Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ОБЪЯСНЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ЧЕРТ ПОРЕФОРМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ РОССИИ У г. СТРУВЕ 4 часть



В § VIII шестой главы г. Струве излагает свои мысли о частновладельческом хозяй­стве. Он совершенно справедливо указывает на тесную и непосредственную зависи­мость тех форм, которые принимает это хозяйство, от крестьянского разорения. Разо­ренный крестьянин не «соблазняет» уже помещика «баснословными арендными цена­ми», и помещик переходит к батрацкому труду. В доказательство приводятся выписки из статьи Распопина, обработавшего данные земской статистики помещичьего хозяйст­ва, и из земского издания по текущей статистике, отмечающего «вынужденный» харак­тер увеличения экономических запашек. В ответ гг. народникам, столь охотно загро­мождающим рассуждениями о «будущности» капитализма в земледелии и его «воз­можности» факт господства его в настоящем, автор дает точное указание на действи­тельность.

Мы должны остановиться тут лишь на оценке этого явления автором, который гово­рит, что это — «прогрессивные течения в частновладельческом хозяйстве» (244), что эти течения создаются «неумолимой логикой экономической эволюции» (240). Мы бо­имся, что эти совершенно верные положения, по своей абстрактности, останутся невра­зумительны для читателя, незнакомого с марксизмом; что читатель не поймет — без определенного указания на смену таких-то систем хозяйства, таких-то форм классовой противоположности, — почему это данное течение «прогрессивно» (с той точки зре­ния, разумеется, с которой только и может ставить вопрос


516__________________________ В. И. ЛЕНИН

марксист, с точки зрения определенного класса), в чем именно «неумолимость» проис­ходящей эволюции. Попробуем поэтому обрисовать эту смену (хотя бы в самых общих чертах) в параллель с народническим изображением дела.

Народник изображает процесс развития батрацкого хозяйства как переход от «само­стоятельного» крестьянского хозяйства к подневольному, и — естественно — считает это регрессом, упадком и т. д. Такое изображение процесса прямо фактически неверно, совершенно не соответствует действительности, а потому нелепы и выводы из него. Изображая дело таким оптимистическим (по отношению к прошлому и настоящему) образом, народник просто отворачивается от фактов, установленных народнической же литературой, в сторону утопий и возможностей.



Возьмем за исходный пункт дореформенное крепостническое хозяйство.

Основное содержание производственных отношений при этом было таково: поме­щик давал крестьянину землю, лес для постройки, вообще средства производства (ино­гда и прямо жизненные средства) для каждого отдельного двора, и, предоставляя кре­стьянину самому добывать себе пропитание, заставлял все прибавочное время работать на себя, на барщине. Подчеркиваю: «все прибавочное время», чтобы отметить, что о «самостоятельности» крестьянина при этой системе не может быть и речи . «Надел», которым «обеспечивал» крестьянина помещик, служил не более как натуральной зара­ботной платой, служил всецело и исключительно для эксплуатации крестьянина по­мещиком, для «обеспечения» помещику рабочих рук, никогда для действительного обеспечения самого крестьянина .

Но вот вторгается товарное хозяйство. Помещик начинает производить хлеб на про­дажу, а не на себя. Это вызывает усиление эксплуатации труда крестьян, —

Я ограничиваюсь исключительно хозяйственной стороной дела.

Поэтому ссылаться на крепостническое «наделение землей» для доказательства «исконности» при­надлежности средств производства производителю — сплошная фальшь.




ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 517

затем, затруднительность системы наделов, так как помещику уже невыгодно наделять подрастающие поколения крестьян новыми наделами, и появляется возможность рас­плачиваться деньгами. Становится удобнее отграничить раз навсегда крестьянскую землю от помещичьей (особенно ежели отрезать при этом часть наделов и получить «справедливый» выкуп) и пользоваться трудом тех лее крестьян, поставленных мате­риально в худшие условия и вынужденных конкурировать и с бывшими дворовыми, и с «дарственниками» , и с более обеспеченными бывшими государственными и удель­ными крестьянами и т. д.

