Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ПЕРВОЕ ПИСЬМО ПОЛКОВНИКА ЧАНА 12 часть



—Он?—эксперт сочувственно повел бровью, —он просто хороший, добрый человек. Всеми брошенный, всеми забытый. И наш долг, долг людей, имеющих вли­яние и власть, помочь ему.

—На вас это не похоже, сеньор Маккинрой. Вы очень высокая птица, чтобы заниматься такими канарейками, как этот неизвестный европеец.

—Месье, наверное, он нужная птица, раз мы им за­нимаемся.

—На этот счет у меня нет никаких сомнений, сеньор.

—Вы долго будете в своем отделе?

—Несомненно. И сегодня вечером, и завтра, и потом. А бумагами вашими займусь сейчас же.

—В одиннадцать вечера мы сможем снова с вами встретиться.?

—Несомненно. Я вам подробно обрисую ситуацию, которая сложится к этому времени по городу и пригородам.

—Тогда, сеньор Боднар, всего хорошего и удачи вам в вашей работе.

—И вам также всего, мистер Маккинрой. До сви­дания.

 

Глава десятая

Син долго наблюдал за шустрым фраером в кожа­ной куртке со стальными наклепками, обдумывая, какие мотивы могут столь подозрительно долго держать дол­говязого вблизи особняка, где находилась их группа. Тот крутил в руках раскладной большой нож «бабочка», посвистывал и, нисколько не маскируясь, вызывающе посматривал в сторону монашеского домика. Иногда к парню подходил кто-нибудь и они громко переговари­ваясь, смеялись, дружно попивали пивко. Длинного скоро сменил другой, не ниже ростом, но пошире в пле­чах. Он тоже по-хозяйски оглядывал каждого прохо­жего, цеплялся к приглянувшимся дамам и покручи­вал в руках увесистую безделушку.

Хан Хуа выслушал Сина, посмотрел в бинокль на кожаного.

— Продолжай следить за ним и за всей местностью перед домом. Мы вдвоем с Ши взберемся на чердак, осмотрим прилегающие кварталы. Похоже нас уже вы­ числили и нам пора действовать. Но раз эти парни так нагловато и беспечно себя ведут, значит где-то недалеко концентрируются основные силы. Может быть готовятся к штурму: миномет или пушку подвозят. Надо спешить.

Через минуту Хуа спустился на первый этаж при оружии и в легком бронежилете.

—Одевай,—поторопил Сина,—нас крепко обложили. Скоро начнут. Без пушки не могут решиться. Человек сорок мы насчитали.



Молодые монахи при коротких винтовках с оптиче­скими прицелами и глушителями быстро прошли в гараж, пока Хан Хуа размышлял, как ловчее исчезнуть из ок­руженного дома.

Скоро и он появился в узких дверях. Впрыгнул вмашину.

...Тяжелый мерседес медленно выезжал из террито­рии, принадлежащей особняку. Кожаный сначала удив­ленно, потом подозрительно смотрел на авто, а когда поторопился сунуть руку за пазуху, пуля Хан Хуа силь­но отбросила его тело на асфальт.

После этого эпизода автомобиль мощно рванул впе­ред и на полном форсаже помчался по улице мимо рас­пластавшегося осведомителя.

Из рядом стоящего здания выскочили несколько че­ловек с пистолетами, но монахи не дали им времени оценить ситуацию и одиночными беззвучными выстре­лами оставили своих оппонентов лежать у подъезда то­го же здания.

— Пока все идет, как предсказывал Коу Кусин,— спокойно сказал Хуа, ставя своих ребят в известность.— Это должно взбесить немцев. Будет дикая погоня.

Автомобиль рискованно крутил по нешироким улоч­кам, пока выехал на широкую магистраль и помчал на скорости за город.

—Держи на Kvбатан — сказал монах молодому Ши, который словно манекен прирос к рулю и уверенно гнал по Паулу. —Оттуда пешком через горы к морю. Мин встретит нас. Прикроет в тех местах. Рация должна достать лагерь Коу. Передадим все о наци. В горах они отсекут погоню, если немцы будут долго упорство­вать в преследовании.



