Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






VII «ОТРАДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ» В КУСТАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ 9 часть



Опровергнув своим собственным хозяйничаньем и своим разоблачением крестьян­ского индивидуализма всякие иллюзии насчет «общинности», Энгельгардт, однако, не только «верил» в возможность перехода крестьян к артельному хозяйству, но и выска­зывал «убеждение», что это так и будет, что мы, русские, именно совершим это великое деяние, введем новые способы хозяйничанья. «В этом-то и заключается наша самобыт­ность, оригинальность нашего хозяйства» (стр. 349). Энгельгардт-реалист превращает­ся в Энгельгардта-романтика, возмещающего полное отсутствие «самобытности» в способах своего хозяйства и в наблюденных им способах хозяйства крестьян — «ве­рою» в грядущую «самобытность»! От этой веры уже рукой подать и до ультранарод­нических черт, которые — хотя и совсем единично — попадаются у Энгельгардта, до узкого национализма, граничащего с шовинизмом («И Европу расколотим», «и в Евро­пе мужик будет за нас» (стр. 387) — доказывал Энгельгардт по поводу войны одному помещику), и даже до идеализации отработков! Да, тот самый Энгельгардт, который посвятил так много превосходных страниц своей книги описанию


528__________________________ В. И. ЛЕНИН

забитого и униженного положения крестьянина, забравшего в долг денег или хлеба под работу и вынужденного работать почти задаром при самых худших условиях личной зависимости — этот самый Энгельгардт договорился до того, что «хорошо было бы, если бы доктор (речь шла о пользе и надобности врача в деревне. В. И.) имел свое хо­зяйство, так, чтобы мужик мог отработать за леченье» (стр. 41). Комментарии излишни.

— В общем и целом, сопоставляя охарактеризованные выше положительные черты
миросозерцания Энгельгардта (т. е. общие ему с представителями «наследства» без
всякой народнической окраски) и отрицательные (т. е. народнические), мы должны
признать, что первые безусловно преобладают у автора «Из деревни», тогда как по­
следние являются как бы сторонней, случайной вставкой, навеянной извне и не вяжу­
щейся с основным тоном книги.

III

ВЫИГРАЛО ЛИ «НАСЛЕДСТВО» ОТ СВЯЗИ С НАРОДНИЧЕСТВОМ?



— Да что же разумеете вы под народничеством? — спросит, вероятно, читатель. —
Определение того, какое содержание вкладывается в понятие «наследства», было дано
выше, а понятию «народничество» не дано никакого определения.

— Под народничеством мы разумеем систему воззрений, заключающую в себе сле­
дующие три черты: 1) Признание капитализма в России упадком, регрессом. Отсюда
стремления и пожелания «задержать», «остановить», «прекратить ломку» капитализ­
мом вековых устоев и т. п. реакционные вопли. 2) Признание самобытности русского
экономического строя вообще и крестьянина с его общиной, артелью и т. п. в частно­
сти.
К русским экономическим отношениям не считают нужным применять вырабо­
танные современной наукой

Вспомните картинку, как староста (т. е. управляющий помещика) зовет крестьянина на работу, когда у мужика свой хлеб сыпется, и его заставляет идти лишь упоминание о «спускании портков» в волости.


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 529

понятия о различных общественных классах и их конфликтах. Общинное крестьянство рассматривается как нечто высшее, лучшее сравнительно с капитализмом; является идеализация «устоев». Среди крестьянства отрицаются и затушевываются те же проти­воречия, которые свойственны всякому товарному и капиталистическому хозяйству, отрицается связь этих противоречий с более развитой формой их в капиталистической промышленности и в капиталистическом земледелии. 3) Игнорирование связи «интел­лигенции» и юридико-политических учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов. Отрицание этой связи, отсутствие материалисти­ческого объяснения этих социальных факторов заставляет видеть в них силу, способ­ную «тащить историю по другой линии» (г. В. В.), «свернуть с пути» (г. Н. —он, г. Южаков и т. д.) и т. п.