Крепостное право падает.

Система хозяйства, — рассчитанного уже на рынок (это особенно важно), — меняет­ся, но меняется не сразу. К старым чертам и «началам» присоединяются новые. Эти но­вые черты состоят в том, что основой Plusmacherei делается уже не снабжение крестья­нина средствами производства, а, напротив, «свобода» его от средств производства, его нужда в деньгах; основой становится уже не натуральное хозяйство, не натуральный обмен «услуг» (помещик дает крестьянину землю, а крестьянин — продукты прибавоч­ного труда, хлеб, холст и т. п.), а товарный, денежный «свободный» договор. Эта имен­но форма хозяйства, совмещающая старые и новые черты, и воцарилась в России после реформы. К старинным приемам ссуды земли за работу (хозяйство за отрезные земли, напр.) присоединилась «зимняя наемка» — ссуда денег под работу в такой момент, ко­гда крестьянин особенно нуждается в деньгах и втридешева продает свой труд, ссуда хлеба под отработки и т. п. Общественно-экономические отношения в бывшей «вотчи­не» свелись, как видите, к самой обыкновенной ростовщической сделке: это операции — совершенно аналогичные с операциями скупщика над кустарями..

Неоспоримо, что именно такое хозяйство стало типом после реформы, и наша на­родническая литература дала превосходные описания этой особенно непривлекатель­ной формы Plusmacherei, соединенной с




518__________________________ В. И. ЛЕНИН

крепостническими традициями и отношениями, с полной беспомощностью связанного своим «наделом» крестьянина.

Но народники не хотели и не хотят видеть, в чем же экономическая основа этих от­ношений?

Основой господства здесь является уже не только владение землей, как в старину, а еще владение деньгами, в которых нуждается крестьянин (а деньги, это — продукт об­щественного труда, организованного товарным хозяйством), — и «свобода» крестьяни­на от средств к жизни. Очевидно, что это — отношение капиталистическое, буржуаз­ное. «Новые» черты — не что иное, как первичная форма господства капитала в зем­леделии, форма, не высвободившаяся еще от «стародворянских» пут, форма, создавшая классовую противоположность, присущую капиталистическому обществу, но еще не фиксировавшая ее.

Но вот с развитием товарного хозяйства ускользает почва из-под этой первичной формы господства капитала: разорение крестьянства, дошедшее теперь уже до полного краха, означает потерю крестьянами своего инвентаря, — на основании которого дер­жалась и крепостная и кабальная форма труда — и тем вынуждает помещика перехо­дить к своему инвентарю, крестьянина — делаться батраком.

Что этот переход и начал совершаться в пореформенной России, — это опять-таки бесспорный факт. Факт этот показывает тенденцию той кабальной формы, которую на­родники рассматривают чисто метафизически — вне связи с прошлым, вне стремления к развитию; факт этот показывает дальнейшее развитие капитализма, дальнейшее раз­витие той классовой противоположности, которая присуща нашему капиталистическо­му обществу и которая в предыдущую эпоху выражалась в отношении «кулака» к кре­стьянину, а теперь начинает выражаться в отношении рационального хозяина к батраку и поденщику.

И вот эта-то последняя перемена и вызывает отчаяние и ужас народника, который начинает кричать об


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 519

«обезземелении», о «потере самостоятельности», о «водворении капитализма» и «гро­зящих» от него бедствиях и т. д., и т. д.

