Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ПЕРВОЕ ПИСЬМО ПОЛКОВНИКА ЧАНА 11 часть



—Дурак,—совсем умирающим голосом мямлил седой. —Что хочешь предпринять? Там многочисленная охрана, телекамеры, собаки.

— Не трепись. А ты зачем? Вы хотели меня видеть. Увидите. Что я снова не так делаю?

—Ты тот монах, за которым мы следили?
Немец застонал еще жалобнее.
—Меня надо к врачу. Гангрена будет.

—Молчи псина. Детей страшить гангрены нет: Тебе бог даст то, что ты заслужил.

—Какой бог? Ты, падла, в меня стрелял. —Такова воля всевышнего. Если б не он, я давно был бы убит. А раз жив, значит нужен, чтобы ваши головы под­лые отрубать. Мы правильно едем? Смотри вниматель­ней. Да отвечай.

—Правильно. Из-за тебя и меня, пристрелят.

—А кому нужна твоя паршивая жизнь? Ты знал, куда лез.

Далеко впереди увидели затор из машин. Спросили впереди стоящих. Оказывается проверяли документы, ма­шины. Рус, не привлекая внимания, попросил таксиста съехать в сторону на другую дорогу и ехать обратно. Тот сначала заартачился, но, разглядев направленный на него ствол и деньги, повиновался.

—Ну, что, видишь? Все уже оповещены. А ты из себя самурайского камикадзе строить.

—Но рисуйся. Будешь звонить к ним, к своим хозяе­вам. Если хочешь жить, уговори своих боссов вернуть де­тей. Уверь их, что рано или поздно я и до них доберусь. Двое убиты. Ты и еще четверо уже калеки по жизни. Ко­ленные суставы хирурги не восстановят вам никак. А тебя найдут в больнице, куда я тебя сразу же отвезу после положительного ответа твоих хозяев.

—Не дурак. Я думал ты сквозь полицейские кордоны вздумаешь прорываться.

—Не болтай: твоя жизнь в твоих руках. Думай хоро­шенько.

—Вези к телефонной будке.

 

 

Глава четвертая

 

—Полковник Динстон, высокопоставленный офицер разведки первой державы мира, вы в своем уме?

—Хэллоу, мистер Маккинрой. Вы очень неожидан­ны. Особенно здесь. В чем причина вашей столь энер­гичной тревоги.

Но эксперт сегодня менее всего желал либеральни­чать с Динстоном. Его интеллигентное светское лицо светилось искренним презрением и щедрым негодованием.



—Вам скоро шестьдесят. Но вы только и смогли до­расти до шантажа и насилия над детьми. Оглянитесь на нацию. Она вам этого не простит.

Полковник мгновенно вспотел и покрылся крупны­ми бурыми пятнами.

—Как насиловать? Прошу вас, сэр, объясниться. Для меня это звучит более чем резко и вызывающе.

Динстон никак не ожидал скорой информированно­сти, а тем более мгновенной реакции эксперта. Но, по-солдатски, силился сохранить позу и лицо. Но сэр Маккинрой был взбешен, как никогда. И только выработан­ная светская учтивость, вжитая холодность кадрового разведчика заставляла стоять его прямо и по-джентль­менски вести неприятный диалог дипломатического бешенства.

— По каким приказам из центра и под номером ка­кой депеши вы исполнили указание похитить детей? Все инструкции из метрополии в Латинскую Америку дол­жны проходить через меня. По каким каналам вы полу­чаете информацию? Предъявите мне документ.

Полковник, как загнанный в угол чертенок, от бес­силия злобно заскрежетал зубами.

—А-а, вот оно что. Это от этого у вас столько откро­венной желчи ко мне. Я уже и вправду подумал, что кто-то телегу на меня настрочил с компроматом.— Пол­ковник рискованно сплюнул на пол.

—Это не моя инициа­тива. У монахов много врагов. Думаю, никто конкретно не виноват В; том, что дети оказались примешанными к делу. Вероятно их используют в качестве приманки.

Динстон с большим достоинством поднял голову. Но пулеметная речь Маккинроя была опаснее всех за­щитных слов полковника.



