Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ОБЪЯСНЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ЧЕРТ ПОРЕФОРМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ РОССИИ У г. СТРУВЕ 3 часть



Далее. «Избыток населения означает дешевые рабочие руки». «При плодородной почве (и благоприятном климате...) здесь даны все условия для культуры растений и вообще производства земледельческих продуктов, требующих большого расхода рабо­чей силы на единицу пространства» (443), тем более, что мелкие размеры хозяйств («хотя они, быть может, и увеличатся против прежнего») затрудняют введение машин. «Рядом с этим не останется без изменения и основной капитал, и прежде всего должен изменить свой характер мертвый инвентарь». И помимо машин «необходимость луч­шей обработки почвы поведет к замене прежних первобытных орудий более совершен­ными, к замене дерева железом и сталью. Это преобразование необходимо вызовет об­разование здесь фабрик, занятых приготовлением таких орудий, ибо они не могут быть изготовляемы сколько-нибудь сносно кустарным путем». Развитию этой отрасли про­мышленности благоприятствуют следующие условия: 1) необходимость получить ма­шину или часть ее в скором времени; 2) «рабочих рук здесь изобилие, и они дешевы»; 3) топливо, постройки и земля дешевы; 4) «мелкость


502__________________________ В. И. ЛЕНИН

хозяйственных единиц ведет к тому, что потребление орудий увеличивается, ибо из­вестно, что мелкие хозяйства требуют относительно больше инвентаря». Развиваются и производства иного рода. «Вообще развивается городская жизнь». Развиваются в силу необходимости горные промыслы, «так как, с одной стороны, является масса свобод­ных рук, а с другой — благодаря железным дорогам и развитию перерабатывающей машинной и другой промышленности усиливается запрос на продукты горного про­мысла.

Таким образом, такой район, бывший до проведения железной дороги густонаселен­ным районом экстенсивного земледелия, более или менее быстро обращается в район очень интенсивного земледелия с более или менее развитым фабричным производст­вом». Увеличение интенсивности проявляется изменением системы полеводства. Трех­полье невозможно вследствие колебания урожаев. Необходим переход к «плодосмен­ной системе полеводства», устраняющей колебания урожаев. Конечно, полная плодос­менная система , требующая очень высокой интенсивности, не может войти в упот­ребление сразу. Сначала поэтому введется зерновой плодосменный севооборот [пра­вильное чередование растений], разовьется скотоводство, посев кормовых трав.



«В конце концов, следовательно, наш густонаселенный экстенсивный район более или менее быстро, по мере развития путей сообщения, превратится в район высокоин­тенсивного хозяйства, причем интенсивность его, как сказано, будет расти прежде все­го на счет увеличения переменного капитала».

Это подробное описание процесса развития интенсивного хозяйства показывает на­глядно, что и в этом случае прогресс техники при товарном производстве ведет к бур­жуазному хозяйству, раскалывает непосредственного производителя на фермера, поль­зующегося всеми выгодами от интенсивности, улучшения орудий

Признаки ее: 1) вся земля обращается в пашню; 2) пар, по возможности, исключается; 3) в севообо­роте правильно чередуются растения; 4) возможно тщательная обработка; 5) стойловое содержание ско­та.


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 503

и т. д., — и рабочего, доставляющего своей «свободой» и своей «дешевизной» самые «благоприятные условия» для «прогрессивного развития всего народного хозяйства».

Основная ошибка г. Н. —она не в том, что он игнорирует интенсивное земледелие, ограничиваясь одним экстенсивным, а в том, что он вместо анализа классовых проти­воречий в области русского земледельческого производства угощает читателя бессо­держательными ламентациями, что «мы» идем неверным путем. Г-н Струве повторяет эту ошибку, заслоняя классовые противоречия «объективными» рассуждениями, и ис­правляет лишь второстепенные ошибки г. Н. —она. Это тем более странно, что сам же он совершенно справедливо упрекает этого «несомненного марксиста» в непонимании теории классовой борьбы. Это тем более досадно, что такой ошибкой г. Струве ослаб­ляет доказательное значение своей совершенно верной мысли, что «боязнь» техниче­ского прогресса в земледелии нелепа.



