Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРНЫХ РАБОТ И ИСТОЧНИКОВ 3 часть. «Конечно, полемика между своими неприятна, и я старался смягчать тон, но замал­чивать разногласия уже не только неприятно




XL____________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

«Конечно, полемика между своими неприятна, и я старался смягчать тон, но замал­чивать разногласия уже не только неприятно, а прямо вредно, — да и нельзя замолчать тех коренных разногласий между «ортодоксией» и «критицизмом», которые выступили в марксизме немецком и русском» .

Возмущает Владимира Ильича и Туган-Барановский: «№ 5 «Научного Обозрения»» (письмо от 20/VI — 99 г.) «я видел и нашел статью Туган-Барановского в нем чудо­вищно глупой и вздорной: он просто произвольно внес изменение нормы прибавочной стоимости, чтобы «опровергнуть» Маркса, и предполагает абсурд: изменение произво­дительности труда без изменения стоимости продукта. Не знаю, стоит ли писать о каж­дой такой вздорной статейке: пусть исполнит сначала обещание развить это пообстоя-тельнее. Вообще я все решительнее становлюсь противником новейшей «критической струи» в марксизме и неокантианства (породившего, между прочим, идею отделения социологических законов от экономических). Вполне прав автор «Beiträge zur Geschichte des Materialismus» , объявляя неокантианство реакционной теорией реакци-оннои буржуазии и восставая против Бернштейна»

Вторая статья Владимира Ильича — «Еще к вопросу о теории реализации» (на­правлена уже главным образом против Струве, сочувствие которого ревизионизму ста­новится все яснее). Критика Владимира Ильича носит еще, правда, товарищеский ха­рактер критики своего сторонника.

«Кончаю теперь статейку в ответ Струве. Напутал он преизрядно, по-моему, и может вызвать этой статьей не мало недоразумений среди сторонников и злорадства среди противников» (7/Ш)

Но возникают уже постепенно более серьезные опасения, которые проявляются оп­ределеннее в письмах

* См. настоящий том, стр. 160—161. Ред. Плеханов.

См. настоящий том, стр. 166. Ред.

*"* Сочинения, т. II, стр. 405. (См. Сочинения, 5 изд., том 4, стр. 67—87. Ред.) См. настоящий том, стр. 146. Ред.


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ_______________ XLI



того же года к Потресову (Ленинский сборник IV). Вместе с тем он пишет, что начал изучать философию по имеющимся у него тогда немногим философским книгам.

«Володя усиленно читает всякую философию (это теперь его официальное занятие), Гольбаха, Гельвеция и т. п.», — пишет в письме к М. А. Ульяновой Н. К. Крупская 20/VI — 99 года*.

Наконец, и о самом крупном, пожалуй, политическом факте этого периода — о так называемом «Credo» и составленном группой 17 социал-демократов ответе на него — упоминается тоже в письмах:

«Анюте пишу вскоре насчет «Credo» (очень меня и всех нас интересующего и воз­мущающего) подробнее» (1/VIII — 99 года)

«Насчет credo der Jungen я был прямо-таки поражен бессодержательностью этих фраз. Это не credo, a просто какой-то жалкий набор слов! Собираюсь написать об этом поподробнее» (25/VIII — 99 года)

Документ этот был переслан Ильичу мной и мной же совершенно случайно окрещен. Я просто, не придавая этому особого значения, выразилась в письме химией, как вы­шло покороче: «Посылаю тебе некое «Credo» молодых».

Потом, когда это название как-то привилось и пошел разговор об «Anti-Credo», я за­волновалась, что невольно этим неправильным названием преувеличила значение до­кумента, и написала Ильичу таким же способом об этом. Но, должно быть, это место в письме осталось как-то непрочитанным, ибо, когда по его возвращении из ссылки я сказала, что документ этот не был символом веры какой-либо группы молодых, а при­надлежал перу двоих авторов — Кусковой и Прокоповича, и что название «Credo» при­надлежит мне, Владимир Ильич удивился и переспросил: «тебе?», но, помолчав немно­го,



См. настоящий том, стр. 411. Ред. ** См. Сочинения, 5 изд., том 4, стр. 163—176. Ред. т. е. химией.

