Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ПРИВЕТСТВИЕ ГЕРМАНСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ 9 часть



«Третьему элементу», т. е. служащей союзам капиталистов интеллигенции, автор посвящает 9-ю главу своей книжки. Оказалось, что 29 биржевых комитетов показали 77 представителей 3-го элемента, служащих в этих комитетах; затем 22 организации со­единенной группы показали 180 таких служащих. Преобладают показания о 2—4 пред­ставителях 3-го элемента на организацию. Ввиду нередкого преуменьшения союзами капиталистов этого рода данных автор считает вероятным заключение, «что на службе у представительных организаций капитала, в ответственных должностях, находится армия (!!) интеллигенции численностью не менее тысячи человек», секретарей, бухгал­теров, статистиков, юрисконсультов и т. п.

Немногого же нужно, чтобы г. Гушка заговорил об «армии».


_________________ АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 293

Издательство союзов капиталистов характеризуется следующими цифрами. В ответ на анкету кроме заполненных бланков получилась библиотечка в 288 томов — труды съездов, отчеты, уставы, докладные записки, которые в продажу вовсе и не поступали.

Девять организаций издают периодические журналы: «Горно-Заводское Дело», «Нефтяное Дело», «Промышленность и Торговля», «Известия Росс. Общества Виноку­ренных Заводчиков»117 и т. п. Все число вышедших номеров этих изданий автор опре­деляет в 2624 «тома», прибавляя к ним 452 тома «трудов», ежегодных отчетов и пр., а также 333 тома непериодических изданий, г. Гушка определяет итог в 3409 «томов» и называет его «солидным». Общее число изданий, вероятно, составляет 4—5 тысяч то­мов.

«В этой библиотеке — без преувеличения — кроется целый клад, — восклицает г. Гушка, — бога­тейший материал для изучения, если можно так выразиться, анатомии и физиологии крупной буржуазии в России... Без изучения этого ценного материала нельзя составить себе верное представление о балансе господствующих общественных сил России, в частности о социальной природе и роли русской государ­ственной власти как до 1905 года, так и после него».

Подобные вылазки в область вопроса о социальной природе и роли русской государ­ственной власти г. Гушка делает очень часто. Их стоит рассмотреть особо ввиду важно­сти этого вопроса и извращения его автором, который безмерно преувеличивает и именно поэтому походя клянется, что говорит «без преувеличения».



III

«Центр тяжести деятельности рассматриваемых организаций, — пишет г. Гушка, — как представи­тельных, т. е. посвященных представительству интересов промышленно-торгового класса, естественно лежит в области формулировки позиции представителей этого класса по различным вопросам, затраги­вающим его интересы, и защите этой позиции различными способами».

Несомненно, что «центр тяжести» лежит именно здесь. В анкетных листках много внимания уделено


294__________________________ В. И. ЛЕНИН

тому, какие вопросы обсуждались организациями капиталистов и какие ходатайства они возбуждали. Сводя полученные сведения, автор выделяет длинный список «вопро­сов общего», по его мнению, «свойства». Группы важнейших вопросов получаются та­кие: а) страхование рабочих, праздничный отдых и т. п.; Ь) подоходный налог, промы­словое обложение и т. д.; с) таможенная политика; d) пути сообщения; е) акционерные компании, кредит и пр.; f) заграничные консульства, статистика, организация горного ведомства; g) участие купечества в земских учреждениях, в Гос. совете, в предвари­тельном рассмотрении правительственных законопроектов и т. п.



Г-н Гушка заключает по этому поводу: «Во всяком случае, как видно из перечислен­ных групп вопросов и ходатайств, сфера деятельности наших организаций очень широ­ка...». Читая такое заключение, невольно останавливаешься и смотришь, не пропущено ли случайно словечко не. Ибо очевидно, что приведенная автором сфера деятельности очень не широка. Но тут дело отнюдь не в обмолвке, а в коренном «умоначертании» автора. «Трудно назвать, — полагает он, — более или менее существенную область со­циально-политической жизни страны, которая не охватывалась бы сферой деятельно­сти представительных организаций капитала».

