Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






I СЕНТИМЕНТАЛЬНАЯ КРИТИКА КАПИТАЛИЗМА



Отличительной чертой той эпохи, когда писал Сисмонди, было быстрое развитие обмена (денежного хозяйства — по современной терминологии), особенно резко ска­завшееся после уничтожения остатков феодализма французской революцией. Сисмон­ди, не обинуясь, осуждал это развитие и усиление обмена, нападал на «роковую конку­ренцию», призывая «правительство защищать население от последствий конкуренции» (eh. VIII, 1. VII) и т. п. «Быстрые обмены портят добрые нравы народа. Постоянные за­боты о выгодной продаже не обходятся без покушений запрашивать и обманывать, и чем труднее существовать тому, кто живет постоянными обменами, тем более подвер­гается он


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 203

искушению пустить в ход обман» (I, 169). Вот какая наивность требовалась для того, чтобы нападать на денежное хозяйство так, как нападают наши народники! «... Богатст­во коммерческое есть лишь второе по важности в экономическом строе; и богатство территориальное (territoriale — земельное), дающее средства существования, должно возрастать первым. Весь этот многочисленный класс, живущий торговлей, должен по­лучать часть продуктов земли лишь тогда, когда эти продукты существуют; он (этот класс) должен возрастать лишь постольку, поскольку возрастают также и эти продук­ты» (I, 322—323). Ушел ли хоть на шаг вперед от этого патриархального романтика г. Н. —он, изливающий на целых страницах жалобы на то, что рост торговли и промыш­ленности обгоняет развитие земледелия? Эти жалобы романтика и народника свиде­тельствуют лишь о совершенном непонимании капиталистического хозяйства. Может ли существовать такой капитализм, при котором бы развитие торговли и промышлен­ности не обгоняло земледелия? Ведь рост капитализма есть рост товарного хозяйства, то есть общественного разделения труда, отрывающего от земледелия один за другим вид обработки сырья, первоначально связанный с добыванием сырья, обработкой и по­треблением его в одно натуральное хозяйство. Поэтому везде и всегда капитализм оз­начает более быстрое развитие торговли и промышленности сравнительно с земледе­лием, более быстрый рост торгово-промышленного населения, больший вес и значение торговли и промышленности в общем строе общественного хозяйства . Иначе не мо­жет быть. И г. Н. —он, повторяя подобные жалобы, доказывает этим еще и еще раз, что он в своих экономических воззрениях не пошел дальше поверхностного, сентимен­тального романтизма. «Этот неразумный дух предпринимательства (esprit d'entreprise), этот излишек всякого рода торговли, который



Всегда и везде при капиталистическом развитии земледелие остается позади торговли и промыш­ленности, всегда оно подчинено им и эксплуатируется ими, всегда оно лишь позднее втягивается ими на стезю капиталистического производства.


204__________________________ В. И. ЛЕНИН

вызывает такую массу банкротств в Америке, обязан своим существованием, без всяко­го сомнения, увеличению числа банков и той легкости, с которой обманчивый кредит становится на место реального имущества» (fortune réelle) (II, 111), и т. д. без конца. Во имя чего же нападал Сисмонди на денежное хозяйство (и капитализм)? Что он проти­вопоставляет ему? Мелкое самостоятельное производство, натуральное хозяйство кре­стьян в деревне, ремесло — в городе. Вот как говорит он о первом в главе «О патриар­хальном сельском хозяйстве» (ch. Ill, 1. Ill, «De l'exploitation patriarcale» — о патриар­хальной эксплуатации земли. Книга 3-я трактует о «территориальном», или земельном богатстве):



«Первые собственники земли сами были пахарями, они исполняли все полевые ра­боты трудом своих детей и своих слуг. Ни одна социальная организация не гарантиру­ет большего счастья и больших добродетелей наиболее многочисленному классу на­ции, большего довольства (opulence) всем, большей прочности общественному поряд­ку... В странах, где земледелец есть собственник (où le fermier est propriétaire) и где продукты принадлежат целиком (sans partage) тем самым людям, которые произвели все работы, т. е. в странах, сельское хозяйство которых мы называем патриархальным, — мы видим на каждом шагу следы любви земледельца к дому, в котором он живет, к земле, за которой он ухаживает... Самый труд для него удовольствие... В счастливых странах, где земледелие — патриархальное, изучается особая природа каждого поля, и эти познания переходят от отца к сыну... Крупное фермерское хозяйство, руководимое более богатыми

