Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 13 часть. Весь вопрос теперь в том, научилась ли чему-нибудь мелкобуржуазная демократия за эти великие полгода



Весь вопрос теперь в том, научилась ли чему-нибудь мелкобуржуазная демократия за эти великие полгода, необыкновенно богатые содержанием, или нет. Если нет, то ре­волюция погибла, и только победоносное восста-


____________________ ОДИН ИЗ КОРЕННЫХ ВОПРОСОВ РЕВОЛЮЦИИ___________________ 201

ние пролетариата сможет спасти ее. Если да, то надо начать с немедленного создания устойчивой, неколеблющейся, власти. Устойчивой во время народной революции, т. е. такой, которая подняла к жизни массы, большинство рабочих и крестьян, может быть только власть, опирающаяся заведомо и безусловно на большинство населения. До сих пор государственная власть остается в России фактически в руках буржуазии, которая вынуждена лишь делать частные уступки (с тем, чтобы на другой же день начать отби­рать их назад), раздавать обещания (с тем, чтобы не выполнять их), изыскивать всяче­ские прикрытия своего господства (с тем, чтобы надуть народ внешностью «честной коалиции») и т. п. и т. д. На словах — народное, демократическое, революционное пра­вительство, на деле — противонародное, антидемократическое, контрреволюционное, буржуазное, вот то противоречие, которое существовало до сих пор и было источником полной неустойчивости и колебаний власти, всей той «министерской чехарды», кото­рой гг. эсеры и меньшевики с таким печальным (для народа) усердием занимались.

Либо разгон Советов и бесславная смерть их, либо вся власть Советам — это я ска­зал перед Всероссийским съездом Советов в начале июня 1917 г. , и история июля и августа подтвердила правильность этих слов с исчерпывающей убедительностью. Власть Советов одна только может быть устойчивой, заведомо опирающейся на боль­шинство народа, — как бы ни лгали лакеи буржуазии, Потресов, Плеханов и пр., назы­вающие «расширением базиса» власти фактическую передачу ее ничтожному мень­шинству народа, буржуазии, эксплуататорам.

Только Советская власть могла бы быть устойчивой, только ее нельзя было бы свергнуть даже в самые бурные моменты самой бурной революции, только такая власть могла бы обеспечить постоянное, широкое развитие революции, мирную борьбу партий внутри Советов. Пока не создано такой власти, неизбежны нерешительность, неустой­чивость, колебания, бесконечные




202__________________________ В. И. ЛЕНИН

«кризисы власти», безысходная комедия министерской чехарды, взрывы и справа и слева.

Но лозунг: «власть Советам» очень часто, если не в большинстве случаев, понимает­ся совершенно неправильно в смысле: «министерство из партий советского большинст­ва», и на этом глубоко ошибочном мнении мы хотели бы подробнее остановиться.

«Министерство из партий советского большинства», это значит личная перемена в составе министров, при сохранении в неприкосновенности всего старого аппарата пра­вительственной власти, аппарата насквозь чиновничьего, насквозь недемократического, неспособного провести серьезные реформы, которые в программах даже эсеров и меньшевиков значатся.

«Власть Советам» — это значит радикальная переделка всего старого государствен­ного аппарата, этого чиновничьего аппарата, тормозящего все демократическое, устра­нение этого аппарата и замена его новым, народным, т. е. истинно демократическим аппаратом Советов, т. е. организованного и вооруженного большинства народа, рабо­чих, солдат, крестьян, предоставление почина и самостоятельности большинству наро­да не только в выборе депутатов, но и в управлении государством, в осуществлении реформ и преобразований.



Чтобы сделать эту разницу более ясной и наглядной, напомним одно ценное призна­ние, которое было сделано несколько времени тому назад газетой правительственной партии, партии эсеров, «Делом Народа». Даже в тех министерствах, — писала эта газе­та, — которые переданы министрам-социалистам (это писалось во время пресловутой коалиции с кадетами, когда меньшевики и эсеры были министрами), даже в этих ми­нистерствах весь аппарат управления остался старым, и он тормозит всю работу.