Это невероятно, но это факт: г. Гушка со всей серьезностью преподносит такую во­пиющую неправду и на десятки ладов повторяет ее!

«Трудно назвать»... Ну, а избирательный закон? а вопрос аграрный? Или это не «су­щественные области социально-политической жизни страны»?

Г-н Гушка смотрит на «социально-политическую жизнь» из узкого окошечка куп­цовских позиций. Он никак не может понять, что именно об узости, а вовсе не о широ­те, свидетельствует его абсолютное изложение. Узостью отличаются вопросы, подни­маемые купцами, ибо они касаются только купцов. До общеполитических вопросов ка­питалисты не поднимаются. «Допущение представителей промышленности и торгов­ли» в те или иные местные или центральные учреждения — вот


_________________ АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 295

предел «смелости» их ходатайств. О том, как вообще должны быть организованы эти учреждения, они не умеют думать. Они берут сложившиеся по чужой указке учрежде­ния и в них клянчат местечка. Они становятся рабски на государственную почву, не их классом созданную, и на этой почве «ходатайствуют» об интересах своего сословия, своей группы, своего слоя, не поднимаясь даже и тут до широкого понимания интере­сов всего класса.



Г-н Гушка, вопиюще извращая дело, впадает прямо-таки в хвалебный тон. «Энер­гичное и настойчивое давление на органы власти», — пишет он. «Наши организации» «это сами отлично (!!) понимают»... «Организации крупного капитала выработались в настоящее преддумъе, фактически, пожалуй, больше влияющее на законодательство, чем Гос. дума — тем более», покушается острить автор, «что к капиталистическому парламенту не применяется ст. 87-ая, и организации капитала ни разу еще не были на­рочито распущены на 3 дня...».

Острота эта свидетельствует наглядно о беспредельности самодовольного узколобия господ промышленных тузов и их хвалителя Гушки. Мелочь, совсем мелочь упущена из виду: Дума ставит вопросы о всем государственном управлении и о всех классах, входя в общегосударственные учреждения, а организации купецких тузов считают храбростью постановку вопросов только купецких, только о правах купцов.

Г-н Гушка доходит до того, что приводит слова уфимского биржевого комитета из отчета за 1905—1906 годы: «само правительство рядом коренных реформирований биржевых учреждений намечает... достойных себе помощников», и называет эти слова «правильными», пишет их курсивом, говорит о «живом и активном сотрудничестве с правительством».

Невольно вспоминаешь, читая такие вещи, немецкое слово: Lobhudelei — пресмы­кающееся восхваление или хвалебное пресмыкательство. В 1905—1906 годах говорить с самодовольным видом о «коренном реформировании» — «биржевых учреждений»! Да ведь это — точка зрения лакея, которому барин позволяет


296__________________________ В. И. ЛЕНИН

«совещаться» с поваром об устройстве обеда и т. п., называя их «достойными себе по­мощниками».

До какой степени приближается г. Гушка к этой точке зрения, видно из того подот­дела главы XV о результатах ходатайств организаций, который он озаглавил: «Проиг­рышные позиции». «Нельзя отрицать того, — читаем здесь, — что есть несколько об­ластей, в которых ходатайства и требования представителей капитала, действительно, встречают противодействие со стороны правительства». Следуют примеры в таком по­рядке: 1) область казенных лесов; казна — сама лесопромышленник; 2) область желез­нодорожных тарифов; казна — сама предприниматель; 3) вопрос о земском представи­тельстве и 4) вопрос о представительстве в Государственной думе и Государственном совете. «В обоих случаях, — говорит автор про два последние, — сказывается, конеч­но, интимная близость бюрократии к другому господствующему классу — поместно-землевладельческому ».

«Но если оставить в стороне немногие указанные вопросы, — продолжает довольный г. Гушка, — то приходится сказать, что во всех остальных областях... данные нашей анкеты рисуют позицию торгово-промышленного класса, как позицию выигрышную...»

Не правда ли, ведь это — перл! Проигрышная позиция — лес, железные дороги, зем­ство и парламент. «Но если оставить в стороне немногие указанные вопросы», то пози­ция выигрышная!

