Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






II МЕЛКОБУРЖУАЗНЫЙ ХАРАКТЕР РОМАНТИЗМА



Идеализация мелкого производства показывает нам другую характерную черту ро­мантической и народнической критики: ее мелкобуржуазность. Мы видели, как фран­цузский и русский романтик одинаково превращают мелкое производство в «социаль­ную органи-

По данным земской статистики («Сводный сборник» Благовещенского), средний размер общины, по 123 уездам, в 22 губерниях, равняется 53 дворам с 323 душами обоего пола.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 215

зацию», в «форму производства», противополагая ее капитализму. Мы видели также, что подобное противоположение не заключает в себе ничего, кроме крайней поверхно­стности понимания, что это есть искусственное и неправильное выделение одной фор­мы товарного хозяйства (крупный промышленный капитал) и осуждение ее, при утопи­ческой идеализации другой формы того лее товарного хозяйства (мелкое производст­во). В том-то и беда как европейских романтиков начала XIX века, так и русских ро­мантиков конца XIX, что они сочиняют себе какое-то абстрактное, вне общественных отношений производства стоящее мелкое хозяйство и просматривают то маленькое обстоятельство, что это мелкое хозяйство в действительности стоит в обстановке то­варного производства, — как мелкое хозяйство европейского континента 1820-х годов, так и русское крестьянское хозяйство 1890-х годов. В действительности мелкий про­изводитель, возводимый в апофеоз романтиками и народниками, есть поэтому мелкий буржуа, стоящий в таких же противоречивых отношениях, как и всякий другой член капиталистического общества, отстаивающий себя точно так же борьбой, которая, с одной стороны, постоянно выделяет небольшое меньшинство крупных буржуа, с дру­гой стороны, выталкивает большинство в ряды пролетариата. В действительности, как это всякий видит и знает, нет таких мелких производителей, которые бы не стояли ме­жду этими двумя противоположными классами, и это срединное положение обуслов­ливает необходимо специфический характер мелкой буржуазии, ее двойственность, двуличность, ее тяготение к меньшинству, счастливо выходящему из борьбы, ее враж­дебное отношение к «неудачникам», т. е. большинству. Чем дальше развивается товар­ное хозяйство, тем сильнее и резче выступают эти качества, тем явственнее становится, что идеализация мелкого производства выражает лишь реакционную, мелкобуржуаз­ную точку зрения.



Не надо заблуждаться насчет значения этих терминов, которые автор «Критики не­которых положений политической экономии» и прилагал именно к Сисмонди.


216__________________________ В. И. ЛЕНИН

Эти термины вовсе не говорят, что Сисмонди защищает отсталых мелких буржуа. Сисмонди нигде их не защищает: он хочет стоять на точке зрения трудящихся классов вообще, он выражает свое сочувствие всем представителям этих классов, он радуется, напр., фабричному законодательству, он нападает на капитализм и показывает его про­тиворечия. Одним словом, его точка зрения совершенно та же, что и точка зрения со­временных народников.

Спрашивается, на чем же основана характеристика его как мелкого буржуа? Именно на том, что он не понимает связи между мелким производством (которое идеализирует) и крупным капиталом (на который нападает). Именно на том, что он не видит, как из­любленный им мелкий производитель, крестьянин, становится, в действительности, мелким буржуа. Не надо никогда забывать следующего разъяснения по поводу сведе­ния теорий различных писателей к интересам н точке зрения различных классов:



«Не следует думать, что мелкая буржуазия принципиально стремится осуществить свои эгоистические классовые интересы. Она верит, напротив, что специальные усло­вия ее освобождения суть в то же время те общие условия, при которых только и может быть спасено современное общество и устранена классовая борьба. Равным образом, не следует думать, что все представители демократии — лавочники или поклонники ла­вочников. По своему образованию и индивидуальному положению они могут быть да­леки от них, как небо от земли. Представителями мелкого буржуа делает их то обстоя­тельство, что их мысль не в состоянии преступить тех границ, которых не преступает жизнь мелких буржуа, и потому теоретически они приходят к тем же самым задачам и решениям, к которым мелкого буржуа приводит практически его материальный инте­рес и его общественное положение. Таково и вообще отношение между политическими и литературными представителями класса и тем классом, который они представляют» (К. Маркс, «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», перевод Базарова и Степанова, стр. 179—180)76.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 217