Несмотря на приличную скорость, которую держал Ши в черте города, скоро за ними показались машины преследования. Они юрко сновали между прочими граж­данскими автомобилями неумолимо приближаясь к монахам.

Отроки взвели затворы винтовок.

— Не торопитесь, Выедем за город, тогда можно на­чинать. Пусть поближе приблизятся.

Через несколько минут автомобиль пролетел мимо указателя черты города. Син открыл верхний люк, при­ладил винтовку на войлочную подставку.

—Вертолет!—встрепенулся Сяо. Показал рукой на заходящий со стороны на дорогу двухместный авиаборт.

Его вскрик взбодрил Хан Хуа. Он привстал, осмот­релся.

— По баку цель.

Крупнокалиберка Сина сработала безукоризненно: после первого выстрела вертолет задымился, после вто­рого загорелся. Монах хо)тел и третью пулю послать, но Хуа остановил его.

— Не кровожадничай. Пусть люди благодарят тебя, что не добил. С них хватит и страха.

Но судьба распорядилась иначе: гулкий взрыв потряс вертолет и он, разваливаясь на части, посыпался на землю.

Ши увеличил скорость до девяносто миль в час. За ними, как на гонках, начали выстраиваться автомобили различных марок. Из них торчали стволы коротких авто­матов. Ши пробовал дожать еще скорость, но тяжелая машина больше не тянула. Преследователи дружной колонной угрожающе приближались, выстраиваясь по три машины в ряд, вытесняли случайные обыватель­ские машины к обочинам.

— Начинай Син, а то когда приблизятся, саданут разом, выпрыгивать придется из раскаленной тачки.

Хуа уже вышел из вдумчивой апатии. Его глаза ста­ли пронзительно острыми.

Син решил пока не стрелять из гранотомета. Из той же мощной винтовки выстрелил в водителя первой ма­шины. Машина заходила юзом, но ее сумели выровнять на скорости, притормозить. Через секунды автомобиль уже снова догонял кавалькаду погонщиков.



—Стреляйте все. —Подсказал Хуа ребятам.—В каж­дой машине минимум по три седока. Так мы до вече­ра не управимся. Похоже у них только автоматы: хотят ближе подъехать. У нас преимущество в прицельности и дальности.

Последовавшие одиночные точные выстрелы в одно­часье вывели из строя две ближайшие машины. Они на полной скорости сошли в кювет. С последующих по­слышались густые длинные автоматные очереди. Огонь был неприцельный, больше психологический. Но иногда пули жестко барабанили по корпусу машины.

Хан Хуа начал настраивать рацию. До побережья было еще далеко, но минут через семь-восемь должны войти в зону действия рации Коу Кусина.

При всей заводской мощности двигателя, стальная пятимиллиметровая экипировка защиты сдерживала полные скоростные качества мерседеса. Преследователи постепенно сокращали расстояние. Чем дальше от го­рода, тем меньше было встречных и попутных машин.

Молодые ребята не каждый раз точно производили выстрел. Только Син, имея уже недюжинный опыт и возраст зрелого парня, периодически вышибал шоферов из строя. Некоторые автомобили на скорости летели в кювет и долго крутились с крыши на колеса и снова на крышу. Другие, как мятые бочки, безжалостно рых­лили обочину дороги. Не смотря на то, что уже восемь машин было выведено из строя, более двадцати неслось следом, извергая из себя массу огня.

Над шоссе снова появился вертолет. Хан Хуа открыл второй люк. Удобнее приладил винтовку. После третьего выстрела, когда уже из вертолета мелкая автоматная очередь прошила дорогу перед автомобилем, его пуля нашла уязвимое место, и борт, опасно закачавшись, за­дымил и повис над дорогой. Вся погоня на бешеной скорости прошла под ним. Пилот скинул веревочную лестницу и несколько человек поспешно ретировались из горящей машины.