См. настоящий том, стр. 168. Ред. ***** Там же, стр. 174—175. Ред.


XLII___________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

сказал, что все равно ответить на него было нужно. Так и пошел документ гулять по свету с этим именем.

Итак, мы видим, что в письмах к родным из ссылки Владимир Ильич отзывается на все жгучие вопросы тогдашней партийной жизни; в них сквозит намечающийся фарва­тер его основного пути, который должен был равно обходить как узость экономизма, так и опасность грозящего расплывчатостью благоволения к либералам, а также и чис­то интеллигентское увлечение ревизионизмом, критикой для критики. Он уже в ссылке подбирает товарищей для будущего партийного строительства, для той «не переоде­той» литературы , о необходимости которой он пишет Потресову, намечая для нее в том же письме из своих товарищей по ссылке лишь одного Мартова, который «один принимает здесь все это» (интересы журнала, партии) «вполне близко и активно к сердцу». Он намечает план «Искры».

В письмах Владимира Ильича 1908—1909 гг. — времени издания его книги «Мате­риализм и эмпириокритицизм» — встречаются тоже высказывания на общие темы, в частности на тему его книги, хотя и гораздо меньше, чем в письмах из ссылки, которые вообще подробнее. Но попытки ревизии марксизма со стороны философии, возглав­ляемые у нас Богдановым и Луначарским, возмущали Владимира Ильича не меньше, чем с политико-экономической — Бернштейном. Мы видели, что еще в Сибири эта струя неокантианства в марксизме побудила его взяться за изучение философии. В го­ды реакции после нашей первой революции струя богоискательства заставила его за­сесть вплотную за изучение философии и написать книгу, разбирающую это уклонение от марксизма.



Расшифровка этих слов Л. Каменевым в предисловии к письмам Ленина и примечании 41 (Ленин­ский сборник IV, стр. 19) явно неправильна. Под названием «переодетой литературы» надо понимать, разумеется, не либеральную литературу, рядящуюся в костюм социал-демократии, а свою, социал-демократическую, принужденную из-за цензуры принимать облик легальной, — т. е. нужна кроме ле­гальной и нелегальная социал-демократическая литература. Никакой необходимости размежевки с «пе­реодетыми либералами» в этом месте не сквозит. Понять иначе никак нельзя.


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ______________ XLIII

«Мою работу по философии, — писал Владимир Ильич сестре Марии Ильиничне 13/VII. 1908 г., — болезнь моя задержала сильно. Но теперь я почти совсем поправился и напишу книгу непременно. Поработал я много над махистами и думаю, что все их (и «эмпириомонизма» тоже) невыразимые пошлости разобрал» .

Владимир Ильич страшно возмущен «поповщиной» — термин, которым он называет всякое богоискательство, всякое стремление протащить в той или иной форме религи­озные воззрения в марксизм. По цензурным соображениям он предлагает заменить вез­де слово «поповщина» словом «фидеизм» с пояснением в примечании («фидеизм есть

учение, ставящее веру на место знания или вообще отводящее известное значение ве-

** ре») .

Так в книге и было напечатано. В рукописи же фраза, к которой было дано это при­мечание, читалась так: «Опираясь на все эти якобы новейшие учения, наши истребите­ли диалектического материализма безбоязненно договариваются до прямой поповщины (у Луначарского всего яснее, но вовсе не у него одного)». И Владимир Ильич со всей резкостью обрушивается на этих «истребителей», прося меня не смягчать ничего отно­сительно них и с трудом соглашаясь на некоторые смягчения из-за цензурных сообра­жений.

«Примыслил боженьку — придется заменить: ««примыслил» себе... ну, скажем мяг­ко, религиозные понятия» или в этом роде» .

В рукописи это выражение упоминалось в следующей фразе: «Мыслить и «примыс­лить» люди могут себе всяческий ад, всяческих леших. Луначарский даже примыслил себе боженьку». Когда же цензурные соображения отсутствовали, он пишет мне: «По­жалуйста, не смягчай ничего из мест против Богданова, Луначарского и К0. Невоз­можно смягчать. Ты выкинула, что Чернов «более честный» противник, чем они, и это очень жаль. Оттенок вышел не тот. Соответствия во

См. настоящий том, стр. 252. Ред. " См. Сочинения, 5 изд., том 18, стр. 10. Ред. См. настоящий том, стр. 265. Ред.


