Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






КОНКРЕТНЫЕ ЗАДАЧИ ПРОЛЕТАРИАТА В БЛИЖАЙШЕМ БУДУЩЕМ 11 часть



Торговля с Египтом (или с другой колонией или полуколонией) «выросла бы» силь­нее без военного занятия, без империализма, без финансового капитала. Что это зна­чит? Что капитализм развивался бы быстрее, если бы свободная конкуренция не огра­ничивалась ни монополиями вообще, ни «связями» или гнетом (т. е. тоже монополией) финансового капитала, ни монопольным обладанием колониями со стороны отдельных стран?

Другого смысла рассуждения Каутского иметь не могут, а этот «смысл» есть бес­смыслица. Допустим, что да, что свободная конкуренция, без каких бы то ни было мо­нополий, развивала б ы капитализм и торговлю быстрее. Но ведь чем быстрее идет раз­витие торговли и капитализма, тем сильнее концентрация производства и капитала, рождающая монополию. И монополии уже родились — именно из свободной конку­ренции! Если даже монополии стали теперь замедлять развитие, все-таки это не довод за свободную конкуренцию, которая невозможна после того, как она родила монопо­лии.

Как ни вертите рассуждения Каутского, ничего кроме реакционности и буржуазного реформизма в нем нет.

«Финансовый капитал», стр. 567.


412__________________________ В. И. ЛЕНИН

Если исправить это рассуждение, и сказать, как говорит Спектатор: торговля анг­лийских колоний с Англией развивается теперь медленнее, чем с другими странами, — это тоже не спасает Каутского. Ибо Англию побивает тоже монополия, тоже импе­риализм только другой страны (Америки, Германии). Известно, что картели привели к охранительным пошлинам нового, оригинального типа: охраняются (это отметил еще Энгельс в III томе «Капитала»159) как раз те продукты, которые способны к вывозу. Из­вестна, далее, свойственная картелям и финансовому капиталу система «вывоза по бро­совым ценам», «выбрасывания», как говорят англичане: внутри страны картель продает свои продукты по монопольной — высокой цене, а за границу сбывает втридешева, — чтобы подорвать конкурента, чтобы расширять до максимума свое производство и т. д. Если Германия быстрее развивает свою торговлю с английскими колониями, чем Анг­лия, — это доказывает лишь, что германский империализм свежее, сильнее, организо­ваннее, выше английского, но вовсе не доказывает «перевеса» свободной торговли, ибо борется не свободная торговля с протекционизмом, с колониальной зависимостью, а борется один империализм против другого, одна монополия против другой, один фи­нансовый капитал против другого. Перевес немецкого империализма над английским сильнее, чем стена колониальных границ или протекционных пошлин: делать отсюда «довод» за свободную торговлю и «мирную демократию» есть пошлость, забвение ос­новных черт и свойств империализма, замена марксизма мещанским реформизмом.



Интересно, что даже буржуазный экономист А. Лансбург, критикующий империа­лизм так же мещански, как Каутский, подошел все же к более научной обработке дан­ных торговой статистики. Он взял сравнение не одной случайно выхваченной страны и только колонии с остальными странами, а сравнение вывоза из империалистской стра­ны 1) в страны финансово зависимые от нее, занимающие у нее деньги и 2) в страны финансово независимые. Получилось следующее:


ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА



Вывоз из Германии (млн. марок)


1206,6

В страны, финансово зависимые

от Германии:

В страны,

финансово

независимые

от Германии:


Румыния.........................

Португалия....................



Аргентина......................

Бразилия........................

Чили.................................

Турция............................

Ит ого..................

Великобритания .........

Франция ........................

Бельгия ..........................

Швейцария....................

Австралия......................

Ит ого...

Голл. Индия...................