Лента автотрассы стремительно исчезала под коле­сами автомобилей. Приближались горы. Очередная точ­ная пуля Сина вышибла дух из водителя машины, иду­щей в центре. Автомобиль резко дернулся в сторону и врезался в рядом идущую машину. От нее отлетел в другую сторону и столкнулся еще с одной. От бокового удара под углом та перевернулась. Сзади налетела eщe машина. Образовалась свалка. Остальным пришлось притормозить. Разобрать, оттащить в сторону вышедшие из строя автомобили. Мерседес монахов на несколько десятков секунд увеличил отрыв от погони.

Глава одиннадцатая

ВТОРОЕ БЕССМЕРТИЕ СЕН Ю

Сен Ю скучающе сидел на скамеечке и мирно по­дремывал с длинной метлой в руках, не забывая, иногда для приличия клюнуть носом. Его слух, как слух лесного зверя, был насторожен и настроен очень чутко. Все, проходившие мимо, бюрократично и канцелярно опре­делялись: кто обыватель, кто праздношатающийся, а кто просто хулиганствующий повеса. Тогда Сен вроде бы как позевывал, потягивался, в упор оценивая про­ходящих юнцов; и, если не закрадывались какие сомне­ния, тихо, совсем как скучающий пенсионер, продолжал мирно и расслабленно кемарить.

Скоро, очень строго настроенная компания подозри­тельно медленно двигающаяся по улице в направлении к приюту, вовремя взбодрила дремлющую мысль Сен Ю. И когда внушительная ватага очень деловых парней достигла ног монаха, он небрежно на ломаном испанском прошипел: «Не сори сопляк. Убирать заставлю».

Ближайший клиент для назидательности замахнулся ногой на Сен Ю. Такое сознательно неуважительное отношение к собственной персоне оказалось совсем не по душе скромному служителю культа. Он счел нуж­ным подставить под удар свою метлу, которая почему-то имела железное древко. От резкой пронзительной боли тот разматерился на всю округу. Старший подскочил к орущему, трахнул его по затылку. Подбежал к ска­мейке: посмотрел на сонную рожу китайца и тоже для острастки двинул ногой в сидящего. Это было уже слиш­ком. И удар, как и следовало ожидать, пришелся по очень не к месту подставленной метле. Такой же злоб­ный мат затрещал в атмосфере улицы. Главарь выхва­тил у компаньона железную трубу и замахнулся ею для удара. Но коварная спящая метла молниеносно скольз­нула вдоль земли. Железная твердь древка сшибающе больно впилась в щиколотку атакующего. Тот тяжело упал, вслух по сапожному матерясь и кривясь от боли и злости. Показал остальным недвусмысленный жест, чтобы все набросились на китайца. Несколько человек одновременно подскочили к монаху, но были опроки­нуты той же метлой, которая опасной гадюкой крути­лась под воздействием ног сидящего.

Сен Ю вскочил: посмотрел кругом. Нападавших бы­ло более двадцати человек. Подкинув метлу ногой схва­тил ее, как для упражнения с шестом. Сомнения ис­чезли: группа направлялась к приюту с конкретными намерениями. В руках каждого атакующего появились трубы, пруты, цепи. Не исключено, что у шайки име­лось и огнестрельное оружие...

...Рус сидел в дальней комнате приюта, чистил ко­роткий автомат, скрупулезно рассуждая о событиях последних дней. Если до демонстрации он имел неопре­деленные планы на будущее, то сейчас вообще не мог придумать, что предпринимать. Ожидать, пока братья передадут нужные известия или самостоятельно проры­ваться из города и перебираться в Китай. Огромный Паулу давал ничтожные шансы для быстрого нахождения друг друга. Тем более, что и полиция, карабинеры при­ведены в боевую готовность. Секретная агентура опера­тивно известит власти, если монахов кто-нибудь об­наружит.

