразу трем тысячам друзей в Facebook — несколько опрометчиво», — делится с читателями The New York Times профессор Массачусетского технологического института Шерри Теркл.

Впрочем, технологии не стоят на месте. Благодаря приложению BroApp можно поручить специальной программе ежедневно придумывать проникновенные сообщения возлюбленным. А пользователи Facebook поддерживают идею создания кнопки, позволяющей выразить сочувствие в случаях, когда лайк выглядит неуместно.

Цифровые технологии отдаляют нас от тех, кто нам дорог, но кого нет в сети. Родственнику, к которому нужно добираться через весь город по пробкам, мы предпочитаем знакомого продвинутого пользователя интернета, который всегда онлайн. Такой выбор мы делаем не специально. Это получается само собой.

Время, потраченное на дискуссию с незнакомыми людьми на форуме, которые раздражают нас своими «неправильными» мыслями, автоматически вычеркивается из нашей жизни. Но ведь невозможно промолчать, если они несут чушь, например, про игру актеров и спортсменов, примитивно трактуют замысел режиссера и стратегию тренера! Приходится спорить и доказывать, в очередной раз проживая чужие жизни с незнакомыми людьми. И если сидящие в соседней комнате члены нашей семьи не зарегистрируются на этом же форуме, вечер мы явно проведем не вместе. Да, именно эти люди — наш самый ближний круг, но…

…Стоит ли переживать, если в Facebook и «ВКонтакте» у нас сотни друзей и они так щедро ставят нам лайки?

Любопытные комментарии оставили на одном из форумов читатели книги Дэвида Рока «Мозг. Инструкция по применению»9. Автор пишет: «Исследования в области позитивной психологии показывают, что в жизни существует только один опыт, который может осчастливить человека в долгосрочной перспективе. Это не деньги (если не иметь в виду необходимый для жизни минимум), не здоровье, не брак и не дети. Единственная вещь, которая делает людей счастливыми, — качество и количество социальных связей. В атмосфере качественных социальных связей и безопасной общности мозг буквально расцветает».

Читатели недоумевают: как слова автора об отупляющем влиянии постоянного общения по электронной почте и СМС сочетаются с утверждением, что единственная вещь, которая делает людей счастливыми, — качество и количество социальных связей?! Никому из участников дискуссии даже в голову не пришло, что Дэвид Рок имеет в виду общение в реальной жизни. Социальные сети и социальные связи — не синонимы. Но это очевидно не всем.

Социальные сети свели к минимуму нашу личную безопасность. И мы этому всячески способствуем. Например, с невероятной наивностью отчитываемся на своей страничке в социальных сетях, куда и надолго ли уезжаем отдыхать (работать). «До осени не ищите — участвуем в сафари в Кении и покоряем Килиманджаро». Или «Улетел на переговоры в Австралию. Потом в Торонто и в Берлин». Хвастаемся. Но на самом деле информируем преступников, что отбыли на безопасное для воров расстояние, и указываем сроки своего отсутствия. А среди преступников, как показывает опыт правоохранительных органов разных стран, есть тоже весьма продвинутые пользователи интернета.

Социальные сети лишили человека права на приватность трагедии и даже смерти. В ночь на первое января 2014 года в одном из египетских отелей умерла молодая женщина. Официальная версия — отравление алкоголем. В период новогоднего информационного вакуума эта новость привлекла внимание интернет-общественности. Причем речь в дискуссиях шла не о качестве алкоголя на курортах, а о моральном облике несчастной и ее друзей: «Ознакомился со страничкой в “ВКонтакте”. Как-то не жаль совсем…» И далее ссылки, перепосты и подробности чужой частной жизни.

Только представьте себе, что на поминки приходят люди, не знавшие усопшего, берут слово и произносят примерно следующее: «Лично я с покойным знаком не был, но, судя по всему, редкой паршивости был человек. С дурным вкусом, с сомнительными интересами. Так ему и надо, в общем!» Театр абсурда с элементами черного юмора! Но в онлайн-пространстве это выглядит почти естественно. Во-первых, говорить гадости в виртуальном мире относительно безопасно, а во-вторых, жизнь человека, как и чувства его родных и близких, здесь не считаются ценностью. Вообще, снижение ценности личности человека и его жизни, характерное для периодов войн и эпидемий, совершенно логично для времени, когда роботы доминируют над людьми.

Впрочем, будем объективны: потоптавшись на чужих страницах в социальных сетях и обсудив подробности жизни погибшей девушки и ее приятелей, анонимные пользователи не вторгались в их личное пространство. Потому что этого пространства ни она, ни ее друзья себе не оставили.

Как утверждает уже знакомый нам футуролог Хуан Энрике, «благодаря сетевым татуировкам каждый вплотную приблизился к достижению бессмертия, ведь эти татуировки надолго переживут нас… Было бы любопытно и оригинально угрожать бессмертием. И оно грозит всем нам из-за вездесущих сетевых татуировок».

Глава 2

Вверх по карьерной лестнице, ведущей вниз

Я бы обменял все свои технологии на встречу с Сократом.

