Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






НОВАЯ КНИГА ВАНДЕРВЕЛЬДЕ О ГОСУДАРСТВЕ 1 часть



Мне довелось лишь после прочтения книги Каутского ознакомиться с книгой Ван­дервельде: «Социализм против государства» (Париж, 1918). Сопоставление обеих этих книг напрашивается невольно. Каутский — идейный вождь II (1889—1914) Интерна­ционала, Вандервельде — формальный представитель его, как председатель Междуна­родного социалистического бюро. Оба представляют полное банкротство II Интерна­ционала, оба «искусно», со всей ловкостью опытных журналистов, прикрывают мар­ксистскими словечками это банкротство, свой собственный крах и переход на сторону буржуазии. Один особенно наглядно показывает нам типичное в немецком оппорту­низме, тяжеловесном, теоретичном, грубо фальсифицирующем марксизм посредством отсечения от марксизма того, что для буржуазии неприемлемо. Другой типичен для романской — в известной мере можно сказать: западноевропейской (в смысле: к западу от Германии лежащей) — разновидности господствующего оппортунизма, более гиб­кой, менее тяжеловесной, тоньше фальсифицирующей марксизм посредством того же основного приема.

Оба извращают в корне как учение Маркса о государстве, так и учение его о дикта­туре пролетариата, причем Вандервельде больше останавливается на первом вопросе, Каутский на втором. Оба затушевывают теснейшую, неразрывную связь того и другого вопросов. Оба на словах революционеры и марксисты, на деле —


_________________ ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РЕНЕГАТ КАУТСКИЙ________________ 333

ренегаты, направляющие все усилия на то, чтобы отговориться от революции. У обоих нет и тени того, что пронизывает насквозь все произведения Маркса и Энгельса, того, что отличает социализм на деле от буржуазной карикатуры на него, именно: выяснения задач революции в отличие от задач реформы, выяснения революционной тактики в отличие от реформистской, выяснения роли пролетариата в уничтожении системы или порядка, строя наемного рабства, в отличие от роли пролетариата «великих» держав, делящегося с буржуазией частичкой ее империалистской сверхприбыли и сверхдобычи.

Приведем несколько существеннейших рассуждений Вандервельде в подтверждение такой оценки.



Вандервельде цитирует Маркса и Энгельса чрезвычайно усердно, подобно Каутско­му. И, подобно Каутскому, он цитирует из Маркса и Энгельса все, что угодно, кроме того, что совершенно неприемлемо для буржуазии, что отличает революционера от ре­формиста. О завоевании политической власти пролетариатом — сколько угодно, ибо это уже введено практикой в исключительно парламентарные рамки. О том, что Маркс и Энгельс после опыта Коммуны сочли необходимым дополнить устарелый отчасти «Коммунистический Манифест» разъяснением той истины, что рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной, что он должен разбить ее, — об этом ни единого словечка! Вандервельде, как и Каутский, точно сговорившись, обходят полным молчанием как раз наиболее существенное из опыта пролетарской революции, как раз то, что отличает революцию пролетариата от реформ буржуазии.

Как и Каутский, Вандервельде говорит о диктатуре пролетариата, чтобы отговорить­ся от нее. Каутский это проделал путем грубых фальсификаций. Вандервельде то же самое осуществляет потоньше. В соответственном параграфе, параграфе 4, о «завоева­нии политической власти пролетариатом», он посвящает подразделение «Ь» вопросу о «коллективной диктатуре пролетариата», «цитирует» Маркса и Энгельса (повторяю:


334__________________________ В. И. ЛЕНИН

опуская как раз то, что относится к самому главному, к разбитию старой, буржуазно-демократической государственной машины) и заключает:



«... В социалистических кругах обыкновенно так себе представляют социальную революцию: новая коммуна, на этот раз побеждающая, и не в одном пункте, а в главных центрах капиталистического мира.

Гипотеза; но гипотеза, не имеющая в себе ничего невероятного в такое время, когда уже становится видным, что послевоенный период во многих странах увидит неслыханные антагонизмы классов и соци­альные конвульсии.