Посмотрите на эти рассуждения беспристрастно, — и вы увидите в них, во-первых, ложь, хотя бы и благонамеренную, так как предшествует этому батрацкому хозяйству не «самостоятельность» крестьянина, а другие формы отдавания прибавочного продук­та тому, кто не участвовал в его создании. Во-вторых, вы увидите поверхностность, мелкость народнического протеста, обращающую его, по меткому выражению г. Струве, в вульгарный социализм. Почему это «водворение» усматривается лишь во второй форме, а не в обеих? почему протест направляется не против того основного ис­торического факта, который сосредоточил в руках «частных землевладельцев» средства производства, а лишь против одного из приемов утилизации этой монополии? почему корень зла усматривается не в тех производственных отношениях, которые везде и по­всюду подчиняют труд владельцу денег, а лишь в той неравномерности распределения, которая так рельефно выступает в последней форме этих отношений? Именно это ос­новное обстоятельство — протест против капитализма, остающийся на почве капитали­стических же отношений, — и делает из народников идеологов мелкой буржуазии, боящейся не буржуазности, а лишь обострения ее, которое одно только и ведет к ко­ренному изменению.

Переходим к последнему пункту теоретических рассуждений г-на Струве, к «вопро­су о рынках для русского капитализма» (245).

Разбор построенной народниками теории об отсутствии у нас рынков автор начинает вопросом: «что понимает г. В. В. под капитализмом?» Такой вопрос поставлен очень уместно, так как г. В. В. (да и все народники вообще) всегда сличали русские порядки с какою-нибудь «английской формой» (247) капитализма,


520__________________________ В. И. ЛЕНИН

а не с основными его чертами, изменяющими свою физиономию в каждой стране. Жаль только, что г. Струве не дает полного определения капитализма, указывая вообще на «господство менового хозяйства» [это — один признак; второй — присвоение приба­вочной стоимости владельцем денег, господство этого последнего над трудом], на «тот строй, который мы видим на западе Европы» (247), «со всеми его последствиями», с «концентрацией промышленного производства, капитализмом в узком смысле слова» (247).

«Г-н В. В., — говорит автор, — в анализ понятия: «капитализм» не вдался, а заимст­вовал его у Маркса, который имел в виду, по преимуществу, капитализм в узком смыс­ле, как уже вполне сложившийся продукт отношений, развивающихся на почве подчи­нения производства обмену» (247). С этим невозможно согласиться. Во-первых, если бы г. В. В. действительно заимствовал свое представление о капитализме у Маркса, то он имел бы правильное представление о нем и не мог бы смешивать «английскую фор­му» с капитализмом. Во-вторых, совершенно несправедливо, что Маркс по преимуще­ству имел в виду «централизацию или концентрацию промышленного производства» [это разумеет г. Струве под капитализмом в узком смысле]. Напротив, он проследил развитие товарного хозяйства с первых его шагов, он анализировал капитализм в его примитивных формах простой кооперации и мануфактуры, — формах, на целые века отстоящих от концентрации производства машинами, — он показал связь промышлен­ного капитализма с земледельческим. Г. Струве сам суживает понятие капитализма, го­воря: «... объектом изучения г-на В. В. являлись первые шаги народного хозяйства на пути от натуральной организации к товарной». Надо было сказать: последние шаги. Г-н В. В., насколько известно, изучал только пореформенное хозяйство России. Начало то­варного производства относится к дореформенной эпохе, как указывает сам г. Струве (189—190), и даже капиталистическая организация хлопчатобумажной промышленно­сти сложилась до освобождения крестьян. Реформа дала тол-


ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________

чок окончательному развитию в этом смысле; она выдвинула на первое место не то­варную форму продукта труда, а товарную форму рабочей силы; она санкционировала господство не товарного, а уже капиталистического производства. Неясное различие капитализма в широком и узком смысле приводит г. Струве к тому, что он смотрит, по-видимому, на русский капитализм, как на нечто будущее, а не настоящее, вполне уже и окончательно сложившееся. Он говорит, например:

«Прежде чем ставить вопрос: неизбежен ли для России капитализм в английской форме, г. В. В. должен был поставить и разрешить другой, более общий и потому более важный вопрос: неизбежен ли для России переход от натурального хозяйства к денеж­ному и каково отношение капиталистического производства sensu stricto к товарному производству вообще?» (247). Едва ли удобно так ставить вопрос. Если данная, сущест­вующая теперь в России, система производственных отношений будет выяснена, тогда вопрос о «неизбежности» того или другого развития будет уже решен ео ipso . Если же она не будет выяснена, тогда он не разрешим. Вместо рассуждений о будущем (из­любленных гг. народниками) следует объяснять настоящее. В пореформенной России крупнейшим фактом выступило внешнее, если можно так выразиться, проявление ка­питализма, т. е. проявление его «вершин» (фабричного производства, железных дорог, банков и т. п.), и для теоретической мысли тотчас же встал вопрос о капитализме в Рос­сии. Народники старались доказать, что эти вершины — случайны, не связаны со всем экономическим строем, беспочвенны и потому бессильны; при этом они оперировали с слишком узким понятием «капитализма», забывая, что порабощение труда

Не видно, по какому признаку отличает автор эти понятия? Если под капитализмом в узком смысле разуметь машинную индустрию только, тогда непонятно, почему не выделить особо и мануфактуру? Если под капитализмом в широком смысле разуметь товарное только хозяйство, тогда тут нет капита­лизма.

— в узком смысле. Ред. — тем самым. Ред.


522__________________________ В. И. ЛЕНИН

капиталу проходит очень длинные и различные стадии от торгового капитала до «анг­лийской формы». Марксисты и должны доказать, что эти вершины — не более как по­следний шаг развития товарного хозяйства, давно сложившегося в России и повсюду, во всех отраслях производства, порождающего подчинение капиталу труда.

С особенной наглядностью воззрение г-на Струве на русский капитализм как на не­что будущее, а не настоящее, — сказалось в следующем рассуждении: «пока будет су­ществовать современная община, закрепленная и укрепленная законом, на ее почве ра­зовьются такие отношения, которые с «народным благосостоянием» не имеют ничего общего. [Неужели только еще «разовьются», а не развились уже так давно, что вся на­родническая литература, с самого своего возникновения, более четверти века тому на­зад, описывала эти явления и протестовала против них?] На Западе мы имеем несколь­ко примеров существования парцеллярного хозяйства рядом с крупным капиталистиче­ским. Наша Польша и наш юго-западный край представляют явления того же порядка. Можно сказать, что и подворная и общинная Россия, поскольку разоренное крестьянст­во остается на земле и в его среде нивелирующие влияния оказываются сильнее диф­ференцирующих, приближается к этому типу» (280). Неужели только еще приближает­ся, а не представляет уже сейчас именно этот тип? Для определения «типа» надо брать, конечно, основные экономические черты порядка, а не юридические формы. Если мы посмотрим на эти основные черты экономики русской деревни, то увидим изолирован­ное хозяйство крестьянских дворов на мелких участках земли, увидим растущее товар­ное хозяйство, играющее доминирующую роль уже сейчас. Это именно те черты, кото­рые дают содержание понятию: «парцеллярное хозяйство». Мы видим далее ту же за­долженность крестьян ростовщикам, ту же экспроприацию, о которой свидетельствуют данные Запада. Вся разница — в особенности наших юридических порядков (граждан­ская неравноправность крестьян; формы землевладения),


_________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 523

которые сохраняют цельнее следы «старого режима» вследствие более слабого разви­тия у нас капитализма. Но однородности типа наших крестьянских порядков с запад­ными эти особенности нимало не нарушают.