Стив Джобс

Даже если вы не карьерист, то наверняка мечтаете об успехе. Говорим об этом уверенно, потому что странно мечтать о неудачах в делах. Рука об руку с понятием «успешность» идет термин «конкурентоспособность». Надо знать больше, чем другие, уметь работать лучше, чем они, и т. д. Чем выше конкуренция, тем больше требований, которым мы должны соответствовать, чтобы не оказаться на обочине. И мы, казалось бы, готовы к этому, хотим учиться и развиваться. Но вот парадокс: при решении этих задач мы выбираем в союзники то, что на самом деле отнимает у нас бесценные для саморазвития ресурсы, — внимание и время.

Его величество гаджет

Нам кажется, что для постоянного развития нужно быть поближе к цифровым технологиям. Это так круто и современно. Принято считать, что такие технологии способствуют повышению нашей эффективности. Этот предрассудок мы развенчаем в главе 8, а пока предложим свою версию рождения не только данного мифа, но и демонизации технологий в целом. Несмотря на компьютеризацию всей планеты, девять из десяти человек не понимают, как работают цифровые технологии. В представлении подавляющего большинства пользователей компьютер — существо сверхъестественное: он столько всего знает, помнит и умеет. А раз так, чем больше времени мы или наши дети проводим в общении с «искусственным интеллектом», тем больше шансов «заразиться» от него умом и талантом. Как говорил Сергей Брин, разработчик и сооснователь поисковой системы Google, «люди преувеличивают значение Google как в лучшую, так и в худшую сторону. Одни говорят, что Google — это бог. Другие — что дьявол»10.

Родители убеждены: чем раньше ребенок окажется за компьютером, тем быстрее научится соображать. Чем раньше сориентируется во всех кнопочках, тем больше у него перспектив. Кстати, профессора ведущего в России Университета информационных технологий ИТМО (Санкт-Петербург), студенты которого побеждают практически на всех чемпионатах мира по программированию, уже устали объяснять родителям: уверенное пользование ПК и успехи в компьютерных играх не имеют ничего общего ни с гениальностью, ни с качеством профильных знаний.

Демонизация компьютера порождает миф о его всемогуществе. А это, в свою очередь, провоцирует зависимость от «великого и ужасного». Но станете ли вы так же поклоняться ПК, если узнаете, что это техническое устройство не умнее… выключателя освещения? Нам скажут: «Не может быть! Вы посягнули на святое!» Однако все устройства, вызывающие восхищение и поклонение, работают по тому же принципу реле, что и самый обычный выключатель в вашей комнате: либо цепь соединена, либо разомкнута (ниже мы расскажем об этом подробнее). С учетом этого факта демонический образ технических устройств и готовность людей поклоняться им напоминает поведение героев сказки «Удивительный волшебник из страны Оз» (1900) американского писателя Фрэнка Баума. В России этот волшебник более известен как Гудвин (герой сказки Александра Волкова «Волшебник Изумрудного города»). Великий и ужасный в представлении жителей сказочной страны, в реальности он оказался обычным человеком. А изумруды — простым стеклом, выглядевшим зеленым в глазах горожан лишь благодаря очкам, которые они обязаны были носить, чтобы защититься от ослепляющего блеска драгоценных камней.

Улучшенная версия станка

Чтобы смириться с низвержением кумира было чуть легче, предлагаем обратиться к истории. Основоположником нынешних суперкомпьютеров можно считать господина Жозефа Жаккарда, изобретателя… станка для цветных тканей, позволявшего запрограммировать узор. Этот станок управлялся конфигурацией отверстий в перфорированных картах. При помощи перфокарты он набивал рисунок. По сути, она была программой для работы станка.

Безусловно, это изобретение можно назвать прогрессом. Но когда человека заменила перфокарта, вместе с работой он потерял и магию мастерства. Ведь теперь любой узор можно было просто запрограммировать!

Следующий этап развития технической идеи наступил в 1890 году во время переписи населения в США. Для быстрой обработки огромного количества данных использовали табуляторы Холлерита11, основная идея которых похожа на принцип работы станка Жаккарда. С годами система совершенствовалась, а в 1928 году IBM (напомним: первая в мире компьютерная компания) ввела новую карту с прямоугольными пробивками.

Идея Жаккарда воплощена и в работе телеграфа: точка и тире — все та же перфокарта. Такая же система действительна для компьютеров, только человека здесь заменил чип — центральный процессор, отвечающий за расшифровку точек и тире. Если раньше сигналы раскодировал живой человек, то теперь — микросхема. Кстати, так возникло кодирование языка в цифры и появился новый язык общения между человеком и устройством.

Таким образом, работая на компьютере, мы фактически имеем дело со станком, а узор, который он рисует, — функция, выполняемая устройством, например исполнение музыки. Между современным техническим устройством и его предком-станком лишь одно отличие — гигантская скорость. ПК в секунду «проглатывает» миллиард таких точек и тире. Но, полагаем, признать превосходство компьютера гораздо легче, чем сказать себе: я глупее ткацкого станка.

А вот программы, за которые мы ценим наши устройства, — результат работы специалистов. Реальных людей, умных настолько, чтобы составлять эти сложнейшие перфокарты. Однако пользователи предпочитают думать, что имеют дело с очень умными машинами. Увы, как бы мы ни боялись вас разочаровать, следует признать: пятилетние дети уверенно пользуются компьютерами только потому, что имеют дело с примитивным устройством, очень простым в обращении.

Вот в словах «примитивное устройство, очень простое в обращении» и кроется ключевой подвох, когда мы говорим о саморазвитии и повышении конкурентоспособности.