Оно и понятно. Вся история буржуазно-парламентарных, а в значительной степени и буржуазно-конституционных, стран показывает, что смена министров значит очень ма­ло, ибо реальная работа управления лежит в руках гигантской армии чиновников. А эта армия насквозь пропитана антидемократическим духом,


____________________ ОДИН ИЗ КОРЕННЫХ ВОПРОСОВ РЕВОЛЮЦИИ___________________ 203

связана тысячами и миллионами нитей с помещиками и буржуазией, зависима от них на всяческие лады. Эта армия окружена атмосферой буржуазных отношений, дышит только ею, она застыла, заскорузла, окоченела, она не в силах вырваться из этой атмо­сферы, она не может мыслить, чувствовать, действовать иначе как по-старому. Эта ар­мия связана отношениями чинопочитания, известных привилегий «государственной» службы, а верхние ряды этой армии чрез посредство акций и банков закрепощены пол­ностью финансовому капиталу, в известной степени сами представляя из себя его аген­тов, проводников его интересов и влияния.

Посредством этого государственного аппарата пытаться провести такие преобразо­вания, как отмена помещичьей собственности на землю без выкупа или хлебная моно­полия и т. п., есть величайшая иллюзия, величайший самообман и обман народа. Этот аппарат может служить республиканской буржуазии, создавая республику в виде «монархии без монарха», как третья республика во Франции, но проводить реформы, не то что уничтожающие, но хотя бы серьезно подрезывающие или ограничивающие права капитала, права «священной частной собственности», на это такой государствен­ный аппарат абсолютно неспособен. Поэтому и получается всегда такая вещь, при все­возможных «коалиционных» министерствах с участием «социалистов», что эти социа­листы, даже при условии полнейшей добросовестности отдельных лиц из их числа, на деле оказываются пустым украшением или ширмой буржуазного правительства, гро­моотводом народного возмущения от этого правительства, орудием обмана масс этим правительством. Так было и с Луи Бланом в 1848 году, так было с тех пор десятки раз в Англии и Франции при участии социалистов в министерстве, так было и с Черновыми и Церетели в 1917 г., так было и так будет, пока держится буржуазный строй и сохраня­ется в неприкосновенности старый, буржуазный, чиновничий, государственный аппа­рат.



Советы рабочих, солдатских, крестьянских депутатов тем и ценны особенно, что они представляют из себя


204__________________________ В. И. ЛЕНИН

новый, неизмеримо более высокий, несравненно более демократический тип государ­ственного аппарата. Эсеры и меньшевики все сделали, все возможное и все невозмож­ное, чтобы превратить Советы (особенно Питерский и общерусский, т. е. ЦИК) в пус­тые говорильни, под видом «контроля» занимавшиеся вынесением бессильных резолю­ций и пожеланий, которые правительство с самой вежливой и любезной улыбкой клало под сукно. Но достаточно было «свежего ветерка» корниловщины, обещавшего хоро­шую бурю, чтобы все затхлое в Совете отлетело на время прочь и инициатива револю­ционных масс начала проявлять себя как нечто величественное, могучее, непреобори­мое.

Пусть учатся на этом историческом примере все маловеры. Пусть устыдятся те, кто говорит: «у нас нет аппарата, чтобы заменить старый, неминуемо тяготеющий к защите буржуазии, аппарат». Ибо этот аппарат есть. Это и есть Советы. Не бойтесь инициати­вы и самостоятельности масс, доверьтесь революционным организациям масс — и вы увидите во всех областях государственной жизни такую же силу, величественность, не­победимость рабочих и крестьян, какую обнаружили они в своем объединении и поры­ве против корниловщины.

Неверие в массы, боязнь их почина, боязнь их самостоятельности, трепет перед их революционной энергией, вместо всесторонней беззаветной поддержки ее, вот в чем грешили больше всего эсеровские и меньшевистские вожди. Вот где один из наиболее глубоких корней их нерешительности, их колебаний, их бесконечных и бесконечно бесплодных попыток влить новое вино в старые мехи старого, бюрократического госу­дарственного аппарата.