* Заметьте, что Сисмонди — точь-в-точь, как наши народники, — превращает сразу самостоятельное хозяйство крестьян в «социальную организацию». Явная передержка. Что же связывает вместе этих кре­стьян разных местностей? Именно разделение общественною труда и товарное хозяйство, заменившее связи феодальные. Сразу сказывается возведение в утопию одного члена в строе товарного хозяйства и непонимание остальных членов. Сравните у г. Н. —она, с. 322: «Форма промышленности, основанная на владении крестьянством орудиями производства». О том, что это владение крестьянством орудиями про­изводства является — и исторически, и логически — исходным пунктом именно капиталистического производства, г. Н. —он и не подозревает!


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 205



людьми, поднимется, может быть, выше предрассудков и рутины. Но познания (l'intelligence, т. е. познания в сельском хозяйстве) не дойдут до того, кто сам работает, и будут применены хуже... Патриархальное хозяйство улучшает нравы и характер этой столь многочисленной части нации, на которой лежат все земледельческие работы. Собственность создает привычки порядка и бережливости, постоянное довольство уничтожает вкус к обжорству (gourmandise) и к пьянству... Вступая в обмен почти с од­ной только природой, он (земледелец) имеет меньшее, чем всякий другой промышлен­ный рабочий, поводов не доверять людям и пускать в ход против них оружие недобро­совестности» (I, 165— 170). «Первые фермеры были простыми пахарями; они своими руками исполняли большую часть земледельческих работ; они соразмеряли свои пред­приятия с силами своих семей... Они не переставали быть крестьянами: сами ходят за сохой (tiennent eux-mêmes les cornes de leur charrue); сами ухаживают за скотом и в по­ле, и в конюшне; живут на чистом воздухе, привыкая к постоянному труду и к скром­ной пище, которые создают крепких граждан и бравых солдат . Они почти никогда не употребляют, для совместных работ, поденных рабочих, а только слуг (des domestiques), выбранных всегда среди своих равных, с которыми обходятся как с рав­ными, едят за одним столом, пьют то же вино, одеваются в то же платье. Таким обра­зом, земледельцы с своими слугами составляют один класс крестьян, одушевленных теми же чувствами, разделяющих те же удовольствия, подвергающихся тем же влияни­ям, связанных с отечеством такими же узами» (I, 221).

Вот вам и пресловутое «народное производство»! И пусть не говорят, что у Сисмон-ди нет понимания необходимости соединить производителей: он говорит прямо (см. ниже), что «он точно так же (как и Фурье, Оуэн, Томпсон, Мюирон) желает ассоциа­ции» (II, 365).

Сравните, читатель, с этими сладенькими рассказами бабушки того «передового» публициста конца XIX века, которого цитирует г. Струве в своих «Критических заметках», с. 17.71


206__________________________ В. И. ЛЕНИН

Пусть не говорят, что он стоит именно за собственность: напротив, центр тяжести у него мелкое хозяйство (ср. II, 355), а не мелкая собственность. Понятно, что эта идеали­зация мелкого крестьянского хозяйства принимает отличный вид при других историче­ских и бытовых условиях. Но и романтизм, и народничество возводят в апофеоз именно мелкое крестьянское хозяйство — это не подлежит сомнению.

Точно так же идеализирует Сисмонди и примитивное ремесло, и цехи.