Люди больше не выгодны

Чтобы оставаться востребованным специалистом, нужно постоянно совершенствоваться. Цикл актуальности многих профессий стремительно сокращается. Поэтому теперь практически норма — получение нового образования и начало карьеры с нуля в другой области. И это происходит не раз в жизни, а едва ли не каждые несколько лет. Некоторые специальности исчезают в связи с развитием технологий, а в каких-то областях людей заменяют роботы. Сегодня практически не осталось профессий, на которые бы «цифра» не оказала прямое или косвенное влияние. Там, где работодателю выгоднее использовать машину, а не человека, он отдает предпочтение технике.

Безработица в странах «золотого миллиарда» связана не только с экономическими кризисами. Роботы постепенно вытесняют людей. Любопытно, что у журналистов, пишущих о новых гаджетах, появился в связи с этим своеобразный штамп. Статьи, где описываются технологии, выполняющие работу за людей (например, способные оценить состояние здоровья пользователя и поставить ему диагноз, составить программы тренировок и контролировать их выполнение), часто начинаются со слов: «Фитнес-тренеры скоро останутся без работы», «Врачи скоро потеряют работу» и т. д. Но поскольку прессе нужен свежий информационный повод, она не рассказывает о тех сферах, где автоматика уже заменила людей. Зачем писать о кофейных автоматах, котельных, фондовых рынках и регистрации на рейсы, где давно царствуют роботы?

«Рынок труда становится все менее “физическим”. Люди чаще зарабатывают на жизнь либо на лишенной перспективы неквалифицированной работе, либо на элитных заоблачных постах. Лично мне это говорит о том, что наша экономика устарела и для соответствия технологическому прогрессу ее нужно реформировать. Однако для других это сигнал, что устарели сами люди… И не в том дело, что рынок говорит, будто обычные люди в онлайне ничего не стоят. Большинство оказались просто выведенными за пределы своей коммерческой ценности», — рассуждает в книге «Кому принадлежит будущее?»12 Джарон Ланье, американский программист, футуролог и музыкант. Кстати, именно он предложил термин «виртуальная реальность», конструированием которой занимается с середины 1980-х.

В ближайшие годы атавизмом станут профессии швеи, кондуктора, консьержа, фасовщика, оператора кол-центра, кассира, парковщика, турагента, копирайтера, менеджера по продажам, машиниста метро. Их, а также представителей многих специальностей заменят роботы или компьютеры, либо функционал этих профессий сильно изменится.

Но не спешите обвинять нас в неолуддизме13: мы не против прогресса! Хотя в Лондоне, например, профсоюз сотрудников метро проводит забастовки в ответ на решение модернизировать систему продажи билетов и закрыть кассы на станциях. Тысячи человек теряют работу, но бюджет экономит миллионы фунтов стерлингов.

Впрочем, не стоит думать, что в зоне риска лишь примитивные профессии, не требующие интеллекта и предполагающие рутинный набор механических действий. «Искусственный интеллект» переходит на новую ступень развития, и вскоре миру не потребуется такое количество врачей, юристов, бухгалтеров. Речь не об абстрактном далеком будущем: компьютеры уже научились делать то, чем заняты сегодня 80% людей в развитых странах, а значит, им придется сменить работу. Об этом говорит инженер и предприниматель Джереми Ховард, идеолог так называемого глубокого машинного обучения (deep machine learning): «Революция машинного обучения будет сильно отличаться от промышленной революции, потому что революция машинного обучения непрерывна. Чем более интеллектуально развиты компьютеры, тем лучшие устройства они создают. А это приведет к тому, с чем наш мир никогда раньше не сталкивался, и ваши прошлые представления о возможном изменятся… В течение последней четверти века эффективность оборудования росла, в то время как производительность рабочих оставалась прежней или немного снижалась… Когда я рассказываю об этом людям, они зачастую мне не верят: мол, компьютеры не могут думать, переживать, воспринимать стихи. Мы не понимаем по-настоящему, как они работают. И что? Уже сейчас компьютеры делают то, на что люди тратят большую часть оплачиваемого времени, так что теперь пора думать над тем, как мы будем адаптировать наши социальные и экономические структуры, чтобы быть готовыми к новой реальности».

Разумеется, мы не предлагаем выкинуть компьютеры и вернуть даже не кассы, а деревянные счеты. Мы говорим о том, что технологии меняют реальность, и от людей зависит, будут ли они в ней востребованы и конкурентоспособны. Потому что роботы не просто отнимают работу — они снижают ценность человека. «Благодаря» им он рискует потерять память, лишиться способности планировать, логически мыслить и принимать решения. Значит, найти новую работу будет гораздо сложнее: продать то, ценность чего постоянно снижается, довольно трудно. А уж сбыть дорого практически невозможно.

Развлечение или обучение?

Конечно, люди и по своей инициативе меняют сферу деятельности: динамика современной жизни (тоже, кстати, во многом заданная цифровыми технологиями) диктует новое восприятие реальности. Всю жизнь заниматься одним и тем же скучно. Человек, добившийся к 40 годам признания и убедительных финансовых результатов в одной области и решивший реализовываться в другой, выглядит успешным и самодостаточным.