Возьмите историю демократизации армии в русской революции 1917 года, историю министерства Чернова, историю «царствования» Пальчинского, историю ухода Пеше-хонова — и вы увидите на каждом шагу нагляднейшие подтверждения сказанному вы­ше. Без полного доверия к выборным солдатским организациям, без абсолютного про­ведения принципа выборности начальства солдатами получилось то, что Корниловы,


____________________ ОДИН ИЗ КОРЕННЫХ ВОПРОСОВ РЕВОЛЮЦИИ___________________ 205

Каледины и контрреволюционные офицеры оказались во главе армии. Это факт. И кто не хочет нарочно закрывать глаз, тот не может не видеть, что после корниловщины правительство Керенского все оставляет по-старому, что оно на деле восстановляет корниловщину. Назначение Алексеева, «мир» с Клембовскими, Гагариными, Багратио­нами и прочими корниловцами, мягкость обращения с самим Корниловым и Каледи­ным — все это яснее ясного показывает, что Керенский на деле восстановляет корни­ловщину.

Середины нет. Опыт показал, что середины нет. Либо вся власть Советам и полная демократизация армии, либо корниловщина.

А история министерства Чернова? Разве не доказала она, что всякий сколько-нибудь серьезный шаг для действительного удовлетворения нужды крестьян, всякий шаг, сви­детельствующий о доверии к ним, к их собственным массовым организациям и дейст­виям вызывал величайший энтузиазм во всем крестьянстве, А Чернову пришлось почти четыре месяца «торговаться» и «торговаться» с кадетами и чиновниками, которые бес­конечными оттяжками и подсиживаниями, в конце концов, вынудили его уйти, не сде­лав ничего. Помещики и капиталисты на эти четыре месяца и за эти четыре месяца «выиграли игру», отстояли помещичье землевладение, оттянули Учредительное собра­ние, начали даже ряд репрессий против земельных комитетов.

Середины нет. Опыт показал, что середины нет. Либо вся власть Советам и в центре и на местах, вся земля крестьянам тотчас, впредь до решения Учредительного собра­ния, либо помещики и капиталисты тормозят все, восстановляют помещичью власть, доводят крестьян до озлобления и доведут дело до бесконечно свирепого крестьянского восстания.

Совершенно та же самая история со срывом капиталистами (при помощи Пальчин-ского) сколько-нибудь серьезного контроля над производством, со срывом купцами хлебной монополии и начала регулированного демократического распределения хлеба и продуктов Пешехоновым.


206__________________________ В. И. ЛЕНИН

Дело вовсе теперь в России не в том, чтобы изобретать «новые реформы», чтобы задаваться «планами» каких-либо «всеобъемлющих» преобразований. Ничего подобно­го. Так изображают дело заведомо лживо изображают дело капиталисты, Потре­совы, Плехановы, кричащие против «введения социализма», против «диктатуры про­летариата». В действительности же положение в России таково, что невиданные тя­жести и бедствия войны, неслыханная и самая грозная опасность разрухи и голода сами собой подсказали выход, сами собою наметили, и не только наметили, но и уже выдви­нули, как безусловно неотложные реформы и преобразования: хлебная монополия, контроль над производством и распределением, ограничение выпуска бумажных денег, правильный обмен хлеба на товары и т. д.

Мероприятия такого рода, в таком именно направлении, всеми признаны за неиз­бежные, они начаты во многих местах и с самых разных сторон. Они уже начаты, по их везде тормозит и затормозило сопротивление помещиков и капиталистов, сопротивле­ние, осуществляемое и через правительство Керенского (на деле правительство вполне буржуазное и бонапартистское), и через чиновничий аппарат старого государства, и че­рез прямое и косвенное давление русского и «союзного» финансового капитала.

Не так давно И. Прилежаев писал в «Деле Народа» (№ 147), оплакивая уход Пеше-хонова и крах твердых цен, крах хлебной монополии:

«Смелости и решительности — вот чего не хватало нашим правительствам всех составов... Револю­ционная демократия не должна ждать, она должна сама проявить инициативу и планомерно вмешаться в экономический хаос... Если где, так именно здесь нужны твердый курс и решительная власть».

Вот что правда, то правда. Золотые слова. Автор не подумал только, что вопрос о твердом курсе, о смелости и решительности не есть личный вопрос, а есть вопрос о том классе, который способен проявить смелость и решительность. Единственный такой класс — пролетариат. Смелость и решительность власти, твердый курс ее, — не что иное, как диктатура пролетариата


____________________ ОДИН ИЗ КОРЕННЫХ ВОПРОСОВ РЕВОЛЮЦИИ___________________ 207

и беднейших крестьян. И. Прилежаев, сам того не сознавая, вздыхает по этой дикта­туре.

