Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 3 часть. председатель С.-Петербургской земской управы Крузе сослан в Оренбург, граф Шува­лов — в Париж, сенатору Любощинскому велено подавать в отставку




__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 37

председатель С.-Петербургской земской управы Крузе сослан в Оренбург, граф Шува­лов — в Париж, сенатору Любощинскому велено подавать в отставку. Орган министер­ства внутренних дел, «Северная Почта»30, выступает с статьей, в которой «такая стро­гая карательная мера была объяснена тем, что и земские собрания с самого открытия своих заседаний действовали несогласно с законом» (с каким законом? и почему нару­шителей закона не преследовали по суду? ведь только что был введен суд скорый, пра­вый и милостивый?) «и вместо того, чтобы поддерживать земские собрания других гу­берний, пользуясь высочайше дарованными им правами для действительного попече­ния о вверенных им местных земско-хозяйственных интересах» (т. е. вместо того, что­бы покорно повиноваться и следовать «видам» чиновничества), «непрерывно обнару­живали, стремление неточным изъяснением дела и неправильным толкованием законов возбуждать чувства недоверия и неуважения к правительству». Неудивительно, что после такого назидания «другие земства не оказали поддержки петербургскому, хотя повсюду закон 21-го ноября 1866 г. вызвал сильное неудовольствие; многие называли его в собраниях равносильным уничтожению земств».

16-го декабря 1866 г. является «разъяснение» сената, предоставляющее губернато­рам право отказывать в утверждении всякого избранного земским собранием лица, признаваемого им — губернатором — неблагонадежным. 4-го мая 1867 г. — другое разъяснение сената: несогласно с законом сообщение земских предположений во все другие губернии, ибо земские учреждения должны ведать дела местные. 13-го июня 1867 г. состоялось высочайше утвержденное мнение Государственного совета, запре­щающее без разрешения местного губернского начальства печатать состоявшиеся в земских, городских и сословных общественных собраниях постановления, отчеты о за­седаниях, прения в заседаниях и проч. Далее, тот же закон расширяет власть председа­телей земских собраний, предоставляет им право закрывать собрания и обязывает их под




38___________________________ В. И. ЛЕНИН

угрозой наказания закрывать собрания, в которых ставятся на обсуждение вопросы, не­согласные с законом. Эту меру общество встретило весьма недружелюбно и взглянуло на нее, как на серьезное ограничение земской деятельности, «Все знают, — писал в дневнике своем Никитенко, — что земство связано по рукам и по ногам новым узако­нением, в силу которого председатели собраний и губернаторы получили почти неог­раниченную власть над земством». Циркуляр 8-го октября 1868 г. подчиняет разреше­нию губернаторов печатание отчетов даже земских управ и ограничивает взаимные сношения земств. В 1869 г. учреждаются инспектора народных училищ в видах оттес­нения земства от действительного заведования народным образованием. Высочайше утвержденное 19-го сентября 1869 г. положение Комитета министров признает, что «земские учреждения ни по своему составу, ни по основным началам не суть власти правительственные». Закон 4-го июля 1870 г. и циркуляр 22-го октября 1870 г. под­тверждают и усиливают зависимость земских служащих от губернаторов. В 1871 г. ин­струкция инспекторам народных училищ предоставляет им устранять от должности учителей, признаваемых неблагонадежными, и останавливать всякое решение училищ­ного совета с предоставлением дела на разрешение попечителя. 25-го декабря 1873 г. Александр II в рескрипте на имя министра народного просвещения выражает опасение, что народная школа при недостатке попечительного наблюдения может быть обра­щаема «в орудие нравственного растления народа, к чему уже и обнаружены некото­рые попытки», и повелевает предводителям дворянства способствовать ближайшим своим участием обеспечению нравственного влияния этих школ. Затем в 1874 г. выхо­дит новое Положение о народных училищах, отдающее всю силу заведования школами в руки директоров народных училищ. Земство «протестует», если можно без иронии назвать протестом ходатайство о пересмотре закона при участии земских представите­лей (ходатайство Казанского земства в 1874 г.). Ходатайство, конечно, отклоняется. И т. д. и т. д.




ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 39

III

Таков был первый курс наук, преподанный российским гражданам в устроенной ми­нистерством внутренних дел «школе представительных учреждений». К счастью, кроме политических школяров, которые по поводу конституционных заявлений 60-х годов писали: «Пора бросить глупости и начать дело делать, а дело теперь в земских учреж­дениях и нигде больше» , были в России и не удовлетворявшиеся такой «тактично­стью» «задиры», которые шли с революционной проповедью в народ. Несмотря на то, что они шли под знаменем теории, которая была в сущности нереволюциониа, — их проповедь будила все же чувство недовольства и протеста в широких слоях образован­ной молодежи. Вопреки утопической теории, отрицавшей политическую борьбу, дви­жение привело к отчаянной схватке с правительством горсти героев, к борьбе за поли­тическую свободу. Благодаря этой борьбе и только благодаря ей, положение дел еще раз изменилось, правительство еще раз вынуждено было пойти на уступки, и либераль­ное общество еще раз доказало свою политическую незрелость, неспособность поддер­жать борцов и оказать настоящее давление на правительство. Конституционные стрем­ления земства обнаружились явственно, но оказались бессильным «порывом». И это несмотря на то, что сам по себе земский либерализм сделал заметный шаг вперед в по­литическом отношении. Особенно замечательна попытка его образовать нелегальную партию и создать свой собственный политический орган. «Записка» Витте сводит дан­ные нескольких нелегальных произведений (Кеннана, Драгоманова, Тихомирова), что­бы охарактеризовать тот «скользкий путь» (стр. 98), на который вступили земства. В конце 70-х годов было несколько съездов земских либералов. Либералы решили «при­нять меры хотя бы к временному прекращению разрушительной деятельности крайней революционной



Письмо Кавелина 1865 г. к родным по поводу ходатайства московского дворянства о «созвании об­щего собрания людей от земли русской для обсуждения нужд, общих всему государству».


40___________________________ В. И. ЛЕНИН

партии, ибо они были убеждены, что нельзя ничего будет достигнуть мирными средст­вами, если террористы будут продолжать раздражать и тревожить правительство угро­зами и актами насилия» (с. 99). Итак, вместо заботы о расширении борьбы, о поддерж­ке отдельных революционеров более или менее широким общественным слоем, об ор­ганизации какого-либо общего натиска (в форме демонстрации, отказа земств от ис­полнения обязательных расходов и т. п.) либералы опять начинают все с той же «так­тичности»: «не раздражать» правительство! добиваться «мирными средствами», како­вые мирные средства так блистательно доказали свое ничтожество в 60-ые годы! По­нятно, что ни на какое прекращение или приостановку военных действий революцио­неры не пошли. Земцы образовали тогда «лигу оппозиционных элементов», превра­тившуюся затем в «Общество земского союза и самоуправления» или «Земский союз». Программа Земского союза требовала: 1) свободы слова и печати; 2) гарантий личности и 3) созыва учредительного собрания. Попытка издавать нелегальные брошюры в Га­лиции не удалась (австрийская полиция арестовала и рукописи и лиц, намеревавшихся печатать их), и органом «Земского союза» стал с августа 1881 г. журнал «Вольное Сло-

ТТ 1Г " 1

во» , выходивший под редакцией Драгоманова (бывший профессор киевского универ­ситета) в Женеве. «В конце концов, — писал сам Драгоманов в 1888 г., — ... опыт изда­ния земского органа в виде «Вольного Слова» нельзя признать удачным, хотя бы уже потому, что собственно земские материалы стали поступать в редакцию правильно только с конца 1882 г., а в мае 1883 г. издание было уже прекращено» (назв. соч., стр. 40). Неудача либерального органа явилась естественным

Справедливо говорил Драгоманов: «Собственно вполне «мирных способов» у либерализма в России и быть не может, так как всякое заявление об изменении высшего управления у нас запрещено законами. Земские либералы должны были решительно переступить через это запрещение и хоть этим показать свою силу и перед правительством и перед террористами. Так как земские либералы такой силы не пока­зали, то им довелось дожить до намерения правительства уничтожить даже обрезанные уже земские уч­реждения» (назв. соч., 41—42).