Поэтому весьма комичны те народники, которые думают, что указания на мелко­буржуазность делаются лишь с целью сказать что-либо особенно ядовитое, что это — простой полемический прием. Таким отношением они показывают непонимание общих воззрений их противников, а главное, — непонимание самых основ той критики капи­тализма, с которой они все «согласны», и ее отличия от сентиментальной и мелкобур­жуазной критики. Одно уже усиленное стремление обойти самый вопрос об этих по­следних видах критики, о существовании их в Западной Европе, об отношении их к

критике научной показывает наглядно, почему народники не хотят понять этого отли-



* чия .

Поясним сказанное примером. В библиографическом отделе «Русской Мысли»77 за 1896 г. № 5 (стр. 229 и ел.) идет речь о том, что «в последнее время выступила и с пора­зительной быстротой растет группа» среди интеллигенции, относящаяся с принципи­альной и безусловной враждебностью к народничеству. Г-н рецензент указывает в са­мых кратких чертах на причины и характер этой враждебности, и нельзя не отметить с признательностью, что он излагает при этом вполне точно суть враждебной народни­честву точки зрения . Г-н рецензент не разделяет этой точки зрения. Он не понимает, чтобы идеи о классовых интересах и т. д. обязывали нас отрицать «народные идеалы» («просто народные, а не народнические»; ibid., с. 229), состоящие-де в благосостоянии, свободе и сознательности крестьянства, т. е. большинства населения.

* Напр., Эфруси написал две статьи о том, «как смотрел на рост капитализма» Сисмонди («Р. Б.» № 7, с. 139), и все-таки абсолютно не понял именно того, как смотрел Сисмонди. Сотрудник «Русского Богат­ства» не заметил мелкобуржуазной точки зрения Сисмонди. А так как Эфруси, несомненно, знаком с Сисмонди; так как он (как увидим ниже) знаком именно с тем представителем новейшей теории, кото­рый так охарактеризовал Сисмонди; так как он хочет тоже быть «согласным» с этим представителем но­вой теории, — то его непонимание приобретает совершенно определенное значение. Народник и не мог заметить в романтике того, чего он не замечает в себе.

Конечно, это звучит очень странно: хвалить человека за то, что он точно передает чужие мысли!! Но что прикажете делать? Среди обычных полемистов «Русского Богатства» и старого «Нов. Слова»78, гг. Кривенко и Воронцова, такая полемика действительно является необычайным исключением.


218__________________________ В. И. ЛЕНИН

«Нам возразят, конечно, — говорит г. рецензент, — как возражали и другим, что идеалы автора-крестьянина (речь шла о высказанных одним крестьянином пожеланиях) мелкобуржуазные и что потому наша литература и являлась до сих пор представитель­ницей и защитницей интересов мелкой буржуазии. Но ведь это же просто жупел, и ко­го, кроме лиц, обладающих мировоззрением и умственными навыками замоскворецкой купчихи, этим жупелом испугать можно?..»

Сильно сказано! Но послушаем дальше:

«... Основной критерий как условий человеческого общежития, так и сознательных общественных мероприятий состоит ведь не в экономических категориях, да притом еще заимствованных из чуждых стране, при иных обстоятельствах сложившихся, усло­вий, а в счастье и благосостоянии, как материальном, так и духовном, большинства на­селения. И если известный уклад жизни и известные мероприятия для поддержания и развития такого уклада ведут к этому счастью, то называйте их мелкобуржуазными или как-нибудь иначе, — дело от этого не изменится: они — этот уклад жизни и эти меро­приятия — будут все-таки существенно прогрессивными и по тому самому и будут представлять высший идеал, доступный для общества при данных условиях и в данном его состоянии» (ib., 229—230 стр., курсив автора).

Неужели г. рецензент не видит, что он, в пылу полемического задора, перепрыгнул через вопрос?