Из соседней большой комнаты аппетитно доносился запах каши, обильно приправленной острыми пряностя­ми. Рус с семейным успокоением наблюдал, как малыши трогательно тянутся к женщинам, подтягивают стулья, и с нетерпением скребут ложками по тарелкам. Монах собрал автомат, заполнил четыре обоймы патронами, проверил пистолеты. В уме стал подсчитывать остав­шиеся при нем доллары. В дверях появилась Дина. Ее женственный силуэт также настраивал Руса на лири­ческий лад. Он знал, что она всегда приходит, когда детям раздавали ужин. Но сейчас девушка была чем-то возбуждена и внутренне расстроена. Но ее опередили Хосе с Хуаном. Они вихрем внеслись в комнату, раз­горяченные, с блестящими глазами.

— Дядя Рус! Там у магазина в скверике кто-то де­рется. Похож на китайца.

До этого сонно-спокойные глаза монаха, зажглись охотничьим блеском. Продолжая сидеть и быстро при­кидывая в уме: кто бы это мог быть, показал ребятам чтобы не кричали. Спросил: «Чем и как дерется китаец?»

Так он спросил, чтобы по ответу можно было с до­статочной долей уверенности определить, кто мог быть там, в сквере. Интуиция подсказывала, что это мог быть только кто-то из братьев-монахов.

— Метлой длинной махает. Дядьки от нее падают, как пьяные.

«Сен Ю,—без сомнений определил Рус, —Сен луч­ший мастер по владению боевым шестом среди мо­нахов».

Он вскочил, показал ребятам, чтобы наполняли остав­шиеся обоймы. Сам тенью скользнул во двор в указан­ном направлении.

...Метла Сен Ю действительно, как косой стелила группу прыгающих и матерящихся парней, с такой прытью дворника, что они разлетались словно^ осенние листья на холодном ветру. Конечно, это была не метла. Дерево такой мощности движения не дало бы. Сен Ю упражнялся длинным металлическим прутом с привя­занной к нему метлой. Но скоро связанные прутья жест­ких веток разлетелись в стороны, вызывая очередное удивление противников. Вместо законно ожидаемой пу­стоты на конце прута оказался ровный саблевидный на­конечник в виде вытянутого полумесяца. Монах стоял в низкой стойке и, сделав резкий шаг к ближайшему противнику, маховым круговым движением по ногам сбивал его с ног, и, пока тот еще оглушенный валился на землю, сверху опускалась вторая часть прута. Но, если раньше это была метла, теперь воздух жестоко рассекало безжалостное лезвие белого металла. От вто­рого рубящего удара уже никто не поднимался. Топор­ный мах огромной силы оставлял глубокие рубленые раны и жуткая картина резаного тела вызывала цепе­неющий страх у противников. Боевики отскочили в сто­роны и замерли в ожидании.

Рус сразу понял, что эта серьезно настроенная ком­пания по его душу. Но и Сен оказался здесь далеко не случайно. Бандиты видно еще не стреляли только по­тому, что не желали лишнего шума. Странный, нелепо оказавшийся на пути монах крепко помешал. Видя не­сколько разрубленных тел приятелей, боевики опасались нападать снова. Им стало ясно, что в уличной методе навала они не осилят одинокого безмозглого китайца. Око­ло дюжины человек были покалечены молниеносными точными ударами дворовой «метлы».

Рус медленно двигался вдоль стены, стараясь оста­ваться незамеченным для группы нападавших. У бедра придерживал автомат, корпусом прикрывая его от взгля­да со стороны. Было ясно, что просто потасовкой эта бойня не закончится. Но врагов было еще много и Рус глазами прощупывал каждого, у кого наверняка может оказаться пистолет. Вдруг Сен сделал два резких корот­ких движения к ближайшему боевику и, выбив у него трубу, вторым сабельным концом вонзил в грудь. Стар­ший, на мгновение оказавшись за поверженным, при­держивая его, чтобы тот не упал, выхватил пистолет и из-под руки погибшего произвел выстрелы в китайца. Рус не позволил ему расстрелять всю обойму. Его бес­шумная, но долгая и яростная очередь буквально разор­вала грудь уже умершему от прута боевику: тот рух­нул на землю. Молниеносные пули тут же разорвали тело и главаря группы. Немец, немного подергавшись, стараясь устоять, замертво упал на землю. Патроны в магазине кончились. Рус быстро сменил обойму и сле­дующая очередь пошла по ошарашенным боевикам, ко­торые дружно бросились вдоль улицы. Но пули споро догоняли убегавших. Скоро никого из убегавших не осталось в живых.