«Деревенский сапожник, который в то же время и купец, и фабрикант, и работник, не сделает ни одной пары сапог, не получив заказа» (II, 262), тогда как капиталистиче­ская мануфактура, не зная спроса, может потерпеть крах. «Несомненно, и с теоретиче­ской и с фактической стороны, что учреждение цехов (corps de métier) препятствовало и должно было препятствовать образованию избыточного населения. Точно так же несо­мненно, что такое население существует в настоящее время и что оно есть необходи­мый результат современного строя» (I, 431). Подобных выписок можно было бы при­вести очень много, но мы откладываем разбор практических рецептов Сисмонди до дальнейшего. Здесь же ограничимся приведенным, чтобы вникнуть в точку зрения Сисмонди. Приведенные рассуждения можно резюмировать так: 1) денежное хозяйство осуждается за то, что оно разрушает обеспеченное положение мелких производителей и их взаимное сближение (в форме ли близости ремесленника к потребителю или земле­дельца к равным ему земледельцам); 2) мелкое производство превозносится за то, что обеспечивает самостоятельность производителя и устраняет противоречия капитализ­ма.

Отметим, что эти обе идеи составляют существенное достояние народничества , и попытаемся вникнуть в их содержание.

Г-н Н. — он и по данному вопросу наговорил такую кучу противоречий, что из нее можно выбрать какие угодно положения, ничем между собой не связанные. Не подлежит, однако, сомнению идеализация крестьянского хозяйства посредством туманного термина: «народное производство». Туман — особенно удобная атмосфера для всяких переряживаний.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 207

Критика денежного хозяйства романтиками и народниками сводится к констатиро­ванию порождаемого им индивидуализма и антагонизма (конкуренция), а также не­обеспеченности производителя и неустойчивости общественного хозяйства.

Сначала об «индивидуализме». Обыкновенно противополагают союз крестьян дан­ной общины или ремесленников (или кустарей) данного ремесла — капитализму, раз­рушающему эти связи, заменяющему их конкуренцией. Это рассуждение повторяет ти­пичную ошибку романтизма, именно: заключение от противоречий капитализма к от­рицанию в нем высшей формы общественности. Разве капитализм, разрушающий средневековые общинные, цеховые, артельные и т. п. связи, не ставит на их место дру­гих? Разве товарное хозяйство не есть уже связь между производителями, связь, уста­навливаемая рынком? Антагонистический, полный колебаний и противоречий харак­тер этой связи не дает права отрицать ее существования. И мы знаем, что именно раз­витие противоречий все сильнее и сильнее обнаруживает силу этой связи, вынуждает все отдельные элементы и классы общества стремиться к соединению, и притом соеди­нению уже не в узких пределах одной общины или одного округа, а к соединению всех представителей данного класса во всей нации и даже в различных государствах. Только романтик с своей реакционной точки зрения может отрицать существование этих свя­зей и их более глубокое значение, основанное на общности ролей в народном хозяйст­ве, а не на территориальных, профессиональных, религиозных и т. п. интересах. И если подобное рассуждение заслужило

Ср. Η. — он, с. 321 in f. (in fine — в конце. Ред.) и др.

Ibid., с. 335. Стр. 184: капитализм «лишает устойчивости». И мн. др.

«На самом деле выражения: общество, ассоциация это такие наименования, которые можно дать всяческим обществам, как феодальному обществу, так и буржуазному, которое есть ассоциация, осно­ванная на конкуренции. Каким же образом могут существовать писатели, которые считают возможным опровергать конкуренцию одним словом: ассоциация?» (Marx. «Das Elend der Philosophie» (Маркс. «Ни­щета философии»72. Ред.)). Критикуя со всей резкостью сентиментальное осуждение конкуренции, автор выдвигает прямо ее прогрессивную сторону, ее движущую силу, толкающую вперед «прогресс техниче­ский и прогресс социальный».


208__________________________ В. И. ЛЕНИН

название романтика для Сисмонди, писавшего в такую эпоху, когда существование этих новых, порождаемых капитализмом, связей было еще в зародыше, то наши народ­ники и подавно подлежат такой оценке, ибо теперь громадное значение таких связей могут отрицать лишь совсем слепые люди.