__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 41

результатом слабости либерального движения. 20-го ноября 1878 г. Александр II обра­тился в Москве к представителям сословий с речью, в которой выражал надежду на их «содействие, чтобы остановить заблуждающуюся молодежь на том пагубном пути, на который люди неблагонадежные стараются ее завлечь». Затем и в «Правительственном Вестнике»32 (1878 г., № 186) появился призыв к содействию общества. В ответ на это пять земских собраний (Харьковское, Полтавское, Черниговское, Самарское и Твер­ское) заявили о необходимости созвать Земский собор. «Можно также думать», — пи­шет автор «Записки» Витте, изложив подробно содержание этих адресов, из которых только 3 проникли в печать целиком, — «что заявления земств о созыве Земского собо­ра были бы гораздо более многочисленны, если бы министерство внутренних дел свое­временно не приняло мер к недопущению таких заявлений: предводителям дворянства, председательствующим в губернских земских собраниях, разослан был циркуляр, что­бы они не допускали даже чтения в собраниях подобных адресов. В некоторых местах были произведены аресты и высылки гласных, а в Чернигове в залу заседания даже введены были жандармы, которые силой ее очистили» (104).

Либеральные журналы и газеты поддерживали это движение, петиция «25-ти имени­тых московских граждан» Лорис-Меликову указывала на созвание независимого соб­рания из представителей земств и предложение этому собранию участия в управлении нацией33. И назначением министром внутренних дел Лорис-Меликова правительство, по-видимому, делало уступку. Но именно по-видимому, ибо не только никаких реши­тельных шагов, но даже и никаких положительных и не допускавших перетолкования заявлений не было сделано. Лорис-Меликов созвал редакторов петербургских периоди­ческих изданий и изложил им «программу»: дознать желание, нужды и пр. населения, дать возможность земству и пр. воспользоваться законными правами (либеральная про­грамма гарантирует земствам те «права», которые закон у них


42___________________________ В. И. ЛЕНИН

систематически урезывает!) и т. п. Автор «Записки» пишет:

«Через его собеседников — для того они и были приглашены — программа минист­ра оповещена была всей России. В сущности она не обещала ничего определенного. Всякий мог вычитать из нее что угодно, т. е. все или ничего. Прав был по-своему (толь­ко «по-своему», а не безусловно «по-всякому», прав?) один из подпольных листков то­го времени, выразившись об этой программе, что в ней одновременно мелькает «лисий хвост» и стучит зубами «волчья пасть» . Такая выходка по адресу программы и ее ав­тора тем понятнее, что, сообщая ее представителям печати, граф настойчиво рекомен­довал им «не смущать и не волновать напрасно общественные умы своими мечтатель­ными иллюзиями»». Но либеральные земцы не послушались этой правды подпольного листка и сочли помахивание «лисьим хвостом» за «новый курс», которому позволи­тельно довериться. «Земство верило и сочувствовало правительству», — повторяет «Записка» Витте слова нелегальной брошюры «Мнения земских собраний о современ­ном положении России», — «как бы боялось забегать вперед, обращаться к нему с чрезмерными просьбами». Характерное признание свободно высказывающихся сто­ронников земства: Земский союз на съезде 1880 г. только что решил «добиться цен­трального народного представительства при непременном условии одной палаты и все­общего голосования», — и вот это решение добиваться осуществляется тактикой «не забегать вперед», «верить и сочувствовать» двусмысленным и ровно ни к чему не обязывающим заявлениям! С какой-то непростительной наивностью земцы вообража­ли, что подавать петиции это значит «добиваться» — и петиции «посыпались от земст­ва в изобилии». Лорис-Меликов 28-го января 1881 г. вошел с всеподданнейшим докла­дом об образовании комиссии из выборных от земств для разработки законопроектов, указанных «высочайшей волей», — с правом только совещательного голоса. Особое Совещание, назначенное Александром II, одобрило эту меру, заключение Совещания


__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 43

17-го февраля 1881 г. было утверждено царем, который одобрил и предложенный Ло­рис-Меликовым текст правительственного сообщения.