Переходя к самой теории рынков, г. Струве замечает, что гг. В. В. и Н. —он путают­ся в порочном круге: для развития капитализма нужен рост рынка, а капитализм разо­ряет население. Автор исправляет этот порочный круг своим мальтузианством крайне неудачно, относя причину разорения крестьянства не к капитализму, а к «росту населе­ния»!! Ошибка указанных авторов совсем иная: капитализм не разоряет только, & раз­лагает крестьянство на буржуазию и пролетариат. Процесс этот не сокращает внутрен­ний рынок, а создает его: товарное хозяйство растет у обоих полюсов разлагающегося крестьянства, и у «пролетарского», вынужденного продавать «свободный труд», и у буржуазного, поднимающего технику своего хозяйства (машины, инвентарь, удобрения и т. д. Ср. «Прогрессивные течения в крестьянском хозяйстве» г. В. В.) и развивающего потребности. Несмотря на то, что такое понимание процесса непосредственно основано на теории Маркса о соотношении индустриального и земледельческого капитализма, г. Струве игнорирует его, — может быть, оттого, что введен в заблуждение «теорией рынков» г-на В. В. Этот последний, опираясь якобы на Маркса, преподнес российской публике «теорию», будто бы в капиталистическом развитом обществе неизбежен «из­лишек товаров»; внутренний рынок не может быть достаточным, необходим внешний. «Эта теория верна (?!), — заявляет г. Струве, — поскольку она констатирует тот факт, что прибавочная стоимость не может быть реализована в потреблении ни капиталистов, ни рабочих, а предполагает потребление 3-х лиц» (251). С заявлением этим нет никакой возможности согласиться. «Теория» г-на В. В. (если можно тут говорить о теории) со­стоит просто в игнорировании того различия личного и производительного потребле­ния, различия средств производства и предметов потребления,


524__________________________ В. И. ЛЕНИН

без которого (различия) невозможно уяснение воспроизводства всего общественного капитала в капиталистическом обществе. Маркс показал это со всею подробностью во II томе «Капитала» (третий отдел: «Воспроизводство и обращение всего общественного капитала») и отметил рельефно и в I, критикуя то положение классической политиче­ской экономии, по которому накопление капитала состоит в превращении сверхстои­мости в заработную плату только, а не в постоянный капитал (средства производства) плюс заработная плата. Для подтверждения такой характеристики теории г. В. В. огра­ничимся двумя цитатами из указанных г-ном Струве статей.

«Каждый рабочий, — говорит г. В. В. в статье «Излишек снабжения рынка товара­ми», — производит больше, чем он потребляет, и все эти излишки скопляются в немно­гих руках; владельцы этих излишков потребляют их сами, для чего обменивают их внутри страны и за границей на разнообразные продукты необходимости и комфорта; но сколько бы они ни пили, ни ели и ни плясали (sic! !) — всей прибавочной стоимости им не извести» («Отечественные Записки», 1883 г., № 5, стр. 14), и «для большей на­глядности» автор «рассматривает главнейшие траты» капиталиста, вроде обедов, поез­док и т. д. Еще рельефнее в статье «Милитаризм и капитализм»: «Ахиллесова пята ка­питалистической организации промышленности заключается в невозможности для предпринимателей потребить весь свой доход» («Русская Мысль», 1889 г., №9, стр. 80). «Ротшильд не сумеет потребить всего приращения своего дохода... просто по­тому, что это приращение... представляет такую значительную массу предметов по­требления, что Ротшильд, все прихоти которого и без того исполняются, решительно затруднился бы» и т. д.

Все эти рассуждения, как видите, основаны на том наивном мнении, будто капита­лист имеет целью личное потребление, а не накопление сверхстоимости, — на той ошибке, будто общественный продукт распадается на ν + да (переменный капитал плюс сверхстоимость),


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 525

как учил А. Смит и вся политическая экономия до Маркса, а не на с + ν + m (постоян­ный капитал, средства производства, и затем уже заработная плата и сверхстоимость), как показал Маркс. Раз исправлены эти ошибки и принято во внимание то обстоятель­ство, что в капиталистическом обществе громадную и все растущую роль играют сред­ства производства (та часть общественных продуктов, которая идет не на личное, а на производительное потребление, на потребление не людей, а капитала), рушится совер­шенно и вся пресловутая «теория». Маркс доказал во II томе, что вполне мыслимо ка­питалистическое производство без внешних рынков, с растущим накоплением богатст­ва и без всяких «третьих лиц», привлечение которых г-ном Струве в высшей степени неудачно. Рассуждение г. Струве об этом предмете тем более вызывает недоумение, что сам же он указывает на преобладающее значение для России внутреннего рынка и ловит г. В. В. на «программе развития русского капитализма», опирающегося на «креп­кое крестьянство». Процесс образования этого «крепкого» (сиречь буржуазного) кре­стьянства, идущий в настоящее время в нашей деревне, прямо показывает нам зарож­дение капитала, пролетаризирование производителя и рост внутреннего рынка: «рас­пространение улучшенных орудий», например, означает именно накопление капитала на счет средств производства. По этому вопросу особенно необходимо было бы вместо изложения «возможностей» дать изложение и объяснение того действительного про­цесса, который выражается в создании внутреннего рынка для русского капитализма .