XLIV__________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

всем характере моих обвинений нет. Весь гвоздь в том, что наши махисты нечестные, подло-трусливые враги марксизма в философии». И дальше: «Не смягчай, пожалуйста, мест против Богданова и поповщины Луначарского. Отношения с ними у нас порваны совсем. Не к чему смягчать, не стоит» (9/Ш — 09 года).

«Особливо не выкидывай, — пишет он 21 марта, — «Пуришкевича» и проч. в § о критике кантианства!» .

С «Пуришкевичем» Ильич сравнил махистов за то, что как тот заявлял, что последо­вательнее и решительнее критикует кадетов, чем марксисты, так и махисты уверяют, что последовательнее и решительнее критикуют Канта, чем марксисты. Но не надо за­бывать, г. Пуришкевич, обращается к нему Ильич, «вы критиковали кадетов за то, что они — чересчур демократы, а мы их — за то, что они недостаточно демократы. Махи­сты критикуют Канта за то, что он чересчур материалист, а мы его критикуем за то, что он — недостаточно материалист. Махисты критикуют Канта справа, а мы — слева» (Соч., т. XIII, стр. 163)".

И дальше, посылая добавление к § 1 главы IV — «С какой стороны подходил Н. Г. Чернышевский к критике кантианства?», Владимир Ильич пишет: «Я считаю крайне важным противопоставить махистам Чернышевского» . О политической стороне этих разногласий, которые известны как разногласия с группой «Вперед», Ильич в легаль­ных письмах этого периода упоминает лишь парой слов: «У нас дела печальны: Spaltung (раскол. —А. Е.), верно, будет; надеюсь через месяц, 1V2 дать тебе об этом точные сведения. Пока дальше догадок идти нельзя» (26/V) . Об этом расколе гово­рится подробно в «Извещении о совещании расширенной редакции «Пролетария»» и приложенных к ней резолюциях: V — об отколе т. Максимова (Богданова) и IV — о партийной (каприйской) школе, ответственность за которую редакция «Пролетария» слагает с себя

* См. настоящий том, стр. 280, 278, 282. Ред. " См. Сочинения, 5 изд., том 18, стр. 207. Ред.

См. настоящий том, стр. 284. Ред. **** Там же, стр. 292. Ред.


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ______________ XLV

«в связи с тем, что инициаторами и организаторами школы в NN являются исключи­тельно представители отзовизма, ультиматизма и богостроительства» (июнь — 09 г., Соч., т. XIV, стр. 89—103)*.

В письмах последних лет, вообще более редких, общественные мотивы затрагивают­ся еще меньше.

Первые годы второй эмиграции проходили очень нудно и тоскливо и тяжело пере­живались Ильичем. Подметила я это и лично, когда осенью 1911 г. навестила его в Па­риже. Настроение его было тогда заметно менее жизнерадостным, чем обычно. Как-то раз, во время прогулки вдвоем, он сказал мне: «Удастся ли еще дожить до следующей революции». Запомнила при этом грустное выражение его лица, похожее на ту фото­графию, которая была снята с него в 1895 г. в охранке. Это было время тяжелой реак­ции. Только намечались еще некоторые симптомы возрождения, как, например, факт выхода «Звезды» и «Мысли».

Так, радостной ноткой прозвучало в его письме от 3 января 1911 г. сообщение: «Вчера получил № 1 «Звезды» из России, а сегодня № 1 «Мысли». Вот что радует!.. Вот это отрадно! !» .

Тягостное настроение усиливается, конечно, той «сугубой склокой», из-за которой из рук вон плохо идут занятия, о которой Владимир Ильич писал в 1910 г., т. е. разно­гласиями с Заграничным бюро ЦК и с группой «Вперед». На это же «особенно склоч­ное время» ссылается Владимир Ильич в письме от 3 января 1911 г., извиняясь перед М. Т. Елизаровым за неаккуратность ответов.