Вот что мы разумеем под «народничеством». Читатель видит, след., что мы употреб­ляем этот термин в широком смысле слова, как употребляют его и все «русские учени­ки», выступающие против целой системы воззрений, а не против отдельных представи­телей ее. Между этими отдельными представителями, конечно, есть различия, иногда немалые. Никто этих различий не игнорирует. Но приведенные черты миросозерцания общи всем различнейшим представителям народничества, начиная от... ну, хоть ска­жем, г. Юзова и кончая г-м Михайловским. Гг. Юзовы, Сазоновы, В. В. и т. п. к указан­ным отрицательным чертам своих воззрений присоединяют еще другие отрицательные черты, которых, напр., нет ни в г-не Михайловском, ни в других сотрудниках тепереш­него «Рус. Богатства». Отрицать эти различия народников в тесном смысле слова от на­родников вообще было бы, конечно, неправильно, но еще более неправильно было бы игнорировать, что основные социально-экономические взгляды всех и всяких народни­ков совпадают по вышеприведенным главным пунктам. А так как «русские ученики» отвергают именно эти основные воззрения, а не только «печальные уклонения» от них в худшую сторону, то они


530__________________________ В. И. ЛЕНИН

имеют, очевидно, полное право употреблять понятие «народничество» в широком зна­чении слова. Не только имеют право, но и не могут поступать иначе.



Обращаясь к вышеочерченным основным воззрениям народничества, мы должны прежде всего констатировать, что «наследство» совершенно ни при чем в этих воззре­ниях. Есть целый ряд несомненных представителей и хранителей «наследства», кото­рые не имеют ничего общего с народничеством, вопроса о капитализме вовсе и не ста­вят, в самобытность России, крестьянской общины и т. п. вовсе не верят, в интеллиген­ции и в юридико-политических учреждениях никакого фактора, способного «свернуть с пути», не усматривают. Мы назвали выше для примера издателя-редактора «Вестника Европы»173, которого в чем другом, а в нарушении традиций наследства обвинять нель­зя. Наоборот, есть люди, подходящие по своим воззрениям под указанные основные принципы народничества и при этом прямо и открыто «отрекающиеся от наследства», — назовем хоть того же г-на Я. Абрамова, которого указывает и г. Михайловский, или г. Юзова. Того народничества, против которого воюют «русские ученики», даже и не было вовсе в то время, когда (выражаясь юридическим языком) «открывалось» наслед­ство, т. е. в 60-х годах. Зародыши, зачатки народничества были, конечно, не только в 60-х годах, но и в 40-х и даже еще раньше , — но история народничества нас вовсе те­перь не занимает. Нам важно только, повторяем еще раз, установить, что «наследство» 60-х годов в том смысле, как мы очертили его выше, не имеет ничего общего с народ­ничеством, т. е. по существу воззрений между ними нет общего, они ставят разные во­просы. Есть хранители «наследства» ненародники, и есть народники, «отрекшиеся от наследства». Разумеется, есть и народники, хранящие «наследство» или претендующие на хранение его. Поэтому-то мы и говорим о связи наследства с народничеством. По­смотрим же, что дала эта связь.

* Ср. теперь книгу Туган-Барановского: «Русская фабрика» (СПБ. 1898 г.).


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 531

Во-первых, народничество сделало крупный шаг вперед против наследства, поста­вив перед общественной мыслью на разрешение вопросы, которых хранители наследст­ва частью еще не могли (в их время) поставить, частью же не ставили и не ставят по свойственной им узости кругозора. Постановка этих вопросов есть крупная историче­ская заслуга народничества, и вполне естественно и понятно, что народничество, дав (какое ни на есть) решение этим вопросам, заняло тем самым передовое место среди прогрессивных течений русской общественной мысли.

Но решение этих вопросов народничеством оказалось никуда не годным, основан­ным на отсталых теориях, давно уже выброшенных за борт Западной Европой, осно­ванным на романтической и мелкобуржуазной критике капитализма, на игнорировании крупнейших фактов русской истории и действительности. Покуда развитие капитализ­ма в России и свойственных ему противоречий было еще очень слабо, эта примитивная критика капитализма могла держаться. Современному же развитию капитализма в Рос­сии, современному состоянию наших знаний о русской экономической истории и дей­ствительности, современным требованиям от социологической теории народничество безусловно не удовлетворяет. Бывши в свое время явлением прогрессивным, как первая постановка вопроса о капитализме, народничество является теперь теорией реакцион­ной и вредной, сбивающей с толку общественную мысль, играющей на руку застою и всяческой азиатчине. Реакционный характер народнической критики капитализма при­дал народничеству в настоящее время даже такие черты, которые ставят его ниже того миросозерцания, которое ограничивается верным хранением наследства . Что это так, — мы постараемся показать сейчас на разборе каждой из отмеченных выше трех ос­новных черт народнического миросозерцания.