«Несомненно, — пишет автор «Записки» Витте, — что учреждение такой чисто со­вещательной комиссии не создавало еще конституции». Но — продолжает он — едва ли можно отрицать, что это было дальнейшим (после реформ 60-х годов) шагом к кон­ституции и ни к чему другому. И автор повторяет сообщение заграничной печати, что Александр II выразился по поводу доклада Лорис-Меликова: «Да ведь это Etats generaux »... «Нам предлагают не что иное, как собрание нотаблей Людовика XVI» .

Мы, с своей стороны, заметим, что осуществление лорис-меликовского проекта мог­ло бы при известных условиях быть шагом к конституции, но могло бы и не быть тако­вым: все зависело от того, что пересилит — давление ли революционной партии и ли­берального общества или противодействие очень могущественной, сплоченной и не­разборчивой в средствах партии непреклонных сторонников самодержавия. Если гово­рить не о том, что могло бы быть, а о том, что было, то придется констатировать несо­мненный факт колебания правительства. Одни стояли за решительную борьбу с либе­рализмом, другие — за уступки. Но — и это особенно важно — и эти последние коле­бались, не имея никакой вполне определенной программы и не возвышаясь над уров­нем бюрократов-дельцов.

«Граф Лорис-Меликов, — говорит автор «Записки» Витте, — как бы боялся прямо взглянуть на дело, боялся вполне точно определить свою программу, а продолжал — в другом, правда, направлении — прежнюю уклончивую политику, которая по отношению к земским учреждениям была принята еще гра­фом Валуевым.

Как справедливо было замечено и в тогдашней легальной печати, самая программа, заявленная Ло­рис-Меликовым, отличалась большой неопределенностью. Эта неопределенность видна и во всех даль­нейших действиях и словах графа. С одной стороны, он заявляет, что самодержавие «разобщено с насе­лением», что «на поддержку общества он смотрит как на главную силу...», на проектированную реформу «не смотрел как на нечто окончательное, а видел в ней только первый шаг» и т. д. В то же время,


44________________________________ В. И. ЛЕНИН

с другой стороны, граф заявлял представителям печати, что «... возбужденные в обществе надежды суть не что иное, как мечтательная иллюзия...», а во всеподданнейшем докладе государю категорически заяв­лял, что Земский собор был бы «опасным опытом возвращения к прошедшему...», что проектируемая им мера никакого значения в смысле ограничения самодержавия иметь не будет, ибо не имеет ничего обще­го с западными конституционными формами. Вообще, по справедливому замечанию Л. Тихомирова, самый доклад этот отличается замечательно запутанной формой» (стр. 117).

А по отношению к борцам за свободу этот пресловутый герой «диктатуры сердца» , Лорис-Меликов, довел «жестокости до не бывавших ни раньше ни позже фактов смертной казни 17-летнего мальчика за найденный у него печатный листок. Лорис-Меликов не забыл отдаленнейших уголков Сибири, чтобы ухудшить там положение

то

людей, страдавших за пропаганду» (В. Засулич в № 1 «Социаль-Демократа» , стр. 84). При таком колебании правительства только сила, способная на серьезную борьбу, мог­ла бы добиться конституции, а этой силы не было: революционеры исчерпали себя 1-ым марта , в рабочем классе не было ни широкого движения, ни твердой организа­ции, либеральное общество оказалось и на этот раз настолько еще политически нераз­витым, что оно ограничилось и после убийства Александра II одними ходатайствами. Ходатайствовали земства и города, ходатайствовала либеральная печать («Порядок»40, «Страна»41, «Голос»42), ходатайствовали — в особенно благонамеренной, хитроспле­тенной и затуманенной форме — либеральные авторы докладных записок (маркиз Ве-лепольский, проф. Чичерин и проф. Градовский — «Записка» Витте излагает их содер­жание по лондонской брошюре «Конституция графа Лорис-Меликова», изд. фонда вольной русской прессы. Лондон, 1893 г.), выдумывая «остроумные

Автор «Записки» вообще самым тщательным образом списывает, как мы видели, нелегальные бро­шюры и признает, что «подпольная пресса и иностранная литература с своих точек зрения давали до­вольно верную оценку положению вопроса» (стр. 91). У русского ученого «государствоведа» оказывает­ся оригинальным только кое-какой сырой материал, а все основные точки зрения на политические во­просы в России он должен заимствовать из подпольной литературы.