И в «заключении» своей книги, воюя с «традиционным предрассудком» о прини­женности и бесправии торгово-промышленного класса, г. Гушка поднимается, можно сказать, до патетической Lobhudelei:

«Не бесправным, приниженным классом торгово-промышленная буржуазия занимает место за столом российской государственности, а желанным гостем и сотрудником, «достойным помощником» государ­ственной власти выступает она, занимая видное место и по установившемуся обычаю, и по закону, по писаному праву, притом не со вчерашнего дня».

Это вполне годится в официальную речь какого-нибудь Крестовникова, Авдакова, Тизенгаузена и т. п.


_________________ АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 297

братии на угощении министра. Именно такие речи, как раз таким языком писанные, знакомы всякому русскому человеку. Спрашивается только, как назвать «ученого», претендующего на «научную» разработку серьезной анкеты, который переносит в ли­тературу застольные речи холопствующих купцов в качестве «вывода из анкеты»?

«От доброго старого времени, — продолжает г. Гушка, — нами унаследован приобревший прочность предрассудка взгляд, по которому в капиталистической России наблюдается то противоречие, что круп­ная буржуазия, господствуя экономически, продолжает оставаться политически порабощенной. Весь ма­териал нашей анкеты пробивает чувствительную брешь в этой традиционной концепции».

Нужно самое беспредельное опошление марксизма, терминами которого кокетнича­ет г. Гушка, чтобы считать анкету об организациях капиталистов способной дать «ма­териал» по вопросу о политическом порабощении буржуазии абсолютизмом и помещи­ками. Материала, дающего действительный ответ на этот вопрос, автор почти не затро­нул и не мог, оставаясь в пределах данной анкеты, затронуть.

Анкета, касаясь одной стороны жизни нашей буржуазии, подтверждает, напротив, ее политическое порабощение. Анкета показывает, что буржуазия экономически двига­ется вперед, — что отдельные, частные права буржуазии расширяются, — что растет организация ее в класс, — что увеличивается ее роль в политической жизни. Но именно потому, что эти изменения происходят, становится еще глубже противоречие между сохранением /юо политической власти в руках абсолютизма и помещиков, с одной стороны, и экономическим усилением буржуазии, с другой.

Г-н Гушка, кокетничая марксистскими терминами, на деле разделяет точку зрения дюжинного социал-либерализма. Подкрашивание этого либерализма марксистской фразеологией есть одна из специфических особенностей — или, если хотите, болезней России. Стоя на точке зрения либерализма, г. Гушка наткнулся на вопрос о социальной природе русской государственной


298__________________________ В. И. ЛЕНИН

власти, не поняв даже приблизительно всей широты и всего значения этого вопроса.

Классовая природа русской государственной власти потерпела серьезное изменение после 1905 года. Это изменение — в сторону буржуазную. Третья Дума, «веховский» либерализм, ряд других признаков свидетельствуют о новом «шаге по пути превраще­ния в буржуазную монархию» нашей старой власти. Но, делая еще один шаг на этом новом пути, она остается старой, и сумма политических противоречий от этого уве­личивается. Г-н Гушка, наткнувшийся на серьезный вопрос, обнаружил свое неумение разобраться в нем.

IV

Разрабатывая материалы довольно специальной анкеты, г. Гушка затронул еще один громадной важности принципиальный вопрос, на котором следует особо остановиться. Это — вопрос о «роли 1905 года», как гласит название одного из подотделов XIII главы в книге г. Гушки.

41-й вопрос анкетного бланка, о числе заседаний исполнительного органа организа­ции за каждые из последних 5 лет, имел в виду выяснить степень усиления деятельно­сти организаций в 1905 году. Полученный анкетой материал «не обнаружил, — по сло­вам г. Гушки, — в жизни наших организаций такого явления», т. е. заметного усиления деятельности.

«Да оно и понятно», — замечает г. Гушка.

Чем же объясняет он это явление?

Союзы «работодателей» — рассуждает он — должны были усилить свою деятель­ность в 1905 году ввиду усиления стачечной борьбы.