Я уже имел случай заметить выше в статье об экономическом романтизме, что наши противники проявляют поразительную близорукость, понимая термины: реакционный, мелкобуржуазный как поле­мические выходки, тогда как эти выражения имеют совершенно определенный историко-философский смысл. (См. настоящий том, стр. 211. Ред.)


532__________________________ В. И. ЛЕНИН

Первая черта — признание капитализма в России упадком, регрессом. Как только вопрос о капитализме в России был поставлен, очень скоро выяснилось, что наше эко­номическое развитие есть капиталистическое, и народники объявили это развитие рег­рессом, ошибкой, уклонением с пути, предписываемого якобы всей исторической жиз­нью нации, от пути, освященного якобы вековыми устоями и т. п. и т. д. Вместо горя­чей веры просветителей в данное общественное развитие явилось недоверие к нему, вместо исторического оптимизма и бодрости духа — пессимизм и уныние, основанные на том, что, чем дальше пойдут дела так, как они идут, тем хуже, тем труднее будет решить задачи, выдвигаемые новым развитием; являются приглашения «задержать» и «остановить» это развитие, является теория, что отсталость есть счастье России и т. д. С «наследством» все эти черты народнического миросозерцания не только не имеют ничего общего, но прямо противоречат ему. Признание русского капитализма «уклоне­нием с пути», упадком и т. п. ведет к извращению всей экономической эволюции Рос­сии, к извращению той «смены», которая происходит перед нашими глазами. Увлечен­ный желанием задержать и прекратить ломку вековых устоев капитализмом, народник впадает в поразительную историческую бестактность, забывает о том, что позади этого капитализма нет ничего, кроме такой же эксплуатации в соединении с бесконечными формами кабалы и личной зависимости, отягчавшей положение трудящегося, ничего, кроме рутины и застоя в общественном производстве, а следовательно, и во всех сфе­рах социальной жизни. Сражаясь с своей романтической, мелкобуржуазной точки зре­ния против капитализма, народник выбрасывает за борт всякий исторический реализм, сопоставляя всегда действительность капитализма с вымыслом докапиталистических порядков. «Наследство» 60-х годов с их горячей верой в прогрессивность данного об­щественного развития, с их беспощадной враждой, всецело и исключительно направ­ленной против остатков старины, с их убеждением, что стоит только вымести дочиста эти остатки,


ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 533

и дела пойдут как нельзя лучше, — это «наследство» не только ни при чем в указанных воззрениях народничества, но прямо противоречит им.

Вторая черта народничества — вера в самобытность России, идеализация крестья­нина, общины и т. п. Учение о самобытности России заставило народников хвататься за устарелые западноевропейские теории, побуждало их относиться с поразительным лег­комыслием к многим приобретениям западноевропейской культуры: народники успо­каивали себя тем, что если мы не имеем тех или других черт цивилизованного челове­чества, то зато «нам суждено» показать миру новые способы хозяйничанья и т. п. Тот анализ капитализма и всех его проявлений, который дала передовая западноевропей­ская мысль, не только не принимался по отношению к святой Руси, а, напротив, все усилия были направлены на то, чтобы придумать отговорки, позволяющие о русском капитализме не делать тех же выводов, какие сделаны относительно европейского. На­родники расшаркивались пред авторами этого анализа и... и продолжали себе преспо­койно оставаться такими же романтиками, против которых всю жизнь боролись эти ав­торы. Это общее всем народникам учение о самобытности России опять-таки не только не имеет ничего общего с «наследством», но даже прямо противоречит ему. «60-ые го­ды», напротив, стремились европеизировать Россию, верили в приобщение ее к обще­европейской культуре, заботились о перенесении учреждений этой культуры и на нашу, вовсе не самобытную, почву. Всякое учение о самобытности России находится в пол­ном несоответствии с духом 60-х годов и их традицией. Еще более не соответствует этой традиции народническая идеализация, подкрашивание деревни. Эта фальшивая идеализация, желавшая во что бы то ни стало видеть в нашей деревне нечто особенное, вовсе непохожее на строй всякой другой деревни во всякой другой стране в период до­капиталистических отношений, — находится в самом вопиющем противоречии с тра­дициями трезвого и реалистического наследства. Чем дальше и глубже развивался ка­питализм, чем сильнее