—Вы совсем не владеете ситуацией, мистер капрал, если пробуете мне отвечать также, как своим друзьям в Лэнгли. Вы завтра же подадите рапорт в отставку, если сегодня дети через четыре часа не будут освобождены.Если с девушкой что-нибудь случиться, я проявлю ини­циативу, чтобы ваши инициалы с вашей запоминающейся фотографией появились во всех центральных амери­канских и европейских ежедневных изданиях. Вы меня знаете. На этом вы как политик, разведчик, личность кончитесь. Ясно?

Динстон совсем стал темно-бурым. Тело его слегка потеряло устойчивость, ноги ослабли.

—Что вы, сэр. На сей счет даны самые суровые ука­зания. Я же прекрасно знаю этих бешеных монахов. Они страшнее всяких там газет. Никто с ней ничего. Как можно, сэр, так плохо думать о старом кадровом ветеране.

—Что вы мне лепечете? Никто, ничего. Это у бан­дитов вы берете слово на веру. Где ваша былая рассу­дительность, осторожность, профессионализм в конце концов? Я и вправду начинал подумывать, что опыт годов у вас берет верх над молодецкой авантюрой.

—Зачем про затертые буквари, сэр,—пискливо от­стаивал себя полковник. —Откуда у вас столько ненуж­ной телячьей нежности? Вы же сами лучше меня понима­ете, что разведка не терпит сентиментальности. Вы на­чальник, я подчиненный. Я передам ее вам, чтобы не имелось никаких сомнений.

Динстон так тряхнул руками, будто перебросил всех детей Маккинрою сразу.

—Правильно, полковник. И это будет с вашей сто­роны лучший ход для вас же. Звоните, я буду здесь вас слушать. А насчет сентиментальности, усвойте, дипло­матическая разведка не терпит подлости. И это вы знаете на опыте своей шкуры лично. Вспомните свои годы. Звоните.

—Есть позвонить, сэр.

Уже немного успокоившись, и видя, что эксперт от­таивает в гневе, офицер, путаясь, набрал номер.



— Брюнер, это я Динстон.

—Не понял. Что?

Неужели? Как это случилось?

Черт возьми. Сейчас это не важно. Немедленно передай своим людям, что бы детей перевезли в кон­сульство. Постарайся сам проконтролировать каждый шаг, чтобы они были вне опасности. Получен строжай­ший приказ привезти детей. Динстон устало положил трубку. Маккинрой упорно смотрел на опухшее лицо подчиненного.

—В чем дело, полковник? Вы опять чем-то больно расстроены.

— Какое тут расстроен. Этот бешеный монах снова настрелял несколько боевиков. Взял в заложники ихнего оберфюрера. И сам же требует немедленного освобожде­ния детей.

— И что немцы?
—Приняли все его условия.

—Скажите спасибо этому бешеному монаху. Он вас не подвел. Едем к ним. Одно только то, что я может быть смогу поговорить с девушкой, как-то оправдывает вас. Но с моральной стороны, полковник, от вас подобного я никак не ожидал.

—Так мы с вами никогда не поймаем русского. Вы­ложим еще миллионов двадцать долларов, но останемся у разбитого корыта.

—Полковник, нам не надо ловить русского. Я вам уже это говорил. За корыто отвечаю я. На вас оно никаким образом не отразится.

—Я не о себе думаю. Если б это был просто монах, он давно сам по себе бы здох. А так? Что-то за этим очень тайное скрывается. Поверьте, мне лично все равно.

—Вам, полковник, пришло время почаще прове­ряться у психиатра. Вы не находите это своевременным.

—Вы имеете право меня обижать. Я подчиненный.

—Не плачьтесь. И поймите: именно вашими усилиями человек стал изгоем. Без дома, без родины. И то, что он еще сохраняет свою порядочность: не падает духом, как вы, не бросается в крайности—это надо уважать. А вам лишь бы ликвидировать, нейтрализовать. Откуда это у вас? Кто вам такое приказывает?