Но какая бы причина ни подтолкнула вас к обучению, освоение нового потребует усилий. Тех самых, которых «примитивное устройство» от вас давно не требовало. И здесь «на помощь» приходит еще один популярный тренд — эдьютейтмент. Термин объединил в себе два английских слова: education — образование и entertainment — развлечение. Предложение оказалось востребованным, потому что созвучно духу времени и абсолютно гармонично вписалось в концепцию нашего общения с цифровыми технологиями. Ведь нам часто кажется, что, развлекаясь за компьютером, мы проводим время полезно и продуктивно. Да и вообще, разве можно учиться по старинке, когда мир так изменился? Читать учебники, по мнению многих, — занятие скучное и откровенно устаревшее.

Что ж, пожалуй, самое время сказать пару слов об активном и пассивном потреблении информации, поскольку, как считал Рудольф Арнхейм, «мы находимся в плену опасной иллюзии, что восприятие равносильно знанию и пониманию»14. А на самом деле активное потребление всегда связано с работой и знаниями, пассивное — с отдыхом и эмоциями. Разницу между ними очень просто объяснить на примере художественного фильма и учебника.

Когда мы смотрим фильм, то потребляем созданную для нас видео- и аудиоинформацию: 24 кадра в секунду плюс звуковой ряд. За час больше 86 тысяч статичных картинок, динамично прокрученных перед нашими глазами, превратятся в историю, где каждый персонаж в исполнении определенного актера сыграет свою роль. Мы будем переживать за героев, бояться, смеяться, плакать, возмущаться. Но чего мы не будем делать точно, так это формировать самостоятельно визуальные образы: ни людей, ни окружающей обстановки. За нас это уже сделали, и мы лишь пассивно потребляем предложенный нам сюжет в интерпретации режиссера, оператора и артистов. Мы вынуждены смириться с этим, даже если тот или иной актер кажется нам совершенно неубедительным.

Читая художественное произведение, мы развиваем воображение, самостоятельно формируем образы, но по-прежнему получаем эмоции. И лишь читая учебники, справочники, научную или деловую литературу, мы становимся активными потребителями информации. Эти книги — тренажеры для мозга, заставляющие анализировать получаемые данные, сопоставлять с уже усвоенными знаниями и формулировать для себя новые (подробнее о волшебном превращении информации в знания мы поговорим в главе 8). Пока заметим, что активное потребление информации всегда подразумевает серьезную работу по интерпретированию смыслов и предполагает формирование не эмоций, а знаний.

Столь популярный эдьютейтмент осуществляет подмену цели с «получить знания» на «испытать удовольствие». Сочетать развлекательный и образовательный контент — по сути то же самое, что совмещать вечеринку и деловую встречу в офисе.

Овладеете ли вы английским языком настолько, чтобы это помогло продвинуться по карьерной лестнице, если выберете из огромного количества методик так называемый спитинг15? Конечно! Но лишь при условии, что после трапезы и веселого трепа «на английском» придете домой и сядете зубрить слова и третью форму неправильных глаголов. Без концентрации и активных действий, без осмысления новой информации и многочисленных повторов, увы, ничего не получится. Разве что вы сделаете успешную карьеру официанта — вы же теперь неплохо ориентируетесь в кофейнях.

Эдьютейтмент пользуется спросом, так как отвечает ожиданиям аудитории: никакого напряжения и много позитивных эмоций. «Бывает, оглядываясь по сторонам, я думаю, что совместить несовместимое нам удалось, только став поверхностными: мы просто откинули глубокие мысли и высокие идеалы, которые мучили бы нас, если б мы оценивали себя в соответствии с ними», — замечает Дэвид Брукс в своей книге «Бобо в раю»16. Зачем скрывать, пассивное потребление информации — проще и приятнее, поскольку требует меньшей концентрации внимания. А вот активный вариант невозможен без дополнительных усилий. При этом во время эдьютейтмента мы сразу ощущаем «результат»: было вкусно и прикольно. С активным потреблением все сложнее: сначала нужно затратить силы; не факт, что будет очень весело; да и результат мы оценим лишь спустя какое-то время

Что сможет нас утешить? Во-первых, чтобы было веселее делать упражнения из учебника, сварите кофе и достаньте из холодильника пирожное. А во-вторых, инвестиция времени, сил и внимания окупится, когда вы сможете применить полученные знания в реальной жизни: создать или расширить свой бизнес, больше заработать, выиграть грант, получить повышение. Как говорил Конфуций: «Учиться, а затем, когда представится возможность, применять изученное на практике, — разве это не приятно?»

Место под солнцем

Теперь вернемся к необходимости оставаться конкурентоспособным. «Итак, будут ли люди в условиях гуманистической экономики находить друг в друге достаточную ценность, чтобы зарабатывать себе на жизнь, когда сетевые технологии вместе с роботами станут способны удовлетворять большинство их потребностей и желаний? Сохранят ли обычные люди в долгосрочной перспективе достаточную ценность, чтобы оправдать существование экономики?» — размышляет уже упомянутый выше Джарон Ланье.