С осени 1912 г., со времени переезда в Краков, по письмам видно, что настроение Владимира Ильича сильно поднялось. Он пишет, что они живут лучше, чем в Париже, — отдыхают нервы, больше литературной работы, меньше склоки. Работа в «Правде», подъем в рабочей среде, в революционной работе действуют, конечно, на Владимира Ильича очень положительно.

* См. Сочинения, 5 изд., том 19, стр. 1—42. Ред. См. настоящий том, стр. 318. Ред.


XLVI__________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

Замечается и ослабление склоки — так, Владимир Ильич пишет, что Горький настроен к нам менее недружелюбно. Скоро затем, как известно, Горький вошел в редакцию большевистского журнала «Просвещение».

Пишет Владимир Ильич о предположении издавать при «Правде» брошюры, он ви­дает больше россиян и чувствует себя, видимо, ближе к России: зовет М. Т. Елизарова на курорт к ним, в Закопане, сообщая, что туда из Варшавы идут прямые поезда; зовет и меня, намекая, что приграничные жители могут переезжать за 30 коп.

Вообще жизнью в Кракове доволен и пишет, что переселяться никуда не думает, —

* «разве воина выгонит, но я не очень верю в воину» .

С осени 1913 г. я поселилась в Петербурге, где работала в большевистском журнале «Просвещение», в журнале «Работница», а также и в «Правде». В это время, кроме хи­мической, у меня шла большая переписка с Владимиром Ильичем и по литературным делам — на редакцию «Просвещение» на псевдоним: Андрею Николаевичу. Из этой переписки делового характера я имею пока лишь два перлюстрированных письма, ко­торые в это собрание писем к родным не входят.

В годы войны переписка была, конечно, скуднее и многие письма пропадали. Но и в тех немногих, которые сохранились, даже в открытках, Владимир Ильич затрагивает общие самые больные для него вопросы. Так, в открытке от 1/П — 10 г. говорится: «Последнее время было у нас очень «бурное», но кончилось попыткой мира с меньше­виками, да, да, как это ни странно; закрыли фракционный орган и пробуем сильнее двинуть объединение. Посмотрим, удастся ли» .

Открытка от 24/Ш — 12 г. гласит: «... среди наших идет здесь грызня и поливание грязью, какой давно не было, да едва ли когда и было. Все группы, подгруппы ополчи­лись против последней конференции и ее устроителей, так что дело буквально до драки

*** доходило на здешних собраниях»

См. настоящий том, стр. 331. Ред. " Там же, стр. 306. Ред. *** Там же, стр. 323. Ред.


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ_____________ XLVII

В письме от 14/XI — 14 г. он пишет: «Печально очень наблюдать рост шовинизма в разных странах и такие изменнические поступки, как немецких (да и не одних немец­ких) марксистов или якобы-марксистов... Вполне понятно, что либералы опять хвалят Плеханова: он заслужил вполне это позорное наказание... Видел срамной и бесстыдный № «Современного Мира»... позор, позор!..» .

Но деловая, химическая, переписка шла у нас за эти годы, когда всякая корреспон­денция в Τ TTC сильно сократилась, тем интенсивнее, и в единственной сохранившейся от 1915 г. открытке Владимира Ильича он особенно — «очень, очень и очень» благодарит меня «за книгу, за интереснейшее собрание педагогических изданий и за письмо» «Интереснейшим» собрание педагогических изданий было, конечно, вследствие напи­санного меж его строк химией.

Итак, в письмах Владимира Ильича к родным мы отмечаем отклики на ту борьбу за правильное понимание марксизма, за правильное применение его в различных стадиях развития пролетарского движения, которую он вел всю жизнь.

Попытаемся теперь на основании этих писем сделать некоторые обобщения, отме­тить вкратце те стороны личности, те черты характера Владимира Ильича, которые вы­ступают, по нашему мнению, из его писем к родным.

Мы видим, во-первых, прочность его привязанностей, что было уже отмечено в ре­цензиях на помещенные частями в «Пролетарской Революции» письма Владимира Ильича к родным, — длительное, ровное отношение к одним и тем же людям в течение долгих лет. Правда, это были близкие родные, но прочность симпатий, ровность и ус­тойчивость характера из этих писем

Голосование немецких социал-демократов за военные кредиты 4 августа 1914 года. Со статьей Иорданского: «Да будет победа!» (См. настоящий том, стр. 356. Ред.) Сохранились две открытки, см. настоящий том, стр. 358—362. Ред.


