Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Задачи возрастного этапа развития



Центром развития в отрочестве становится голова, и обу­чение теперь осуществляется через интеллект. Наши сы­новья перестают мыслить образами, а выходят на широ­кую арену абстрактного мышления. Чувства, ставшие более интенсивными в возрасте от 8 до 12, остаются на достигнутой высоте, но внимание подростка сосредото­чивается на" появившейся способности критиковать и анализировать себя, других и весь мир. Когда он уходит в себя, это не «уход от мира», а «отступление», которое дает ему возможность подумать, осмыслить и проанали­зировать свои чувства, поразмышлять над тем, что собы­тия жизни значат лично для него.

Я не ненавижу людей. Просто мне нужно побыть одному. Я не могу этого объяснить. Но всем моим друзьям это по­нятно, а родителям нет. Они думают, что я собираюсь по­кончить с жизнью или курю травку у себя в комнате. Ну да, мне нравится красить волосы, слушать тяжелую музыку и носить серьгу в ухе, но я чист, трезв и честен. Могут ли ро­дители желать лучшего ребенка? Иногда мне хочется на­питься или сделать что-нибудь в этом роде, только чтобы их разозлить. Но на самом деле я совсем не такой. Если они так и будут продолжать, то уж точно толкнут меня к этому.

Джеми, 14 лет

Когда в семье есть подросток, нам нужно научить­ся доверять — прежде всего себе, тому, как мы его воспи­тывали до сих пор, и, конечно, своему сыну. Психолог и ученый, доктор философии Эрик Эриксон, наблюде­ния которого над базовыми внутренними конфликтами мальчиков послужили вступлением к главе 9 назвал процесс роста в эти отроческие годы конфликтом «са­мосознания и смятения». Иногда мы задаем себе вопрос: «Чье смятение он имел в виду — подростков или родите­лей??»

Сыновья-подростки воистину примеряют на себя раз­ные личностные качества, чтобы выяснить, насколько им это подходит. В один день мальчик может быть уверен в себе, твердо знает, чего он хочет; на следующий день он подавлен,, растерян и необщителен. Он может попробо­вать стать «Охотником», «Психом», «Идиотом», «Гени­ем», «Общественным деятелем», «Преступником». Не­которые личностные качества мальчик может отбросить сразу, зная, что они не соответствуют его душевному складу. Другие эксперименты могут вестись на протяже­нии довольно длительного времени, в зависимости от реакции родителей и окружающих. Вообще говоря, под­росток ведет себя несносно совсем не потому, что хочет досадить родителям. Если до сих пор его развитие и от­ношения в семье, с учителями и сверстниками были до­вольно предсказуемы и ровны, то родители сумеют по­нять, что этот раздражающий их «наряд» сын примерил для того, чтобы «посмотреть, что будет», и это само по себе интересно и увлекательно для его жаждущего позна­ния мозга. Он изучает человеческую натуру. Растущее в нем чувство справедливости остро подмечает парадоксы и противоречия окружающего мира, и мальчик пытается как-то их разрешить для себя.



«Я люблю своего отца, но он рассуждает как расист», «Мама добрая и хорошая, но она позволяет людям садиться ей на голову», «Сестра ведет себя так, что, когда приходят мои друзья, мне становится стыдно», «Родите­ли говорят, что всегда готовы меня поддержать, а сами не дают мне даже понять, что же я собой представляю». Эта борьба против несовершенства жизни не может быть логичной и рациональной. Сегодня сын горячо, будто это вопрос жизни и смерти, настаивает на необходимости смотреть в полночь фильм ужасов, доказывая, что это очень важно для его самооценки. А два месяца спустя фильм наводит на него скуку. Если родители начинают спорить с подростком, говоря: «Чего ты так расстраива­ешься? Ты же через неделю будешь думать совсем по-другому» или: «Когда ты станешь взрослым, ты поймешь, почему я поступаю именно так», они только провоциру­ют гнев мальчика и обиду. И вследствие этого возмущен­ный вопль «Ты никогда не поймешь меня!» — врывается в родительские уши. И это правда. У мальчика форми­руется его уникальная индивидуальность, определяется направление всей его будущей жизни. И нам трудно по­мочь ему в этом. Он подобен хамелеону, который посто­янно меняет свою окраску, реагируя на бури, бушующие внутри его существа, и на требования внешнего мира, которым он так жаждет соответствовать. Мы можем и должны понять, что он делает то, что должен делать по своей природе; нам под силу осознать потребности, лежа­щие в основании его поведения.