Назвавши с превеликой суровостью обвинение народничества в мелкобуржуазности «просто жупелом», он ничего не приводит в доказательство такого утверждения, кроме следующего, невероятно изумительного положения: «Критерий... состоит не в эконо­мических категориях, а в счастье большинства». Ведь это все равно, что сказать: крите­рий погоды состоит не в метеорологических наблюдениях, а в самочувствии большин­ства! Да что же такое, спрашивается, эти «экономические категории», как не научная формулировка условий хозяйства и жизни населения и притом не «населения» вообще, а определенных групп населения,


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 219

занимающих определенное место в данном строе общественного хозяйства? Противо­полагая «экономическим категориям» абстрактнейшее положение о «счастье большин­ства», г. рецензент просто вычеркивает все развитие общественной науки с конца про­шлого века и возвращается к наивной рационалистической спекуляции, игнорирующей определенные общественные отношения и их развитие. Одним росчерком пера он вы­черкивает все, чего добилась ценой столетних поисков человеческая мысль, стремив­шаяся понять общественные явления! И, освободивши себя, таким образом, от всякого научного багажа, г. рецензент считает уже вопрос решенным. В самом деле, он прямо заключает: «Если известный уклад... ведет к этому счастью, то, как его ни называйте, дело от этого не изменится». Вот тебе раз! Да ведь вопрос в том именно и состоял, ка­ков этот уклад. Ведь автор сам же сейчас указал, что против людей, видящих в кресть­янском хозяйстве особый уклад («народное производство» или как там хотите), высту­пили другие, утверждающие, что это вовсе не особый уклад, а самый обыкновенный мелкобуржуазный уклад, такой же, каков уклад и всякого другого мелкого производст­ва в стране товарного хозяйства и капитализма. Ведь если из первого воззрения само собой следует, что «этот уклад» («народное производство») «ведет к счастью», то из второго воззрения тоже само собою следует, что «этот уклад» (мелкобуржуазный ук­лад) ведет к капитализму и ни к чему иному, ведет к выталкиванию «большинства на­селения» в ряды пролетариата и превращению меньшинства в сельскую (или промыш­ленную) буржуазию. Не очевидно ли, что г. рецензент выстрелил в воздух и, под шум выстрела, принял за доказанное именно то, в отрицании чего состоит второе воззрение, столь немилостиво объявленное «просто жупелом»?

Если бы он хотел серьезно разобрать второе воззрение, то должен бы был, очевидно, доказать одно из двух: или что «мелкая буржуазия» есть неправильная научная катего­рия, что можно себе представить капитализм и товарное хозяйство без мелкой буржуа­зии


220__________________________ В. И. ЛЕНИН

(как и представляют гг. народники, возвращаясь этим вполне к точке зрения Сисмон-ди); или же, что эта категория неприложима к России, т. е., что у нас нет ни капитализ­ма, ни господства товарного хозяйства, что мелкие производители не превращаются в товаропроизводителей, что в их среде не происходит указанного процесса выталкива­ния большинства и укрепления «самостоятельности» меньшинства. Теперь же, видя, как он принимает указание на мелкобуржуазность народничества за пустое желание «обидеть» гг. народников, и читая вслед за тем вышеприведенную фразу о «жупеле», мы невольно вспоминаем известное изречение: «Помилуйте, Кит Китыч! кто вас оби­дит? — Вы сами всякого обидите!» .

III

ВОПРОС О РОСТЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО НАСЕЛЕНИЯ НА СЧЕТ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОГО

Возвратимся к Сисмонди. Наряду с идеализацией мелкой буржуазии, наряду с ро­мантическим непониманием того, как «крестьянство» превращается при данном обще­ственном строе хозяйства в мелкую буржуазию, у него стоит чрезвычайно характерное воззрение на уменьшение земледельческого населения на счет индустриального. Из­вестно, что это явление — одно из наиболее рельефных проявлений капиталистическо­го развития страны — наблюдается во всех цивилизованных странах, а также и в Рос­сии .