Ибо что означала бы на деле такая диктатура? Ничего иного, как то, что сопротивле­ние корниловцев было бы сломлено и полная демократизация армии восстановлена и завершена. Девяносто девять сотых армии были бы восторженными сторонниками та­кой диктатуры через два дня после ее установления. Эта диктатура дала бы землю кре­стьянам и всевластие крестьянским комитетам на местах; как можно, не сойдя с ума, сомневаться в том, что крестьяне поддержали бы эту диктатуру? То, что Пешехонов только посулил («сопротивление капиталистов сломлено» — буквальные слова Пеше-хонова в его знаменитой речи перед съездом Советов), то эта диктатура ввела бы в жизнь, превратила в действительность, нисколько не устраняя начавших уже склады­ваться демократических организаций по продовольствию, по контролю и прочее, а на­против, поддерживая, развивая их, устраняя все помехи их работе.

Только диктатура пролетариев и беднейших крестьян способна сломить сопротивле­ние капиталистов, проявить действительно величественную смелость и решительность власти, обеспечить себе восторженную, беззаветную, истинно героическую поддержку масс и в армии, и в крестьянстве.

Власть Советам единственное, что могло бы сделать дальнейшее развитие по­степенным, мирным, спокойным, идущим вполне в уровень сознания и решения боль­шинства народных масс, в уровень их собственного опыта. Власть Советам — это зна­чит полная передача управления страной и контроля за хозяйством ее рабочим и кре­стьянам, которым никто не посмел бы сопротивляться и которые быстро научились бы на опыте, на своей собственной практике научились бы, правильно распределять зем­лю, продукты и хлеб.

«Рабочий Путь» № 10, Печатается по тексту

27 (14) сентября 1917 г. газеты «Рабочий Путь»

Подпись:Η. Ленин


КАК ОБЕСПЕЧИТЬ УСПЕХ УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ

(О СВОБОДЕ ПЕЧАТИ)

В начале апреля я писал, излагая отношение большевиков к вопросу, надо ли созы­вать Учредительное собрание:

«Надо и поскорее. Но гарантия его успеха и созыва одна: увеличение числа и укреп­ление силы Советов рабочих, солдатских, крестьянских и пр. депутатов; организация и вооружение рабочих масс — единственная гарантия» («Политические партии в России и задачи пролетариата». Дешевая библиотека «Жизни и Знания», кн. III, стр. 9 и 29)*.

С тех пор прошло пять месяцев и правильность этих слов подтверждена рядом оття­жек и отсрочек созыва по вине кадетов, подтверждена, наконец, корниловщиной заме­чательно.

Теперь, в связи с созывом на 12 сентября Демократического совещания, я бы хотел остановиться на другой стороне дела.

И «Рабочая Газета» меньшевиков и «Дело Народа» выражали сожаление по поводу того, как мало делается для агитации среди крестьян, для просвещения этой настоящей массы русского народа, настоящего большинства его. Все сознают и признают, что от просвещения крестьян зависит успех Учредительного собрания, но делается для этого до смешного мало. Крестьян обманывает, одурачивает, запугивает насквозь лживая

* См. Сочинения, 5 изд., том 31, стр. 197. Ред.


_______________ КАК ОБЕСПЕЧИТЬ УСПЕХ УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ______________ 209

и контрреволюционная буржуазная и «желтая» пресса, по сравнению с которой пресса меньшевиков и эсеров (не говоря уже о большевистской) совсем, совсем слаба.

Почему это так?

Именно потому, что слабы, нерешительны, бездеятельны правящие партии эсеров и меньшевиков, что они, не соглашаясь на взятие всей власти Советами, оставляют кре­стьянство в темноте и заброшенности, отдают его на «съедение» капиталистам и их прессе, их агитации.

