Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






VII «ОТРАДНЫЕ ЯВЛЕНИЯ» В КУСТАРНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ 8 часть



— Крестьяне эпохи древней Римской империи, приписанные к земельным участкам, с которых они не могли уходить, как бы эти участки ни были убыточны. Ред.

" Скалдин очень подробно показал правильность не только первой, но и второй части этого опреде­ления (пролетарий). Он много места в своих очерках уделил описанию зависимого положения крестьян и их нищеты, описанию тяжелого положения батракор, «описанию голода 1868 г.» (заглавие очерка V) и всяческих форм кабалы и принижения крестьянина. И в 60-х годах были, как и в 90-х, люди, замалчи­вавшие и отрицавшие голод. Скалдин горячо восстает против них. Разумеется, было бы лишним приво­дить подробные выписки по этому предмету.


514__________________________ В. И. ЛЕНИН

их быта... Препятствие к развитию отхожих промыслов». «После невежества крестьян и подавленности их прогрессивно возрастающими налогами, одною из причин, задержи­вающих развитие крестьянского труда и, следовательно, крестьянского благосостояния, служит прикрепление крестьян к их обществам и наделам. Привязывать рабочие руки к одному месту и оковывать поземельную общину нерасторжимыми узами — это есть условие само по себе уже крайне невыгодное для развития труда, личной предприим­чивости и мелкой поземельной собственности» (284). «Крестьяне, прикованные к наде­лам и обществам, лишенные возможности употреблять свой труд там, где он оказыва­ется производительнее и для них выгоднее, как бы застыли в той скученной, стадооб-разной, непроизводительной форме быта, в которой они вышли из рук крепостного права» (285). Автор смотрит, след., на эти вопросы крестьянского быта с чисто буржу­азной точки зрения, но, несмотря на это (вернее: именно благодаря этому), он чрезвы­чайно правильно оценивает вред прикрепления крестьян для всего общественного раз­вития и для самих крестьян. С особенной силой (добавим от себя) вред этот сказывает­ся на самых низших группах крестьянства, на сельском пролетариате. Очень метко го­ворит Скалдин: «превосходна заботливость закона о том, чтобы крестьяне не остались безземельны; но не надобно забывать, что у самих крестьян заботливость о том же предмете несравненно сильнее, чем у какого бы то ни было законодателя» (286). «Кро­ме прикрепления крестьян к их наделам и обществам, даже временные отлучки их для заработков сопряжены для них со множеством стеснений и расходов, вследствие кру­говой поруки и паспортной системы» (298). «Для множества крестьян был бы, по мо­ему мнению, открыт выход из теперешнего затруднительного положения, если бы были приняты... меры, облегчающие крестьянам отказ от земли» (294). Здесь Скалдин выра­жает пожелание, резко противоречащее народническим проектам, которые все сводятся к обратному, к закреплению общины, неотчуждаемости наделов и т. п. Многочислен-




___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 515

ные факты вполне доказали с тех пор, что Скалдин был вполне прав: охранение при­крепления крестьян к земле и сословной замкнутости крестьянской общины только ухудшает положение сельского пролетариата и задерживает экономическое развитие страны, не будучи нисколько в силах защитить «оседлого пролетария» от худших ви­дов кабалы и зависимости, от самого низкого падения заработной платы и жизненного уровня.

Из вышеприведенных выписок читатель мог уже заметить, что Скалдин — враг об­щины. Он восстает против общины и переделов с точки зрения личной собственности, предприимчивости и т. д. (стр. 142 и ел.). Защитникам общины Скалдин возражает, что «вековое обычное право» отжило свой век: «Во всех странах, по мере сближения сель­ских жителей с цивилизованною средою, обычное право их теряло свою первобытную чистоту, подвергалось порче и искажениям. У нас замечается то же самое явление: власть мира мало-помалу превращается во власть мироедов и сельских писарей и вме­сто того, чтобы охранять личность крестьянина, ложится на него тяжелым ярмом» (143) — замечание очень верное, которое за эти 30 лет подтвердилось бездною фактов. «Пат­риархальная семья, общинное владение землею, обычное право», по мнению Скалдина, безвозвратно осуждены историей. «Те, которые желали бы навсегда удержать для нас эти почтенные памятники прожитых веков, тем самым доказывают, что они более спо­собны увлекаться идеей, чем проникать действительность и разуметь неудержимый ход истории» (162), и Скалдин прибавляет к этому, фактически верному, замечанию — го­рячие манчестерские филиппики. «Общинное пользование землею, — говорит он в другом месте, — ставит каждого крестьянина в рабскую зависимость от всего общест­ва» (222). Итак, безусловная вражда к общине с точки зрения чисто буржуазной соеди­няется у Скалдина с выдержанной защитой интересов крестьян. С враждою к общине Скалдин вовсе не соединяет тех глупеньких проектов насильственного уничтожения общины и насильственного введения такой же другой систему