1889 1908

451,5 997,4 437,9 322,8 401,1 64,5 40,7

48.2 70,8
19,0 32,8
60,7 147,0
48,7 84,5

28.2 52,4
29,9 64,0

234,8

651,8

210,2

137,2

177,4

21,2

2264,4

8,8


Увелич. в%

+ 47% + 73% + 143% + 73% + 85% + 114%

+ 8 7%

+ 92% + 53% + 108% + 135% + 127% + 205% + 363%


Лансбург не подвел итогов и поэтому странным образом не заметил, что если эти цифры что-либо доказывают, то только против него, ибо вывоз в финансово зависимые страны возрос все лее быстрее, хотя и немногим, чем в финансово независимые (под­черкиваем «если», ибо статистика Лансбурга далеко еще не полна).

Прослеживая связь вывоза с займами, Лансбург пишет:

«В 1890/91 г. был заключен румынский заем при посредстве немецких банков, кото­рые уже в предыдущие годы давали ссуды под него. Заем служил главным образом для покупки железнодорожного материала, который получался из Германии. В 1891 г. не­мецкий вывоз в Румынию составлял 55 млн. марок. В следующем году он упал до 39,4 млн. и, с перерывами, упал до 25,4 млн. в 1900 году. Лишь в самые последние годы достигнут снова уровень 1891 года — благодаря двум новым займам.

Немецкий вывоз в Португалию возрос вследствие займов 1888/89 до 21,1 млн. (1890); затем в два следующие


414__________________________ В. И. ЛЕНИН

года упал до 16,2 и 7,4 млн. и достиг своего старого уровня лишь в 1903 году.

Еще рельефнее данные о немецко-аргентинской торговле. Вследствие займов 1888 и 1890 гг. немецкий вывоз в Аргентину достиг в 1889 г. 60,7 млн. Два года спустя вывоз составлял всего 18,6 млн., меньше третьей части прежнего. Лишь в 1901 г. достигнут и превзойден уровень 1889 года, что было связано с новыми государственными и город­скими займами, с выдачей денег на постройку электрических заводов и с другими кре­дитными операциями.



Вывоз в Чили возрос вследствие займа 1889 года до 45,2 млн. (1892) и упал затем через год до 22,5 млн. После нового займа, заключенного при посредстве немецких банков в 1906 г., вывоз поднялся до 84,7 млн. (1907), чтобы вновь упасть до 52,4 млн. в 1908 г.»*.

Лансбург выводит из этих фактов забавную мещанскую мораль, как непрочен и не­равномерен вывоз, связанный с займами, как нехорошо вывозить капиталы за границу вместо того, чтобы «естественно» и «гармонично» развивать отечественную промыш­ленность, как «дорого» обходятся Круппу многомиллионные бакшиши при иностран­ных займах и т. п. Но факты говорят ясно: повышение вывоза как раз связано с мошен­ническими проделками финансового капитала, который не заботится о буржуазной мо­рали и дерет две шкуры с вола: во-первых, прибыль с займа, во-вторых, прибыль с того лее займа, когда он идет на покупку изделий Круппа или железнодорожных материалов стального синдиката и пр.

Повторяем, мы вовсе не считаем статистику Лансбурга совершенством, но ее обяза­тельно было привести, ибо она научнее, чем статистика Каутского и Спектатора, ибо Лансбург намечает правильный подход к вопросу. Чтобы рассуждать о значении фи­нансового капитала в деле вывоза и т. п., надо уметь выделить связь вывоза специально и только с проделками финансистов, специально и только со сбытом картельных

* «Die Bank», 1909, 2, стр. 819 слл.


_______________ ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________ 415

продуктов и т. д. А сравнивать попросту колонии вообще и неколонии, один империа­лизм и другой империализм, одну полуколонию или колонию (Египет) и все остальные страны значит обходить и затушевывать как раз суть дела.