Только, если неудача Парижской Коммуны — не говоря о трудностях русской революции — доказы­вает что-либо, то это именно невозможность покончить с капиталистическим строем до тех пор, пока пролетариат не подготовится достаточно к использованию той власти, которая в силу обстоятельств мог­ла бы достаться в его руки» (стр. 73).

И больше ровно ничего по сути дела!

Вот они, вожди и представители II Интернационала! В 1912 году они подписывают Базельский манифест, в котором прямо говорят о связи именно той войны, которая в 1914 году вспыхнула, с пролетарской революцией, прямо грозят ею. А когда пришла война и создалась революционная ситуация, они начинают, эти Каутские и Ванд ер-вельды, отговариваться от революции. Извольте видеть: революция по типу Коммуны есть только не невероятная гипотеза! Это совершенно аналогично рассуждению Каут­ского о возможной роли Советов в Европе.

Но ведь так рассуждает всякий образованный либерал, который, несомненно, согла­сится теперь, что новая коммуна «не невероятна», что Советам предстоит большая роль и т. п. Пролетарский революционер отличается от либерала тем, что, как теоретик, ана­лизирует именно новое государственное значение Коммуны и Советов. Вандервельде умалчивает обо всем, что подробно излагают на эту тему Маркс и Энгельс, анализируя опыт Коммуны.



Как практик, как политик, марксист должен бы выяснить, что только изменники со­циализма могли бы теперь отстраниться от задачи: выяснять необходимость пролетар­ской революции (типа Коммуны, типа Советов или,


_________________ ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РЕНЕГАТ КАУТСКИЙ________________ 335

допустим, какого-либо третьего типа), разъяснять необходимость подготовки к ней, пропагандировать в массах революцию, опровергать мещанские предрассудки против революции и т. д.

Ничего подобного ни Каутский, ни Вандервельде не делают, — именно потому, что они сами изменники социализма, желающие среди рабочих сохранить репутацию со­циалистов и марксистов.

Возьмите теоретическую постановку вопроса.

Государство и в демократической республике есть не что иное, как машина для по­давления одного класса другим. Каутский эту истину знает, признает, разделяет, — но... но обходит самый коренной вопрос, какой же класс, почему и какими средствами должен подавлять пролетариат, когда он завоюет пролетарское государство.

Вандервельде знает, признает, разделяет, цитирует это основное положение мар­ксизма (стр. 72 его книги), но... ни словечка о «неприятной» (для господ капиталистов) теме насчет подавления сопротивления эксплуататоров!!

Вандервельде, как и Каутский, эту «неприятную» тему совершенно обошел. В этом и состоит их ренегатство.

Вандервельде, как и Каутский, великий мастер по части замены диалектики эклекти­цизмом. С одной стороны, нельзя не сознаться, с другой стороны, надо признаться. С одной стороны, под государством можно понимать «совокупность нации» (смотри сло­варь Литтре, — труд ученый, что и говорить, — стр. 87 у Вандервельде), с другой сто­роны, под государством можно понимать «правительство» (там же). Эту ученую по­шлость Вандервельде выписывает, одобряя ее, рядом с цитатами из Маркса.

Марксистский смысл слова «государство» отличается от обычного, — пишет Ван­дервельде. Возможны «недоразумения» в силу этого. «Государство, у Маркса и Энгель­са, это не государство в широком смысле, не государство, как орган ведения, предста­витель общих интересов общества (intérêts généraux de la société).


336__________________________ В. И. ЛЕНИН

Это — государство-власть, государство — орган авторитета, государство — орудие господства одного класса над другим» (стр. 75—76 у Вандервельде).

Об уничтожении государства Маркс и Энгельс говорят только во втором смысле. «... Утверждения слишком абсолютные рисковали бы оказаться неточными. Между го­сударством капиталистов, основанным на господстве исключительно одного класса, и государством пролетарским, преследующим цель уничтожения классов, есть много пе­реходных ступеней» (стр. 156).

Вот вам «манера» Вандервельде, лишь чуточку отличающаяся от манеры Каутского, по существу же тождественная с ней. Диалектика отрицает абсолютные истины, выяс­няя смену противоположностей и значение кризисов в истории. Эклектик не хочет «слишком абсолютных» утверждений, чтобы просунуть свое мещанское, свое фили­стерское пожелание «переходными ступенями» заменить революцию.