Что касается до необеспеченности и неустойчивости и т. п., то это — все та же ста­рая песенка, о которой мы говорили по поводу внешнего рынка. В подобных нападках и сказывается романтик, осуждающий с боязливостью именно то, что выше всего ценит в капитализме научная теория: присущее ему стремление к развитию, неудержимое стремление вперед, невозможность остановиться или воспроизводить хозяйственные процессы в прежних неизменных размерах. Только утопист, сочиняющий фантастиче­ские планы расширения средневековых союзов (вроде общины) на все общество, может игнорировать тот факт, что именно «неустойчивость» капитализма и есть громадный прогрессивный фактор, ускоряющий общественное развитие, втягивающий все большие и большие массы населения в водоворот общественной жизни, заставляющий их задумываться над ее строем, заставляющий их самих «ковать свое счастье».

Фразы г-на Н. —она о «неустойчивости» капиталистического хозяйства, о непро­порциональном развитии обмена, 6 нарушении равновесия между промышленностью и земледелием, между производством и потреблением, о ненормальности кризисов и т. п. свидетельствуют самым неоспоримым образом о том, что он стоит еще целиком на точке зрения романтизма. Поэтому критика европейского романтизма относится и к его теории от слова до слова. Вот доказательство:

«Послушаем старика Буагильбера:

«Цена товаров, — говорит он, — должна всегда быть пропорциональной, ибо только такое взаимное соглашение дает возможность им в каждый момент быть снова воспро­изводимыми... Так как богатство есть не что иное, как этот постоянный обмен между человеком и человеком, между предприятием и предприя-


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 209

тием, то было бы ужасным заблуждением искать причины нищеты в чем-либо ином, а не в том нарушении этого обмена, которое вызывается отклонениями от пропорцио­нальных цен».

Послушаем также одного новейшего экономиста:

«Великий закон, который должен быть применен к производству, есть закон пропор­циональности (the law of proportion), который один только в состоянии удержать посто­янство стоимости... Эквивалент должен быть гарантирован... Все нации в различные эпохи пытались посредством многочисленных торговых регламентов и ограничений осуществить этот закон пропорциональности, хотя бы до известной степени. Но эгоизм, присущий человеческой природе, довел до того, что вся эта система регулирования бы­ла ниспровергнута. Пропорциональное производство (proportionale production) есть осуществление истинной социально-экономической науки» (W. Atkinson. «Principles of political economy», London, 1840, p. 170 и 195) .

Fuit Troja! Эта правильная пропорция между предложением и спросом, которая опять начинает становиться предметом столь обильных пожеланий, давным-давно пе­рестала существовать. Она пережила себя; она была возможна лишь в те времена, когда средства производства были ограничены, когда обмен происходил в крайне узких гра­ницах. С возникновением крупной индустрии эта правильная пропорция должна была необходимо (mußte) исчезнуть и производство должно было с необходимостью законов природы проходить постоянную последовательную смену процветания и упадка, кри­зиса, застоя, нового процветания и так далее.

Те, кто, подобно Сисмонди, хочет возвратиться к правильной пропорциональности производства и при этом сохранить современные основы общества, суть реакционеры, так как они, чтобы быть последовательными,

* Писано в 1847 г.

— У. Аткинсон. «Основы политической экономии», Лондон, 1840, стр. 170 и 195. Ред. *** — Не стало Трои! Ред.


210__________________________ В. И. ЛЕНИН

должны бы были стремиться к восстановлению и других условий промышленности прежних времен.

Что удерживало производство в правильных, или почти правильных, пропорциях? Спрос, который управлял предложением, предшествовал ему; производство следовало шаг за шагом за потреблением. Крупная индустрия, будучи уже самым характером употребляемых ею орудий вынуждена производить постоянно все в больших и боль­ших размерах, не может ждать спроса. Производство идет впереди спроса, предложе­ние силой берет спрос.

В современном обществе, в промышленности, основанной на индивидуальном об­мене, анархия производства, будучи источником стольких бедствий, есть в то же время причина прогресса.

Поэтому одно из двух: либо желать правильных пропорций прошлых веков при средствах производства нашего времени, — и это значит быть реакционером и утопи­стом вместе в одно и то же время.

Либо желать прогресса без анархии, — и тогда необходимо отказаться от индивиду­ального обмена для того, чтобы сохранить производительные силы» («Das Elend der Philosophie», S. 46—48)73.