В связи с постепенным выдавливанием человека с рынка труда очевидно, что конкуренция между людьми, а также между людьми и роботами будет обостряться. В некоторых сферах этот процесс прогнозировать легче, в других — сложнее. Но каждый из нас должен быть готов к тому, что завтра его знания и умения уже не будут востребованы и придется либо повышать квалификацию, либо осваивать новую область деятельности. В любом случае придется снова научиться учиться. «Люди перемешиваются по всей планете: массовые миграции, смешанные браки, интернет-технологии знакомств… Географических барьеров практически нет, языковые преодолеваются все более просто. Однако на этом фоне не столь заметно вырисовывается и другая тенденция: все более жесткое деление на образованных и необразованных. На тех, кто готов к завтрашнему дню, и на тех, кому милее вчерашний. Эта тенденция таит в себе социальную опасность. Она делит человечество на две части… Несомненно одно: всегда были успевающие и неуспевающие. Но только теперь, в новом мире, зависимость судьбы от образования становится все больше. Я думаю, влияние образования на судьбу конкретного человека в исторически короткий период станет больше, чем влияние стартовых возможностей: происхождения, капитала и прочего»17.

В главе 15 мы подробно расскажем о жесткой кастовой системе, которая сложится в цифровом обществе. А пока отметим лишь одно. Те, кто всерьез поверил тезису «Не нужно ничего учить, потому что вся информация есть в интернете», окажутся беспомощными и проиграют. Потому что люди, которые читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор. И нам кажется, что это справедливо.

Глава 3

Порабощение

У дурака и счастье глупое

Китайская пословица

В спектакле «Три сестры», поставленном японским режиссером Ориза Хирата, роль младшей сестры исполняет андроид Geminoid F. «Андроид-версию» привозили и в Россию. Эта постановка — часть проекта «Спектакли с участием роботов». Его вместе с режиссером реализует Хироси Исигуро, ведущий исследователь в сфере робототехники, создавший копию самого себя — робота «геминоид». Такие спектакли, по мнению авторов проекта, должны нивелировать чувство страха и отторжения, которое у многих людей вызывают роботы, похожие на человека. «Роботы сегодня стремительно входят в жизнь людей, и приходится переосмысливать их значение для нас», — говорит Хирата.

Что ж, нам тоже кажется, что для осмысления — самое время.

В окружении

Но для начала определимся с главным термином: мы называем роботами все устройства, которые питаются от электричества. Ведь именно оно и алфавит позволили создать программы, заложенные в эти машины. Какой бы впечатляющей ни была разница между андроидом Geminoid F в образе чеховской героини и чайником, в основе обоих технических изобретений, как мы уже писали в главе 2, лежит принцип выключателя света в комнате. Нажимая на выключатель, вы замыкаете и размыкаете цепь: «вкл.» и «выкл.». Когда включаете, цепь замыкается, поступает электричество и лампочка загорается. Когда выключаете — цепь размыкается и лампочка гаснет. По большому счету, все роботы и компьютеры основаны на этом принципе. Просто в комнате, нажимая на выключатель, мы сами замыкаем и размыкаем цепь, а в компьютере это делает центральный процессор, управляя миллиардами цепей в секунду. А программа — это узор Жаккарда, задающий определенный алгоритм, по которому и происходят замыкания и размыкания цепи.

С каждым днем роботы становятся все более изощренными, их алгоритмы усложняются. Постоянно совершенствуясь, технические устройства не просто качественнее выполняют свою работу, но и берут на себя новые функции — те, что еще несколько лет назад выполнял человек. Пылесос, помогающий хозяйке навести порядок в доме, — это уже нечто допотопное. Актуально устройство, способное сделать это самостоятельно: согласно введенной программе, оно будет уходить с зарядного устройства, пылесосить и вставать обратно на зарядку. Производители автомобилей больше не рекламируют надежность тормозов, призванных предотвратить аварию в экстренной ситуации, — они выпускают машины, которые «видят» препятствие на дороге и снижают скорость, не дожидаясь действий водителя. Еще совсем недавно такое было возможно лишь в фантастических фильмах. Сейчас это привычное явление, хотя не всем пока финансово доступное.

Все больше функций мы делегируем устройствам. И глупо возражать против технического прогресса, потому что подобные перемены обеспечивают нам максимальный комфорт. Да и проблема не в том, что мы перестаем ходить с пылесосом по квартире.

Современный городской житель (а большинство людей на Земле сейчас живет в городах) старается окружить себя максимально возможным количеством разнообразной техники и взаимодействует с устройствами гораздо больше, чем с людьми. Городская среда, насыщенная роботами, меняет картину мира каждого человека. Изобретая технологии, люди создают среду, в которой роботы делают роботов и машины общаются друг с другом. Подлинным языком международного общения стал язык роботов: весь обмен данными (в том числе и человеческие коммуникации в интернете) происходит при помощи «их» языка-протокола tcp/ip. В этом новом мире уже практически невозможно выжить без знаний о том, как пользоваться устройствами.

А учитывая, что с роботами человек начинает знакомиться в возрасте до года, становится очевидным, что трех-четырехлетним детям они понятнее, интереснее и привычнее, чем живые люди, например родители. Машины не только выполняют за человека те или иные задачи, но и заменили ему других людей.

Родителей, особенно успешных и чрезвычайно занятых, такой вариант устраивает. И они всерьез обидятся, если мы выскажем предположение, что айпад в руках ребенка — всего лишь способ освободить папу или маму от необходимости разговаривать с малышом, играть с ним, читать ему книгу. Такую свободу они назовут дополнительным бонусом для себя, но как любящие и заботливые родители будут убеждать нас в том, что гаджеты развивают их дочь или сына. «Наши дети умнее нас, они, еще не научившись читать, ловко обращаются со смартфоном и пультом от телевизора», — признайтесь, вы не раз слышали подобные утверждения. Существует даже забавная теория о том, что знания предыдущих поколений передаются на генетическом уровне, поэтому нынешние дети — интуитивно более продвинутые пользователи технологий.