«Организации же чисто представительного типа, — продолжает г. Гушка, — находились в положении до известной степени противоположном: их главный контрагент — правительственная власть — именно в течение 1905 года находился в положении силы обороняющейся, менее всего верящей в себя и вну­шающей доверие другим. В тот «сумасшедший» год, «когда начальство ушло», — всем, в том числе и промышленникам, казалось (особенно в конце года), что старое «начальство» уж больше и не придет.


АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 299

Вот почему представительные организации капитала не имели основания в ту пору усиливать актив­ность своего представительства перед органами правительственной власти».

Это объяснение никуда не годится. Если бы действительно «начальство ушло», то уход старого политического начальства должен был бы неминуемо усилить активность нового экономического начальства, превратить его в новое политическое начальство. Если власть преимущественно оборонялась, то каким же образом «сотрудник и достой­ный помощник» этой власти (как аттестует г. Гушка торгово-промышленную буржуа­зию) мог бы не усиливать своей деятельности, обороняя эту власть и самого себя? Наш автор совершенно не продумал того, что он говорит, ограничившись просто набором слов, наиболее ходких, наиболее привычных. Он, может быть, чувствовал, что речь идет о крайне важном вопросе, от решения которого зависит ответ, или с решением ко­торого тесно связан ответ на более общий вопрос о политической роли буржуазии, — и точно убоялся серьезного приступа к важному вопросу, точно обратился в бегство от него.

Вдумайтесь в следующее рассуждение автора по тому же пункту о роли 1905 года:

«... Часто собираться, чтобы формулировать свое отношение к волновавшим тогда всю страну обще­ственно-политическим вопросам, организации капитала также не чувствовали склонности: оттертые на задний план широкой волной народного движения, они предпочитали до поры до времени выжидать ре­зультатов кипевшей вокруг них борьбы; а под конец, когда «начальство» недвусмысленно обнаружило склонность снова «прийти» на свое место, — и организации торгово-промышленного класса постепенно стали возвращаться к обычной форме и степени интенсивности своей представительской деятельности».

«Организации капитала были оттерты на задний план широкой волной народного движения»... Очень хорошо! Но только г. Гушка опять не думает о том, о чем говорит. Против кого была направлена широкая волна народного движения? — Против старой власти. Каким же образом «сотрудник и достойный помощник» этой власти мог быть оттерт на задний план? Он должен бы был — если бы это был действительно сотрудник


300__________________________ В. И. ЛЕНИН

достойный помощник — выступить тем энергичнее на передний план, чем больше его экономическая сила, не зависящая от старой организации политической власти.

Каким образом «сотрудник и достойный помощник» старой власти мог попасть в та­кое положение, что он «предпочитал выжидать»?

Собрался г. Гушка воевать против теории о политическом порабощении экономиче­ски господствующей буржуазии, но запутался с первого же приступа к делу ! Напротив, та «теория», которую он посулился разрушить, подкрепляется ходом событий в 1905 году.

И крупный торгово-промышленный капитал, и русский буржуазный либерализм не только «выжидали» в 1905 году, но и занимали весьма определенную контрреволюци­онную позицию. Факты, свидетельствующие об этом, слишком общеизвестны. Но не подлежит сомнению, что по сравнению с силами абсолютизма и помещичьего класса крупнейший капитал был до известной степени «оттерт на задний план».

Как же это могло случиться, что в буржуазной революции наибольший подъем «волны народного движения» больше всего оттер на задний план буржуазию?

Это могло случиться, потому что только полное извращение понятия «буржуазная революция» приводит к взгляду, будто эта последняя ослабевает, когда отшатывается буржуазия. Это должно было случиться, потому что главной движущей силой буржу­азной революции в России являются пролетариат и крестьянство, при колеблющемся положении буржуазии. Будучи политически порабощенной помещиками и абсолютиз­мом, буржуазия, с другой стороны, занимает контрреволюционное положение при уси­лении рабочего движения. Отсюда ее колебания, ее отступление на «задний план». Она и против старого порядка и за него. Она готова помогать ему против рабочих, но она вполне способна «устроиться» и даже усилить и расширить свое господство без всяких помещиков и без всяких остатков старого политического режима: об этом ясно говорит опыт таких стран, как Америка и др.