Последние слова относятся к Прудону, против которого полемизирует автор, харак­теризуя, следовательно, отличие своей точки зрения и от взглядов Сисмонди и от воз­зрения Прудона. Г-н Н. —он, конечно, не подошел бы во всех своих воззрениях ни к тому, ни к другому . Но вникните в содержание этого отрывка. В чем состоит основное положение цитированного автора, его основная мысль, ставящая его в непримиримое противоречие с его предшественниками? Бесспорно, в том, что он ставит вопрос о не­устойчивости капитализма (которую констатируют все эти три писателя) на истори­ческую почву и признает эту неустойчивость прогрессивным фактором. Другими сло­вами:

Хотя большой еще вопрос, отчего не подошел бы? Не оттого ли только, что эти писатели ставили вопросы шире, имея в виду данный хозяйственный строй вообще, его место и значение в развитии всего человечества, не ограничивая своего кругозора одной страной, для которой будто бы можно сочинить особую теорию.


К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 211

он признает, во-первых, данное капиталистическое развитие, совершающееся путем диспропорций, кризисов и т. п., развитием необходимым, говоря, что уже самый харак­тер средств производства (машины) вызывает безграничное стремление к расширению производства и постоянное предварение спроса предложением. Во-вторых, он признает в этом данном развитии элементы прогресса, состоящие в развитии производительных сил, в обобществлении труда в пределах целого общества, в повышении подвижности населения и его сознательности и пр. Этими двумя пунктами исчерпывается его отли­чие от Сисмонди и Прудона, которые сходятся с ним в указаниях на «неустойчивость» и порожденные ею противоречия и в искреннем стремлении устранить эти противоре­чия. Непонимание того, что эта «неустойчивость» есть необходимая черта всякого ка­питализма и товарного хозяйства вообще, приводит их к утопии. Непонимание элемен­тов прогресса, присущих этой неустойчивости, делает их теории реакционными .

И теперь мы предлагаем гг. народникам ответить на вопрос: разделяет ли г. Н. —он воззрения научной теории по двум указанным пунктам? признает ли он неустойчи­вость, как свойство данного строя и данного развития? признает ли он элементы про­гресса в этой неустойчивости? Всякий знает, что нет, что г. Н. —он, напротив, объявля­ет эту «неустойчивость» капитализма простой ненормальностью, уклонением и т. д. и считает ее упадком, регрессом (ср. выше: «лишает устойчивости»), идеализируя тот самый экономический застой (вспомните «вековые устои», «освященные веками нача­ла» и т. п.), в разрушении которого и состоит историческая заслуга «неустойчивого» капитализма. Ясно поэтому, что мы были вполне правы, относя его

Этот термин употребляется в историко-философском смысле, характеризуя только ошибку теорети­ков, берущих в пережитых порядках образцы своих построений. Он вовсе не относится ни к личным качествам этих теоретиков, ни к их программам. Всякий знает, что реакционерами в обыденном значе­нии слова ни Сисмонди, ни Прудон не были. Мы разъясняем сии азбучные истины потому, что гг. на­родники, как увидим ниже, до сих пор еще не усвоили их себе.


212__________________________ В. И. ЛЕНИН

к романтикам, и что никакие «цитаты» и «ссылки» с его стороны не изменят такого характера его собственных рассуждений.

Мы остановимся несколько ниже еще раз на этой «неустойчивости» (по поводу вра­ждебного отношения романтизма и народничества к уменьшению земледельческого населения на счет индустриального), а теперь приведем одно место из «Критики неко­торых положений политической экономии», посвященное разбору сентиментальных нападок на денежное хозяйство.

«Эти определенные общественные роли (именно: роли продавца и покупателя) не вытекают из человеческой индивидуальности вообще, но из меновых отношений меж­ду людьми, производящими свои продукты в форме товаров. Отношения, существую­щие между покупателем и продавцом, настолько не индивидуальны, что они оба всту­пают в них, лишь поскольку отрицается индивидуальный характер их труда, именно поскольку он, как труд не индивидуальный, становится деньгами. Поэтому настолько же бессмысленно считать эти экономически-буржуазные роли покупателя и продавца вечными общественными формами человеческого индивидуализма, насколько неспра­ведливо оплакивать эти роли как причину уничтожения этого индивидуализма.