Сен Ю продолжал стоять в низкой стойке с широко расставленными ногами, опираясь на свой боевой шест.

Рус подскочил к Сен Ю. Первое, что он определил это то, что три пули врага все же вонзились в тело бра­та ниже грудной клетки, и что при быстрой врачебной помощи монах будет жить.

Сен тоже увидел Руса. Его узкие отстраненные гла­за потеплели. Он начал медленно опускаться вдоль своей алебарды. Рус подхватил брата, аккуратно опустил на землю. Подбежала Дина с мальчишками. Рус показал им оставаться. Сам через секунду остановил машину, сунул пачку долларов водителю и еще через несколько мгновений вез раненого в больницу. Дина с малышами тоже поехала следом.

Когда монах заплатил доктору за операцию вперед, никаких технических осложнений дальше не было.

Малышей расставил присматривать за внутренним двором поликлиники. Дину отправил в приют взять деньги, заказать три каюты на ближайший пароход до Кейптауна. Сам устроился в коридоре. Час времени он имел. Полиция не скоро разберется без свидетелей в происшедшем, чтобы направить своих сотрудников про­верять все лечебные учреждения города. Сен Ю теперь следовало срочно переправить в Тибет. Только там мо­нахи могли полноценно вернуть брата к жизни. Если до этого Рус еще тянул время, размышлял, как ему исчезнуть незаметно из города, то сейчас у него не оста­валось иных планов. Он знал, что и как будет делать.

...Вы видели, господа! —обиженно срывающийся голос Динстона глушил Рэя.—Ваш Маккинрой слюнтяй. Чем плохи были эти ребята? Почему они должны поги­бать от лиц незаконно находящихся на территории Бра­зилии. И от того, что какой-то высокородный интеллигент гнет свою гнилую пропаганду в защиту террористов.

—Как я понимаю,—Рэй, на удивление себе начинал говорить более указующим тоном, будто бы он уже до­стиг тех высот положения в своей конторе, когда можно философствовать на поле брани и чувствовать себя пра­вым,—господин Маккинрой, здесь вообще ни при чем. Эта кучка убиенных живописна, но не убедительна и для дела не доказательна.

—Что не убедительно? Что тут не понимать? У-ух. Ну ты скривился. Это дело рук монахов. А может быть и самого негодяя русского. Он, подлец, так точно и без­жалостно стреляет.

Пожалуйста, не кричи, мистер. Неудобно,—успо­каивающе попросил Рэй бывшего патрона.—Вы меша­ете полицейским работать. Да и зачем кричать. Траге­дия свершилась. Занавес опущен. Не пускайте зря круги по воде. Подождем результатов осмотра, послушаем версии.

—Эти платные олухи только серьги с ушей могут снимать у разложившихся трупов. Думаете, они возь­мут нужный след?

Динстон даже как-то неискренне посмотрел на май­ора. Тот также лукаво и многозначительно крутил гла­зами.

—А вы, что, в свидетели пойдете?

—Выдумал,—уже искренне, но задавленно про­мямлил полковник. — Я не знаю, чем они там занима­ются, но все поголовно смотрят на дно бутылки. Их да­же красивые бабы не интересуют. Деградирующее звено бразильской бюрократии. Поговорю с комиссаром: пусть у приюта выставит официальное наблюдение, а лучше пост.

—А вам ничего не говорит,—ласково, стараясь не раздражать и не ехидничать, напомнил Рэй, — что все это произошло недалеко от приюта.

—Да. Вы знаете...—Динстон замолчал будто сам взял верный след.—Что бы все это значило? Да и але­барда стальная у полицейских. Откуда она?