534__________________________ В. И. ЛЕНИН

проявлялись в деревне те противоречия, которые общи всякому товарно-капиталистическому обществу, тем резче и резче выступала противоположность между сладенькими россказнями народников об «общинное™», «артельности» крестьянина и т. п., с одной стороны, — и фактическим расколом крестьянства на деревенскую бур­жуазию и сельский пролетариат, с другой; тем быстрее превращались народники, про­должавшие смотреть на вещи глазами крестьянина, из сентиментальных романтиков в идеологов мелкой буржуазии, ибо мелкий производитель в современном обществе пре­вращается в товаропроизводителя. Фальшивая идеализация деревни и романтические мечтания насчет «общинности» вели к тому, что народники с крайним легкомыслием относились к действительным нуждам крестьянства, вытекающим из данного экономи­ческого развития. В теории можно было сколько угодно говорить о силе устоев, но на практике каждый народник прекрасно чувствовал, что устранение остатков старины, остатков дореформенного строя, опутывающих и по сю пору с ног до головы наше кре­стьянство, откроет дорогу именно капиталистическому, а не какому другому развитию. Лучше застой, чем капиталистический прогресс — такова, в сущности, точка зрения каждого народника на деревню, хотя, разумеется, далеко не всякий народник с наивной прямолинейностью г-на В. В. решится открыто и прямо высказать это. «Крестьяне, прикованные к наделам и обществам, лишенные возможности употреблять свой труд там, где он оказывается производительнее и для них выгоднее, как бы застыли в той скученной, стадообразной, непроизводительной форме быта, в которой они вышли из рук крепостного права». Так смотрел один из представителей «наследства» с своей ха-

174 т-г

рактернои точки зрения «просветителя» . — «Пускай лучше крестьяне продолжают застывать в своей рутинной, патриархальной форме быта, чем расчищать дорогу для капитализма в деревне» — так смотрит, в сущности, каждый народник. В самом деле, не найдется, вероятно, ни одного народника, который бы решился отрицать, что со­словная замкну-


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 535

тость крестьянской общины с ее круговой порукой и с запрещением продажи земли и отказа от надела стоит в самом резком противоречии с современной экономической действительностью, с современными товарно-капиталистическими отношениями и их развитием. Отрицать это противоречие невозможно, но вся суть в том, что народники как огня боятся такой постановки вопроса, такого сопоставления юридической обста­новки крестьянства с экономическою действительностью, с данным экономическим развитием. Народник упорно хочет верить в несуществующее и романтически сфанта­зированное им развитие без капитализма, и поэтому... поэтому он готов задерживать данное развитие, идущее путем капиталистическим. К вопросам о сословной замкнуто­сти крестьянской общины, о круговой поруке, о праве крестьян продавать землю и от­казываться от надела народник относится не только с величайшей осторожностью и бо­язливостью за судьбу «устоев» (устоев рутины и застоя); мало того, народник падает даже до такой степени низко, что приветствует полицейское запрещение крестьянам продавать землю. «Мужик глуп, — можно сказать такому народнику словами Энгель­гардта, — сам собою устроиться не может. Если никто о нем не позаботится, он все ле­са сожжет, всех птиц перебьет, всю рыбу выловит, землю попортит и сам весь перем­рет». Народник здесь уже прямо «отказывается от наследства», становясь реакцион­ным. И заметьте притом, что это разрушение сословной замкнутости крестьянской об­щины, по мере экономического развития, становится все более и более настоятельной необходимостью для сельского пролетариата, тогда как для крестьянской буржуазии неудобства, проистекающие отсюда, вовсе не так значительны. «Хозяйственный мужи­чок» легко может арендовать землю на стороне, открыть заведение в другой деревне, съездить куда угодно на любое время по торговым делам. Но для «крестьянина», жи­вущего главным образом продажей своей рабочей силы, прикрепление к наделу и к обществу означает громадное стеснение его хозяйственной деятельности, означает не­возможность


536__________________________ В. И. ЛЕНИН

найти более выгодного нанимателя, означает необходимость продавать свою рабочую силу именно местным покупателям ее, дающим всегда дешевле и изыскивающим вся­ческие способы кабалы. — Поддавшись раз во власть романтическим мечтаниям, за­давшись целью поддержать и охранить устои вопреки экономическому развитию, на­родник незаметно для самого себя скатился по этой наклонной плоскости до того, что очутился рядом с аграрием, который от всей души жаждет сохранения и укрепления «связи крестьянина с землей». Стоит вспомнить хотя бы о том, как эта сословная замк­нутость крестьянской общины породила особые способы наемки рабочих: рассылку хозяевами заводов и экономии своих приказчиков по деревням, особенно недоимоч­ным, для наиболее выгодного найма рабочих. К счастью, развитие земледельческого капитализма, разрушая «оседлость» пролетария (таково действие так называемых от­хожих земледельческих промыслов), постепенно вытесняет эту кабалу вольным най­мом.