Разрушим миф: дети ориентируются в кнопках на компьютере, потому что, во-первых, как мы уже сказали в главе 2, они имеют дело с примитивным устройством, очень простым в обращении; а во-вторых, компьютер (телевизор, телефон и т. д.) занимает 90% их времени. Разумеется, такое времяпрепровождение не делает их умнее. Не будем отнимать хлеб у психологов, посвятивших немало времени и сил исследованиям о влиянии гаджетов на ребенка. Скажем лишь, что прикосновение к сенсорному экрану не развивает моторику. Для этого требуются мелкие движения (например, чтобы нарисовать маленькую букву при написании письма, необходимо активизировать много мышц и нейронов головного мозга). Компьютерные игры не способствуют игре воображения, возможность при любой сложности перезагрузить компьютер не развивает пытливый ум, стремящийся «во всем дойти до самой сути». Главный принцип любого гаджета — быть максимально дружелюбным к пользователю, то есть предельно простым и доступным в употреблении. Разве это поможет малышу вырасти сообразительным?

Роботы отнимают у человека «ту мыслительную работу, которую он должен выполнять сам, чтобы сохранять и развивать умственную силу», — убежден немецкий психиатр, исследователь головного мозга, профессор Университета Ульма Манфред Шпитцер. Именно поэтому чем больше времени ребенок проводит перед телевизором, за компьютером или игровой приставкой, тем позже он научится читать и тем хуже будет запоминать тексты. Более того, значительно усложняется процесс овладения речью.

Очевидно, что противостоять окружающей среде невозможно. Но реально изменить степень вовлеченности себя и своих детей в нее, а значит, и контролировать результат ее влияния.

Маугли из мегаполисов

Разница между нынешними взрослыми и их детьми, выросшими с айфоном в руках, столь же колоссальна, как различие между деревенскими и городскими жителями. Спросите любого социального психолога, и он подтвердит: ментальная пропасть между горожанами и селянами огромна. И дело не в уровне образования и не в привычках, а в отношении к окружающему миру. В жизни подрастающего поколения окружающий мир — прежде всего цифровые технологии. Общение с живыми людьми — родителями, воспитателями, учителями — занимает незначительную часть их времени. Ключевое — это коммуникации либо с техникой, либо при ее помощи.

Сотрудники Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе проверили гипотезу, согласно которой частое использование цифровых средств коммуникации негативно влияет на способность понимать эмоции собеседников. Они сравнили две группы школьников. 51 человек провели пять дней в летнем научном лагере, где было запрещено пользоваться электронными устройствами. А 54 человека из той же школы жили дома, в привычной обстановке, со всеми гаджетами.

До и после эксперимента обеим группам показали видеосюжеты и фотографии с веселыми, грустными, злобными и испуганными лицами, предложив назвать эмоции, которые переживают герои. В первых тестовых заданиях, проведенных до посещения лагеря, все участники сделали в среднем по 14 ошибок. Но после отдыха от гаджетов среди участников эксперимента этот показатель упал до 9. Исследователи пришли к выводу, что дефицит реального общения провоцирует утрату необходимых социальных навыков, потому что невозможно научиться невербальной коммуникации с экрана19.

Малыши, окруженные роботами, очень напоминают маугли, причем не сказочного героя Редьярда Киплинга, а реальных детей, в раннем возрасте оторванных от людей и выросших среди животных. Как показывает печальная статистика, если первые годы жизни человек провел вне контакта с себе подобными, то шансов обрести навыки социального поведения у него практически нет. Человеческая среда представляется ему чуждой и даже враждебной. Он не способен научиться говорить и взаимодействовать с людьми. Судьба таких детей оказывается трагической. Ни один из них, вернувшись в человеческое общество, не смог адаптироваться. Не понимая, как существовать среди людей, большинство детей-маугли погибли, не дожив и до 20 лет.

Но если ребенок, выросший среди животных, превращается в маугли и для него единственно возможный вариант — жизнь среди зверей, то малыш, для которого внешний мир — не люди, а гаджеты, самой естественной средой будет считать царство роботов. Разумеется, айпад и телевизор не сделают из него робота, но ему гораздо комфортнее покажется общение с устройствами, чем с ровесниками или взрослыми. Что будет, если через 20 лет эти техномаугли захотят изменить мир «под себя»?

Наперегонки

Впрочем, и взрослые недалеко ушли от детей. Мы не выпускаем из рук телефон, при нас всегда айпад или ноутбук. Даже если удалось встретиться с родными или друзьями, половину вечера мы проводим с устройством в руках. В интернете достаточно фотографий, на которых компания друзей или влюбленная парочка изображены в момент, когда каждый не отрывает глаз от своего айфона. Нам кажется, что так, разрываясь между реальным и виртуальным миром, мы не теряем времени даром, а заполняем его информацией. И не важно, что 99% этой информации никогда не будет использовано, — главное, мы контролируем оба фронта, а значит, чрезвычайно эффективны.

А быть эффективными для нас — жизненная необходимость.