О том, что переходной ступенью между государством, органом господства класса капиталистов, и государством, органом господства пролетариата, является именно ре­волюция, состоящая в свержении буржуазии и в ломке, в разбитии ее государственной машины, об этом Каутские и Вандервельды молчат.

О том, что диктатура буржуазии должна смениться диктатурой одного класса, про­летариата, что за «переходными ступенями» революции последуют «переходные ступе­ни» постепенного отмирания пролетарского государства, это Каутские и Вандервельды затушевывают.

В этом и состоит их политическое ренегатство.

В этом и состоит, теоретически, философски, подмена диалектики эклектицизмом и софистикой. Диалектика конкретна и революционна, «переход» от диктатуры одного класса к диктатуре другого класса она отличает от «перехода» демократического про­летарского государства к не-государству («отмирание государства»). Эклектика и со­фистика Каутских и Вандервельдов, в угоду буржуазии, смазывают все конкретное и точное в классовой борьбе, подставляя общее понятие «перехода», куда можно запря­тать (и куда девять десятых


_________________ ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РЕНЕГАТ КАУТСКИЙ________________ 337

официальных социал-демократов нашей эпохи прячет) отречение от революции!

Вандервельде, как эклектик и софист, поискуснее, потоньше, чем Каутский, ибо по­средством фразы: «переход от государства в узком смысле к государству в широком смысле» можно обойти все, какие бы то ни было, вопросы революции, обойти все раз­личие между революцией и реформой, даже различие между марксистом и либералом. Ибо какой же европейски образованный буржуа вздумает отрицать «вообще» «пере­ходные ступени» в таком «общем» смысле?

«Я согласен с Гедом, — пишет Вандервельде, — в том, что невозможно социализировать средства производства и обмена без предварительного выполнения двух следующих условий:

1. Превращение теперешнего государства, органа господства одного класса над другим, в то, что
Менгер называет народным государством труда, посредством завоевания пролетариатом политической
власти.

2. Отделение государства, органа авторитета, и государства, органа ведения, или, употребляя сен-
симонистское выражение, управления людьми от администрирования вещами» (89).

Это пишет Вандервельде курсивом, особенно подчеркивая значение таких положе­ний. Но ведь это чистейшая эклектическая каша, полный разрыв с марксизмом! Ведь «народное государство труда» есть лишь пересказ старого «свободного народного го­сударства», с которым щеголяли немецкие социал-демократы в 70-х годах и которое Энгельс клеймил, как бессмыслицу153. Выражение «народное государство труда» есть фраза, достойная мелкобуржуазного демократа (вроде нашего левого эсера), — фраза, заменяющая классовые понятия внеклассовыми. Вандервельде ставит рядом и завоева­ние пролетариатом (одним классом) государственной власти и «народное» государст­во, не замечая того, что получается каша. У Каутского с его «чистой демократией» по­лучается такая же каша, такое же антиреволюционное, мещанское игнорирование задач классовой революции, классовой, пролетарской, диктатуры, классового (пролетарского) государства.

Далее. Управление людьми исчезнет и уступит место администрированию вещами лишь тогда, когда отомрет


338__________________________ В. И. ЛЕНИН

всякое государство. Этим сравнительно отдаленным будущим Вандервельде загромож­дает, затеняет задачу завтрашнего дня: свержение буржуазии.

Такой прием опять-таки равняется прислужничеству либеральной буржуазии. Либе­рал согласен поговорить о том, что будет тогда, когда людьми не надо будет управлять. Отчего же не заняться столь безвредными мечтами? А вот о подавлении пролетариатом сопротивления буржуазии, сопротивляющейся ее экспроприации, — об этом помолчим. Этого требует классовый интерес буржуазии.

«Социализм против государства». Это — поклон Вандервельде пролетариату. По­клониться нетрудно, всякий «демократический» политик умеет кланяться своим изби­рателям. А под прикрытием «поклона» проводится антиреволюционное, антипролетар­ское содержание.