516__________________________ В. И. ЛЕНИН

владения землей, — проектов, которые сочиняют обыкновенно современные противни­ки общины, стоящие за грубое вмешательство в крестьянскую жизнь и высказываю­щиеся против общины вовсе не с точки зрения интересов крестьян. Скалдин, напротив, усиленно протестует против причисления его к сторонникам «насильственного унич­тожения общинного пользования землею» (144). «Положение 19 февраля, — говорит он, — весьма мудро предоставило самим крестьянам... перейти... от общинного пользо­вания к посемейному. Действительно, никто, кроме самих крестьян, не может решить основательно вопроса о времени такого перехода». Следовательно, Скалдин — против­ник общины только в том смысле, что она стесняет экономическое развитие, выход крестьян из общества, отказ от земли, т. е. в том же смысле, в каком враждебны к ней теперь «русские ученики»; с защитой своекорыстных интересов помещиков, с защитой остатков и духа крепостного права, с защитой вмешательства в жизнь крестьян, — эта вражда не имеет ничего общего. Различие это весьма важно иметь в виду, ибо совре­менные народники, привыкшие видеть врагов общины лишь в лагере «Московских Ве­домостей» и т. п., весьма охотно прикидываются непонимающими иной вражды к об­щине. Общая точка зрения Скалдина на причины бедственного положения крестьян сводится к тому, что все эти причины лежат в остатках крепостного права. Описав го­лод 1868 года, Скалдин замечает, что на этот голод злорадно указывали крепостники, видя причину голода в распущенности крестьян, в отмене помещичьей опеки и т. п. Скалдин горячо восстает против этих взглядов. «Причины обеднения крестьян, — го­ворит он, —унаследованы от крепостного права (212), а не результат его отмены; это — те общие причины, которые держат большинство наших крестьян на степени близ­кой к пролетариату», и Скалдин повторяет вышеприведенные отзывы о реформе. Неле­по нападать на семейные разделы: «Если разделы и наносят временный ущерб матери­альным выгодам крестьян, зато они спасают их личную свободу и нравственное досто­инство кре-




___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 517

стьянской семьи, т. е. те высшие блага человека, без которых невозможны никакие ус­пехи гражданственности» (217), и Скалдин справедливо указывает истинные причины похода против разделов: «многие помещики слишком преувеличивают вред, происте­кающий от разделов, и сваливают на них, равно как и на пьянство, все последствия тех или других причин крестьянской бедности, признать которые помещикам так нежела­тельно» (218). Тем, кто говорит, что теперь много пишут о крестьянской бедности, то­гда как прежде не писали, значит, положение крестьян ухудшилось, Скалдин отвечает: «Чтобы чрез сравнение нынешнего положения крестьян с прежним можно было судить о результатах освобождения из-под власти помещиков, для этого следовало бы, еще при господстве крепостного права, обрезать крестьянские наделы так, как они теперь обрезаны, обложить крестьян всеми теми повинностями, которые явились уже после освобождения, и посмотреть, как выносили бы крестьяне такое положение» (219). Это — в высшей степени характерная и важная черта воззрений Скалдина, что он все при­чины ухудшения положения крестьян сводит к остаткам крепостного права, оставивше­го в наследство отработки, оброки, обрезки земель, личную бесправность и оседлость крестьян. Того, что в самом строе новых общественно-экономических отношений, в самом строе пореформенного хозяйства могут заключаться причины крестьянского обеднения, — этого Скалдин не только не видит, но и абсолютно не допускает подоб­ной мысли, глубоко веря, что с полной отменой всех этих остатков крепостного права наступит всеобщее благоденствие. Его точка зрения — именно отрицательная: устра­ните препятствия свободному развитию крестьянства, устраните унаследованные от крепостного права путы, — и все пойдет к лучшему в сем лучшем из миров. «Со сторо­ны государственной власти, — говорит Скалдин, — здесь (т. е. по отношению к кресть­янству) может быть только один путы постепенно и неослабно устранять те причины, которые довели нашего крестьянина до его настоящего притупления и бедности и не дают ему