Сисмонди, как выдающийся экономист своего времени, не мог, разумеется, не ви­деть этого факта. Он открыто констатирует его, но совершенно не понимает необходи­мой связи его с развитием капитализма (даже общее: с разделением общественного труда, с вызываемым этим явлением ростом товарного хозяйства). Он

Процент городского населения в Европейской России возрастает в пореформенную эпоху. Мы должны ограничиться здесь указанием на этот наиболее общеизвестный признак, хотя он выражает явле­ние далеко не вполне, не охватывая важных особенностей России сравнительно с Западной Европой. Здесь не место разбирать эти особенности (отсутствие свободы передвижения для крестьян, существова­ние промышленных и фабричных сел, внутренняя колонизация страны и т. д.).


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 221

просто осуждает это явление, как какой-нибудь недостаток «системы».

Указав на громадный прогресс английского земледелия, Сисмонди говорит:

«Но, восхищаясь этими столь заботливо возделанными полями, надо посмотреть и на население, которое их обрабатывает; оно наполовину меньше того, какое было бы во Франции на такой же территории. В глазах некоторых экономистов это — выигрыш; по-моему — это потеря» (I, 239).

Понятно, почему идеологи буржуазии считали это явление выигрышем (сейчас мы увидим, что таков же взгляд и научной критики капитализма): они формулировали этим рост буржуазного богатства, торговли и промышленности. Сисмонди, торопясь осудить это явление, забывает подумать о его причинах.

«Во Франции и в Италии, — говорит он, — где, как рассчитывают, четыре пятых на­селения принадлежат к земледельческому классу, четыре пятых нации будут кормиться национальным хлебом, какова бы ни была цена иностранного хлеба» (I, 264). Fuit Troja! можно сказать по этому поводу. Теперь уже нет таких стран (хотя бы и наиболее зем­ледельческих), которые не находились бы в полной зависимости от цен на хлеб, т. е. от мирового капиталистического производства хлеба.

«Если нация не может увеличить своего торгового населения иначе, как требуя от каждого большего количества труда за ту же плату, то она должна бояться возрастания своего индустриального населения» (I, 322). Как видит читатель, это просто благожела­тельные советы, лишенные всякого смысла и значения, ибо понятие «нации» построено здесь на искусственном абстрагировании противоречий между теми классами, которые эту «нацию» образуют. Сисмонди, как и всегда, просто отговаривается от этих проти­воречий невинными пожеланиями о том... чтобы противоречий не было.

«В Англии земледелие занимает лишь 770 199 семей, торговля и промышленность — 959 632, остальные состояния общества — 413 316. Столь большая доля населения, существующего торговым богатством, на все


222__________________________ В. И. ЛЕНИН

число 2 143 147 семей или 10 150615 человек, поистине ужасна (effrayante). К счастью, Франция еще далека от того, чтобы такое громадное число рабочих зависело от удачи на отдаленном рынке» (I, 434). Здесь Сисмонди как будто забывает даже, что это «сча­стье» зависит лишь от отсталости капиталистического развития Франции.

Рисуя те изменения в современном строе, которые «желательны» с его точки зрения (о них будет речь ниже), Сисмонди указывает, что «результатом (преобразований в ро­мантическом вкусе) было бы, без сомнения, то, что не одна страна, живущая лишь ин­дустрией, должна бы была закрыть одна за другой много мастерских и что население городов, которое увеличилось свыше меры, быстро уменьшилось бы, тогда как населе­ние деревень начало бы возрастать» (II, 367).

На этом примере беспомощность сентиментальной критики капитализма и бессиль­ная досада мелкого буржуа сказываются особенно рельефно! Сисмонди просто жалу­ется на то, что дела идут так, а не иначе. Его грусть по поводу разрушения эдема пат­риархальной тупости и забитости сельского населения так велика, что наш экономист не разбирает даже причин явления. Он просматривает поэтому, что увеличение индуст­риального населения находится в необходимой и неразрывной связи с товарным хозяй­ством и капитализмом. Товарное хозяйство развивается по мере развития общественно­го разделения труда. А это разделение труда в том и состоит, что одна за другой от­расль промышленности, один за другим вид обработки сырого продукта отрываются от земледелия и становятся самостоятельными, образуя, след., индустриальное населе­ние. Поэтому рассуждать о товарном хозяйстве и капитализме — и не принимать во внимание закона относительного возрастания индустриального населения, — значит не иметь никакого представления об основных свойствах данного строя общественного хозяйства.