Вандервельде подробно пересказывает Острогорского154 насчет того, сколько обма­на, насилия, подкупа, лжи, лицемерия, притеснения бедных прячется под цивилизован­ной, прилизанной, приглаженной внешностью современной буржуазной демократии. Но вывода из этого Вандервельде не делает. Того, что буржуазная демократия подавля­ет трудящуюся и эксплуатируемую массу, а пролетарская демократия должна будет подавлять буржуазию, он не замечает. Каутский и Вандервельде слепы к этому. Клас­совый интерес буржуазии, за которой плетутся эти мелкобуржуазные изменники мар­ксизму, требует обхода этого вопроса, замалчивания его или прямого отрицания на­добности в таком подавлении.

Мещанский эклектицизм против марксизма, софистика против диалектики, фили­стерский реформизм против пролетарской революции, вот как надо бы было озаглавить книгу Вандервельде.


ПРОЕКТ ПОСТАНОВЛЕНИЯ

ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ155

По вопросу об использовании Государственного контроля в целях урегулирования работы и повышения обороноспособности большинство комиссии высказывается за летучий контроль, т. е. посылка групп или комиссий для ревизии разных учреждений, с большими полномочиями.

Представить конкретные, фактические, числовые данные по вопросу о том, какими силами мы располагаем (прежде всего из партийных, затем из непартийных, но абсо­лютно добросовестных лиц) — для проведения реального контроля. Число специали­стов разных отраслей; — число опытных в администрации, в деле управления товари­щей.

Задачи контроля двоякие:

простейшая — проверка складов, продуктов и т. п.

более сложная задача — проверка правильности работы; борьба с саботажем, полное раскрытие его; проверка системы организации работ; обеспечение наибольшей продуктивности работы и т. п.

На 1 -ую очередь ставится улучшение дела в комиссариатах продовольствия и путей сообщения.

Написано 3 декабря 1918 г.

Впервые напечатано в 1931 г.
в Ленинском сборнике XVIII Печатается по рукописи


К ПРОЕКТУ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЦК РКП(б)

О СОЗЫВЕ ВСЕРОССИЙСКОГО СЪЕЗДА

БАНКОВСКИХ СЛУЖАЩИХ

Немедленный, в 10 дней, съезд банковских служащих (обоих союзов) с паритетными комиссиями по созыву съезда156.

Такие же паритетные комиссии для проверки, открытия и разоблачения саботажа.

Немедленное точное поручение группам руководящих банктрудовцев определен­ных, детально определенных, практических заданий в области работы по национализа­ции банков, с назначением краткого срока для выполнения заданий.

Написано в декабре, не позднее б, 1918 г.

Впервые напечатано в 1959 г. Печатается по рукописи

в Ленинском сборнике XXXVI


РЕЧЬ НА МОСКОВСКОМ ГУБЕРНСКОМ СЪЕЗДЕ

СОВЕТОВ, КОМИТЕТОВ БЕДНОТЫ

И РАЙОННЫХ КОМИТЕТОВ РКП(б)

8 ДЕКАБРЯ 1918 г.

КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ

(Гром аплодисментов.) События последних недель в Австрии и Герма­нии, — начал свою речь товарищ Ленин, — показали, что в оценке международного положения мы были правы, строя нашу политику на точном, ясном и правильном учете всех последствий четырехлетней войны, которая превратилась из войны капиталистов за дележ добычи в войну их с пролетариатом всех стран. Трудно было начаться рево­люции в Западной Европе, но, раз начавшись, она развивается быстрее, тверже и орга­низованнее нашей.

Отмечая рабочее движение других стран, идущее нам на помощь, призывая напрячь все силы, товарищ Ленин констатирует, что каждый месяц нашего существования, от­стаиваемый тяжелой ценой, приближает нас к прочной победе.

Коснувшись далее очередной задачи — перевыборов волостных и сельских Советов, — товарищ Ленин подчеркнул, что все трудности самостоятельной организации тру­дящихся с самого низу будут преодолены при сознании, что власть должна опираться на рабочих, беднейшее и среднее крестьянство, которое, по мнению Владимира Ильи­ча, нам не враг, а лишь колеблется и с упрочением Советской власти перейдет на нашу сторону.

Мы начали строить дело, — закончил товарищ Ленин, — которое будет доведено до конца рабочими всего мира. (Продолжительные аплодисмент ы.)