Называя нашу революцию хвастливо великою, крича направо, налево громкие, на­пыщенные фразы о «революционной демократии», меньшевики и эсеры на деле остав­ляют Россию на положении самой дюжинной, самой мелкобуржуазной революции, ко­торая, сбросив царя, оставляет все остальное по-старому и ничего, ровно ничего серь­езного для политического просвещения крестьян, для разрушения крестьянской темно­ты, этого последнего (и самого сильного) оплота, оплота эксплуататоров и угнетателей народа, не делает.

Именно теперь уместно напомнить об этом. Именно теперь перед лицом Демократи­ческого совещания, за два месяца до «назначенного» (для новой отсрочки) созыва Уч­редительного собрания уместно показать, как легко было бы исправить дело, как много можно бы сделать для политического просвещения крестьян, если бы... если бы наша «революционная демократия» в кавычках была действительно революционной, т. е. способной действовать революционно, и действительно демократией, т. е. считающей­ся с волей и интересами большинства народа, не меньшинства капиталистов, которое продолжает держать власть в руках (правительство Керенского) и с которым, — не прямо, так косвенно, не в старой, так новой форме — все же хотят «соглашательство-вать» эсеры и меньшевики.

Капиталисты (а за ними, по неразумению или по косности, многие эсеры и меньше­вики) называют «свободой печати» такое положение дела, когда цензура отменена и все партии свободно издают любые газеты.


210__________________________ В. И. ЛЕНИН

На самом деле это не свобода печати, а свобода обмана угнетенных и эксплуатируе­мых масс народа богатыми, буржуазией.

В самом деле. Возьмите хоть питерские и московские газеты. Вы увидите сразу, что по числу выпускаемых экземпляров громадное преобладание имеют буржуазные газе­ты, «Речь», «Биржевка», «Новое Время», «Русское Слово»80 и так далее и тому подоб­ное (ибо таких газет очень много). На чем основано это преобладание? Вовсе не на воле большинства, ибо выборы показывают, что в обеих столицах большинство (и гигант­ское) на стороне демократии, т. е. эсеров, меньшевиков и большевиков. Голосов у этих трех партий от трех четвертей до четырех пятых, а число экземпляров выпускаемых ими газет наверное менее одной четверти или даже одной пятой по сравнению с числом экземпляров всей буржуазной прессы (которая, как мы теперь знаем и видим, прямо и косвенно защищала корниловщину).

Почему это так?

Все прекрасно знают, почему. Потому, что издание газеты есть доходное и крупное капиталистическое предприятие, в которое богатые вкладывают миллионы и миллионы рублей. «Свобода печати» буржуазного общества состоит в свободе богатых система­тически, неуклонно, ежедневно в миллионах экземпляров, обманывать, развращать, одурачивать эксплуатируемые и угнетенные массы народа, бедноту.

Вот та простая, общеизвестная, очевидная правда, которую все наблюдают, все соз­нают, но «почти все» «стыдливо» замалчивают, боязливо обходят.

Спрашивается, можно ли бороться с таким вопиющим злом и как бороться?

Прежде всего есть одно простейшее, величайшее и законнейшее средство, которое я давно указывал в «Правде» , которое особенно уместно напомнить теперь, к 12 сентяб­ря, и которое всегда надо иметь в виду рабочим, ибо они едва ли обойдутся без него, когда завоюют политическую власть.

* См. Сочинения, 5 изд., том 32, стр. 348—349. Ред.


_______________ КАК ОБЕСПЕЧИТЬ УСПЕХ УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ______________

Это средство — государственная монополия на частные объявления в газетах.

Посмотрите на «Русское Слово», «Новое Время», «Биржевку», «Речь» и т. п. — вы увидите массу частных объявлений, которые дают громадный, и даже главный, доход капиталистам, издающим эти газеты. Так хозяйничают, так обогащаются, так торгуют ядом для народа все буржуазные газеты во всем мире.

В Европе есть газеты, которые исчисляются в числе экземпляров, достигающем тре­ти числа жителей данного города (например, 80 000 экземпляров при населении в 240 000) и которые даром разносятся в каждую квартиру, давая в то же время хороший до­ход их издателям. Такие газеты живут объявлениями, за которые частные лица платят, а доставка газеты бесплатно в каждую квартиру обеспечивает наилучшее распростра­нение объявлений.