__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 45

попытки перевести монарха через заветную черту так, чтобы сам он этого не заметил». Все эти осторожные ходатайства и хитроумные выдумки оказались, разумеется, без ре­волюционной силы — нолем, и партия самодержавия победила, победила, несмотря на то, что 8-го марта 1881 г. на Совете министров большинство (7 против 5) высказалось за проект Лорис-Меликова. (Так сообщается в той же брошюре, но усердно списываю­щий ее автор «Записки» Витте тут почему-то заявляет: «Что происходило на этом — 8-го марта — совещании и к чему оно пришло, достоверно неизвестно; полагаться же на слухи, проникшие в иностранную печать, было бы неосторожно», 124.) 29-го апреля 1881 г. вышел манифест, названный Катковым «манной небесной», — об утверждении и охране самодержавия43. Второй раз, после освобождения крестьян, волна революци­онного прибоя была отбита, и либеральное движение вслед за этим и вследствие этого второй раз сменилось реакцией, которую русское прогрессивное общество принялось, конечно, горько оплакивать. Мы такие мастера оплакивания: мы оплакиваем бестакт­ность и самоуверенность революционеров, когда они задирают правительство; мы оп­лакиваем нерешительность правительства, когда оно, не видя пред собой настоящей силы, делает лжеуступки и, давая одной рукой, отнимает другой; мы оплакиваем «вре­мя безыдейности и безыдеальности», когда правительство, расправившись с не под­держанными народом революционерами, старается наверстать потерянное и укрепляет­ся для новой борьбы.

IV

Эпоха «диктатуры сердца», как прозвали министерство Лорис-Меликова, показала нашим либералам, что даже «конституционализм» одного министра, даже министра-премьера, при полном колебании правительства, при одобрении «первого шага к ре­форме» большинством в Совете министров не гарантирует ровно ничего, если нет серь­езной общественной силы, способной заставить


46___________________________ В. И. ЛЕНИН

правительство сдаться. Интересно также, что и правительство Александра III, даже по­сле выступления с манифестом об утверждении самодержавия, не сразу еще стало по­казывать все свои когти, а сочло необходимым попробовать некоторое время подура­чить «общество». Говоря «подурачить», мы не думаем приписать политику правитель­ства какому-либо маккиавелистическому плану44 того или другого министра, сановника и т. п. Нельзя достаточно настаивать на том, что система лжеуступок и некоторых, ка­жущихся важными, шагов «навстречу» общественному мнению вошла в плоть и кровь всякого современного правительства и русского в том числе, ибо и русское правитель­ство в течение уже многих поколений сознало необходимость считаться с обществен­ным мнением так или иначе, в течение уже многих поколений воспитывало государст­венных деятелей, изощренных в искусстве внутренней дипломатии. Таким дипломатом, имевшим назначение прикрыть отступление правительства к прямой реакции, явился сменивший Лорис-Меликова министр внутренних дел граф Игнатьев. Игнатьев высту­пал не раз как чистейший демагог и обманщик, так что автор «Записки» Витте проявля­ет не мало «полицейского благодушия», называя период его министерства «неудавшей­ся попыткой создать самоуправляющуюся местно землю с самодержавным царем во главе». Правда, именно такая «формула» была выдвинута в то время И. С. Аксаковым, ею пользовалось для своих заигрываний правительство, ее разносил Катков, основа­тельно доказывая необходимую связь между местным самоуправлением и конституци­ей. Но было бы близорукостью объяснять известную тактику полицейского правитель­ства (тактику, необходимо присущую ему по самой его природе) преобладанием в дан­ный момент того или другого политического воззрения.