— Интересы Америки в том, чтобы у нее не было врагов.
—Принципиально верно, полковник. Но ваш поход

к этой проблеме говорит о том, что вы совсем иного же­лаете добиться. Своими гигантскими сверхусилиями вы умело плодите врагов Америки. Жить и не быть самим собой. Какое еще можно придумать наказание?

—Мне упорно думается—монах опасен. Почему он так живуч?

—Вы из него сделали живучего. Вы его крестный отец. Если б не вы, китайцы сами бы давно уже извели его. Вы настроили монахов против нас. Объединили их. Это нам было нужно? На кого, получается, вы работаете?

—Ну, в принципе... —трудно соглашался Динстон,— может быть. Но вообще... —Полковник обреченно мах­нул.—Не знаю.

—А надо бы знать. Надо уважать противника. Осо­бенно, если он этого заслуживает. Едемте.

Глава пятая

Дина робко и с опаской смотрела на Руса, как на чужака. Виновато мяла в руках маленький платочек. Губы еще мелко подрагивали, но она постепенно при­ходила в себя, и речь ее становилась яснее и логичнее.

—Ты не бойся, тот человек хороший... он приказал меня отпустить. Сказал, что зовут его мистер Маккин-рой. Он хочет встретиться с тобой, поговорить. Хочет поговорить с твоими духовными отцами, которые в Китае. Здесь, в Южной Америке, он сейчас главный, и его должны слушаться все. Он поможет тебе. Еще он много денег дал приюту. И тебе дал, чтобы ты не нуждался в деньгах.

Рус раскрыл сверток. Пятьдесят тысяч было в нем аккуратно сложено стодолларовыми купюрами.

—Дина, от того, что какой-то дядя дал деньги, еще нельзя верить.

—Можно. Он такой, знаешь, нормальный и хороший. Глаза не злые и не хитрые. Деньги дал. А у тех? Сейчас даже еще жутко вспомнить. А этот мистер сказал, что он хорошо знает вашего настоятеля. Помнит патриарха, по смерти которого оскорбил весь Тибет. Хочет увидеть Вана, поговорить с ним. А главное, он сказал что со ста­рейшинами хочет встретиться один очень влиятельный милорд. Ему нужны советы таких умных людей, как ваши патриархи. Милорду девяносто четыре года, и он не будет обманывать. Ему есть о чем поговорить с монахами.

Рус неловко улыбнулся своей очень редкой смущен­ной улыбкой.

—Спасибо, Дина. У тебя оказался сильнее характер, чем можно было ожидать. Ты смогла перенести выпав­шие на твою долю опасные приключения и страдания без истерики и обиды на меня. Мистер Маккинрой еще раз постарается увидеть тебя. Скажешь ему, что если судьбе будет угодно свести нас, она это сделает. Но он не сможет защитить меня от тех стрел, которые уготованы судьбой. Ее не обманешь. События не поторопишь. Не он главный на этом континенте. Опасны те, кто стре­ляет, не подчиняясь никакому закону. Жизнь многих людей зависит от этого. Он прекрасно понимает наше бытие. Успокаивать нас, значит работать на наших врагов. —Но он сможет тебе помочь.

—Сможет, но не сейчас. Он не контролирует обста­новку. Он крупный политик. Ему не до наших мелких проблем. Ты, Дина, сама видишь, сколько трагических смертей каждый день только в одном Сан-Паулу. Кто по ком плачет? Никто. Кто-нибудь помогал вашему приюту. Благодаря сердобольным старым женщинам какую-то часть детей они выхаживают. А где власти? Где был этот мистер? Лицемерие и деньги еще не шаг к действию. Ты ведь не говоришь, что малышам плохо: ты сама с ними нянчишься, ухаживаешь за ними. Твой один день среди детей стоит всех этих тысяч, которые дал мистер. А ведь и ты уже скоро станешь взрослой, выйдешь замуж. Уйдешь из приюта. Да что приют. Каж­дый день в городе умирает десятки детей от голода. Всего сердоболия добрых людей не хватит, чтобы помочь им. Здесь должна быть государственная политика.