518__________________________ В. И. ЛЕНИН

возможности подняться и стать на ноги» (224, курсив мой). Крайне характерен в этом отношении ответ Скалдина тем, кто защищает «общину» (т. е. прикрепление крестьян к обществам и наделам), указанием, что иначе «образуется сельский пролетариат». «Это возражение, — говорит Скалдин, — само собою падает, когда мы вспомним, какие не­объятные пространства земли лежат у нас впусте, не находя для себя рабочих рук. Если закон не будет стеснять у нас естественного распределения рабочих сил, то в России действительными пролетариями могут быть только люди, нищенствующие по ремеслу или неисправимо порочные и пьянствующие» (144) — типичная точка зрения экономи­стов и «просветителей» XVIII века, веривших, что отмена крепостного права и всех его остатков создает на земле царство всеобщего благополучия. — Народник, вероятно, свысока взглянул бы на Скалдина и сказал, что это просто — буржуа. — Да, конечно, Скалдин — буржуа, но он представитель прогрессивной буржуазной идеологии, на ме­сто которой у народника является мелкобуржуазная, по целому ряду пунктов реакци­онная. А те практические и реальные интересы крестьян, которые совпадали и совпа­дают с требованиями всего общественного развития, этот «буржуа» умел защищать еще лучше народника!

Чтобы закончить характеристику воззрений Скалдина, добавим, что он — противник сословности, защитник единства суда для всех сословий, сочувствует «в теории» бессо­словной волости, горячий сторонник народного образования, особенно общего, сто­ронник самоуправления и земских учреждений, сторонни:; широкого поземельного кредита, особенно мелкого, ибо на покупку земли сильный спрос у крестьян. «Манче-стерец» сказывается и тут: Скалдин говорит, напр., что

И наоборот: все те прогрессивные практические мероприятия, которые мы встречаем у народников, по своему содержанию вполне буржуазны, т. е. идут на пользу именно капиталистическому, а не другому какому развитию. Только мелкие буржуа и могли сочинить теорию, будто расширение крестьянского землевладения, уменьшение податей, переселения, кредит, подъем техники, упорядочение сбыта и х. а. мероприятия служат какому-то «народному производству».


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 519

земские и городские банки — «патриархальная или первобытная форма банков», кото­рая должна уступить место банкам частным, имеющим «все преимущества» (80). При­дание земле ценности «может быть достигнуто оживлением промышленной и коммер­ческой деятельности в наших провинциях» (71) и т. п.

Подведем итоги. По характеру воззрений Скалдина можно назвать буржуа-просветителем. Его взгляды чрезвычайно напоминают взгляды экономистов XVIII века (разумеется, с соответственным преломлением их через призму русских условий), и общий «просветительный» характер «наследства» 60-х годов выражен им достаточно ярко. Как и просветители западноевропейские, как и большинство литературных пред­ставителей 60-х годов, Скалдин одушевлен горячей враждой к крепостному праву и всем его порождениям в экономической, социальной и юридической области. Это пер­вая характерная черта «просветителя». Вторая характерная черта, общая всем русским просветителям, — горячая защита просвещения, самоуправления, свободы, европей­ских форм жизни и вообще всесторонней европеизации России. Наконец, третья харак­терная черта «просветителя» это — отстаивание интересов народных масс, главным образом крестьян (которые еще не были вполне освобождены или только освобожда­лись в эпоху просветителей), искренняя вера в то, что отмена крепостного права и его остатков принесет с собой общее благосостояние и искреннее желание содействовать этому. Эти три черты и составляют суть того, что у нас называют «наследством 60-х годов», и важно подчеркнуть, что ничего народнического в этом наследстве нет. Есть не мало в России писателей, которые по своим взглядам подходят под указанные черты и которые не имели никогда ничего общего с народничеством. При наличности в миро­созерцании писателя указанных черт его всегда и все признают «сохранившим тради­ции 60-х годов», совершенно независимо от того, как он относится к народничеству. Никто не вздумает, конечно, сказать, что, напр., г. М. Стасюлевич, юбилей которого недавно праздновался, «отрекся от наследства»