Теоретическая критика империализма у Каутского потому и не имеет ничего общего с марксизмом, потому и годится только как подход к проповеди мира и единства с оп­портунистами и социал-шовинистами, что эта критика обходит и затушевывает как раз самые глубокие и коренные противоречия империализма: противоречие между моно­полиями и существующей рядом с ними свободной конкуренцией, между гигантскими «операциями» (и гигантскими прибылями) финансового капитала и «честной» торгов­лей на вольном рынке, между картелями и трестами, с одной стороны, и некартеллиро-ванной промышленностью, с другой, и т. д.

Совершенно такой же реакционный характер носит пресловутая теория «ультраим­периализма», сочиненная Каутским. Сравните его рассуждение на эту тему в 1915 году с рассуждением Гобсона в 1902 году:

Каутский: «... Не может ли теперешняя империалистская политика быть вытеснена новою, ультраимпериалистскою, которая поставит на место борьбы национальных фи­нансовых капиталов между собою общую эксплуатацию мира интернационально-объединенным финансовым капиталом? Подобная новая фаза капитализма во всяком случае мыслима. Осуществима ли она, для решения этого нет еще достаточных предпо­сылок» .

Гобсон: «Христианство, упрочившееся в немногих крупных федеральных империях, из которых каждая имеет ряд нецивилизованных колоний и зависимых стран, кажется многим наиболее законным развитием современных тенденций и притом таким разви­тием, которое дало бы больше всего надежды на постоянный мир на прочной базе ин­теримпериализма» .

Ультраимпериализмом или сверхимпериализмом назвал Каутский то, что Гобсон за 13 лет до него назвал

* «Neue Zeit», 30 апреля 1915, 144.


416__________________________ В. И. ЛЕНИН

интеримпериализмом или междуимпериализмом. Кроме сочинения нового премудрого словечка, посредством замены одной латинской частички другою, прогресс «научной» мысли у Каутского состоит только в претензии выдавать за марксизм то, что Гобсон описывает, в сущности, как лицемерие английских попиков. После англо-бурской вой­ны со стороны этого высокопочтенного сословия было вполне естественно направить главные усилия на утешение английских мещан и рабочих, потерявших немалое коли­чество убитыми в южноафриканских сражениях и расплачивавшихся повышением на­логов за обеспечение более высоких прибылей английским финансистам. И какое же утешение могло быть лучше того, что империализм не так плох, что он близок к интер-(или ультра-) империализму, способному обеспечить постоянный мир? Каковы бы ни были благие намерения английских попиков или сладенького Каутского, объективный, т. е. действительный социальный смысл его «теории» один и только один: реакцион­нейшее утешение масс надеждами на возможность постоянного мира при капитализме посредством отвлечения внимания от острых противоречий и острых проблем совре­менности и направления внимания на ложные перспективы какого-то якобы нового бу­дущего «ультраимпериализма». Обман масс — кроме этого ровно ничего нет в «мар­ксистской» теории Каутского.

В самом деле, достаточно ясно сопоставить общеизвестные, бесспорные факты, что­бы убедиться в том, насколько ложны перспективы, которые старается внушить немец­ким рабочим (и рабочим всех стран) Каутский. Возьмем Индию, Индо-Китай и Китай. Известно, что эти три колониальные и полуколониальные страны с населением в 6—7 сот миллионов душ подвергаются эксплуатации финансового капитала нескольких им­периалистских держав: Англии, Франции, Японии, Соединенных Штатов и т. д. Допус­тим, что эти империалистские страны составят союзы, один против другого, с целью отстоять или расширить свои владения, интересы и «сферы влияния» в названных ази­атских госу-


_______________ ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________ 417

дарствах. Это будут «интеримпериалистские» или «ультраимпериалистские» союзы. Допустим, что все империалистские державы составят союз для «мирного» раздела на­званных азиатских стран, — это будет «интернационально-объединенный финансовый капитал». Фактические примеры такого союза имеются в истории XX века, например, в отношениях держав к Китаю160. Спрашивается, «мыслимо» ли предположить, при ус­ловии сохранения капитализма (а именно такое условие предполагает Каутский), чтобы такие союзы были некратковременными? чтобы они исключали трения, конфликты и борьбу во всяческих и во всех возможных формах?