Во-первых, потому что цифровые технологии сыграли с нами злую шутку: ускорили наше ощущение времени. Вы заметили, что теперь в единицу времени необходимо делать гораздо больше, чем еще несколько лет назад? Конечно, люди не стали быстрее ходить, дышать, думать, не научились перемещаться в пространстве со скоростью мысли. Но, несмотря на это, появилось устойчивое ощущение ускорения. И причина перемены нашего отношения ко времени и окружающему миру — в глобальном изменении информационной среды. Ведь единственный действительно трансформировавшийся фактор, ставший драйвером других явлений, — скорость создания, передачи и получения информации. Доли секунды, необходимые, чтобы найти в интернете или доставить до адресата информацию по электронной почте, создали иллюзию, будто любую интеллектуальную работу теперь можно выполнить значительно быстрее, чем раньше. Технологические возможности взаимодействия с другими людьми оказались выше наших физических возможностей, поэтому проблема выбора приоритетов становится актуальнее с каждым днем.

Возможно, вы читали разошедшееся по социальным сетям письмо «Маленький урок на будущее» Линдса Реддинга, 30 лет проработавшего в новозеландских агентствах BBDO и Saatchi & Saatchi и скончавшегося от рака. Свое откровение он разместил в блоге незадолго до ухода из жизни.

«Много лет назад, когда я только начинал работать в рекламе, у нас был такой прием: “Ночная проверка”. В течение всего дня я и мой напарник на листах А4 записывали все идеи, которые только приходили нам в голову на тему рабочих проектов… На следующий день мы приходили на работу и свежим взглядом оценивали результаты нашего вчерашнего труда. Как правило, треть идей отсеивалась сразу. Поразительно, как идеи, казавши­еся на момент их рождения уморительно смешными или поистине выдающимися, меркнут при отрезвляющем утреннем свете. …Настали 90-е, которые перевернули индустрию рекламы и не только. Появились новые инструменты, бесконечные возможности и неотложные дедлайны.

С появлением цифровых технологий наша работа значительно ускорилась. …Специалисты быстренько подсчитали, что теперь за одно и то же время мы можем в три раза больше работать и в три раза больше зарабатывать для них денег. Очень скоро “Ночная проверка” превратилась в “Проверку ланчем”. Затем, сами не понимая как, мы перешли на “Доширак” за рабочим столом и стали по очереди уходить домой, чтобы поцеловать детей перед сном. Как только мы приклеивали какую-либо идею на стену, вбегал красномордый менеджер в дешевом костюме и, срывая листок, уносился прочь. Теперь у нас не было возможности взглянуть на наши идеи со стороны и отделить зерна от плевел…

Технологии развиваются со скоростью электрона. А наши бедные перенапрягшиеся нейроны пытаются поспевать. Решения принимаются за доли секунды. Увидел, понравилось, поделился, составил поверхностное представление, запостил в Twitter. Нет времени ждать или сомневаться. Лови момент! Главное успеть! Раскаиваться будешь потом».

«Бедные перенапрягшиеся нейроны» действительно не поспевают. И вот вторая причина, по которой в XXI веке люди стремятся стать максимально эффективными: они, то есть все мы, вынуждены конкурировать с роботами, которые, по данным американского журнала Wired20, к 2040 году будут выполнять 45% от текущего объема работы.

Человек и немножко робот

Да-да, на рынке труда человек, как мы уже признали, нередко конкурирует не с другими людьми, а с роботами. И в большинстве случаев проигрывает. Скорость обработки информации у роботов значительно выше, многие задачи они выполняют лучше и быстрее, да и доверия к ним больше, поэтому в определенных отраслях они привлекательнее для работодателя, чем люди. Например, на фондовом рынке роботы успешнее на коротких позициях. При покупке и продаже ценных бумаг они в течение нескольких часов или дней зарабатывают солидные суммы на незначительных изменениях в курсах.

Мы не говорим, что это плохо, потому что конкуренция в экономике — явление, позитивно отражающееся и на качестве, и на ценах. Мы лишь объясняем, что в среде, где у роботов больше возможностей, человек оказался в заведомо проигрышном положении. Так что, когда у нас появится возможность стать «немножко роботом», мы этот шанс не упустим.

Поэтому с таким энтузиазмом воспринимаются новости о разработке электронных микрочипов, которые позволят человеку поддерживать постоянный беспроводной контакт с окружающей интеллектуальной средой. Например, доктор Чак Йоргенсен из Исследовательского центра Аmes при NASA работает над так называемой беззвучной речью: она станет возможной благодаря электродам, размещенным на коже и способным улавливать слабые электрические сигналы, которые посылает мозг. А Бабак Парвиз, доцент кафедры электротехники Вашингтонского университета, создает так называемые бионические контактные линзы с внедренными крошечными электросхемами, способными создавать изображение прямо на глазах пользователя.

Как показывает история, изобретения часто появляются с одной целью, а затем активно используются совершенно в других сферах. Например, фонограф (Томас Эдисон, 21 ноября 1877 года), позволивший создавать двухминутные устные письма21, очень скоро произвел настоящую революцию в музыкальной индустрии, породив граммофон, а затем патефон. Не исключено, что разработки ученых XXI века, предназначенные для людей с ограниченными возможностями, очень скоро ограничат реальные возможности обычных людей.