520__________________________ В. И. ЛЕНИН

на том основании, что он был противником народничества или относился безразлично к выдвинутым народничеством вопросам. Мы взяли в пример Скалдина именно пото­му, что, будучи несомненным представителем «наследства», он в то же время и безус­ловный враг тех учреждений старины, которые взяло под свою защиту народничество.

Мы сказали выше, что Скалдин — буржуа. Доказательства этой характеристики бы­ли в достаточном количестве приведены выше, но необходимо оговориться, что у нас зачастую крайне неправильно, узко, антиисторично понимают это слово, связывая с ним (без различия исторических эпох) своекорыстную защиту интересов меньшинства. Нельзя забывать, что в ту пору, когда писали просветители XVIII века (которых обще­признанное мнение относит к вожакам буржуазии), когда писали наши просветители от 40-х до 60-х годов, все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным пра­вом и его остатками. Новые общественно-экономические отношения и их противоречия тогда были еще в зародышевом состоянии. Никакого своекорыстия поэтому тогда в идеологах буржуазии не проявлялось; напротив, и на Западе и в России они совершен­но искренно верили в общее благоденствие и искренно желали его, искренно не видели (отчасти не могли еще видеть) противоречий в том строе, который вырастал из крепо­стного. Скалдин недаром цитирует в одном месте своей книги Адама Смита: мы

Нам возразят, пожалуй, что Скалдин не типичен для 60-х годов по своей вражде к общине и по сво­ему тону. Но дело тут вовсе не в одной общине. Дело в общих всем просветителям воззрениях, которые разделяет и Скалдин. Что же касается до его тона, то он действительно, пожалуй, не типичен по своей спокойной рассудительности, умеренности, постепеновщине и т. д. Недаром Энгельс назвал Скалдина liberalhonserväliv (умеренным консерватором. Ред.)110. Однако взять представителя наследства с более типичным тоном было бы, во-1-х, неудобно по разным причинам, а во-2-х, могло бы породить недоразу­мение при параллели с современным народничеством171. По самому характеру нашей задачи, тон (в про­тивоположность пословице) не делает музыки, и не типичный тон Скалдина тем резче выделяет его «му­зыку», т. е. содержание его взглядов. А нас только это содержание и интересует. Только по содержанию взглядов (отнюдь не по тону писателей) мы и намерены провести параллель между представителями на­следства и народниками современной эпохи.


ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 521

видели, что и воззрения его и характер его аргументации во многом повторяют тезисы этого великого идеолога передовой буржуазии.

И вот если мы сопоставим практические пожелания Скалдина, с одной стороны, с взглядами современных народников, а с другой стороны, с отношением к ним «русских учеников», то мы увидим, что «ученики» всегда будут стоять за поддержку пожеланий Скалдина, ибо эти пожелания выражают интересы прогрессивных общественных клас­сов, насущные интересы всего общественного развития по данному, т. е. капиталисти­ческому, пути. То же, что изменили народники в этих практических пожеланиях Скал­дина или в его постановке вопросов, — является минусом и отвергается «учеником». Ученики «накидываются» не на «наследство» (это — вздорная выдумка), а на романти­ческие и мелкобуржуазные прибавки к наследству со стороны народников. К этим при­бавкам мы теперь и перейдем.