Дина вздрогнула, крепче сжала платочек своими маленькими ручками.

—Я не хочу ни за кого выходить замуж. —Естественно,—не придавая смысла словам и начи­ная уже думать о чем-то своем, отвечал Рус.—Ты еще не взрослая. Но придет время, и тебя потянет к людям, к семье, к своему счастью.

—А я не хочу ни к кому,—с каким-то внутренним вызовом и жаром неожиданно вскрикнула девушка.

—Дина, никто тебя никуда не тянет. Ты вольна в выборе и я думаю: те обстоятельства, которые произошли, и те деньги, которые ты имеешь, помогут тебе в даль­нейшем.

Дина подняла на Руса глаза, полные слез. —Ты не понимаешь, что я хочу остаться с тобой? Рус словно упал с облаков на землю. Непонимающе посмотрел на девушку.

—Дина, я отшельник. Не сейчас—завтра меня при­стрелят. Зачем я тебе?

— И меня пусть стреляют.

—Не надо так. Нельзя жизнь делать искусственную: искусственно прекращать. Кто детям поможет? —А кто тебе поможет?

—Мне не должен кто-то помогать. Я не принадлежу к людскому сословию.

—Зачем ты сам себя обманываешь: ты человек. Рус промолчал, далеко думая о чем-то своем. —Ты сам лицемер: бросаешь детей. Кто им поможет, когда снова бандиты придут.

— Не должны появиться, раз мистер приказал.
—Ты же сказал, что он не контролирует обстановку.
—Это он в отношении меня не контролирует. Я вне

закона. А вы? Вы —граждане Бразилии. Правительство обязано вас защищать. На вашей стороне общественность. —А куда ты сейчас пойдешь? Приют теперь твое самое безопасное место.

—Мне пора покидать город.

—Так не сейчас же. Пережди три-четыре дня, пока
все успокоится. Документы закажешь. ?

—Вокруг меня это все уже успокаивается много лет.

«Чего это я разболтался?»—зло на себя подумал монах, размышляя и приходя к выводу, что некоторое время можно будет побыть в приюте. Малыши помогут выяснить обстановку на выездах из города. И хоть он, как по звездам, предугадывал свое личное будущее, эта робкая очаровательная девочка нравилась ему, и в душе он не торопился оставлять город, прикидывая свои воз­можности скрытно перебраться в Рио-де-Жанейро.

—Хорошо, Дина,—вслух согласился Рус, —вечером я появлюсь в развалинах. Скажи Хосе и Хуану, чтобы они присмотрели за местностью.

Дина засияла светлой лучезарной улыбкой, под­скочила к Русу, прикоснулась губами к его небритой щеке.

—Теперь ты человек, —весело проворковала она и побежала к приюту.

Глава шестая

-Уважаемый сеньор полковник, я прекрасно знаю и предугадываю все ваши трудности. Сам подчиненный И в вашей шкуре не один год нахожусь. У меня такие же чистоплюи начальники. Такие горе карьеристы, как ваш Маккинрой, никогда не дадут нам развернуться в полную силу своих творческих возможностей. Для них лучше, чтобы мы гибли смертью храбрых. Так что он? Что мы сами не можем? Можем. И пусть он знает Что он нам сделает? След размажет? Пусть размажет. Пусть плюет и топает со злости ногами. Он фигура при прези­дентах и министрах. А на нашем среднем уровне Какое право он имеет нам приказывать? Я, что, не злой? Я сам видел, как эти недоумки монахи незаконно избивали наших парней на нашей территории. Сволочи. Караби­неров даже били. В чужой стране. К чему тогда власть, конституция, закон? Здесь я принципиально на страже законного порядка. Нутром. И никакой Маккинрой мне не указ. Пусть он даже хоть пэр Англии. А здесь я пэр. Потому что я при законе, я на страже закона. У меня люди, власть. Что он в нашей жизни понимает? Грязи настоящей не видел. Он не был на наших городских свалках. Посмотрел бы, как крысы объедают человече­ские лица. Давно бросил бы Бразилию и уехал. Ха, пол­ковник, амиго, а не свозить ли вашего начальника совсем случайно, ненароком, туда. Пусть посмотрит. Может поймет жизнь. Мы еще пару свеженьких трупиков туда подбросим. И крови для запаху.