Заканчивая этим разбор теоретической части книги г. Струве, мы можем теперь по­пытаться дать общую, сводную, так сказать, характеристику основных приемов его рассуждений и подойти, таким образом, к

Так как это очень важный и сложный вопрос, то мы намерены посвятить ему особую статью138.


526__________________________ В. И. ЛЕНИН

разрешению вопросов, выставленных в начале: «что именно в этой книге может быть отнесено на счет марксизма?», «какие положения доктрины (марксизма) автор отверга­ет, пополняет или поправляет, и что в этих случаях получается?»

Основная черта рассуждений автора, отмеченная с самого начала, это его узкий объ­ективизм, ограничивающийся доказательством неизбежности и необходимости процес­са и не стремящийся вскрывать в каждой конкретной стадии этого процесса присущую ему форму классового антагонизма, — объективизм, характеризующий процесс вооб­ще, а не те антагонистические классы в отдельности, из борьбы которых складывается процесс.

Мы вполне понимаем, что для такого ограничения своих «заметок» одной «объек­тивной» и притом наиболее общей частью у автора были свои основания: во-первых, желая противопоставить народникам основы враждебных воззрений, он излагал одни principia , предоставляя развитие и более конкретное их выяснение дальнейшему разви­тию полемики, во-вторых, мы в I главе старались показать, что все отличие народниче­ства от марксизма состоит в характере критики русского капитализма, в ином объяс­нении его, — откуда, естественно, и проистекает то, что марксисты ограничиваются иногда одними общими «объективными» положениями, напирают исключительно на то, что отличает наше понимание (общеизвестных фактов) от понимания народниче­ского.

Но у г. Струве, кажется нам, дело зашло уже слишком далеко в этом отношении. Аб­страктность изложения давала часто положения, не могущие не вызвать недоразуме­ний; постановка вопроса не отличалась от ходячих, царящих в нашей литературе прие­мов рассуждать по-профессорски, сверху — о путях и судьбах отечества, а не об от­дельных классах, идущих таким-то и таким-то путем; чем конкретнее становились рас­суждения автора, тем более становилось невозможным

— принципы. Ред.


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 527

разъяснить principia марксизма, оставаясь на высоте общих абстрактных положений, тем необходимее было давать определенные указания на такое-то положение таких-то классов русского общества, на такое-то соотношение разных форм Plusmacherei к инте­ресам производителей.

Поэтому и казалась нам не совсем неуместной попытка дополнить и пояснить поло­жение автора, проследить шаг за шагом его изложение, чтобы отметить необходимость иной постановки вопросов, необходимость более последовательного проведения теории классовых противоречий.

Что касается до прямых отступлений г. Струве от марксизма — по вопросам о госу­дарстве, о перенаселении, о внутреннем рынке, — то об них достаточно было уже гово-рено.

VI

В книге г. Струве кроме критики теоретического содержания народничества поме­щены, между прочим, еще некоторые замечания, касающиеся народнической экономи­ческой политики. Хотя замечания эти брошены бегло и не развиты автором, но мы не можем тем не менее не коснуться их, чтобы не оставлять места никаким недоразумени­ям.

В этих замечаниях содержатся указания на «рациональность», прогрессивность, «ра­зумность» и т. п. либеральной, т. е. буржуазной, политики по сравнению с политикой народнической .