XLVIII_________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

тем не менее вычерчиваются. Затем мы можем также отметить на основании тех же пи­сем прочность убеждений и веры в свое дело: ни тени колебаний, сомнений, увлечений в другую какую-нибудь сторону мы в письмах Владимира Ильича к людям близким, с которыми человек бывает всего откровеннее, не видим.

Не видим мы и лично не только никаких следов нытья и уныния, вообще его харак­теру не свойственных, но никаких жалоб на свое положение — будь то в тюрьме, в ссылке или в эмиграции, — никакого даже кислого тона в описании их. Это происхо­дило, конечно, и потому, что большая часть писем была адресована матери, которой столько приходилось страдать за своих детей, что Владимир Ильич, горячо любивший и уважавший свою мать, глубоко чувствовал. Он чувствовал, что и его личная деятель­ность приносит матери много волнений за него и тяжелых переживаний, и, поскольку это от него зависело, старался смягчить их для нее.

Но эта бодрость насыщала собой письма и к другим членам семьи, и к живущим в то или иное время не вместе с матерью. Помню, например, его письма ко мне в 1900— 1902 гг., когда я находилась за границей, которые, конечно, при возвращении в Россию я должна была уничтожить. Помню, что его письма являлись всегда струей ключевой во­ды на всякое уныние, нервничанье, на всякую апатию, они давали прилив бодрости, за­ставляли нравственно подбираться. Вместе с тем его самоуверенность не подавляла, а придавала энергию и стремление к более полному проявлению себя, его остроумные шутки вливали жизнерадостность — эту лучшую смазку для всякой работы. В письмах его проявляется большая чуткость к настроению другого, дружеское, товарищеское внимание — это видно как в заботах о матери и других членах семьи, так и о товари­щах, — в запросах или рассказах о них из тюрьмы, ссылки или эмиграции (см., напри­мер, письма от 15/Ш, от 5/IV — 97 года).

В то же время обращает на себя внимание простота и естественность Владимира Ильича, его большая скромность, полное отсутствие не то что кичливости,


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ______________ XLIX

хвастовства, но какого-либо выдвигания своих заслуг, красования ими — и это с моло­дых лет, когда некоторое такое красование присуще обычно способному человеку. Так, он долго не соглашался, чтобы его большой, основательный труд был озаглавлен «Раз­витие капитализма в России», говоря, что это «слишком смело, широко и многообе­щающе», что заглавие «надо бы поскромнее» (письмо от 13/П — 99 г.) и что то сообра­жение, что с этим заглавием книга лучше пойдет, ему «тоже не нравится» (10Я — 99 года)*.

Все труды, которые он клал на изучение материалов в тюрьме и ссылке и позднее за границей для книги по философии и других работ, писание легальных и нелегальных статей и брошюр, из которых такое большое количество пропадало, рассматривались им также как нечто вполне естественное и само собой разумеющееся. В этом прогля­дывает также большая работоспособность Владимира Ильича и свойственная ему вы­держка и настойчивость в проведении взятой им на себя работы. Так, сроки, назначае­мые им для окончания его «Развития капитализма в России» или той или другой главы этой книги, обычно выдерживаются, как видно из печатаемых ниже писем.

Требовательность к себе порождает, естественно, требовательность и к другим. Да­вая всегда много поручений и добиваясь настойчиво выполнения их, он воспитывал в смысле свойственной ему точности и аккуратности всех, работавших с ним в то или в другое время товарищей. Ильич постоянно бывал недоволен неаккуратностью, затяж­ками в работах или поручениях, в переписке. Так, в письмах из ссылки он бранит за не­аккуратность в ответах Струве; в письмах 1908— 1909 гг. высказывает недовольство т. Скворцовым-Степановым за то, что тот плохо смотрел взятую на себя корректуру кни­ги «Материализм и эмпириокритицизм», и т. п.

Видны также из писем Владимира Ильича его большая скромность и невзыскатель­ность в жизни,

* См. настоящий том, стр. 139, 127. Ред.