Любопытно отметить еще одну тенденцию: разнообразие источников, которыми мы пользуемся в профессиональной и личной жизни для получения контента, постоянно сокращается. Видео, музыка, СМИ, рабочие процессы, социальные связи и фото чаще всего потребляются на одном или двух устройствах вместо пяти-шести при аналоговой инфраструктуре. Количество контактов увеличилось, но «разнообразие» сократилось. За два минувших десятилетия устройств, которые мы используем, стало в два раза меньше (рис. 3.1).

Рис. 3.1. Изменения качества и формы инфоконтакта до развития цифровых технологий и в 2016 году

Логично предположить, что еще через двадцать лет весь ассортимент будет сведен к одному устройству, которое — разумеется, для нашего же удобства — будет размещено внутри нас: «Сегодня у вас в телефоне есть компьютер, но, если вам нужно десять тысяч компьютеров для поиска чего-нибудь в интернете, вы можете соединиться с ними через “облако”. Через двадцать лет вы сможете сделать то же самое прямо из мозга», — предсказывает изобретатель и футуролог Рэй Курцвейл.

Грань между человеком и технологической средой стирается. Все реальнее шанс сравняться с любимым гаджетом в способности, не напрягаясь, хранить и обрабатывать огромный объем информации, блистать эрудицией, загрузив «в себя» всю Википедию, говорить на иностранных языках, установив на чипе программу «переводчик». Стать круче всех, ведь именно «крутизна» и «продвинутость» — ключевые понятия в пропаганде супертехнологий. Может быть, этот тренд с пафосом назовут «соответствием вызовам нового тысячелетия».

Успевать больше, считать быстрее, в любой момент быть в курсе всего — кто же откажется стать сверхчеловеком? Проблема лишь в том, что если подобный апгрейд мозга будет доступен всем, то как выиграть соревнование? Конечно, вначале подобная игрушка будет стоить баснословных денег, и первые биороботы действительно вправе рассчитывать на прорыв в карьере. Однако длительно держаться на лидирующих позициях при помощи чипа невозможно. Вспомните мобильные телефоны: как долго удавалось первым их обладателям чувствовать себя людьми высшего сорта и поглядывать свысока на неудачников? Сегодня даже самые дорогие смартфоны доступны практически всем. Достаточно иметь минимальный доход, который обеспечит получение кредита, чтобы хвастаться перед родственниками и знакомыми последней версией айфона.

В чем подвох?

Но разве чип не позволит просто сэкономить время на освоение всего, что хочется или требуется знать, но на что катастрофически не хватает времени? Например, зачем тратить силы на такую рутину, как изучение бесконечных времен в английском языке, или дотошно разбираться в трех формах прошедшего времени в финском, выясняя, чем отличаются имперфект, перфект и плюсквамперфект? Ведь можно просто скачать всю необходимую информацию на персональный чип! Пара кликов — и вы уже проходите собеседование в крупной транснациональной компании или успешно ведете переговоры с зарубежными партнерами. Вы поступили очень рационально: не тратили время на «механическое» знание, а сосредоточились на профессиональных вопросах. Вы были логичны, убедительны и потому выиграли — прошли собеседование или заключили выгодную сделку. Так?

Не так! Увы, не получится все «скучное и формальное» отдать на откуп чипу, а самому заняться серьезной работой. Конечно, каждый сам определяет, где тот предел в отношениях с цифровой средой, переходить за который опасно. Но, определяя эту границу, стоит помнить, что человеческий мозг не понимает таких правил игры: здесь тружусь, а здесь — нет. Если существует легкий вариант, то более сложный мозг отвергает. Не случайно преподаватели не советуют смотреть для изучения иностранного языка фильмы с субтитрами на русском. Потому что вы не сможете глаз оторвать от русскоязычного текста! Сложно вслушиваться в малопонятную речь актеров, когда перед глазами простое решение — переведенный текст. И если можно «автоматом» освоить чужой язык или бухучет, то зачем мозгу напрягаться, изучая, скажем, международное право?

Наконец, вряд ли получится правильно распорядиться «скачанной» информацией: не превратившись в ваши знания, она так и останется сборником данных. Но об этом, а заодно и о том, почему не удастся быть логичным и убедительным на собеседовании и переговорах, расскажем чуть позже — в главе 6. А пока обозначим еще одну зону риска биороботов.

Парадоксально, но человечество сегодня практически всецело зависит от электричества. Хотя оно нужно не организму человека, а роботам. Электричество — сердце и кровь всех существующих на планете устройств. Мы сами не можем зарядиться от розетки, но, если отключить электричество, мир, который мы знаем, рухнет. Сбои на электростанциях провоцируют настоящие коллапсы в мегаполисах и целых регионах. От электричества зависит вся инфраструктура государств, обеспечение жизнедеятельности организаций, финансовая система и безопасность. Наши личные деньги, воплощенные даже в золотых и платиновых кредитных картах, тоже полностью зависят от бесперебойной работы электростанций

Люди, решившие сравняться с роботами, будут зависеть от электричества так же, как банкоматы и ноутбуки. Конечно, биоробот не умрет, если сядет батарейка, но отключение от сети лишит его всех конкурентных преимуществ и возможности пользоваться цифровой инфраструктурой для интеграции в социум, а значит, будет равносильно социальной смерти. Тем же, кто позволит себе роскошь сохранить собственную личность, к счастью, не придется конкурировать ни с машинами, ни с их биологическими аналогами.

 


Просмотров 205

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!