«Известия ВЦИК» № 271, Печатается по тексту

11 декабря 1918 г. газеты «Известия ВЦИК»


РЕЧЬ НА III СЪЕЗДЕ РАБОЧЕЙ КООПЕРАЦИИ 9 ДЕКАБРЯ 1918 г.157

(Бурная овация.) Товарищи, перед рабочей кооперацией стоят теперь чрез­вычайно важные задачи в области хозяйственной, а также и в области политической. Те и другие задачи теперь тесно и неразрывно связаны между собой в смысле экономиче­ской и политической борьбы. Что касается ближайших задач кооперации, то я хочу подчеркнуть значение «соглашательства с кооперацией». То соглашательство, о кото­ром говорилось так много за последнее время в печати, существенно расходится с по­нятием соглашательства с буржуазией, которое представляет собой измену. То согла­шательство, о котором мы говорим сейчас, есть соглашательство совершенно особого рода. Есть громадная разница между соглашательством Советского правительства с Германией, которое дало одни результаты, и соглашательством, вреднейшим и гибель-нейшим для страны, — соглашательством рабочего класса с буржуазией. Я говорю о полной измене под видом этого соглашательства как классовой борьбе, так и основным принципам социализма. Для социалистов, ставящих своей определенной задачей борь­бу с буржуазией и борьбу с капиталом, само собой понятно это различие.

Мы все прекрасно знаем, что для нашей классовой борьбы может быть одно единое решение: это признание или власти капитала, или власти рабочего класса. Мы знаем, что все попытки мелкобуржуазных партий создавать и проводить свою политику в стране заранее


_____________________ РЕЧЬ НА III СЪЕЗДЕ РАБОЧЕЙ КООПЕРАЦИИ____________________ 343

обречены на полнейшую неудачу. Мы ясно видели, пережили ряд попыток тех или дру­гих мелкобуржуазных партий и групп, стремящихся проводить свою политику, и мы видим, что все эти попытки промежуточных сил должны потерпеть неудачу. В силу вполне определенных условий только две центральные силы, стоящие на совершенно противоположных полюсах, могут провести свое господство в России, могут повернуть ее судьбу в ту или другую сторону. Я даже скажу больше: весь мир создается и управ­ляется одной или другой из этих центральных сил. Относительно России определенно можно сказать, что только одна из этих сил может, в силу тех или иных экономических условий жизни, стать во главе движения. Остальные, промежуточные, силы — их мно­го, но они никогда не могут иметь решающего значения в жизни страны.

В настоящий момент перед Советской властью должен стать вопрос о соглашении кооперации с Советской властью. В апреле мы отступили от своих намеченных целей и пошли на уступку. Конечно, классовая кооперация не должна существовать в стране, в которой уничтожаются все классы, но я повторяю, что условия времени требовали не­которой задержки, и мы произвели ее в виде оттяжки на несколько месяцев. Но тем не менее мы все знаем, что с той позиции, на которой стоит сейчас власть в стране, она никогда не сойдет. Мы должны были сделать эту уступку, потому что мы были в то время одиноки в целом мире, и наша уступка объясняется трудностью нашей работы. В силу экономических задач, взятых на себя пролетариатом, мы должны были примирить и сохранить известные привычки мелкобуржуазных слоев. Здесь главная речь идет о том, что каким бы то ни было путем, но нужно достигнуть того, чтобы была направлена и согласована деятельность всей массы трудящихся и эксплуатируемых. Мы все время должны помнить, чего пролетариат требует от нас. Народная власть должна считаться с тем, что различные слои мелкой буржуазии будут соединяться все сильнее и сильнее с правящим рабочим классом, когда жизнь, в конце концов, покажет, что выбора


344__________________________ В. И. ЛЕНИН

нет, что все надежды на среднее разрешение вопроса государственной жизни страны окончательно разрушены. Все те прекрасные лозунги, как народная воля, Учредитель­ное собрание и тому подобное, которыми прикрывались все полумеры, тотчас же были сметены, когда заговорила действительная народная воля. Вы видите сами, что про­изошло, как все эти лозунги, лозунги полумер, полетели вдребезги. В данный момент мы видим, что это происходит не только в России, что это происходит в масштабе всей мировой революции.