* Укажем образчики этих замечаний: «Если государство... желает укрепить не крупное, а мелкое зем­левладение, то при данных экономических условиях оно может достигнуть этой цели не тем, что будет гоняться за неосуществимым экономическим равенством в среде крестьянства, а только — путем под­держания его жизнеспособных элементов, путем создания из них экономически крепкого крестьянства» (240). «Я не могу не видеть, что политика, которая направится на создание такого крестьянства (именно: «экономически крепкого, приспособленного к товарному производству»), будет единственной разумной и прогрессивной политикой» (281). «Россия из бедной капиталистической страны должна стать богатой капиталистической же страной» (250) и т. д. вплоть до заключительной фразы: «пойдем на выучку к ка­питализму».


528__________________________ В. И. ЛЕНИН

Очевидно, автор хотел сопоставить две политики, остающиеся на почве существую­щих отношений, — ив этом смысле он совершенно справедливо указал, что «разумна» политика, развивающая, а не задерживающая капитализм, — «разумна», конечно, не потому, что, служа буржуазии, все сильнее подчиняет ей производителя [как пытаются истолковать разные «простяки» или «акробаты»], а потому, что, обостряя и очищая ка­питалистические отношения, она просветляет разум того, от кого только и зависит пе­ремена, и развязывает ему руки.

Мы не можем не заметить, однако, что это совершенно верное положение выражено г-ном Струве неудачно, высказано им благодаря свойственной ему абстрактности так, что иногда хочется сказать ему: предоставьте мертвым погребать своих мертвецов. Ни­когда не было в России недостатка в людях, всю душу полагавших на создание теорий и программ, выражающих интересы нашей буржуазии, выражающих все эти «должен­ствования» сильного и крупного капитала раздавить маленький капитал и разрушить его примитивные и патриархальные приемы эксплуатации.

Если бы автор и тут строго выдержал требования «доктрины» марксизма, обязы­вающей сводить изложение к формулировке действительного процесса, обязывающей вскрывать классовые противоречия за каждой формой «разумной», «рациональной» и прогрессивной политики, — он высказал бы ту же мысль иначе, дал другую постановку вопроса. Он привел бы те теории и программы либерализма, т. е. буржуазии, которые как грибы после дождя росли после великой реформы, в параллель с фактическими данными о развитии капитализма в России. Он бы показал таким образом на русском примере ту связь общественных идей с экономическим развитием, которую он доказы­вал в первых главах и которая может быть окончательно установлена только материа­листическим анализом русских данных. Он бы показал таким образом, во-вторых, как наивны народники, воюющие в своей литературе против бур-


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 529

жуазных теорий так, как будто бы эти теории представляли только ошибочные рассуж­дения, а не интересы могущественного класса, который глупо усовещевать, который может быть «убежден» только внушительной силой другого класса. Он показал бы та­ким образом, в-третьих, какой класс на самом деле определяет у нас «долженствова­ние» и «прогресс», и как смешны народники, рассуждающие о том, какой «путь» «вы­брать».

Гг. народники с особенным удовольствием подхватили эти выражения г-на Струве, злорадствуя по поводу того, что неудачная формулировка их позволила разным буржу­азным экономистам (вроде г. Янжула) и крепостникам (вроде г. Головина) цепляться за отдельные, вырванные из общей связи, фразы. Мы видели, в чем состоит неудовлетво­рительность г. Струве, давшая противникам такое оружие в руки.

Попытки критиковать народничество просто как теорию, неправильно указываю­щую пути для отечества , привели автора к неясной формулировке своего отношения к «экономической политике» народничества. Тут могут увидеть, пожалуй, огульное от­рицание этой политики, а не одной только ее половины. Необходимо поэтому остано­виться на этом пункте.

Философствование о возможности «иных путей для отечества», это — только внеш­нее облачение народничества. Содержание же его — представительство интересов и точки зрения русского мелкого производителя, мелкого буржуа. Поэтому народник в


Просмотров 260

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!