—Нет уж, спасибо, дорогой Луис, мне такие шутки не по плечу. Он сразу поймет. С меня не то, что погоны, пенсия к козлу под хвост пойдет.

—Понимаю. С этими богачами трудно тягаться. Но не грех было бы, как бы невзначай, не по нашей ини­циативе. Подумать надо.

—Спасибо, Луис, может этим облегчишь мое сердце. Но я вот что хочу просить.

—Догадываюсь, сеньор. Монахов в городе нет. Они, я тебе скажу, хоть и чурбаны китайские, а далеко не дилетанты в нашем деле. Если бы они остались в Паулу, все сведения бы о них и их передвижениях лежали у меня на столе. Среди китайской эмиграции у нас тоже есть ценные осведомители. Но в городе монахов нет.

Капитан на минуту задумался, что-то высчитывая в уме.

—Я попросил своих приятелей в городе и пригоро­дах. Начнут там прощупывать все дома, фазенды, виллы, заброшенные сараи. Короче, все, что может принять на ночь хоть одного человека.

—Хочу дополнить, Луис,—Динстону было так тяжело на душе, что он уже изрядное количество времени не курил,—как только обнаружите, надо бросать на них все полицейские силы.

—Ну, не знаю, как все, а человек двести да плюс роту-вторую карабинеров задействовать, сможем. Это на первые полчаса. Если же дело затянется, примет ту­гой оборот, как на площади, то министр просто обязан будет подписать распоряжение о привлечении крупных армейских сил. Тогда монахов ничто уже не спасет.

Капитан удовлетворенно налил полные фужеры вина.

—Сейчас можно выпить. В общем мы все необходимые детали согласовали. А там, на месте, по обстоя­тельствам.

—Все,—согласился полковник.—Лишь бы чистюля Маккинрой не помешал.

—А как он помешает? Я даже представить не могу. Как он может приказать мне не посылать в преследова­ние полицейские силы для задержания. Какими зако­нами он будет пользоваться? У меня готовы бланки до­несений к министру и политической полиции.

—Но через министра он сможет вам приказать?

—Министра?—саркастически рассмеялся капитан.— Пусть он сначала дозвонится до моего начальства", а мой начальник до меня. А дозвонится, доложу, что еще не уточнена ситуация. А во второй раз скажу, что имеются потери, положу трубку. Пока они будут свои потные лы­сины потирать, меня придется искать совсем в другом, никому неизвестном месте. И скорее всего там, где под рукой не имеется связи. Не менее полчаса понадобится министру, чтобы через спецкурьера выйти на меня. А за полчаса: вы знаете. Вооруженные действия очень ди­намичны.

—Выпьем, дорогой Луис. Ты лучше других успокаи­ваешь меня. Наверное и я постараюсь, чтобы министр со своей семьей был более занят, где-нибудь за городом и чем-нибудь далеким от государственных дел.

— Правильно. Нужный шаг. Дипломатический. У него супруга очень свойская баба, сварливая к тому же. И он, дурила, ее очень крепко любит. Простофиля.

Офицеры понимающе хохотнули. Выпили, еще налили.

Динстон теперь с более легким сердцем сел в машину.

«Дай бог, чтобы хотя б Луису повезло. Озолочу»,— колдовал он про себя, набожно крестясь, хотя никогда до этого не ходил в церковь и ни в кого, кроме себя и долларов, не верил.

Глава седьмая

Опытный, врожденный характер Хан Хуа даже в кругу своих братьев не изменял привычке соблюдать осторожность и постоянно следить за ситуацией вокруг себя. Он чутко прислушивался к шумам вне особняка. Глаза настойчиво искали непривычное и опасное.