Достаточно ясно поставить вопрос, чтобы на него нельзя было дать иного ответа кроме отрицательного. Ибо при капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр., кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т. д. А сила изменяется неодинаково у этих участников дележа, ибо равномерного развития отдельных предприятий, трестов, отраслей промышленности, стран при капитализме быть не может. Полвека тому назад Германия была жалким ничтожеством, если сравнить ее капиталистическую силу с си­лой тогдашней Англии; тоже — Япония по сравнению с Россией. Через десяток-другой лет «мыслимо» ли предположить, чтобы осталось неизменным соотношение силы меж­ду империалистскими державами? Абсолютно немыслимо.

Поэтому «интеримпериалистские» или «ультраимпериалистские» союзы в капитали­стической действительности, а не в пошлой мещанской фантазии английских попов или немецкого «марксиста» Каутского, — в какой бы форме эти союзы ни заключались, в форме ли одной империалистской коалиции против другой империалистской коалиции или в форме всеобщего союза всех империалистских держав — являются неизбежно лишь «передышками» между войнами. Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной


418__________________________ В. И. ЛЕНИН

и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотно­шений всемирного хозяйства и всемирной политики. А премудрый Каутский, чтобы успокоить рабочих и примирить их с перешедшими на сторону буржуазии социал-шовинистами, отрывает одно звено единой цепи от другого, отрывает сегодняшний мирный (и ультраимпериалистский — даже ультра-ультраимпериалистский) союз всех держав для «успокоения» Китая (вспомните подавление боксерского восстания161) от завтрашнего немирного конфликта, подготовляющего послезавтра опять «мирный» всеобщий союз для раздела, допустим, Турции и т. д. и т. д. Вместо живой связи пе­риодов империалистского мира и периодов империалистских войн Каутский преподно­сит рабочим мертвую абстракцию, чтобы примирить их с их мертвыми вождями.

Американец Хилл в своей «Истории дипломатии в международном развитии Евро­пы» намечает в предисловии следующие периоды новейшей истории дипломатии: 1) эра революции; 2) конституционное движение; 3) эра «торгового империализма» на­ших дней. А один писатель делит историю «всемирной политики» Великобритании с 1870 года на 4 периода: 1) первый азиатский (борьба против движения России в Сред­ней Азии по направлению к Индии); 2) африканский (приблизительно 1885—1902) — борьба с Францией из-за раздела Африки («Фашода» 1898 — на волосок от войны с Францией); 3) второй азиатский (договор с Японией против России) и 4) «европейский» — главным образом против Германии . «Политические стычки передовых отрядов ра­зыгрываются на финансовой почве», — писал еще в 1905 г. банковый «деятель» Рис-сер, указывая на то, как французский финансовый капитал, оперируя в Италии, подго­товлял политический союз этих стран, как развертывалась борьба Германии и Англии из-за Персии, борьба всех европейских капиталов из-за займов Китаю и пр. Вот она — живая действитель-

* David Jayne Hill. «A History of the Diplomacy in the international development of Europe», vol. I, p. X. " Schilder, назв. соч., 178.


ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________ 419

ность «ультраимпериалистских» мирных союзов в их неразрывной связи с просто им­периалистскими конфликтами.