Игнатьев выступил с циркуляром, обещая, что правительство «примет безотлага­тельные меры, чтобы установить правильные способы, которые обеспечивали бы наи­больший успех живому участию местных деятелей в деле исполнения высочайших предначертаний». Зем-


__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 47

ства ответили на этот «призыв» ходатайствами о «созыве выборных от народа» (из за­писки гласного Череповецкого земства; мнение гласного Кирилловского земства гу­бернатор не разрешил даже напечатать). Правительство предложило губернаторам ос­тавлять такие ходатайства «без дальнейшего производства», «и в то же время были, по-видимому, приняты меры, чтобы подобные ходатайства не были возбуждаемы в других собраниях». Делается пресловутая попытка созывать по выбору министров «сведущих людей» (для обсуждения вопроса о понижении выкупных платежей, об упорядочении переселений, о реформе местного управления и пр.). «Работы экспертных комиссий не вызвали сочувствия в обществе, а со стороны земств, несмотря на все предупредитель­ные меры, вызвали даже прямой протест. Двенадцать земских собраний заявили хода­тайства, чтобы к участию в законодательной деятельности земские люди приглашались не в отдельных случаях и не по назначению от правительства, а постоянно и по выбору земств». В Самарском земстве подобное предложение было остановлено председате­лем, «после чего собрание в виде протеста разъехалось» (Драгоманов, н. с, стр. 29; «За­писка», стр. 131). Что граф Игнатьев надувал земцев, это видно из такого, например, факта: «Полтавский предводитель дворянства, г. Устимович, автор проекта конститу­ционного адреса 1879 г., заявил открыто в губернском дворянском собрании, что он получил от графа Игнатьева положительное уверение (sic! ), что правительство призо­вет представителей страны к участию в законодательной работе» (Драгоманов, там же). Прикрытие правительственного перехода на решительно новый курс этими продел­ками Игнатьева закончилось, и назначенный ЗО-го мая 1882 г. министром внутренних дел Д. А. Толстой недаром заслужил себе прозвище «министра борьбы». Ходатайства земств даже об устройстве каких-нибудь частных съездов отклонялись без церемоний, и даже по жалобе губернатора на

- так! Ред.


48___________________________ В. И. ЛЕНИН

«систематическую оппозицию» земства (Череповецкого) был случай замены управы правительственной комиссией и административной ссылки членов управы. Д. А. Тол­стой, верный ученик и последователь Каткова, решил предпринять прямо уже «рефор­му» земских учреждений, исходя из той основной мысли (действительно подтверждае­мой, как мы видели, историей), что «оппозиция правительству свила себе прочное гнездо в земстве» (стр. 139 «Записки»: из первоначального проекта земской реформы). Д. А. Толстой проектировал заменить земские управы подчиненными губернатору при­сутствиями и все постановления земских собраний признать подлежащими губернатор­скому утверждению. Это была бы действительно «радикальная» реформа, по интересно в высшей степени, что даже и этот ученик Каткова, «министр борьбы», «не отступил, — по выражению самого автора «Записки», — от привычной политики министерства внутренних дел по отношению к земским учреждениям. Свою мысль — упразднить в сущности земство — он не выразил в своем проекте прямо; под видом правильного развития начал самоуправления он желал оставить внешнюю форму последнего, но лишив ее всякого внутреннего содержания». В Государственном совете эта мудрая го­сударственная политика «лисьего хвоста» была еще дополнена и развита, и в результа­те земское положение 1890 г. «оказалось новой полумерой в истории земских учрежде­ний. Оно не упразднило земства, но обезличило и обесцветило его; не уничтожило и всесословного начала, но придало ему сословную окраску; ... не сделало из земских уч­реждений действительных органов власти, ... но увеличило над ними опеку губернато­ров, ... усилило право губернаторского протеста». «Положение 12-го июля 1890 г. было, в намерении его составителя, шагом по пути к упразднению земских учреждений, но никак не коренным преобразованием земского самоуправления».