—Полиция методично проводит обыски всех разва­лин, построек, жилых кварталов. Нас ищут. Уже и вне городской черты появились усиленные наряды...—Коу Кусин остановился, выискивая нужное новое слово, но Ван дал понять, что лучше объясняться проще.—Не сегодня, завтра обложат и нас крупными воинскими подразделениями. Бросят вперед наци, а там уже от полиции не отвертеться. Тебе, Хуа, снова надо переби­раться в город. Дом, в котором вы на время располо­житесь, вам покажут. Дадут знать и немцам. Как только вы удостоверитесь, что слежка постоянная и плотная: садитесь в бронированный «мерс» и к нам в горы.

Коу подал Хуа часть карты, на которой было обозна­чено место, куда он должен мчаться со своей частью группы.

—Машина экипирована. Есть две крупнокалиберные винтовки с оптическими прицелами и разрывными пу­лями. Калибр одиннадцать миллиметров. Слона валит. Ваша задача,—голос Коу стал глуше,—отвлечь внима­ние полицейских властей. Заставить их думать, что мы где-то в городе. А в горах мы уже оторвемся и больше в городах показываться не будем. Переберемся к северу по побережью Бразилии и там на корабль в Африку. Сен Ю пойдет к приюту: Рус должен его заметить. На машине они тоже должны догнать нас в горах.

—Значит мы пока не будем выявлять агентов двой­ников в эмигрантской среде,—недовольно бросил Хан Хуа и зло шевельнул короткой винтовкой.

—Будем,—утвердительно проговорил Коу.—Но не мы и не сейчас. Для нас важно, что и нам информация предоставляется достаточно правдивая. Это на сегодня важнее. Пусть они думают, что мы в неведении. Нам сей­час надо удачно закрыть это дело. Руса нашли. Сен Ю привезет его. Больше здесь нас ничто не держит. Мы и так довольно неприлично в Бразилии наследили. Пора и честь знать.

Хан Хуа встал, поклонился. Скоро он со своими от­роками на машине помчался в Паулу.

—Сен, тебе нужны люди?

— Нет. Если Хуа для отвлечения, то лучше, если в
городе больше никого не будет.

—Но у приюта, наверное, не только ты будешь.

—Догадываюсь. Но создавать вторую группу в дан­ный момент необоснованное излишество.

—Для нас это не излишество. Настоятельная необ­ходимость. Не только мы знаем, где Рус может скры­ваться.

—И все равно брат для неприятеля еще пока недо­стижим. Его охраняют хорошие духи.—Это уже заго­ворил Ван.—Да и сам Рус давно не тот, что был три года назад. Опыт Сен Ю. Вдвоем они сумеют перехитрить преследователей. Три года брат живет в Латине, знает многое из местного, повадки столичных и провинциаль­ных ищеек.

— Не знаю, не знаю. Опасно все это. Необоснованно.

—А когда было не опасно, Коу? Сейчас мы вне опас­ности? И отвлекающие маневры, и страхующие надо стараться производить наименьшими силами. Разве Динстон расслабился? Конечно нет. И, думаю, поли­цейских из членов «эскадронов смерти» уже навербо­вал достаточно. Деньги вперед: и все. А те, именем за­кона, могут творить любое беззаконие. Они власть. Они обоснуют любое свое деяние. Мы незаконно' находимся на территории Бразилии. У нас нет виз, нет правиль­ных документов. Чем скорее мы исчезнем из Латины, тем лучше для всех нас.

—Что ж, тогда действуем. Сен Ю, выступай. А осталь­ным передайте готовиться к отъезду.

Глава восьмая

Если Маккинрою требовалось кого-нибудь найти, он находил его быстро и без всяких, проблем. Сеть аген­туры: легалы, нелегалы, просто информаторы платные и идейные, связь с влиятельными кругами в правитель­стве и бизнесе прессовали в отделах анализа и инфор­мации такие объемы сведений, что несведущий при всем желании не мог представить, как ею пользоваться и кому столько вообще нужно знать. Хотя эти двери доступны далеко не каждому чиновнику и верхних эшелонов вла­сти. Но, сэр Маккинрой был вхож в эти бронирован­ные двери, и он информацией пользовался быстро и умело. Но, если честно, в эти железные двери ему вхо­дить не требовалось. Он звонил по нужному телефону, говорил с отдельными лицами. Везде его внимательно выслушивали и просьбы выполнялись немедленно.