Затушевывание самых глубоких противоречий империализма Каутским, неизбежно превращающееся в прикрашивание империализма, не проходит бесследно и на критике политических свойств империализма этим писателем. Империализм есть эпоха финан­сового капитала и монополий, которые всюду несут стремления к господству, а не к свободе. Реакция по всей линии при всяких политических порядках, крайнее обостре­ние противоречий и в этой области — результат этих тенденций. Особенно обостряется также национальный гнет и стремление к аннексиям, т. е. к нарушениям национальной независимости (ибо аннексия есть не что иное, как нарушение самоопределения наций). Гильфердинг справедливо отмечает связь империализма с обострением национального гнета: «Что касается вновь открытых стран, — пишет он, — там ввозимый капитал усиливает противоречия и вызывает постоянно растущее сопротивление народов, про­буждающихся к национальному самосознанию, против пришельцев; сопротивление это легко может вырасти в опасные меры, направленные против иностранного капитала. В корень революционизируются старые социальные отношения, разрушается тысячелет­няя аграрная обособленность «внеисторических наций», они вовлекаются в капитали­стический водоворот. Сам капитализм мало-помалу дает покоренным средства и спосо­бы для освобождения. И они выдвигают ту цель, которая некогда представлялась евро­пейским нациям наивысшею: создание единого национального государства, как орудия экономической и культурной свободы. Это движение к независимости угрожает евро­пейскому капиталу в его наиболее ценных областях эксплуатации, сулящих наиболее

блестящие перспективы, и европейский капитал может удерживать господство, лишь

* постоянно увеличивая свои военные силы» .

«Финансовый капитал», 487.


420__________________________ В. И. ЛЕНИН

К этому надо добавить, что не только во вновь открытых, но и в старых странах им­периализм ведет к аннексиям, к усилению национального гнета и, следовательно, также к обострению сопротивления. Возражая против усиления политической реакции импе­риализмом, Каутский оставляет в тени ставший особенно насущным вопрос о невоз­можности единства с оппортунистами в эпоху империализма. Возражая против аннек­сий, он придает своим возражениям такую форму, которая наиболее безобидна для оп­портунистов и всего легче приемлема для них. Он обращается непосредственно к не­мецкой аудитории и тем не менее затушевывает как раз самое важное и злободневное, например, что Эльзас-Лотарингия является аннексией Германии. Для оценки этого «ук­лона мысли» Каутского возьмем пример. Допустим, японец осуждает аннексию Фи­липпин американцами. Спрашивается, многие ли поверят, что это делается из вражды к аннексиям вообще, а не из желания самому аннектировать Филиппины? И не придется ли признать, что «борьбу» японца против аннексий можно счесть искренней и полити­чески честной исключительно в том случае, если он восстает против аннексии Кореи Японией, если он требует свободы отделения Кореи от Японии?

И теоретический анализ империализма у Каутского и его экономическая, а также по­литическая критика империализма насквозь проникнуты абсолютно непримиримым с марксизмом духом затушевывания и сглаживания самых коренных противоречий, стремлением во что бы то ни стало отстоять разрушающееся единство с оппортуниз­мом в европейском рабочем движении.

X. ИСТОРИЧЕСКОЕ МЕСТО ИМПЕРИАЛИЗМА

Мы видели, что по своей экономической сущности империализм есть монополисти­ческий капитализм. Уже этим определяется историческое место империализма, ибо мо­нополия, вырастающая на почве свободной конкуренции и именно из свободной кон­куренции, есть переход от капиталистического к более высокому об-


_______________ ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________

щественно-экономическому укладу. Надо отметить в особенности четыре главных вида монополий или главных проявлений монополистического капитализма, характерных для рассматриваемой эпохи.

Во-первых, монополия выросла из концентрации производства на очень высокой ступени ее развития. Это — монополистские союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты. Мы видели, какую громадную роль они играют в современной хозяйственной жизни. К началу XX века они получили полное преобладание в передовых странах и если первые шаги по пути картеллирования были раньше пройдены странами с высо­ким охранительным тарифом (Германия, Америка), то Англия с ее системой свободной торговли показала лишь немногим позже тот же основной факт: рождение монополий из концентрации производства.

Во-вторых, монополии привели к усиленному захвату важнейших источников сырья, особенно для основной, и наиболее картеллированной, промышленности капиталисти­ческого общества: каменноугольной и железоделательной. Монополистическое обла­дание важнейшими источниками сырых материалов страшно увеличило власть крупно­го капитала и обострило противоречие между картеллированной и некартеллированной промышленностью.