Другое, пожалуй, не менее рельефное подтверждение нашего положения о вреде со­временных народнических теорий дает тот факт, что среди народников обычное явле­ние — идеализация отработков. Мы выше привели пример того, как Энгельгардт, со­вершивши свое народническое грехопадение, дописался до того, что «хорошо было бы» развивать в деревне отработки! То же самое находили мы в знаменитом проекте г. Южакова о земледельческих гимназиях («Русское Богатство», 1895, № 5) . Такой же идеализации предавался в серьезных экономических статьях сотрудник Энгельгардта по журналу, г. В. В., который утверждал, что крестьянин одержал победу над помещи­ком, желавшим будто бы ввести капитализм; но беда состояла в том, что крестьянин брался обработать земли помещика, получая за это от него землю «в аренду», — т. е. восстановлял совершенно тот же самый способ хозяйства, который был и при крепост­ном праве. Это — самые резкие примеры реакционного отношения народников к во­просам на-

* См. настоящий том, стр. 61—69 и 471—504. Ред.


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 537

шего земледелия. В менее резкой форме вы встретите эту идею у каждого народника. Каждый народник говорит о вреде и опасности капитализма в нашем земледелии, ибо капитализм, изволите видеть, заменяет самостоятельного крестьянина батраком. Дей­ствительность капитализма («батрак») противопоставляется вымыслу о «самостоя­тельном» крестьянине: основывается этот вымысел на том, что крестьянин докапитали­стической эпохи владеет средствами производства, причем скромно умалчивается о том, что за эти средства производства надо платить вдвое против их стоимости; что эти средства производства служат для отработков; что жизненный уровень этого «само­стоятельного» крестьянина так низок, что в любой капиталистической стране его отне­сли бы к пауперам; что к беспросветной нищете и умственной инертности этого «само­стоятельного» крестьянина прибавляется еще личная зависимость, неизбежно сопрово­ждающая докапиталистические формы хозяйства. Третья характерная черта народниче­ства — игнорирование связи «интеллигенции» и юридико-политиче-ских учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов — находит­ся в самой неразрывной связи с предыдущими: только это отсутствие реализма в во­просах социологических и могло породить учение об «ошибочности» русского капита­лизма и о возможности «свернуть с пути». Это воззрение народничества опять-таки не стоит ни в какой связи с «наследством» и традициями 60-х годов, а, напротив, прямо противоречит этим традициям. Из этого воззрения, естественно, вытекает такое от­ношение народников к многочисленным остаткам дореформенной регламентации в русской жизни, которое ни в каком случае не могли бы разделить представители «на­следства». Для характеристики этого отношения мы позволим себе воспользоваться прекрасными замечаниями г. В. Иванова в статье «Плохая выдумка» («Новое Слово», сент. за 1897 г.). Автор говорит об известном романе г. Боборыкина «По-другому» и изобличает непонимание им спора народников с «учениками». Г-н Боборыкин вклады­вает в уста героя своего романа,