Вот и сейчас, сидя в просторном кабинете с комиссаром Боднаром, хорошо изучив его героическое про­шлое, эксперт знал, как с ним разговаривать. Комиссар, в силу своего полицейского положения, тоже знал ми­стера Маккинроя, но немножко неполно. Эксперт ему в свое время крепко и не однажды помог, и совсем в недалеком прошлом. Но сам француз еще не догадывал­ся, что его, вроде бы, скрытая от чужого глаза жизнь полнометражно занесена в емкие аналы Агентства Национальной Безопасности. И ему придан некий номер и код, где он цитируется достаточно положительно. Если бы он догадывался, как, то, наверное, больше бы себя зауважал. От незнания этого совершенно секретного факта лицо комиссара сохраняло пространную профес­сиональную скромность и джентльменскую учтивость. Они сидели в глубоких креслах, медленно потягивали соки и чисто профессионально молчали. Маккинрою пришлось заговорить первым.

— Что вы подскажите мне, сеньор комиссар, относи­тельно этих людей? Их участие, роль во время демон­страции.

Боднар дипломатично улыбнулся и очень скромно, очень вежливо уточнил.

—Смотря что вы, мистер Маккинрой, желаете услы­шать.

Теперь уже не удержался эксперт и просто по-кре­стьянски громко засмеялся.

— Неужели месье, мы так далеки друг от друга, что нам легче хитрить, нежели быть откровеннее.

Боднар качнул густой шевелюрой в знак полного согласия.

— Вы лучше меня понимаете, сеньор: я не такая пти­ца, чтобы широко скалиться и расшаркиваться в комп­лиментах. Благодаря вам я здесь. Но будущее мое также призрачно, как и мое сегодняшнее бытие.

—И какое отношение могут иметь китайцы к вашему бытию?

— Смотря какие китайцы. Француз продолжал осторожничать и вежливо улыбаться.

— Не понимаю вас. А какие китайцы еще могут быть?

—Ну, если по документам, то: есть китайцы эмигран­ты, есть китайцы туристы, есть китайцы, работающие по найму, и есть китайцы контрабандисты, к которым причисляются все незаконно пересекшие границу.

Маккинрой снова улыбнулся. Давно он не встречал в собеседниках таких железобетонных бюрократов с дипломатическим призванием.

— И вы еще опасаетесь за свою будущность. Да к вам не подкопается самый привередливый чинуша. Неуже­ли в такой степени всего надо опасаться?

—Хорошо. А куда я исчезну, если мое прошлое откро­вение найдет адресат.

—Смею предполагать, что я еще не давал вам повода опасаться меня.

—Нет, конечно. В отношении вас моя душа спокойна. Просто я не понимаю, чтобы вы желали услышать?

—Теперь догадываетесь?

— Еще не совсем, но может быть.
—Прекрасно. Так что?

Француз позвонил, секретарша принесла еще не­сколько бутылок с соком.

— С вашего разрешения, —проявил высшую джентль­менскую тактичность месье. —С соками мне проще.—Он нагнулся к эксперту через журнальный столик.

—Я еще не до конца понимаю, что вас интересует конкрет­но, но видеть такое, не побоюсь вам сказать: я зауважал этих людей. Пусть они даже в какой-то степени по от­ношению к Бразилии преступники. Я не газетчик, не ро­манист, но описать такое—это требует эпического та­ланта. Это небесный уровень. Я был полностью и при­ятно поражен. Удовлетворение высочайшее. Наконец-то
я воочию увидел, что есть люди, которые могут отстаи­вать народное дело даже в горячем контакте с властями. И выигрывать. Ранее подобного я и близко не видал. Ми­фическая сказка. Не могу только одного понять: кому это все надо? Демонстрация—понятно. Они каждый месяц у нас. Драки, потасовки—тоже. Народ обижен, горяч. Поднять его на провокацию не составляет труда. Но, чтобы в определенный момент появились откуда-то из неизвестности неземные лики, да с такими метал­лическими прутами. Это новое. Один такой валявшийся ломик я с большим трудом поднял. Эти пришельцы крутили ими, как жонглеры цирковыми булавами. Со­чувствую тем боевикам. Такой штукой по кости и калека на всю жизнь. А по голове? Жуть. Мрак. Но смотрится убедительно. Никаких шуток. Работа профессионалов.