Как глубоко поражает добрых людей даже совершенно поверхностная форма анта­гонизма, проявляющаяся в покупке и продаже, показывает следующее извлечение из книги Исаака Перейры: «Leçons sur l'industrie et les finances». Paris. 1832 . То обстоя­тельство, что этот же самый Исаак, в качестве изобретателя и диктатора «Crédit mobilier», приобрел печальную славу парижского биржевого волка, показывает, что со­держится в названной книге наряду с сентиментальной критикой экономии. Г-н Перей-ра, в то время апостол Сен-Симона, говорит: «Вследствие того, что индивидуумы изо­лированы, отделены друг от друга как в производстве, так и в потреблении, между ни­ми существует обмен продуктов их производства. Из необходимости

— «Лекции о промышленности и финансах». Париж. 1832. Ред.


_______________ К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОМАНТИЗМА______________ 213

обмена вытекает необходимость определять относительную ценность предметов. Идеи ценности и обмена, таким образом, тесно связаны между собою, и в своей действитель­ной форме обе они выражают индивидуализм и антагонизм... Определять ценность продуктов можно только потому, что существует продажа и покупка, другими словами, антагонизм между различными членами общества. Заботиться о цене, ценности прихо­дится только там, где происходит продажа и покупка, словом, где каждый индивидуум должен бороться, чтобы получить предметы, необходимые для поддержания его суще­ствования»» (назв. соч., стр. 68) .

Спрашивается, в чем состоит тут сентиментальность Перейры? Он говорит только об индивидуализме, антагонизме, борьбе, свойственных капитализму, говорит то самое, что говорят на разные лады наши народники, и притом говорят, казалось бы, правду, ибо «индивидуализм, антагонизм и борьба» действительно составляют необходимую принадлежность обмена, товарного хозяйства. Сентиментальность состоит в том, что этот сен-симонист, увлеченный осуждением противоречий капитализма, просматрива­ет за этими противоречиями тот факт, что обмен тоже выражает особую форму обще­ственного хозяйства, что он, следовательно, не только разъединяет (это верно лишь по отношению к средневековым союзам, которые капитализм разрушает), но и соединя­ет людей, заставляя их вступать в сношения между собой при посредстве рынка . Вот эта-то поверхностность понимания, вызванная увлечением «разнести» капитализм (с точки зрения утопической), и дала повод цитированному автору назвать критику Пе­рейры сентиментальной.

Но что нам Перейра, давно забытый апостол давно забытого сен-симонизма? Не взять ли лучше новейшего «апостола» народничества?

Заменяя местные, сословные союзы — единством социального положения и социальных интересов, в пределах целого государства и даже всего мира.


214__________________________ В. И. ЛЕНИН

«Производство... лишилось народного характера и приняло характер индивидуаль­ный, капиталистический» (г. Н. —он, «Очерки», с. 321—322).

Видите, как рассуждает этот костюмированный романтик: «народное производство стало индивидуальным». А так как под «народным производством» автор хочет разу­меть общину75, то он указывает, следовательно, на упадок общественного характера производства, на сужение общественной формы производства.

Так ли это? «Община» давала (если давала; впрочем, мы готовы сделать какие угод­но уступки автору) организацию производству только в одной отдельной общине, разъ­единенной от каждой другой общины. Общественный характер производства обнимал только членов одной общины . Капитализм же создает общественный характер произ­водства в целом государстве. «Индивидуализм» состоит в разрушении общественных связей, но их разрушает рынок, ставя на их место связи между массами индивидов, не связанных ни общиной, ни сословием, ни профессией, ни узким районом промысла и т. п. Так как связь, создаваемая капитализмом, проявляется в форме противоречий и антагонизма, поэтому наш романтик не хочет видеть этой связи (хотя и община, как организация производства, никогда не существовала без других форм противоречий и антагонизма, свойственных старым способам производства). Утопическая точка зрения превращает и его критику капитализма в критику сентиментальную.


Просмотров 304

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!