— Наверное, — не мог. удержаться от нагловатого по­учительства майор,—что кто-то уже имел здесь дли­тельное наружное наблюдение. И этих «кто-то» было до­вольно много и из очень определенных фирм.

—А свидетели? Почему их нет? Почему комиссар никого не опрашивает?

— Кого? Господин полковник. Бесправное население здешнего района еще от первых испанцев напугано бес­пределом всех и в особенности полицейских, беззако­нием чиновников. И этот еще , устрашающий всех, оди­озный «эскадрон смерти». Не говоря уже о том, что и преступников они боятся не меньше. Свидетель в этом городе исключение из правил.

—Вы государственный циник, майор. Но я наперекор вам поговорю с комиссаром.

—Как вам будет угодно, господин полковник. Но сначала ему надо заплатить.

—Заплатим.

После разрешения комиссара Боднара похоронная команда начала перетаскивать трупы в авто-морги. Он еще несколько минут ходил по месту происшествия, надеясь, что кто-то появится на опознание трупов. Но никто не являлся. Все настырнее начали наседать репор­теры со своими дурацкими и провокационными вопросами.

Один из них прозвучал для комиссара совсем нео­жиданно и странно.

— Не считаете ли вы, сеньор комиссар, что началась война между мафиозными группировками в городе за передел сфер влияния. И что в будущем следует ожи­дать населению от этих кровавых разборок.

Боднар посмотрел на спрашивающего, как на челове­ка, впервые работающего на ниве журналистики, пожал плечами, показывая, что этот вопрос несколько некор­ректен для населения и рановато для вынесения на об­щее обсуждение.

Но репортер повторил свой вопрос и добавил, что если полиция так мало знает, а тем более сторонится своей конституционной обязанности, то наступит вре­мя и полиции самой придется или работать на мафию, или объявлять ей войну, что потребует огромных допол­нительных средств налогоплательщика и не совсем бу­дет соответствовать демократии.

— Наверное, сеньоры репортеры знают много боль­ше, чем мы. Свидетели и потерпевшие охотнее дают по­казания журналистам. А нам? Вы видите. Никого нет. Мы расследуем криминальные преступления, исходя из фактов, найденных документов. Мы не имеем право ничего голословно говорить. Иначе мы не криминаль­ная полиция, а платные репортеры для выуживания жареных фактов из ничего. Только всесильные журналисты и репортеры имеют право обобщать, нелегально собирать сведения и подавать их населению в выгодном для себя свете. Сомнительность источников, откуда черпают сведения сеньоры репортеры, не преграда для них. Самые банальные дела из-под пера хваткого жур­налиста приобретают вес и значимость очередной сен­сации. Мы, полицейские, подчиняемся закону. Следуем им. Позволять вольности в интерпретации непроверен­ных, недоказанных фактов не имеем право. Иначе ни­какой суд не примет наши дела в производство. Вы со­гласны с законами конституции, сеньоры?—в упор об­ратился комиссар к репортерам.

— Не совсем,—ответил тот же газетчик.—:Вы чи­новник, стоящий на страже законности, и должны иметь ответы на поставленные общественностью вопросы. Иметь свои версии.

—Для этого есть прокуроры. Они и нас проверят и вам подскажут, где и как лучше подавать жареное в соусе.

Рэй подождал, пока Динстон с комиссаром усядутся в полицейский лимузин. Сам же, на своем современном кабриолете, немедленно помчался к Маккинрою, который находился в посольстве и разговаривал с Вашингтоном.

Глава двенадцатая

Коу Кусин внимательно принял донесение Хан Хуа о многочисленной погоне, о том, что они приближаются к месту сосредоточения монахов со скоростью около де­вяносто миль в час.

Карающий Глаз встал, подал сигнал монахам. Они быстро разошлись, занимать ранее предопределенные места на возвышенности, перед которой проходила боль­шая магистраль. Подошел Ван.

— По плану?

Коу определенно кивнул.

— Большая погоня. Надо залпом встретить, чтобы сразу отбить охоту преследовать. Устроим свалку ма­шин на дороге и на вертолеты.

-А Сен Ю?