Я хочу установить разницу между тем соглашательством, которое вызвало такую страшную ненависть во всем рабочем классе, и тем соглашательством, которого мы те­перь требуем, соглашения со всем мелким крестьянством, со всей мелкой буржуазией. Во время Брестского мира, когда мы принимали тяжкие условия этого мира, нам гово­рили, что надежды на мировую революцию нет, и ее быть не может. Мы были совер­шенно одиноки во всем мире. Мы знаем, что многие партии в то время, благодаря Бре­стскому миру, оттолкнулись от нас и стали на сторону буржуазии. В тот момент нам пришлось перенести целый ряд ужаснейших переживаний. Через несколько месяцев после этого жизнь показала, что выбора нет и быть не может, что нет средины.

Когда наступила германская революция, всем стало ясно, что революция идет по всему миру, что Англия, Франция и Америка тоже идут по пути к тому же самому — по нашему пути! Когда наши мелкобуржуазные демократические слои шли за своими заступниками, они не понимали, куда те ведут их, они не понимали, что их ведут по пу­ти капитализма. Сейчас мы видим на примере германской революции, что эти предста­вители демократии, эти заступники ее, эти господа Вильсоны и компания, навязывают свои договоры побежденному народу похуже того Брестского договора, который был навязан нам. Мы ясно видим, что, в силу двинувшихся событий на Западе, в силу изме­нившейся ситуации, международной демагогии теперь пришел крах. Теперь опреде­ленно выяснилась физиономия


_____________________ РЕЧЬ НА III СЪЕЗДЕ РАБОЧЕЙ КООПЕРАЦИИ____________________ 345

каждой нации. Теперь маски сорваны, все иллюзии разбиты таким тяжелым тараном, как таран мировой истории.

Естественно, что при таких колеблющихся элементах, которые бывают всегда в пе­реходное время, Советская власть должна использовать все свое значение и свое влия­ние, для того чтобы провести в жизнь задачи, которые мы ставим теперь, задачи, кото­рыми мы поддерживаем свою политику, начатую еще в апреле. Тогда мы отложили на­меченные нами цели на некоторое время, тогда мы сделали сознательно и открыто ряд уступок.

Здесь поднимался вопрос о том, в какой именно точке пути мы находимся. Сейчас вся Европа определенно видит, что над нашей революцией уже не производится ника­кого опыта, и у них, у цивилизованных народов, изменилось к нам отношение. Они по­няли, что в этом смысле мы делаем новое огромное дело, что в этом деле нам особенно трудно потому, что почти все время мы стояли совершенно одинокими и совершенно забытыми всем международным пролетариатом. В этом смысле на нашу долю легло много серьезных ошибок, которых мы совершенно и не скрываем. Конечно, мы долж­ны были стремиться к объединению всего населения, не производить никакой розни. Если мы не сделали этого до сих пор, то мы должны когда-нибудь начать это делать. Мы уже произвели слияние со многими организациями. Теперь должно быть проведено слияние между рабочей кооперацией и советскими организациями. С апреля месяца те­кущего года мы приступили к организации, чтобы начать действовать путем опыта, чтобы приложить к жизни то накопление общественных политических сил, которые у нас есть. Мы приступили к организации снабжения и распределения предметов между всем населением. Проверяя каждый свой шаг, мы приступили к этой организации, что особенно было трудно провести в нашей отсталой в хозяйственном отношении стране. Соглашение с кооперацией мы начали с апреля месяца, и декрет, который был издан, о полном слиянии и организации снабжения и распределения, стоит на той же самой почве. Мы знаем, что трения, на которые


346__________________________ В. И. ЛЕНИН

указывалось в речи предыдущего оратора, когда он ссылался на Петербург, существу­ют почти всюду. Мы знаем, что эти трения совершенно неизбежны, потому что насту­пает тот момент, когда встречаются и сливаются два совершенно различных аппарата, но тем не менее мы также знаем, что это неизбежно и что через это мы должны пройти. Точно так же и вы должны понять, что так долго встречающееся сопротивление со сто­роны рабочей кооперации, в конце концов, вызвало к себе недоверие, и недоверие вполне законное, со стороны Советской власти.