II ПРИБАВКА НАРОДНИЧЕСТВА К «НАСЛЕДСТВУ»

От Скалдина перейдем к Энгельгардту. Его письма «Из деревни» — тоже публици­стические очерки деревни, так что и содержание и даже форма его книги очень похожи на книгу Скалдина. Энгельгардт гораздо талантливее Скалдина, его письма из деревни написаны несравненно живее, образнее. У него нет длинных рассуждений солидного автора «В захолустье и в столице», но зато у него гораздо больше метких характери­стик и других образов. Неудивительно, что книга Энгельгардта пользуется такой проч­ной симпатией читающей публики и недавно еще была переиздана вновь, тогда как книга Скалдина почти совсем забыта, хотя письма Энгельгардта начали печататься в «Отечеств. Записках» всего через два года спустя после выхода книги Скалдина. По­этому нам нет никакой надобности знакомить читателя с содержанием книги Энгель­гардта, а мы ограничимся лишь краткой характеристикой двух сторон его воззрений: во-1-х, воззрений,


522__________________________ В. И. ЛЕНИН

свойственных «наследству» вообще и в частности общих Энгельгардту и Скалдину; во-2-х, воззрений специфически народнических. Энгельгардт — уже народник, но в его взглядах так много еще черт, общих всем просветителям, так много того, что отброше­но или изменено современным народничеством, что затрудняешься, куда отнести его: к представителям ли «наследства» вообще без народнической окраски или к народникам. С первыми Энгельгардта сближает прежде всего замечательная трезвость его взглядов, простая и прямая характеристика действительности, беспощадное вскры-вание всех от­рицательных качеств, «устоев» вообще и крестьянства в частности, — тех самых «усто­ев», фальшивая идеализация и подкрашивание которых является необходимой состав­ной частью народничества. Народничество Энгельгардта, будучи выражено чрезвычай­но слабо и робко, находится поэтому в прямом и вопиющем противоречии с той карти­ной действительности деревни, которую он нарисовал с такой талантливостью, и если бы какой-нибудь экономист или публицист взял за основание своих суждений о дерев­не те данные и наблюдения, которые приведены Энгельгардтом , то народнические вы­воды из такого материала были бы невозможны. Идеализация крестьянина и его общи­ны — одна из необходимых составных частей народничества, и народники всех оттен­ков, начиная от г-на В. В. и кончая г-ном Михайловским, принесли обильную дань это­му стремлению идеализации и подкрашивания «общины». У Энгельгардта нет и следа такого подкрашивания. В противоположность ходячим фразам об общинности нашего крестьянина, ходячим противопоставлениям этой «общинности» — индивидуализму городов, конкуренции в капиталистическом хозяйстве

Мимоходом сказать: это было бы не только чрезвычайно интересно и поучительно, но и вполне за­конным приемом экономиста-исследователя. Если ученые доверяют материалу анкет — ответам и отзы­вам многих хозяев, сплошь и рядом пристрастных, малосведущих, не выработавших цельного воззрения, не продумавших своих взглядов, — то отчего не доверять наблюдениям, которые целые 11 лет собирал человек замечательной наблюдательности, безусловной искренности, человек, превосходно изучивший то, о чем он говорит.


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 523

и т. д., Энгельгардт вскрывает поразительный индивидуализм мелкого земледельца с полной беспощадностью. Он подробно показывает, что наши «крестьяне в вопросах о собственности самые крайние собственники» (стр. 62, цит. по изд. 1835 г.), что они терпеть не могут «огульной работы», ненавидя ее по мотивам узко личным и эгоисти­ческим: при огульной работе каждый «боится переработать» (стр. 206). Эта боязнь пе­реработать доходит до высшей степени комизма (пожалуй, даже трагикомизма), когда автор рассказывает, как живущие в одном доме и связанные общим хозяйством и род­ством бабы моют каждая отдельно свою дольку стола, за которым обедают, или пооче­редно доят коров, собирая молоко для своего ребенка (опасаются утайки молока) и при­готовляя отдельно каждая для своего ребенка кашу (стр. 323). Энгельгардт так подроб­но выясняет эти черты, подтверждает их такой массой примеров, что не может быть и речи о случайности этих фактов. Одно из двух: или Энгельгардт — никуда не годный и не заслуживающий доверия наблюдатель или россказни об общинности и общинных качествах нашего мужика — пустая выдумка, переносящая на хозяйство черты, отвле­ченные от формы землевладения (причем от этой формы землевладения отвлечены еще все ее фискально-административные стороны). Энгельгардт показывает, что тенденция мужика в его хозяйственной деятельности — кулачество: «известной дозой кулачества обладает каждый крестьянин» (стр. 491), «кулаческие идеалы царят в крестьянской среде»... «Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации»... «Каждый гордится быть щукой и стремится пожрать ка­рася». Тенденция крестьянства — вовсе не к «общинному» строю, вовсе не к «народ­ному производству», а к самому обыкновенному, всем капиталистическим обществам свойственному, мелкобуржуазному строю — доказана Энгельгардтом превосходно. Стремления зажиточного крестьянина пускаться в торговые операции (363), раздавать под работу хлеб, покупать работу мужика бедного (стр. 457, 492 и др.), т. е., говоря