— Никаких известий. Немцы очень быстро обложили Хуа. Если в погоне задействовано так много машин, зна­чит наци клюнули на нашу заготовку и значит они за­ранее готовились к прочим акциям уже без нашей агентурной словесности. Кто-то их еще здорово курирует. — Известно кто. Американцы сами прячут множество наци в предгорьях Кордильер. Нам надо распределить на каждую машину по три стрелка, что бы одновременно вывести транспорт с седоками. Тогда задние, не думая, мгновенно развернутся обратно. В течение минуты с ними надо покончить. Следом наверняка поспешают полицейские. Динстон всех привел в движение. —Я все думаю про Сен Ю.

—Оторвемся от погони, пошлем человека в Паулу. Найдем. Где-нибудь на явке он заляжет.

Коу аккуратно вставил обойму в винтовку. —Осталось ждать не более трех минут. Ван пошел к вертолетам.

Нетрудно было определить погоню. Машины неслись на сумасшедшей скорости, норовя на поворотах улететь в кювет. Но мчались. Корпуса вибрировали на неров­ностях, дрожали стеклами окон, но неслись, не сбавляя скорости. Коу распределил, кто и по какой машине стре­ляет. И, когда тяжелый мерседес, натужно урча рас­каленным мотором, промчался мимо засады, короткие гулкие выстрелы залпом разнеслись по местности. Пять машин сразу закувыркались и на неослабевающей ско­рости понеслись в кювет. Задние резко затормозили, заюзили, обходя друг друга, но новые залпы буквально крошили обшивки следующих машин, добираясь быст­рой неминуемой смертью до новых водителей. Еще три машины сошли с дистанции. Начали взрываться пере­вернутые. Задние автомобили почти на месте развора­чивались и на еще большем газу уходили обратно. Но последним двум не повезло. Их продырявило столько пуль, что прямо на ходу взорвались и горящими факе­лами долго мчались вслед ушедшим машинам.

Монахи не стали добивать выскакивающих из под­битых и перевернутых машин. Немцы без команды по­лем быстро ретировались подальше от опасного места. Хан Хуа с отроками бросил машину, присоединился к основной группе. Некоторое время Мин и Хуа смот­рели на горящие автомобили. Мин спросил: —Руса нет? —Нет. -Сен Ю?

—Тоже никаких известий.

По знаку старшего вся группа быстро снялась с ме­ста и легким бегом через малый перевал побежала к вертолетам.

Брюнер злобно плевался в окно машины, материл всех и вся. Его срывающийся голос фанатично гнал автомобили вперед, под жалящие пули монахов. Маши­ны визжали на поворотах, кувыркались, горели ярким пламенем, взрывались праздничными петардами, испус­кали снопы ярко горящих искр. А он все гнал и гнал погоню навстречу гибели. Немцы целились, палили из всех стволов. Но что они могли сделать из коротких лег­ких автоматов, пусть и несущих в минуту сотни мелких пуль, против мощных крупнокалиберных винтовок, ко­торые, как снаряды, вгоняли тяжелые пули в мчащиеся навстречу смерти машины. Брюнер видел.' Видел, что примитивный армейский нажим в лоб, бандитская бра­вада не помогает. Автомобиль монахов оказался бро­нированным. Колеса почти до самой земли прикрыты стальными пластинами. Как только немцы приближа­лись ближе ста метров, точность огня монахов повы­шалась в несколько раз, и тогда очередная машина пре­следования слепо летела в кювет, и там ее пассажиры находили скорый и печальный конец. Даже вертолеты: борта, н которые Брюнер так надеялся, как Гитлер на сверхоружие, не помогли. Монахи имели мощные винтовки, разрывные и бронированные пули и пользо­вались ими очень грамотно и умело. Некоторые попада­ния были такой точности, что машину на ходу разрывало от мощного взрыва бензобака. Получалось, что пуля иногда проходила весь корпус машины. Такое положение вещей и страшило и губило всю нанятую храбрость немцев.