Потребности

Подросток плывет по течению, подталкиваемый, с одной стороны, зовом собственной души, своего внутреннего мира и зовом внешнего мира — с другой. В отроческие годы родители должны быть к мальчику особенно вни­мательны, чтобы помочь ему обрести равновесие, найти точку опоры между своей внутренней потребностью реагировать на сложности жизни и призывом к действию, идущим извне.

Мальчик-подросток нуждается в физической актив­ности.Резкое усиление активности гормонов в отроче­стве делает большинство мальчиков очень беспокой­ными. Собственное тело вдруг становится для мальчика чужим, нередко являясь источником неловкости и сму­щения. Кажется, что подросток состоит только из рук и ног. Некоторые мальчики естественным образом реали­зуют свою бесцельную энергию в физической активнос­ти, в занятиях спортом. Удаль и отвага в этой области дают мальчикам возможность выйти в большой мир. Они буквально живут футболом, баскетболом или треком, бредя этим во сне и наяву. Других же эта ненасытная энергия заталкивает внутрь самих себя, мальчики погру­жаются в депрессию, отстраняются от бушующей вокруг них жизни.



Физическая активность необходима всем мальчикам этого возраста. И родители просто обязаны, хотя это и нелегко, помочь сыну найти такой вид активности, кото­рый бы подходил ему наилучшим образом, а не загонять на спортивные тренировки, которые, возможно, против­ны его натуре. Спокойного мальчика, склонного уходить в себя под действием своей избыточной энергии, может бросить в дрожь от одной мысли о командных видах спор­та, таких, как регби или баскетбол, но плавание или борь­ба могут оказаться как раз тем, чего жаждет его природа. Мальчик-подросток обязательно должен нагружать свое тело физически, и не важно, что это будет — езда на ве­лосипеде, ходьба или тяжелая атлетика. Только тогда он сможет ясно мыслить, сформулировать и обдумать воп­росы, на которые будет отвечать всю оставшуюся жизнь.

Мальчики нуждаются в тишине и покое.Быстрые изменения тела подростка и развивающийся интеллект вызывают смятение и острое ощущение собственной изолированности. Мальчику может казаться, что он стран­ный, что никого другого не вгоняет в неловкость неожи­данная эрекция, что только у него ноги как будто живут своей собственной жизнью. Большинство подростков ста­раются заполнить каждое мгновение бодрствования де­ятельностью, движением, звуками, чтобы избежать му­чительного ощущения одиночества, которое преследует почти каждого в этом возрасте. Однако любому подрост­ку нужно время побыть одному, в тишине и покое. Стро­гий распорядок дня успокаивает тело и душу, позволяет выделить время для творчества, занятий искусством, са­мопознания, анализа и отдыха — всего, что необходимо мальчику для полного расцвета.

У подростков всегда будет своя, громкая музыка, приво­дящая родителей в бешенство. У каждого поколения рож­дается свой ее вариант. Но шумовые загрязнения техно­генной эпохи с ее постоянным ревом и грохотом, откуда бы он ни несся — из транзисторов, телевизора, динамика или стереоколонок, породили поколение людей, уши и души которых глухи к нумической мелодии их собствен­ного дыхания, лягушачьему кваканью в сумерках, птичь­ему щебету на заре, смеху возлюбленной и шелесту ветра.

Подросток особенно подвержен гиперстимуляции зву­ками и движением: он постоянно живет на грани нервно­го и эмоционального срыва, и это делает его очень уязви­мым. Его энергия толкает его делать все и сразу, эмоции заставляют его прочувствовать все, что можно, от самого высокого до самого низкого. Он использует музыку и те­левизор, чтобы заполнить пустоту и провести время, хотя его нервная система нуждается в покое и отдыхе во избе­жание перегрузки и взрыва.

Попытка посоветовать мальчику проводить свобод­ное время в тишине может быть встречена бурным сопро­тивлением, если мальчик уже превратился в необуздан­ного тинейджера, у которого не была выработана такая привычка. Начинать никогда не поздно, но он ни за что не согласится на это, если мы сами так никогда не посту­паем. Мы выставим сами себя в глупом свете и вызовем негодование сына, если будем настаивать, чтобы он вы­ключил музыку и проводил время в своей комнате в спо­койных раздумьях, тогда как сами в эту минуту плюха­емся перед телевизором в надежде, что он убаюкает нас в культурной прострации. Тайм-аут с покоем и тишиной эффективен тогда, когда он устраивается для всей семьи. Мы не говорим, что он должен быть для всех в одно и то же время, но сыну легче последовать нашему примеру, чем попробовать сделать это самостоятельно. Если мы регулярно посвящаем время медитации, спокойным раз­мышлениям, отдыху, рисованию, рыбной ловле, слуша­нию звуков природы или любому другому занятию, ко­торое позволяет успокоить мозг и тело, наши сыновья охотнее попробуют поступать так же. Только в тишине мальчик может научиться слушать свою собственную душу, ценить общение с самим собой. Эти две способно­сти относятся к тем величайшим дарам, которые может получить в наследство любой мальчик.