524__________________________ В. И. ЛЕНИН

экономическим языком, превращение хозяйственных мужичков в сельскую буржуазию, Энгельгардт описал и доказал бесповоротно. «Если крестьяне не перейдут к артельно­му хозяйству, — говорит Энгельгардт, — и будут хозяйничать каждый двор в одиноч­ку, то и при обилии земли между земледельцами-крестьянами будут и безземельные и батраки. Скажу более: полагаю, что разница в состояниях крестьян будет еще значи­тельнее, чем теперь. Несмотря на общинное владение землей, рядом с «богачами» бу­дет много обезземеленных фактически батраков. Что же мне или моим детям в том, что я имею право на землю, когда у меня нет ни капитала, ни орудий для обработки? Это все равно, что слепому дать землю — ешь ее!» (стр. 370). «Артельное хозяйство» с ка­кой-то грустной иронией одиноко стоит здесь, как доброе, невинное пожелание, не только не вытекающее из данных о крестьянстве, но даже прямо опровергаемое и ис­ключаемое этими данными.

Другая черта, сближающая Энгельгардта с представителями наследства без всякой народнической окраски, это — его вера в то, что главная и коренная причина бедствен­ного положения крестьянства лежит в остатках крепостного права и в свойственной ему регламентации. Устраните эти остатки и эту регламентацию — и дело наладится. Безусловно отрицательное отношение Энгельгардта к регламентации, его едкое вы­смеивание всяких попыток путем регламентации сверху облагодетельствовать мужика — стоят в самой резкой противоположности с народническими упованиями на «разум и совесть, знания и патриотизм руководящих классов» (слова г-на Южакова в «Р. Б—ее», 1896, № 12, стр. 106), с народническим прожектерством насчет «организации производ­ства» и т. п. Напомним, как саркастически обрушивался Энгельгардт на правило о том, что на мельнице нельзя продавать водку, правило, имеющее в виду «пользу» мужика; с каким негодованием говорит он об обязательном постановлении нескольких земств в 1880 г. не сеять рожь раньше 15 августа, об этом — вызванном тоже соображениями о пользе мужика —


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 525

грубом вмешательстве кабинетных «ученых» в хозяйство «миллионов земледельцев-хозяев» (424). Указав на такие правила и распоряжения, как запрещение курить в хвой­ном лесу, стрелять щук весной, рубить березки на «май», разорять гнезда и т. п., Эн­гельгардт саркастически замечает: «... забота о мужике всегда составляла и составляет главную печаль интеллигентных людей. Кто живет для себя? Все для мужика живут!.. Мужик глуп, сам собою устроиться не может. Если никто о нем не позаботится, он все леса сожжет, всех птиц перебьет, всю рыбу выловит, землю испортит и сам весь перем­рет» (398). Скажите, читатель, мог ли бы этот писатель сочувствовать хотя бы излюб­ленным народниками законам о неотчуждаемости наделов? Мог ли бы он сказать что-либо подобное вышевыписанной фразе одного из столпов «Рус. Богатства»? Мог ли бы он разделить точку зрения другого столпа того же журнала, г. Н. Карышева, упрекаю­щего наши губернские земства (в 90-х годах!) в том, что они «не находят места» «для систематических крупных, серьезных трат на организацию земледельческого труда»?