Новая «полумера» — как излагает дальше «Записка» — оппозиции правительству не уничтожила (оппозицию реакционному правительству и невозможно было бы,


__________________ ГОНИТЕЛИ ЗЕМСТВА И АННИБАЛЫ ЛИБЕРАЛИЗМА_________________ 49

разумеется, уничтожить усилением этой реакционности), а только сделала некоторые проявления ее скрытыми. Оппозиция проявлялась, во-первых, в том, что некоторые ан­тиземские, если можно так выразиться, законы встречали отпор и de facto не осущест­влялись; во-вторых, опять-таки в конституционных (или по крайней мере имеющих за­пах конституционализма) ходатайствах. Первого рода оппозицию встретил, например, закон 10-го июня 1893 г., подчинивший подробной регламентации земскую организа­цию врачебного дела. «Земские учреждения дали дружный отпор министерству внут­ренних дел, которое и отступило. Пришлось приостановить введение уже готового ус­тава в действие, отложить его в сторону для полного собрания законов и выработать новый проект, построенный на началах совершенно противоположных (т. е. более угодных земствам)». Закон 8-го июня 1893 г. об оценке недвижимых имуществ, вво­дивший равным образом принцип регламентации и стесняющий права земства в деле обложения, тоже встречен несочувственно и в массе случаев «на практике вовсе не применяется». Сила созданных земством и принесших значительную (сравнительно с бюрократией, конечно) пользу населению врачебных и статистических учреждений оказывается достаточной, чтобы парализовать сфабрикованные в петербургских канце­ляриях уставы.

Второго рода оппозиция выразилась и в новом земстве в 1894 г., когда адреса земств Николаю II снова намекнули совершенно определенно на их требования расширить са­моуправление и вызвали «знаменитые» слова о бессмысленных мечтаниях.

«Политические тенденции» земства не исчезли, к ужасу гг. министров. Автор «За­писки» приводит горькие жалобы тверского губернатора (из отчета его за 1898 г.) на «тесно сплоченный кружок людей либерального направления», сосредоточивающий в своих руках все ведение дела губернского земства. «Из отчета того же губернатора за 1895 г. видно, что борьба с земской

- фактически, на деле. Ред.


50___________________________ В. И. ЛЕНИН

оппозицией составляет тяжелую задачу местной администрации и что от председатель­ствующих в земских собраниях предводителей дворянства требуется иногда даже «гражданское мужество» (вот как!) для выполнения конфиденциальных циркуляров министерства внутренних дел о предметах, которых земские учреждения не должны касаться». И дальше идет рассказ о том, как губернский предводитель дворянства сдал перед собранием должность уездному (тверскому), тверской — новоторжскому, ново-торжский тоже заболел и сдал председательство старицкому. Итак, даже предводители дворянства обращаются в бегство, не желая исполнять полицейских обязанностей! «За­коном 1890 г., — сетует автор «Записки», — земству дана сословная окраска, усилен в собраниях правительственный элемент, в состав губернских земских собраний введены все уездные предводители дворянства и земские начальники, и если такое обезличенное сословно-бюрократическое земство продолжает тем не менее проявлять политическую тенденцию, то над этим следовало бы призадуматься» ... «Противодействие не уничто­жено: глухое недовольство, молчаливая оппозиция живут несомненно и будут жить до тех пор, пока не умрет всесословное земство». Таково последнее слово бюрократиче­ской мудрости: если урезанное представительство порождает недовольство, то уничто­жение всякого представительства — по простой человеческой логике — еще усилит это недовольство и оппозицию. Г-н Витте воображает, что если закрыть одно из учрежде­ний, выносящих наружу хоть частичку недовольства, то недовольство исчезнет! Но ду­маете ли вы, что Витте предлагает поэтому что-либо решительное, вроде упразднения земства? Нет, ничуть не бывало. Разнося уклончивую политику ради красного словца, Витте сам не предлагает ничего, кроме нее же, — да и не может предлагать, не вылезая из своей шкуры министра самодержавного правительства. Витте бормочет что-то со­вершенно пустяковинное о «третьем пути»: не господство бюрократии и не самоуправ­ление, а административная реформа, «правильно организующая» «участие обществен­ных эле-


Просмотров 268

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!