_________________ АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 301

Отсюда понятно, почему наибольший подъем «широкой волны народного движе­ния» и наибольшее ослабление старой власти способно вызвать усиленное отступление «на задний план» торгово-промышленной буржуазии. Это — именно тот класс, кото­рый может быть нейтрализован в борьбе нового со старым, демократии с средневековь­ем, ибо, чувствуя себя привычнее, спокойнее, удобнее рядом со старым, этот класс мо­жет господствовать и при самой полной победе нового.

Говоря об анкете И. Р. Т. Общества, нельзя обойти молчанием статьи г. А. Ерман­ского в №№ 1—2 и 3 ликвидаторской «Нашей Зари». Г-н Ерманский пересказывает ра­боту г-на Гушки чрезвычайно подробно, ни разу, однако, не оговаривая своего несогла­сия с ним! Точно человек, причисляющий себя к марксистам, может солидаризировать­ся с жиденьким либерализмом хвалителя торгово-промышленных тузов!

Г-н Ерманский идет даже дальше г-на Гушки в том же направлении слегка подкра­шенного в марксистский цвет социал-либерализма à la Брентано и Зомбарт.

«Организации представительного типа, — пишет г. Ерманский, — организации классовой борьбы в полном ее объеме и в общенациональном (отчасти даже в интерна­циональном) масштабе. Данные анкеты рисуют картину безграничной почти области обсуждаемых организациями вопросов. Деятельность наших организаций простирается почти на все задачи общегосударственного значения, как справедливо формулирует екатеринославский биржевой комитет». Так рассуждает в журнале, претендующем на марксизм, г. Ерманский! Эти рассуждения — сплошная и вопиющая фальшь. Понятие классовой борьбы в смысле Маркса подменяется здесь либеральным понятием классо­вой борьбы. Общенациональным и общегосударственным объявляется как раз то, в чем отсутствует основной признак общенационального и общегосударственного: устройст­во государственной власти и вся область


302__________________________ В. И. ЛЕНИН

«общегосударственного» управления, общегосударственной политики и т. д.

Посмотрите, до каких геркулесовых столпов доходит в своем усердии не по разуму г. Ерманский. Оспаривая взгляд на «капиталистическую буржуазию в России» (он хо­чет сказать крупную торгово-промышленную буржуазию) как на дряблую, недоразви­тую и проч., он ищет «современной формулы», выражающей «фактическое положение крупной буржуазии в России».

И что же оказывается? За такую формулу г. Ерманский принимает слова Авдакова, сказанные в совете по горнопромышленным делам во время дебатов (слушайте!) о пе­реходе к новой организации горнопромышленных съездов с выборным председателем. Практика (русская) такова, — сказал Авдаков, — «что до сих пор нас никто никогда ни в чем не стеснял».

«Вот формула, — пишет г. Ерманский, — которая как нельзя больше подходит к современности».

Ну, еще бы! Не стесняли тупых и покорно несущих иго государственных привилегий помещика купцов в организации горнопромышленных съездов! Вместо того, чтобы по­смеяться над велеречивым Кит Китычем118 Авдаковым, г. Ерманский разбивает себе лоб от усердия, уверяя, что Авдаков не Кит Китыч, что он дал «современную форму­лу», выражающую «фактическое положение крупной буржуазии в России»! А Кит Ки­тыч Авдаков вполне похож на разжиревшего камердинера, который и думать не смея о том, чтобы стать полным хозяином вместо барина, умиляется тем, как барин разрешает ему в лакейской совещаться с горничной, поваром и т. д.

Следующая тирада из статьи г. Ерманского показывает, что он именно этой разницы между положением камердинера и барина понять не хочет:

«Тут также нелишне будет сделать одно сопоставление: — пишет он, — всем памятно, как решитель­но и, так сказать, всенародно стремления земцев к «участию в делах внутреннего управления» были на­званы «бессмысленными мечтаниями»; с другой стороны, петербургский биржевой комитет еще в до-конституционное время, заявляя о необходимости «возможно широкого


АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 303

распространения права участия биржевых обществ (это заметьте!) в делах управления», с полным осно­ванием добавлял: «Это право биржевых обществ не составит какого-либо новшества, так как биржевые общества отчасти уже пользуются им». То, что было «бессмысленным мечтанием» для других, то было не мечтанием, а действительностью, элементом реальной конституции для представителей крупного ка­питала».