Мальчики-подростки стремятся к объединению в группы.Мальчиков в возрасте от 13 до 17 лет группа и привлекает, и отталкивает. Группа сверстников дает им ощущение тождества, которое в этом возрасте представ­ляется неуловимым. Мальчиков очень тревожит вопрос, приняты ли они группой и популярны ли в ней. Поиск группы, к которой можно было бы присоединиться, и пе­реживания, если группу, в которой мальчик себя чувст­вовал бы хорошо, найти не удается, делают отрочество особенно мучительным для мальчика и трудным для ро­дителей.

Очень важно, чтобы в эти годы экспериментов и поис­ка родители удерживали центр, как это делает мать для малыша, когда он начинает исследовать мир вокруг ее коленей. Нужно относиться с уважением и понимание к той растерянности, в которой пребывает мальчик, к его страданиям в поисках своей группы и попытках при­мкнуть хоть к какому-то коллективу сверстников. Ощу­щая наше сочувствие, дети скорее обратятся к нам за со­ветом, скорее будут именно у нас искать убежища, чтобы отдохнуть от борьбы. Группа олицетворяет для ребенка ценности, которых он придерживается, определяет, кем и каким он захочет быть. Выбор своей группы — одно из первых важных решений, которое подросток принимает самостоятельно. И ему нужно знать, что мы прикрываем его тылы.

Особенно трудно бывает, когда сын попадает, на наш взгляд, не в ту компанию. Дик, сыну которого четырнад­цать лет, наблюдал, с каким трудом Брент завоевывал себе место в новой школе. Дик рассказывает: «Наш пере­езд оказался очень трудным для Брента. Он робок и с тру­дом заводит друзей, поэтому, когда он стал прибиваться к группе мальчиков, известных в округе как нарушители спокойствия и порядка, я заволновался. Фред, мой близ­кий друг, успокаивал меня. Он посоветовал: "Расскажи ему о своих переживаниях. Он еще молод и нуждается в твоем совете. Возможно, он и будет сопротивляться тво­ему вмешательству, но наверняка почувствует облегче­ние от твоей поддержки"».

Дик продолжает: «Сначала Брент очень обиделся, но, когда я высказала ему все, что меня волнует, он был мне благодарен. Я поделился с ним тем, как сам когда-то за­водил друзей, когда наша семья переехала в новый город. Это было довольно трудное время моего одиночества, поэтому я понимал, как он чувствует себя в новой шко­ле. Я сказал ему, что выбор друзей — одно из самых важ­ных решений, которые ему придется принимать в жиз­ни. Люди будут судить о нем по тем, с кем он дружит. Я сказал, что если его друзья нарушают порядок, то даже если он и не замешан в этом, в сознании людей он все равно будет причастен ко всему, что делают его друзья».

При поддержке отца Брент сумел отойти от компании смутьянов. И до тех пор, пока он не обрел новых друзей, Дик старался проводить с ним побольше времени, зани­маясь тем, что им обоим доставляло удовольствие.

Из-за друзей мальчика во многих семьях идет тяжелая борьба. Но давайте зададим себе вопрос: «Что мы будем делать, если сыновья, невзирая на наше мнение, при­мкнут к банде или компании ребят, ценности которых су­щественно отличаются от наших собственных?» В этом случае мы должны тщательно взвесить возможные по­следствия. Если нам кажется, что общение с этими дру­зьями грозит сыну опасностью, если он не хочет внять нашим предостережениям, то мы вынуждены будем по­ставить такие ограды, которые бы защитили мальчика от беды. Что это будут за ограды? Если существует опас­ность, что мальчика могут покалечить в разборке между бандами или арестуют за мелкий разбой или кражу, наш инстинкт говорит нам, что мы должны окружить сына кирпичной стеной, запретив ему встречаться с «дурным влиянием». Именно с этого во многих семьях начинает­ся война поколений. Решившись встречаться с тем, с кем ему хорошо, мальчик начинает лгать, нарушать установ­ленное время возвращения домой, вообще становится трудновыносимым. Пэт, одинокая мать, рассказывает, как ей удалось справиться с такой ситуацией.