538__________________________ В. И. ЛЕНИН

народника, такой упрек по адресу «учеников», что они-де мечтают «о казарме с нестер­пимым деспотизмом регламентации». Г-н В. Иванов замечает по поводу этого: «О не­стерпимом деспотизме «регламентации» в качестве «мечты» своих противников они (народники) не только не говорили, но и говорить, оставаясь народниками, не могут и не будут. Суть их спора с «экономическими материалистами» в этой области заклю­чается именно в том, что сохранившиеся у нас остатки старой регламентации могут, по мнению народников, послужить основанием для дальнейшего развития регламентации. Нестерпимость этой старой регламентации заслоняется от их глаз, с одной стороны, представлением, будто сама «крестьянская душа (единая и нераздельная) эволюциони­рует» в сторону регламентации, — с другой, убеждением в существующей или имею­щей наступить нравственной красоте «интеллигенции», «общества» или вообще «руко­водящих классов». Экономических материалистов они обвиняют в пристрастии не к «регламентации», а, наоборот, к западноевропейским порядкам, основанным на отсут­ствии регламентации. И экономические материалисты действительно утверждают, что остатки старой регламентации, выросшей на основе натурального хозяйства, становят­ся с каждым днем все «нестерпимее» в стране, перешедшей к денежному хозяйству, вызывающему бесчисленные изменения как в фактическом положении, так и в умст­венной и нравственной физиономии различных слоев ее населения. Они убеждены по­этому, что условия, необходимые для возникновения новой благодетельной «регламен­тации» экономической жизни страны, могут развиться не из остатков регламентации, приноровленной к натуральному хозяйству и крепостному праву, а лишь в атмосфере такого же широкого и всестороннего отсутствия этой старой регламентации, какое су­ществует в передовых странах Западной Европы и Америки. В таком положении нахо­дится вопрос о «регламентации» в споре между народниками и их противниками» (стр. 11—12, I.e.*).

— loco citato — в цитированном месте. Ред.


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 539

Это отношение народников к «остаткам старой регламентации» представляет из себя самое, пожалуй, резкое отступление народничества от традиций «наследства». Пред­ставители этого наследства, как мы видели, отличались бесповоротным и ярым осуж­дением всех и всяческих остатков старой регламентации. Следовательно, с этой сторо­ны «ученики» стоят несравненно ближе к «традициям» и «наследству» 60-х годов, чем народники. Отсутствие социологического реализма, кроме указанной в высшей степени важной ошибки народников, ведет также у них к той особой манере мышления и рас­суждения об общественных делах и вопросах, которую можно назвать узко интелли­гентным самомнением или, пожалуй, бюрократическим мышлением. Народник рассу­ждает всегда о том, какой путь для отечества должны «мы» избрать, какие бедствия встретятся, если «мы» направим отечество на такой-то путь, какие выходы могли бы «мы» себе обеспечить, если бы миновали опасностей пути, которым пошла старуха-Европа, если бы «взяли хорошее» и из Европы, и из нашей исконной общинности и т. д. и т. п. Отсюда полное недоверие и. пренебрежение народника к самостоятельным тен­денциям отдельных общественных классов, творящих историю сообразно с их интере­сами. Отсюда то поразительное легкомыслие, с которым пускается народник (забыв об окружающей его обстановке) во всевозможное социальное прожектерство, начиная от какой-нибудь «организации земледельческого труда» и кончая «обмирщением произ­водства» стараниями нашего «общества». «Mit der Gründlichkeit der geschichtlichen Action wird der Umfang der Masse zunehmen, deren Action sie ist» — в этих словах вы­ражено одно из самых глубоких и самых важных положений той историко-философской теории, которую никак не хотят и не могут понять наши народники. По мере расширения и углубления исторического творчества людей должен возрастать и

* Marx, «Die heilige Familie» (Маркс, «Святое семейство». Ред.), 120.175 По Бельтову, стр. 235.

«Вместе с основательностью исторического действия будет расти и объем массы, делом которой оно является». Ред.


540__________________________ В. И. ЛЕНИН

размер той массы населения, которая является сознательным историческим деятелем. Народник же всегда рассуждал о населении вообще и о трудящемся населении в част­ности, как об объекте тех или других более или менее разумных мероприятий, как о ма­териале, подлежащем направлению на тот или иной путь, и никогда не смотрел на раз­личные классы населения, как на самостоятельных исторических деятелей при данном пути, никогда не ставил вопроса о тех условиях данного пути, которые могут развивать (или, наоборот, парализовать) самостоятельную и сознательную деятельность этих творцов истории.

Итак, хотя народничество сделало крупный шаг вперед против «наследства» просве­тителей, поставив вопрос о капитализме в России, но данное им решение этого вопроса оказалось настолько неудовлетворительным, вследствие мелкобуржуазной точки зре­ния и сентиментальной критики капитализма, что народничество по целому ряду важ­нейших вопросов общественной жизни оказалось позади по сравнению с «просветите­лями». Присоединение народничества к наследству и традициям наших просветителей оказалось в конце концов минусом: тех новых вопросов, которые поставило перед рус­ской общественной мыслью пореформенное экономическое развитие России, народни­чество не решило, ограничившись по поводу их сентиментальными и реакционными ламентациями, а те старые вопросы, которые были поставлены еще просветителями, народничество загромоздило своей романтикой и задержало их полное разрешение.