«То» да не то, г. Ерманский! «Сопоставление» ваше изобличает вашу неспособность или нежелание отличить стремление (помещичьего класса) самому стать полным бари­ном от стремления (разбогатевшего бурмистра, Федьки или Ваньки) совещаться с дру­гими слугами барина. Это «две большие разницы».

Вполне естественно, что выводы у г. Ерманского получаются целиком в духе Лари­на. Представители крупного капитала — пишет г. Ерманский — «уже давно заняли в России позицию господствующего класса в полном смысле этого слова».

Это — сплошная фальшь. Тут забыто и самодержавие и то, что власть и доходы ос­таются по-прежнему в руках землевладельцев-крепостников. Г-н Ерманский напрасно думает, что «только в конце XIX и начале XX века» наше самодержавие «перестало быть исключительно крепостническим». Этой «исключительности» не было уже в эпо­ху Александра II по сравнению с эпохой Николая I. Но смешивать крепостнический режим, теряющий свойства исключительно крепостнического, делающий шаги к бур­жуазной монархии, смешивать его с «полным господством представителей крупного капитала» совершенно непозволительно.

VI

Редакция «Нашей Зари», как водится, снабдила статью г. Ерманского «оговороч-кой»: автор-де «недооценивает значение для нее (крупной буржуазии) непосредствен­ного участия в политической власти».

Система оговорочек прочно свила себе гнездо у ликвидаторов. В ряде статей Ерман­ский подробнейшим образом развивает взгляды на классовую борьбу в духе


304__________________________ В. И. ЛЕНИН

либеральном. Проповедь журнала есть проповедь либеральная... А «воспоминания о прекрасных днях» марксизма запрятаны в две строчки примечания! Читатели «Нашей Зари» воспитываются в духе либерализма, подменяющего собой марксизм, а редакция «выгораживает себя» — оговорочкой, совсем как в кадетской «Речи».

Дело вовсе не только в том, что г. Ерманский «недооценивает» известную сторону вопроса. Дело в его сплошь неправильном взгляде на классовую борьбу. Дело в его ко­ренной ошибке при оценке социальной структуры самодержавия. Мы давно указывали и не устанем указывать, что этого вопроса не обойти никакими усмешечками по пово­ду «ответов 1908 года» (или 1912 года) и т. д. Нельзя миновать этого вопроса в сколько-нибудь серьезной публицистике.

Разногласие между Ерманским и Лариным, с одной стороны, редакцией «Нашей За­ри», с другой, есть разногласие откровенных и по-своему честных ликвидаторов с ди­пломатами ликвидаторства. На этот счет не следует себе делать иллюзий.

Ларин писал: власть у нас стала уже буржуазной. Поэтому рабочие должны органи­зоваться не в ожидании революции (и не «для революции», добавил он), а для участия в конституционном обновлении страны. Ерманский, с другой стороны подходя к вопросу, повторяет по сути дела первую посылку Ларина, причем на выводы он только намекает, не говоря о них прямо.

Мартов «поправлял» Ларина так же, как редакция «Нашей Зари» поправляет Ерман­ского: власть-де еще не буржуазна, и рабочим «достаточно» ухватиться за противоре­чие конституционализма с абсолютизмом.

Таким образом, в выводах между Мартовым (с редакцией «Нашей Зари») и Лариным — Ерманским получается согласие, вполне естественное при их согласии в основных посылках либерального взгляда на рабочую политику.