L______________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

умение довольствоваться малым; в какие бы условия ни ставила его судьба, он всегда пишет, что ни в чем не нуждается, что питается хорошо; и в Сибири, где жил на полном содержании на одно свое казенное пособие в 8 р. в месяц, и в эмиграции, где при про­верке, во время наших редких наездов, мы могли всегда установить, что питание его далеко не достаточно. Необходимость в его условиях пользоваться дольше, чем обыч­но, денежной помощью матери вместо того, чтобы помогать ей, всегда тяготила его. Так, он пишет 5 октября 1893 г.: «... получается расход чрезмерный — 38 р. в месяц. Видимое дело, нерасчетливо жил: на одну конку, например, истратил в месяц 1 р. 36 к. Вероятно, пообживусь, меньше расходовать буду» . И позднее заволновался и просил мать не посылать ему денег и не экономить из своей пенсии, когда услыхал, что она, узнав из письма его к кому-то другому о его стесненных обстоятельствах, собиралась сделать это (письмо от 19/1 — 11 года).

Стесняла его также необходимость пользоваться при недостаче литературного зара­ботка партийными деньгами. ««Пенсию» стал-де ты получать», — передает Владимир Ильич с горечью шутку Надежды Константиновны при получении им денег из России (15/11—17 года)".

Из-за этой же экономии старается Владимир Ильич, где можно, пользоваться книга­ми в библиотеках. На удовольствия он почти что ничего не тратит: посещения театров, концертов (см. письмо от 9/П — 01 г.) являются такой редкостью, что не могут отра­жаться на бюджете. Да Владимир Ильич всегда определенно предпочитал этим видам отдыха на обществе, на народе — отдых на природе. «Здесь отдых чудесный, — писал он из Стирсуддена (Финляндия), вернувшись с V партсъезда, — купанье, прогулки, безлюдье, безделье. Безлюдье и безделье для меня лучше всего» (27/VI — 07 года). Гу­ляю с наслаждением, хотя и приходится проходить

См. настоящий том, стр. 2. Ред. " Там же, стр. 368. Ред.


________________ ПО ПОВОДУ ПИСЕМ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА К РОДНЫМ________________ LI

в день верст 5, около часа пути, пишет он в 1897 г. из Сибири .

Надевая сумку на плечи, он отправляется с Н. К. Крупской на странствия по горным подъемам и переходам Швейцарии. Он поднимается на Альпы; живя под Краковом, влезает на Татры. Но не только такие особые красоты природы привлекают его; он ез­дит или ходит и по окрестностям больших городов, как Лондон или Мюнхен. «Единст­венные из всех здешних товарищей, изучающие все окрестности города, это мы. Нахо­дим разные «деревенские» тропинки, знаем ближние места, собираемся и подальше прокатиться» . «Мы забираемся в такие глухие углы, в которые никто из эмигрантской публики не ходит». Он увлекается спортом: охотой, коньками, велосипедом, шахмата­ми, предаваясь этим удовольствиям с непосредственностью юноши или даже подрост­ка.

Очень красочно, хотя кратко, описывает он некоторые прогулки по горам, например, на Салэв под Женевой или свою «Шу-шу-шу» из Сибири.

Проявляется также в письмах умение Ильича использовать наилучшим образом ус­ловия настоящей минуты: уходить в научные, теоретические занятия в тюрьме, в ссыл­ке, в глухие времена эмиграции, — подводить, так сказать, и укреплять научные под­порки под главное дело своей жизни — работу по пролетарской революции в те перио­ды, когда приходилось волею судеб более или менее отходить от нее непосредственно. А когда жизнь бросала на большее общение с людьми: в деревне, за границей, во время переездов, путешествий — умение схватывать действительность, понимать массы, от мелких фактов и наблюдений подниматься к обобщениям, постоянно проводить и за­креплять нити от теорий и общих идеалов к жизни, как она есть, и обратно. Умение брать такие впечатления отовсюду: из всяких разговоров, из писем. Мы видим, как жа­ждет Ильич обычных писем, просто рисующих, не задаваясь

* См. настоящий том, стр. 238, 26. Ред. " Там же, стр. 231—232. Ред.