IV «ПРОСВЕТИТЕЛИ», НАРОДНИКИ И «УЧЕНИКИ»

Мы можем теперь подвести итоги нашим параллелям. Попытаемся охарактеризовать вкратце отношения каждого из указанных в заголовке течений общественной мысли друг к другу.

Просветитель верит в данное общественное развитие, ибо не замечает свойственных ему противоречий. Народ-


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 541

ник боится данного общественного развития, ибо он заметил уже эти противоречия. «Ученик» верит в данное общественное развитие, ибо он видит залоги лучшего буду­щего лишь в полном развитии этих противоречий. Первое и последнее направление стремится поэтому поддержать, ускорить, облегчить развитие по данному пути, устра­нить все препятствия, мешающие этому развитию и задерживающие его. Народничест­во, наоборот, стремится задержать и остановить это развитие, боится уничтожения не­которых препятствий развитию капитализма. Первое и последнее направление характе­ризуется тем, что можно бы назвать историческим оптимизмом: чем дальше и чем ско­рее дела пойдут так, как они идут, тем лучше. Народничество, наоборот, естественно ведет к историческому пессимизму: чем дальше дела пойдут так, тем хуже. «Просвети­тели» вовсе не ставили вопросов о характере пореформенного развития, ограничиваясь исключительно войной против остатков дореформенного строя, ограничиваясь отрица­тельной задачей расчистки пути для европейского развития России. Народничество по­ставило вопрос о капитализме в России, но решило его в смысле реакционности капи­тализма и потому не могло целиком воспринять наследства просветителей: народники всегда вели войну против людей, стремившихся к европеизации России вообще, с точ­ки зрения «единства цивилизации», вели войну не потому только, что они не могли ог­раничиться идеалами этих людей (такая война была бы справедлива), а потому, что они не хотели идти так далеко в развитии данной, т. е. капиталистической, цивилизации. «Ученики» решают вопрос о капитализме в России в смысле его прогрессивности и по­тому не только могут, но и должны целиком принять наследство просветителей, допол­нив это наследство анализом противоречий капитализма с точки зрения бесхозяйных производителей. Просветители не выделяли, как предмет своего особенного внимания, ни одного класса населения, говорили не только о народе вообще, но даже и о нации вообще. Народники желали представлять интересы труда, не указывая,


542__________________________ В. И. ЛЕНИН

однако, определенных групп в современной системе хозяйства; на деле они станови­лись всегда на точку зрения мелкого производителя, которого капитализм превращает в товаропроизводителя. «Ученики» не только берут за критерий интересы труда, но при этом указывают совершенно определенные экономические группы капиталистического хозяйства, именно бесхозяйных производителей. Первое и последнее направление со­ответствуют, по содержанию своих пожеланий, интересам тех классов, которые созда­ются и развиваются капитализмом; народничество по своему содержанию соответству­ет интересам класса мелких производителей, мелкой буржуазии, которая занимает промежуточное положение среди других классов современного общества. Поэтому противоречивое отношение народничества к «наследству» вовсе не случайность, а не­обходимый результат самого содержания народнических воззрений: мы видели, что одна из основных черт воззрений просветителей состояла в горячем стремлении к ев­ропеизации России, а народники никак не могут, не переставая быть народниками, раз­делить вполне этого стремления.

В конце концов мы получили, следовательно, тот вывод, который не раз был уже нами указан по частным поводам выше, именно, что ученики гораздо более последо­вательные, гораздо более верные хранители наследства, чем народники. Не только они не отрекаются от наследства, а, напротив, одной из главнейших своих задач считают опровержение тех романтических и мелкобуржуазных опасений, которые заставляют народников по весьма многим и весьма важным пунктам отказываться от европейских идеалов просветителей. Но само собою разумеется, что «ученики» хранят наследство не так, как архивариусы хранят старую бумагу. Хранить наследство — вовсе не значит еще ограничиваться наследством, и к защите общих идеалов европеизма «ученики» присоединяют анализ тех противоречий, которые заключает в себе наше капиталисти­ческое развитие, и оценку этого развития с вышеуказанной специфической точки зре­ния.


ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 543

V


Просмотров 288

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!