Спрашивается, почему, называющая себя революционной, демократия не могла бы осуществить такой меры, как объявление государственной монополией частных объяв­лений в газетах? Запрещение печатать объявления где-либо кроме газет, издаваемых Советами в провинции и в городах и центральным Советом в Питере для всей России? Почему «революционная» демократия обязана терпеть такую вещь, как обогащение на частных объявлениях богачей, сторонников Корнилова, распространителей лжи и кле­веты против Советов?

Такая мера была бы безусловно справедливой мерой. Она дала бы громадные выго­ды и тем, кто частные объявления печатает, и всему народу, и особенно наиболее угне­тенному и темному крестьянству, которое получило бы возможность иметь за ничтож­ную цену или даже даром советские газеты с приложениями для крестьян.

Почему не осуществить этого? Только потому, что священна частная собственность и наследственное право (на доходы от объявлений) у господ капиталистов. И призна­вать такое право «священным» можно, называя себя революционным демократом XX века, во второй русской революции?!


212__________________________ В. И. ЛЕНИН

Скажут: но это нарушение свободы печати.

Неправда. Это было бы расширением и восстановлением свободы печати. Ибо сво­бода печати означает: все мнения всех граждан свободно можно оглашать.

А теперь? А теперь только богатые имеют эту монополию, да затем крупные пар­тии. Между тем при издании больших советских газет, со всеми объявлениями вполне осуществимо было бы обеспечить выражение своих мнений гораздо более широкому числу граждан, скажем, каждой группе, собравшей определенное число подписей. Сво­бода печати на деле стала бы гораздо демократичнее, стала бы несравненно полнее при таком преобразовании.

Но скажут: где же взять типографии и бумагу?

Вот оно что! ! ! Не в «свободе печати» дело, а в священной собственности эксплуата­торов на захваченные ими типографии и запасы бумаги! ! !

Во имя чего мы, рабочие и крестьяне, должны признать это священное право? Чем это «право» издавать ложные сведения лучше «права» владеть крепостными крестья­нами?

Почему во время войны допустимы и всюду происходят всякие реквизиции — и до­мов, и квартир, и экипажей, и лошадей, и хлеба, и металлов, а реквизиция типографий и бумаги недопустима?

Нет, рабочих и крестьян можно на время обмануть, представив в их глазах такие ме­ры несправедливыми или трудноосуществимыми, но правда возьмет свое.

Государственная власть, в виде Советов, берет все типографии и всю бумагу и рас­пределяет ее справедливо: на первом месте — государство, в интересах большинства народа, большинства бедных, особенно большинства крестьян, которых веками мучи­ли, забивали и отупляли помещики и капиталисты.

На втором месте — крупные партии, собравшие, скажем, в обеих столицах сотню или две сотни тысяч голосов.

На третьем месте — более мелкие партии и затем любая группа граждан, достигшая определенного числа членов или собравшая столько-то подписей.


_______________ КАК ОБЕСПЕЧИТЬ УСПЕХ УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ______________ 213

Вот какое распределение бумаги и типографий было бы справедливо и, при власти в руках Советов, осуществимо без всякого труда.

Вот тогда, за два месяца до Учредительного собрания, мы могли бы действительно помочь крестьянам, обеспечить доставку в каждую деревню десятка брошюр (или но­меров газеты, или особых приложений) в миллионах экземпляров от каждой крупной партии.

Вот это была бы «революционно-демократическая» подготовка выборов в Учреди­тельное собрание, вот это была бы помощь деревне со стороны передовых рабочих и солдат, вот это было бы государственное содействие просвещению, а не оглуплению и не обманыванию народа, вот это была бы настоящая свобода печати для всех, а не для богачей, вот это был бы разрыв с тем проклятым, холопским прошлым, которое застав­ляет нас терпеть захват богачами великого дела осведомления и обучения крестьянства.

«Рабочий Путь» № 11, Печатается по тексту

28 (15) сентября 1917 г. газеты «Рабочий Путь»

Подпись:Η. Ленин


РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

ПУГАЮТ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНОЙ

Напуганная тем, что меньшевики и эсеры отказались от коалиции с кадетами, что демократия, пожалуй, сможет прекрасно составить правительство без них и управлять Россией против них, буржуазия изо всех сил старается напугать демократию.