«В дальнейшем своем развитии направление это (именно направление мелкобуржуазной критики, главой которого был Сисмонди) перешло в трусливые жалобы на современное положение дел»80.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 223

«По самой природе капиталистического способа производства он уменьшает посто­янно земледельческое население сравнительно с неземледельческим, так как в индуст­рии (в узком значении слова) рост постоянного капитала по отношению к переменному связан с абсолютным возрастанием переменного капитала, несмотря на его относи­тельное уменьшение . Между тем, в земледелии абсолютно уменьшается переменный капитал, потребный для эксплуатации определенного количества земли; следовательно, этот капитал может возрастать лишь при том условии, что подвергается обработке но­вая земля , а это в свою очередь предполагает еще большее возрастание неземледель­ческого населения» (III, 2, 177)81.

Точка зрения новейшей теории и в этом пункте диаметрально противоположна ро­мантизму с его сентиментальными жалобами. Понимание необходимости явления вы­зывает, естественно, совершенно иное отношение к нему, уменье оценить его различ­ные стороны. Занимающее нас явление и есть одно из наиболее глубоких и наиболее общих противоречий капиталистического строя. Отделение города от деревни, проти­воположность между ними и эксплуатация деревни городом — эти повсеместные спут­ники развивающегося капитализма — составляют необходимый продукт преобладания «торгового богатства» (употребляя выражение Сисмонди) над «богатством земельным» (сельскохозяйственным). Поэтому преобладание города над деревней (и в экономиче­ском, и в политическом, и в интеллектуальном, и во всех других отношениях) составля­ет общее и неизбежное явление всех стран с товарным производством и

Читатель может судить по этому об остроумии г-на Н. —она, который в своих «Очерках» превраща­ет без стеснения относительное уменьшение переменного капитала и числа рабочих в абсолютное и делает отсюда кучу самых вздорных выводов о «сокращении» внутреннего рынка и т. п.

Вот это-то условие и имели мы в виду, говоря, что внутренняя колонизация России усложняет про­явление закона большего роста индустриального населения. Стоит вспомнить различие между давно за­селенным центром России, где рост индустриального населения шел не столько на счет городов, сколько на счет фабричных сел и местечек, и хотя бы Новороссией, заселявшейся в пореформенную эпоху, где рост городов сравнивается по быстроте с американским. Подробнее разобрать этот вопрос мы надеемся в другом месте.


224__________________________ В. И. ЛЕНИН

капитализмом, в том числе и России: оплакивать это явление могут только сентимен­тальные романтики. Научная теория указывает, напротив, ту прогрессивную сторону, которую вносит в это противоречие крупный промышленный капитал. «Вместе с по­стоянно растущим перевесом городского населения, которое скопляет капиталистиче­ское производство в крупных центрах, оно накопляет историческую силу движения общества вперед»82 (die geschichtliche Bewegungskraft der Gesellschaft)*. Если преобла­дание города необходимо, то только привлечение населения в города может парализо­вать (и действительно, как доказывает история, парализует) односторонний характер этого преобладания. Если город выделяет себя необходимо в привилегированное поло­жение, оставляя деревню подчиненной, неразвитой, беспомощной и забитой, то только приток деревенского населения в города, только это смешение и слияние земледельче­ского и неземледельческого населения может поднять сельское население из его бес­помощности. Поэтому в ответ на реакционные жалобы и сетования романтиков новей­шая теория указывает на то, как именно это сближение условий жизни земледельческо­го и неземледельческого населения создает условия для устранения противоположно­сти между городом и деревней.