Укажем еще одну черту, сближающую Энгельгардта с Скалдиным: это — бессозна­тельное отношение Энгельгардта к многим чисто буржуазным пожеланиям и меро­приятиям. Не то чтобы Энгельгардт старался подкрашивать мелких буржуа, сочинять какие-нибудь отговорки (à la г. В. В.) против применения к тем или другим предпри­нимателям этой квалификации, — совсем нет. Энгельгардт просто, будучи практиком-хозяином, увлекается всякими прогрессами, улучшениями в хозяйстве, совершенно не замечая того, что общественная форма этих улучшений дает лучшее опровержение его же собственных теорий о невозможности у нас капитализма. Напомним, напр., как ув­лекается он успехами, достигнутыми им в своем хозяйстве благодаря системе сдельной платы рабочим (за мятье льна, за молотьбу и т. п.). Энгельгардт и не подозревает как будто, что

«Русское Богатство», 1896 г., № 5, май. Статья г-на Карышева о затратах губернских земств на эко­номические мероприятия. Стр. 20. — вроде. Ред.


526__________________________ В. И. ЛЕНИН

замена повременной платы штучного есть один из самых распространенных приемов развивающегося капиталистического хозяйства, которое достигает этим приемом уси­ления интенсификации труда и увеличения нормы сверхстоимости. Другой пример. Эн­гельгардт высмеивает программу «Земледельческой Газеты»172: «прекращение сдачи полей кругами, устройство батрачного хозяйства, введение усовершенствованных ма­шин, орудий, пород скота, многопольной системы, улучшение лугов и выгонов и проч. и проч.». — «Но ведь это только все общие фразы!» — восклицает Энгельгардт (128). И, однако, именно эту программу и осуществил Энгельгардт в своей хозяйственной практике, достигши технического прогресса в своем хозяйстве именно на основании батрачной организации его. Или еще: мы видели, как откровенно и как верно разобла­чил Энгельгардт настоящие тенденции хозяйственного мужика; но это нисколько не помешало ему утверждать, что «нужны не фабрики и не заводы, а маленькие (курсив Энгельгардта) деревенские винокурни, маслобойни» и пр. (стр. 336), т. е. «нужен» пе­реход сельской буржуазии к техническим сельскохозяйственным производствам, — пе­реход, который везде и всегда служил одним из важнейших симптомов земледельче­ского капитализма. Тут сказалось то, что Энгельгардт был не теоретиком, а практиком-хозяином. Одно дело — рассуждать о возможности прогресса без капитализма, другое дело— хозяйничать самому. Задавшись целью рационально поставить свое хозяйство, Энгельгардт вынужден был силою окружающих обстоятельств достигать этого прие­мами чисто капиталистическими и оставить в стороне все свои теоретические и отвле­ченные сомнения насчет «батрачества». Скалдин в теории рассуждал как типичный манчестерец, совершенно не замечая ни этого характера своих рассуждений, ни соот­ветствия их с нуждами капиталистической эволюции России. Энгельгардт на практике вынужден был действовать как типичный манчестерец, вопреки своему теоретическому протесту против капитализма и своему желанию верить в особые пути отечества.


___________________ ОТ КАКОГО НАСЛЕДСТВА МЫ ОТКАЗЫВАЕМСЯ?_________________ 527

А у Энгельгардта была эта вера, которая и заставляет нас назвать его народником. Энгельгардт уже ясно видит действительную тенденцию экономического развития России и начинает отговариваться от противоречий этого развития. Он силится дока­зать невозможность в России земледельческого капитализма, доказать, что «у нас нет кнехта» (стр. 556), — хотя сам же подробнейшим образом опроверг россказни о доро­говизне наших рабочих, сам же показал, за какую мизерную цену работает у него скот­ник Петр с семьей, которому остается кроме содержания 6 рублей в год «на покупку соли, постного масла, одежду» (стр. 10). «А и то ему завидуют, и откажи я ему — сей­час же найдется 50 охотников занять его место» (стр. 11). Указывая на успех своего хо­зяйства, на умелое обращение с плугом рабочих, Энгельгардт победоносно восклицает: «и кто же пахари? Невежественные, недобросовестные русские крестьяне» (стр. 225).


Просмотров 232

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!