Алексу только-только исполнилось пятнадцать, когда он познакомился с Диллоном. Мне это было непонятно, но меж­ду ними возникла какая-то мгновенная и прочная связь; они и вовсе не расставались бы, если бы я это позволила. Беда была в том, что вся семья Диллона была известна как небла­гополучная. Диллона несколько раз арестовывали за кра­жи, его старшему брату было предъявлено обвинение в из­насиловании, а сестра была осуждена за наркотики. У сына тоже появились проблемы с полицией, и я почувствовала, что влияние Диллона опасно для него. И тогда я сказала: «Никакого Диллона!» Алекс не должен был встречаться с Диллоном, и Диллон больше не имел права приходить к нам. Мы были одни с тех пор, как отец Алекса ушел от нас, оставив трехлетнего сына. Мы всегда с ним легко догова­ривались и все проблемы решали сообща. Но на этот раз все было по-другому. Алекс не сказал мне ни слова, но я знала, что с его стороны это было объявлением войны.

В течение нескольких последующих месяцев Алекс почти не разговаривал со мной, возвращался домой поздно ночью, не делал уроков и перестал выполнять свои обязанности по дому. Наконец я нашла консультанта, который по-настоя­щему понимал мальчишек-подростков. Он посоветовал мне поискать что-нибудь хорошее (положительный на­строй) в отношениях Алекса с Диллоном. Когда я спроси­ла Алекса, почему он так настаивает на встречах с Дилло­ном, сын ответил: «Потому что мы друзья, мама. Мы забо­тимся друг о друге». Консультант помог мне понять, что на самом деле Алекс этим не хотел задеть меня. Я стала искать способ, который позволил бы мне принять существование Диллона в жизни Алекса. Консультант предложил резрешить Диллону бывать у нас дома при условии, что Алекс не будет с ним встречаться больше нигде, кроме как во время уроков. Я сидела дома с двумя мальчиками и держалась по отношению к Диллону приветливо, поскольку они вели себя вполне прилично, не нарушали установленных у нас дома правил: не курили, не пили, музыку, правда, слушали громкую, но не оглушительную, уроки у них были сделаны, и в комнате они оставляли полный порядок. С тех пор все идет нормально, и мы опять разговариваем с Алексом как прежде.

Пэт, мать пятнадцатилетнего Алекса

Мальчикам нужно, чтобы их видели.Очень часто ро­дители втягиваются в споры и в борьбу за власть со сво­ими сыновьями-подростками, потому что не могут ниче­го увидеть за их странной внешностью. Мы позволяем зеленым волосам, кольцам в носу и ободранным джинсам заглушить то, что наши сыновья пытаются сказать нам. «У меня зеленые волосы совсем не потому, что я хотел разозлить отца, — говорит четырнадцатилетний Абе. — Я их выкрасил, чтобы чувствовать себя своим среди ре­бят, с которыми мне нравится общаться. А он просто не может этого понять».

Еще недавно каждый разговор между Абе и его отцом заканчивался почти дракой. Отец не мог или не хотел слышать, что Абе хочет ему сказать, так как эти зеленые волосы просто бесили его. На психотерапевтических за­нятиях Абе с отцом удалось разобраться в своих чувствах и прийти к взаимопониманию, и отец согласился прекра­тить ругань из-за цвета волос. Еще более способствовало улучшению контакта между ними то, что отец Абе, спе­циалист по компьютерам, пригласил сына с собой в ко­мандировку в компанию Fortune 500. Абе очень увлекла эта идея, потому что он так же интересуется компьюте­рами, как и его отец. По настоянию отца Абе согласился спрятать волосы под шляпой. Но, к отцовскому удивле­нию, в ночь перед поездкой Абе перекрасил волосы в ко­ричневый цвет. Он сказал: «Когда отец отступил, я поду­мал: "Ах! Что за дело! Отцу это неприятно, а я в любой момент могу перекраситься обратно в зеленый". Я ведь всегда хотел заниматься компьютерами, поэтому и ре­шил чуть-чуть подогнать себя под его мир, ведь нам обо­им так будет легче. У меня есть еще тюбик флюоресци­рующей зелени, на всякий случай».

Сыну нужно, чтобы родители видели, кто он есть на самом деле, а не только свои надежды на то, каким он должен быть. Толкая мальчика к жизни, какую мы сами хотели бы, но не смогли прожить, мы опустошаем его душу. Том, которому уже сорок и он уже сам отец, вспо­минает, как ему в десять лет хотелось стать таким же фер­мером, как его отец. «Но он и слышать не хотел об этом. Он требовал, чтобы я поступил в колледж и получил спе­циальность инженера. Я сделал это и двадцать лет был инженером. Но сердце мое до сих пор тянется к тому, чтобы выращивать растения и воспитывать животных.

Вы уже догадались, чем я мечтаю заняться, когда выйду на пенсию?»


Просмотров 229

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!