Спрашивается теперь, на какой точке зрения стоят в этом вопросе наши экономисты-народники? Безусловно на сентиментально-романтической. Они не только не понима­ют необходимости возрастания индустриального населения при данном строе общест­венного хозяйства, но даже стараются не видеть и самого явления, уподобляясь неко­ей птице, которая прячет голову себе под крыло. Указания П. Струве, что в рассужде­ниях о капитализме г-на Н. —она грубой ошибкой является утверждение об абсолют­ном уменьшении пере-

Ср. также особенно рельефную характеристику прогрессивной роли индустриальных центров в ум­ственном развитии населения: «Die Lage der arbeit. Klasse in England», 1845.83 Что признание этой роли не помешало автору «Положения рабочего класса в Англии» глубоко понять противоречие, сказывающееся в отделении города от деревни, это доказывает его полемическое сочинение против Дюринга84.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 225

менного капитала («Крит, заметки», стр. 255), что противополагать Россию Западу по меньшему проценту индустриального населения и не принимать во внимание возрас­тания этого процента в силу развития капитализма — нелепо («Sozialpolitisches Centralblatt»85, 1893, № 1), остались, как и следовало ожидать, без ответа. Толкуя посто­янно об особенностях России, экономисты-народники даже и не сумели поставить во­проса о действительных особенностях образования индустриального населения в Рос­сии , на которое мы указали вкратце выше. Таково теоретическое отношение народ­ников к вопросу. На деле, однако, рассуждая о положении крестьян в пореформенной деревне и не стесненные теоретическими сомнениями, народники признают переселе­ние крестьянства, выталкиваемого из земледелия, в города и в фабричные центры, и ограничиваются при этом только оплакиванием явления, точь-в-точь так, как оплакивал его Сисмонди .

Пусть вспомнит читатель, что именно эту ошибку делал Сисмонди, говоря о «счастье» Франции с 80% земледельческого населения, как будто это была особенность какого-нибудь «народного производ­ства» и т. п., а не выражение отсталости развития капитализма.

" Ср. Волгин. «Обоснование народничества в трудах г. Воронцова». СПБ. 1896, стр. 215—216.

*** Справедливость требует, впрочем, сказать, что Сисмонди, наблюдая рост индустриального населе­ния в нескольких странах и признавая общий характер этого явления, высказывает кое-где понимание того, что это не только какая-нибудь «аномалия» и т. п., а глубокое изменение условий жизни населения — изменение, в котором приходится признать и кое-что хорошее. По крайней мере, следующее рассуж­дение его о вреде разделения труда показывает гораздо более глубокие взгляды, чем взгляды, напр., г-на Михайловского, сочинившего общую «формулу прогресса» вместо анализа определенных форм, которые принимает разделение труда в различных формациях общественного хозяйства и в различные эпохи раз­вития.

«Хотя однообразие операций, к которым сводится всякая деятельность рабочих на фабрике, должно, по-видимому, вредить их развитию (intelligence), однако справедливость требует сказать, что, по наблю­дениям лучших судей (juges, знатоков), мануфактурные рабочие в Англии выше по развитию, по образо­ванию и по нравственности, чем рабочие земледельческие (ouvriers des champs)» (I, 397). И Сисмонди указывает на причины этого: Vivant sans cesse ensemble, moins épuisés par la fatigue, et pouvant se livrer davantage à la conversation, les idées ont circulé plus rapidement entre eux (Благодаря тому, что они постоян­но находились вместе, были менее изнурены и имели большую возможность беседовать друг с другом, идеи получали среди них более быстрое распространение. Ред.). Но, меланхолически замечает он, aucun attachement à l'ordre établi (никакой привязанности к установленному порядку. Ред.).


226__________________________ В. И. ЛЕНИН

Тот глубокий процесс преобразования условий жизни масс населения, который проис­ходил в пореформенной России, — процесс, впервые нарушивший оседлость и прикре-пленность к месту крестьянства и создавший подвижность его и сближение земледель­ческих работников с неземледельческими, деревенских с городскими , — остался ими совершенно незамечен ни в его экономическом, ни (в еще более важном, пожалуй) в его моральном и образовательном значении, подавая повод лишь к сентиментально-романтическим воздыханиям.


Просмотров 243

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!