В-третьих, монополия выросла из банков. Они превратились из скромных посредни­ческих предприятий в монополистов финансового капитала. Каких-нибудь три — пять крупнейших банков любой из самых передовых капиталистических наций осуществили «личную унию» промышленного и банкового капитала, сосредоточили в своих руках распоряжение миллиардами и миллиардами, составляющими большую часть капиталов и денежных доходов целой страны. Финансовая олигархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на все без исключения экономические и политические учреж­дения современного буржуазного общества, — вот рельефнейшее проявление этой мо­нополии.

В-четвертых, монополия выросла из колониальной политики. К многочисленным «старым» мотивам


422__________________________ В. И. ЛЕНИН

колониальной политики финансовый капитал прибавил борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сферы влияния» — т. е. сферы выгодных сделок, концессий, моно­полистических прибылей и пр. — наконец за хозяйственную территорию вообще. Ко­гда европейские державы занимали, например, своими колониями одну десятую долю Африки, как это было еще в 1876 году, тогда колониальная политика могла развиваться немонополистически по типу, так сказать, «свободно-захватного» занятия земель. Но когда 9/ю Африки оказались захваченными (к 1900 году), когда весь мир оказался поде­ленным, — наступила неизбежно эра монопольного обладания колониями, а следова­тельно, и особенно обостренной борьбы за раздел и за передел мира.

Насколько обострил монополистический капитализм все противоречия капитализма, общеизвестно. Достаточно указать на дороговизну и на гнет картелей. Это обострение противоречий является самой могучей двигательной силой переходного исторического периода, который начался со времени окончательной победы всемирного финансового капитала.

Монополии, олигархия, стремления к господству вместо стремлений к свободе, экс­плуатация все большего числа маленьких или слабых наций небольшой горсткой бога­тейших или сильнейших наций — все это породило те отличительные черты империа­лизма, которые заставляют характеризовать его как паразитический или загнивающий капитализм. Все более и более выпукло выступает, как одна из тенденций империализ­ма, создание «государства-рантье», государства-ростовщика, буржуазия которого жи­вет все более вывозом капитала и «стрижкой купонов». Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные от­расли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенден­ций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только становится


_______________ ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________ 423

вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия).

Про быстроту экономического развития Германии автор исследования о немецких крупных банках Риссер говорит: «Не слишком медленный прогресс предыдущей эпохи (1848—1870) относится к быстроте развития всего хозяйства Германии и в частности ее банков в данную эпоху (1870—1905) приблизительно так, как быстрота движения поч­товой кареты доброго старого времени относится к быстроте современного автомобиля, который несется так, что становится опасным и для беззаботно идущего пешехода и для самих едущих в автомобиле лиц», В свою очередь этот необыкновенно быстро вы­росший финансовый капитал именно потому, что он так быстро вырос, непрочь перей­ти к более «спокойному» обладанию колониями, подлежащими захвату, путем не толь­ко мирных средств, у более богатых наций. А в Соединенных Штатах экономическое развитие за последние десятилетия шло еще быстрее, чем в Германии, и как раз благо­даря этому паразитические черты новейшего американского капитализма выступили особенно ярко. С другой стороны, сравнение хотя бы республиканской американской буржуазии с монархической японской или германской показывает, что крупнейшее по­литическое различие в высшей степени ослабляется в эпоху империализма — не пото­му, чтобы оно было вообще не важно, а потому, что речь идет во всех этих случаях о буржуазии с определенными чертами паразитизма.