Пугай как можно усерднее — таков лозунг всей буржуазной печати. Пугай изо всех сил! Лги, клевещи — только пугай!

Пугает «Биржевка» — сфабрикованными сообщениями о большевистских выступ­лениях. Пугают слухами об отставке Алексеева и об угрозе немецкого прорыва к Пет­рограду, как будто бы факты не доказали, что именно корниловские генералы (а к чис­лу их безусловно принадлежит и Алексеев) способны открыть немцам фронт в Галиции и перед Ригой, и перед Петроградом, что именно корниловские генералы вызывают наибольшую ненависть армии к ставке.

Наиболее «солидный» и убедительный вид этому приему запугивания демократии стараются придать посредством ссылок на опасность «гражданской войны». Из всех видов пуганья — пуганье гражданской войной самое, пожалуй, распространенное. Вот как формулировал эту ходячую, в филистерских кругах очень ходкую, идею Ростов­ский на Дону комитет партии народной свободы в резолюции 1-го сентября (№ 210 «Речи»):

«... Комитет убежден в том, что гражданская война может смести все завоевания революции и погло­тить в потоках крови


РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА_________________ 215

нашу молодую, неокрепшую свободу, а потому полагает, что энергичный протест против углубления революции, продиктованного несбыточными социалистическими утопиями, необходим в интересах спа­сения завоеваний революции...».

Здесь выражена в наиболее ясной, точной, обдуманной и обстоятельной форме та основная мысль, которая бесчисленное количество раз попадается в передовицах «Ре­чи», в статьях Плеханова и Потресова, в передовицах меньшевистских газет и прочее и прочее. Не бесполезно потому подробнее остановиться на этой мысли.

Постараемся разобрать вопрос о гражданской войне поконкретнее, на основании, между прочим, уже пережитого полугодового опыта нашей революции.

Этот опыт, в полнейшем соответствии с опытом всех европейских революций, начи­ная с конца XVIII века, показывает нам, что гражданская война есть наиболее острая форма классовой борьбы, когда ряд столкновений и битв экономических и политиче­ских, повторяясь, накапливаясь, расширяясь, заостряясь, доходит до превращения этих столкновений в борьбу с оружием в руках одного класса против другого класса. Чаще всего — можно сказать, даже почти исключительно — наблюдается в сколько-нибудь свободных и передовых странах гражданская война между теми классами, противопо­ложность между коими создается и углубляется всем экономическим развитием капи­тализма, всей историей новейшего общества во всем мире, именно: между буржуазией и пролетариатом.

Так и за пережитые полгода нашей революции мы переживали 20—21 апреля и 3—4 июля очень сильные стихийные взрывы, вплотную подходившие к началу гражданской войны со стороны пролетариата. А корниловское восстание представляло из себя под­держанный помещиками и капиталистами, с партией к.-д. во главе, военный заговор, приведший уже к фактическому началу гражданской войны со стороны буржуазии.

Таковы факты. Такова история нашей собственной революции. А у этой истории больше всего надо учиться, в ее ход и в ее классовое значение больше всего надо вду­мываться.


216__________________________ В. И. ЛЕНИН

Попробуем сравнить начатки пролетарской и начатки буржуазной гражданской вой­ны в России с точки зрения: 1) стихийности движения, 2) его целей, 3) сознательности масс, участвовавших в нем, 4) силы движения, 5) упорства его. Мы полагаем, что, если бы все партии, которые теперь походя «швыряются зря» словами «гражданская война», поставили вопрос таким образом и сделали попытку фактического изучения начатков гражданской войны, то сознательность всей русской революции выиграла бы очень и очень много.

Начнем с стихийности движения. О 3—4 июля мы имеем показания таких свидете­лей, как меньшевистская «Рабочая Газета» и эсеровское «Дело Народа», признавших факт стихийного нарастания движения. Эти показания я приводил в статье «Пролетар­ского Дела», выходящей отдельной листовкой под названием «Ответ клеветникам» . Но, по причинам вполне понятным, защищая себя, свое участие в преследовании боль­шевиков, меньшевики и эсеры официально продолжают отрицать стихийность взрыва 3—4 июля.


Просмотров 267

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!