LII____________________ А. И. УЛЬЯНОВА —ЕЛИЗАРОВА________________________________

какими-либо общими целями, окружающую жизнь, как жадно он прислушивается к ним, просит посылать их чаще.

И, наконец, мы видим в этих письмах умение Владимира Ильича поддерживать в се­бе спокойное, уравновешенное настроение как в тюрьме, так и после нее (см. его пись­мо с советами к Марии Ильиничне от 19/V — 01 г.), как он после тюремного заключе­ния и разных общественных или политических треволнений, пошатывавших это равно­весие, прилагал твердые усилия к скорейшему восстановлению его. Он сознавал, что такое равновесие необходимо для всякой умственной и политической работы, являв­шейся всегда главным делом его жизни. По этой же причине он прожил все три года ссылки в своей Шуше, не прося о переводе в город, как поступало большинство ссыль­ных. Он писал, что временные наезды в город лучше, чем жизнь там. Говоря о само­убийстве Федосеева, он пишет: «Хуже всего в ссылке эти «ссыльные истории»». «... Уже лучше не желай мне товарищей в Шушу из интеллигентов!» (24/1 — 98 года) .

Заканчивая на этом беглое указание на те черты характера, на те особенности лично­сти, которые проявляются, по нашему мнению, в приводимых ниже письмах Ильича к его родным, мы надеемся, что публикуемые письма помогут уяснить полнее, понять ближе личность Владимира Ильича.

А. Ульянова-Елизарова

* См. настоящий том, стр. 98, 71. Ред.


В. И. ЛЕНИН

1897


1893 г.

M. А. УЛЬЯНОВОЙ1

Х.

Вчера получил, дорогая мамочка, письмо твое от 2/Х. Комнату я себе нашел нако­нец-таки хорошую, как кажется: других жильцов нет, семья небольшая у хозяйки, и дверь из моей комнаты в их залу заклеена, так что слышно глухо. Комната чистая и светлая. Ход хороший. Так как при этом очень недалеко от центра (например, всего 15 минут ходьбы до библиотеки), то я совершенно доволен.

Тилло видел вчера и сегодня. Он не достал билета и не может, к сожалению, достать, так как нет того лица, на которое он рассчитывал. Впрочем, когда его собственное по­ложение во временном управлении железных дорог упрочится, тогда, говорит, может быть. Но это, очевидно, не скоро.

На Волковом кладбище был вскоре после приезда: там все в сохранности — и крест

и венок .

Любящий тебя В. Ульянов

Попрошу прислать деньжонок: мои подходят к концу . Из Самары мне пишут, что деньги по делу Графова (Казанское дело, которое я вел в Самаре) обещались уплатить в ноябре. Это даст мне (если обещание будет исполнено, а насколько это верно —

Придется платить около 10 р. при зачислении в помощники, что должно быть вскоре.


В. И. ЛЕНИН

не знаю) рублей 70. Мне обещают здесь место в одном юрисконсульстве, но когда именно это дело устроится (и устроится ли), не знаю.

Напиши, в каком положении твои финансы: получила ли сколько-нибудь от тети? получила ли сентябрьскую аренду от Крушвица? много ли осталось от задатка (500 р.) после расходов на переезд и устройство?3

Нынче первый раз в С.-Петербурге вел приходо-расходную книгу, чтобы посмот­реть, сколько я в действительности проживаю. Оказалось, что за месяц с 28/VIII по 27ЯХ израсходовал всего 54 р. 30 коп., не считая платы за вещи (около 10 р.) и расхо­дов по одному судебному делу (тоже около 10 р.), которое, может быть, буду вести. Правда, из этих 54 р. часть расхода такого, который не каждый месяц повторится (ка­лоши, платье, книги, счеты и т. п.), но и за вычетом его (16 р.) все-таки получается рас­ход чрезмерный — 38 р. в месяц. Видимое дело, нерасчетливо жил: на одну конку, на­пример, истратил в месяц 1 р. 36 к. Вероятно, пообживусь, меньше расходовать буду.

Написано 5 октября 1893 г. Послано из Петербурга в Москву


Просмотров 330

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!