Мы же продолжаем думать, что этот взгляд в корне неверен. Не в том дело, «недо­оценивает» Ерманский или «переоценивает» Мартов «левение» Гучковых, Рябушин­ских и К0. Не в том дело, «недооценивает» Ерманский


_________________ АНКЕТА ОБ ОРГАНИЗАЦИЯХ КРУПНОГО КАПИТАЛА________________ 305

или «переоценивает» Мартов «значение для буржуазии непосредственного участия в политической власти». Дело в том, что оба они не только «недооценивают», но прямо не понимают значения для рабочего класса и для идущей за ним, свободной от совре­менных шатаний либерализма, буржуазной демократии «непосредственного участия в политической власти»! Оба они думают только об одной «политической власти», забы­вая о другой.

Оба они смотрят на верхи и не видят низов. Но если десять Рябушинских и сто Ми­люковых ворчат и либерально негодуют, то это значит, что десятки миллионов мелких буржуа и всякого «мелкого люда» чувствуют себя невыносимо. И эти миллионы тоже возможный источник «политической власти». Только сплочение подобных демократи­ческих элементов и против правых и независимо от колебаний либералов способно «решить» вопросы, историей поставленные в начале XX века перед Россией.

«Просвещение» № 5—7, Печатается по тексту

апрель июнь 1912 г. журнала «Просвещение»

Подпись: В . Ил ьин


СУЩНОСТЬ «АГРАРНОГО ВОПРОСА В РОССИИ»

«Аграрный вопрос» — если употреблять эту обычную, ходячую терминологию — существует во всех капиталистических странах. Но в России рядом с общекапитали­стическим аграрным вопросом существует другой, «истинно-русский» аграрный во­прос. Чтобы кратко отметить разницу обоих аграрных вопросов, укажем, что ни в од­ной цивилизованной капиталистической стране нет сколько-нибудь широкого демокра­тического движения мелких землевладельцев за переход к ним земель крупного земле­владения.

В России такое движение есть. И, соответственно этому, ни в одной европейской стране, кроме России, марксисты не выставляют и не поддерживают требования о пе­реходе земли к мелким землевладельцам. Русский аграрный вопрос неизбежно породил признание всеми марксистами такого требования, независимо от разногласий, связан­ных с тем, как должно быть организовано владение и распоряжение переходящей зем­лей (раздел, муниципализация, национализация).

Откуда же разница между «Европой» и Россией? Не от самобытности ли развития России, не от отсутствия ли в ней капитализма или особой безнадежности, безысходно­сти нашего капитализма? Так думают народники различных оттенков. Но этот взгляд в корне неверен, и жизнь давно опровергла его.

Различие между «Европой» и Россией происходит от чрезвычайной отсталости Рос­сии. На Западе аграрно-


____________________ СУЩНОСТЬ «АГРАРНОГО ВОПРОСА В РОССИИ»__________________ 307

буржуазный строй уже вполне сложился, крепостничество давно сметено, остатки его ничтожны и не играют серьезной роли. Главным общественным отношением в области сельского хозяйства на Западе является отношение наемного рабочего к предпринима­телю, фермеру или собственнику земли. Мелкий земледелец занимает там промежу­точное положение, переходя, с одной стороны, в класс нанимающихся, продавцов ра­бочей силы (многочисленные формы так называемой подсобной работы или побочных заработков крестьянина), а с другой стороны, в класс нанимателей (число наемных ра­бочих у мелких земледельцев гораздо значительнее, чем обыкновенно думают).

В России, несомненно, уже упрочилось и неуклонно развивается столь же капитали­стическое устройство земледелия. И помещичье и крестьянское хозяйство эволюцио­нируют именно в этом направлении. Но чисто капиталистические отношения придав­лены еще у нас в громадных размерах отношениями крепостническими. Борьба массы населения, в первую голову массы крестьянства вообще, с этими именно отношениями — вот в чем своеобразие русского аграрного вопроса. На Западе такой «вопрос» суще­ствовал во время оно повсеместно, но он давно уже там решен. В России с его решени­ем запоздали, аграрная «реформа» 61-го года не решила его, столыпинская аграрная политика не может при данных условиях решить его.

В статье «Землевладение в Европейской России» («Невская Звезда»119 № 3)* мы при­вели главнейшие данные, выясняющие сущность современного русского аграрного во­проса.


Просмотров 242

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!