Монахи уходили. Уходили без потерь. А Брюнер еже­минутно терял автомобиль с людьми. И как ни проклинал группенфюрер фортуну, не скрежетал до боли старче­скими зубами, они, нехристи и негодяи, уходили. При­ходилось гнать погоню, не обращая внимания на тяже­лые потери. Чутье старого вояки подсказывало, что надо прекращать, продумывать иные варианты мщения, но генеральские амбиции не позволяли отступать от на­меченного.

—Стрелять всем! Стрелять из всех стволов!— про­должал кричать он по рации. И стреляли. Кто мог. Но могли только три первые машины вести огонь. Осталь­ные были закрыты первыми и только выжидали, когда очередная сойдет с дистанции, чтобы сразу же начать свой скорый отсчет навстречу гибели. После того, как уже одиннадцать машин остались гореть где-то на обо­чине, и тупому стало бы ясна бесперспективность по­гони. Брюнер чего-то выжидал. Боялся признаться в очередном проигрыше неизвестным китайцам. Иной команды не следовало, и конвой на предельной скоро­сти несся дальше. Брюнер искусал все губы, таращил глаза по сторонам, чтобы ухватиться хоть за какую-ни­будь победную или хотя бы спасительную идею. Но все было трагично и тщетно.

Вся кавалькада мчащейся колонны быстро и краси­во входила во владения гор. Скорость спала на поворо­тах, но все равно была предельно опасной. Шоссе живо­писно закружило средь холмов и отрогов горных хребтов.

И, когда... О, боже... Он услышал дружные плотные залпы, далеко разносимые эхом по окрестностям, с больной головы подумал было, что это где-то армейские силы помощи подключились. Но впереди трагично и об­реченно почти одновременно несколько машин заку­выркалось и загорелось. Одна ярко взорвалась. Понял. Дошло. Поверил—засада. Но чья? Раздумывать было некогда. Залпы гремели с механической точностью.

—А-а-! — истошно заорал он в рацию.—Назад!!! Все назад!!!

Его, флагманский кабриолет, умно шедший сзади первым развернулся почти на месте и сиганул со сприн­терской скоростью обратно. Остальные, не хуже своего командира, виртуозно произвели такой же маневр и так­же дружно понеслись обратно. Со стороны казалось, будто это демонстрация ходовых качеств автомобилей разных марок.

—В Рио? В Рио! Все в Рио! —продолжал кричать он в рацию, как очумелый, глядя назад и подсчитывая пере­вернутые машины. Совсем немного их оставалось в его распоряжении. Кажется одиннадцать. А было тридцать одна. Негодяи.

—На раненом монахе отыграемся, ребята! Мы с него 'шкуру живьем снимем! Скотина! Что б они сдохли, как русские в сорок первом. С нами бог! Зиг хайль!!...

И много, много прочих громких и нецензурных вы­ражений.

Глава тринадцатая

— Майор, а почему вы не оставили людей у приюта? Неужели не понятно, что и Рус, и монахи, или кто-нибудь еще обязательно посетят детскую богадельню. Сами дети наконец. Это же связующее звено. Старое правило любой слежки.

—Извините, мистер Маккинрой, как-то под впечат­лением более значимых дел не придал этому особого значения. Да и людей маловато. По многим основным позициям мы их расположили и мои агентурные ресур­сы кончились. Все так стремительно, неестественно, непохоже. Особенно этот брюзжащий немец. Меня очень сильно заинтересовало, куда он поехал.

—Майор Рэй, объясняя вам задачи на первой встре­че, я надеялся с вашей стороны на большее соучастие в судьбе русского монаха. Вы ведь далеко не глупый человек, умеете серьезно анализировать. Если -я каждо­дневно напоминаю о нем, и как вы заметили, значит я уполномоченный центром вести самостоятельно многие латинские дела, лоббирую здесь отнюдь не свои интересы. Понимаете? Вы должны это основательно, профессио­нально ощущать. Как нам теперь отыскать монахов? Подскажите. Ведь они дважды на одном месте очень редко появляются. А старый немец никуда от нас не денется.


Просмотров 196

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!