Боднар большими глотками отхлебывал соки, будто он сам участвовал в том побоище и немало потерял.

—Думаю, эти китайцы в такой же степени интел­лектуальны, как и в мастерстве подраться. Луис шарит большими силами в городе и в пригороде, но их, скорее всего, нет и в самой Бразилии.

—В том то и дело, что они скорее всего еще где-то здесь.

—Не может быть,—оспаривал свое мнение комис­сар.—Что их может здесь держать. Это достаточно опас­но. Их быстро вычислят.

—Не заметили ли вы, сеньор комиссар, еще одну небольшую группу китайцев, которая сцепилась с ка­рабинерами.

—Как же: и видел кое-что, и показаний свидетелей снял немало. Исследуя площадь; зафиксировали бес­численное множество шариков, на которых и сами сколь­зили, как на льду. Метательные звездочки в немалом количестве также приобщены к делу. Я находился на первом этаже мэрии. Оттуда обозрение не очень объемное. —Значит вы не могли заметить одного европейца с детьми? •

—К сожалению, этот момент упущен мною. Но пока­зания свидетелей имеются на этот счет.

—Вот на нем мы и остановимся, месье Боднар. Все усилия вашего капитана Луиса и других офицеров по­лиции и карабинеров направлены в основном на поиски этого парня.

—Странно. А при чем здесь он? И офицеры, груп­пирующиеся возле Луиса, у меня давно вызывают по­дозрения. На их совести очень много темных дел.

— Много, дорогой комиссар. Очень много. Вы что-нибудь слышали про «эскадроны смерти»?

—Слышал, и не раз. Меня это часто вводит в жуткую дрожь.

—У меня много собрано фактов и документов, что этот капитан, его дружки и еще кое-кто повыше состоят в этом «эскадроне».

—Не мудрено. Но откуда у вас такие, скажу я вам, трудно доставаемые сведения.

—Вы прекрасно знаете. Но у меня к вам совсем дру­гое. Вы, как комиссар полиции, имеете большой вес, авторитет в городе и в своих профессиональных кругах.

—Ну, преувеличивать не стоит, господин Маккинрой. На этих каналий мой вес и авторитет никак не распространяется.

—Это не обязательно, месье сеньор, —эксперт друже­любно улыбнулся,—только что вы продемонстрировали пример чиновничьего искусства. Вам не требуется на­прямую звонить им. Нет. Но вы сможете нужную мне информацию распространять по полицейским участкам города. Они, я уверен, соберут от вас все сведения, от­носящиеся к китайцам и к этому парню.

—Осталось теперь только узнать, какие сведения мне положено распространять.

Маккинрой положил небольшой запечатанный кон­верт перед французом.

— Из этих листков, сеньор. В порядке их нумера­ции, и периодически позванивать в участки. Что-то вы сами сможете по ходу дела добавить или убрать соглас­но логике расследуемого вами дела. Так как по роду службы на вас это дело висит, вы имеете право требовать, чтобы некоторые факты, интересующие вас, были про­верены на местах. Луис и люди «эскадрона» клюнут на это. И, если мы с вами распылим их силы и бросим по ложному следу, то сможем много помочь этим отчаянным людям.

—А я уже подумал, что этот европеец ваш человек? Но, как я понимаю, вы не в курсе, где он находится.

—Немножко в курсе. И скоро в курсе могут ока­заться люди Луиса, а это уже опасно. Надо помешать им. Мне необходимо встретиться с этим парнем. Но он сверхосторожен, недоверчив. Всех опасается, хотя ни­кого не боится.

—Странная характеристика для нашего времени. Такое в газетах обычно пишут про террористов. А он кто?


Просмотров 219

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!