Вы говорите: мы хотим независимости. Вполне естественно, что всякий, кто выдви­гает такой лозунг, может вызвать недоверие. Если жаловаться на трения и желать от них избавиться, то прежде всего нужно распрощаться с идеей независимости, потому что всякий, кто стоит на этой точке зрения, уже является противником Советской вла­сти в то время, когда все стремятся к более и более тесному слиянию. Как только у ра­бочей кооперации произойдет слияние, совершенно ясное, честное и открытое, с Со­ветской властью, эти трения начнут исчезать. Я очень хорошо знаю, что когда две группы соединяются в одну, то первое время в работе происходят некоторые шерохо­ватости, но, тем не менее, с течением времени, когда привлеченная группа заслужит доверие привлекающей, все эти трения постепенно исчезнут. Между тем, если эти две группы останутся разделенными, возможны постоянные междуведомственные трения. Я не понимаю одного, при чем здесь независимость? Ведь все мы стоим на той точке зрения, что все общество как в смысле снабжения, так и в смысле распределения долж­но представлять собой один общий кооператив. Все мы стоим на той точке зрения, что кооперация есть одно из социалистических завоеваний. В этом состоит великая труд­ность социалистических завоеваний. В этом состоит трудность и задача победы. Капи­тализм умышленно разъединял слои населения. Это разъединение должно исчезнуть окончательно и бесповоротно, и все общество должно превратиться в единый коопера­тив трудящихся. Ни о какой


_____________________ РЕЧЬ НА III СЪЕЗДЕ РАБОЧЕЙ КООПЕРАЦИИ____________________ 347

независимости отдельных групп не может и не должно быть речи.

О таком кооперативе я говорил сейчас, как о задаче победы социализма. Вот почему мы говорим, что, каково бы ни было расхождение наше по частным вопросам, мы не пойдем ни на какие соглашения с капитализмом, мы не сделаем шага, отступающего от принципов нашей борьбы. То соглашение, на которое мы идем теперь с прослойками общественных классов, — это есть соглашение не с буржуазией и не с капиталом, а с отдельными отрядами пролетариата и демократии. Этого соглашения нечего бояться, потому что вся рознь между этими слоями исчезнет совершенно и бесследно в огне ре­волюции. Сейчас нужно одно, чтобы только было единодушное стремление идти с от­крытой душой в этот единый мировой кооператив. То, что сделано Советской властью, и то, что сделано до сих пор кооперацией, должно быть слито. Таково содержание по­следнего декрета Советской власти. Таков подход во многих местах представителей Советской власти, не дождавшихся наших декретов. Громадное дело, сделанное коопе­рацией, должно быть непременно слито с тем громадным делом, которое сделано Со­ветской властью. Все слои населения, борющиеся за свою свободу, должны быть слиты в одну крепкую организацию. Мы знаем, что много ошибок сделали мы, особенно в первые месяцы после Октябрьской революции. Но теперь, с течением времени, мы бу­дем стремиться к тому, чтобы среди населения было полное единение и полное согла­шение. А для этого необходимо, чтобы все было подчинено Советской власти и все ил­люзии о какой-то «независимости» как отдельных слоев, так и рабочей кооперации бы­ли возможно скорее изжиты. Эта надежда на «независимость» может существовать только там, где еще может быть надежда на какой-нибудь возврат к прежнему.

Раньше западные народы рассматривали нас и все наше революционное движение, как курьез. Они говорили: пускай себе побалуется народ, а мы посмотрим, что из всего этого выйдет... Чудной русский народ!..


348__________________________ В. И. ЛЕНИН

И вот этот «чудной русский народ» показал всему миру, что значит его «баловство». (Аплодисмент ы.)

В настоящий момент, когда подошло начало немецкой революции, один из ино­странных консулов говорил Зиновьеву: «Да еще не известно, кто больше использовал Брестский мир, вы или мы».

Это говорил он потому, что все говорят то же самое. Все увидали, что это только на­чало всемирной великой революции. И это начало великой революции положили мы, отсталый русский «чудной» народ... Нужно сказать, что история идет странными путя­ми: на долю страны отсталой выпала честь идти во главе великого мирового движения. Это движение видит и понимает буржуазия всего мира. Этим пожаром захвачены: Гер­мания, Бельгия, Швейцария, Голландия.


Просмотров 224

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!