Получение монопольно-высокой прибыли капиталистами одной из многих отраслей промышленности, одной из многих стран и т. п. дает им экономическую возможность подкупать отдельные прослойки рабочих, а временно и довольно значительное мень­шинство их, привлекая их на сторону буржуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных. И усиленный антагонизм империалистских наций из-за раздела мира усиливает это стремление. Так создается связь империализма с оппортунизмом, которая сказалась раньше


424__________________________ В. И. ЛЕНИН

всех и ярче всех в Англии благодаря тому, что некоторые империалистические черты развития наблюдались здесь гораздо раньше, чем в других странах. Некоторые писате­ли, например Л. Мартов, любят отмахиваться от факта связи империализма с оппорту­низмом в рабочем движении — факта, который ныне особенно сильно бросается в гла­за, — посредством «казенно-оптимистических» (в духе Каутского и Гюисманса) рассу­ждений такого рода: дело противников капитализма было бы безнадежно, если бы именно передовой капитализм вел к усилению оппортунизма или если бы именно наи­лучше оплачиваемые рабочие оказывались склонны к оппортунизму и т. п. Не надо об­манываться насчет значения такого «оптимизма»: это — оптимизм насчет оппортуниз­ма, это — оптимизм, служащий к прикрытию оппортунизма. На самом же деле особен­ная быстрота и особенная отвратительность развития оппортунизма вовсе не служит гарантией прочной победы его, как быстрота развития злокачественного нарыва на здо­ровом организме может лишь ускорить прорыв нарыва, освобождение организма от не­го. Опаснее всего в этом отношении люди, не желающие понять, что борьба с империа­лизмом, если она не связана неразрывно с борьбой против оппортунизма, есть пустая и лживая фраза.

Из всего сказанного выше об экономической сущности империализма вытекает, что его приходится характеризовать, как переходный или, вернее, умирающий капитализм. Чрезвычайно поучительно в этом отношении, что ходячими словечками буржуазных экономистов, описывающих новейший капитализм, являются: «переплетение», «отсут­ствие изолированности» и т. п.; банки суть «предприятия, которые по своим задачам и по своему развитию не носят чисто частнохозяйственного характера, а все более вырас­тают из сферы чисто частнохозяйственного регулирования». И тот же самый Риссер, которому принадлежат последние слова, с чрезвычайно серьезным видом заявляет, что «предсказание» марксистов относительно «обобществления» «не осуществилось»!

Что же выражает это словечко «переплетение»? Оно схватывает лишь наиболее бро­сающуюся в глаза чер-


_______________ ИМПЕРИАЛИЗМ. КАК ВЫСШАЯ СТАДИЯ КАПИТАЛИЗМА______________ 425

точку происходящего у нас перед глазами процесса. Оно показывает, что наблюдатель перечисляет отдельные деревья, не видя леса. Оно рабски копирует внешнее, случай­ное, хаотическое. Оно изобличает в наблюдателе человека, который подавлен сырым материалом и совершенно не разбирается в его смысле и значении. «Случайно перепле­таются» владения акциями, отношения частных собственников. Но то, что лежит в под­кладке этого переплетения, — то, что составляет основу его, есть изменяющиеся обще­ственные отношения производства. Когда крупное предприятие становится гигантским и планомерно, на основании точного учета массовых данных, организует доставку пер­воначального сырого материала в размерах: 2/з или 3/4 всего необходимого для десятков миллионов населения; когда систематически организуется перевозка этого сырья в наиболее удобные пункты производства, отделенные иногда сотнями и тысячами верст один от другого; когда из одного центра распоряжаются всеми стадиями последова­тельной обработки материала вплоть до получения целого ряда разновидностей гото­вых продуктов; когда распределение этих продуктов совершается по одному плану ме­жду десятками и сотнями миллионов потребителей (сбыт керосина и в Америке и в Германии американским «Керосиновым трестом»); — тогда становится очевидным, что перед нами налицо обобществление производства, а вовсе не простое «переплетение»; — что частнохозяйственные и частнособственнические отношения составляют оболоч­ку, которая уже не соответствует содержанию, которая неизбежно должна загнивать, если искусственно оттягивать ее устранение, — которая может оставаться в гниющем состоянии сравнительно долгое (на худой конец, если излечение от оппортунистиче­ского нарыва затянется) время, но которая все же неизбежно будет устранена.


Просмотров 279

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!