Чтобы покончить с этим вопросом о капитализме в земледелии, резюмируем выше­изложенное. Как ставит вопрос г. Струве? Он исходит из априорного, голословного объяснения перенаселения несоответствием размножения со средствами существова­ния, указывает далее, что производство пищи у нашего крестьянина «недостаточно», и решает вопрос тем, что прогресс техники выгоден для «крестьянства», что «земледель­ческая производительность должна быть повышена» (211). Как должен он был поста­вить вопрос, если бы был «связан доктриной» марксизма? Он должен был начать с анализа данных производственных отношений в русском земледелии и — показавши, что угнетение производителя объясняется не случайностью и не политикой, а господ­ством капитала, необходимо складывающегося на почве товарного хозяйства, — сле­дить далее за тем, как этот капитал разрушает мелкое производство и какие формы при этом принимают классовые противоречия. Он должен был затем показать, как даль­нейшее развитие ведет к тому, что капитал перерастает из торгового в индустриальный (принимая такие-то формы


504__________________________ В. И. ЛЕНИН



при экстенсивном, такие-то при интенсивном хозяйстве), развивая и обостряя ту клас­совую противоположность, основа которой была вполне уже положена при старой ее форме, окончательно противополагая «свободный» труд «рациональному» производст­ву. Тогда достаточно уже было бы простого сопоставления этих двух последователь­ных форм буржуазного производства и буржуазной эксплуатации, чтобы «прогрессив­ный» характер изменения, его «выгодность» для производителя выступила с полной очевидностью: в первом случае подчинение труда капиталу прикрыто тысячами облом­ков средневековых отношений, которые мешают производителю видеть сущность дела и порождают у его идеолога нелепые и реакционные идеи о возможности ждать помо­щи от «общества» и т. п.; во втором случае подчинение это совершенно свободно от средневековых пут, и производитель получает возможность и понимает необходимость самостоятельной, сознательной деятельности против своего «антипода». На место рас­суждений о «трудном, болезненном переходе» к капитализму выступила бы теория, не только говорящая о классовых противоречиях, но и действительно вскрывающая их в каждой форме «нерационального» и «рационального» производства, «экстенсивного» и «интенсивного» хозяйства.

Результаты, к которым привел нас разбор первой части VI главы книги г. Струве, посвященной «характеру перенаселения в земледельческой России», можно формули­ровать следующим образом: 1) Мальтузианство г-на Струве не подкреплено никакими фактическими данными и основано на методологически неправильных догматических посылках. — 2) Перенаселение в земледельческой России объясняется господством ка­питала, а не отсутствием соответствия между размножением и средствами существова­ния населения. — 3) Положение г-на Струве о натурально-хозяйственном характере перенаселения верно только в том смысле, что земледельческий капитал задерживается в неразвитых и потому особенно тяжелых для производителя формах переживанием крепостнических отношений. — 4) Г-н Н. —он


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 505

не доказал капиталистического характера перенаселения в России потому, что не ис­следовал господства капитала в земледелии. — 5) Основная ошибка г. Н. —она, повто­ряемая и г. Струве, состоит в отсутствии анализа тех классов, которые складываются при развитии буржуазного земледелия. — 6) Это игнорирование классовых противоре­чий у г. Струве естественно привело к тому, что совершенно верное положение о про­грессивности и желательности технических улучшений выражено было в крайне не­удачной и туманной форме.

II

Перейдем теперь ко второй части главы VI, посвященной вопросу о разложении кре­стьянства. Эта часть стоит в прямой и непосредственной связи с предыдущей частью, служа дополнением к вопросу о капитализме в земледелии.

Указавши на повышение цен на сельскохозяйственные продукты в течение первых 20 лет после реформы, на расширение товарного производства в земледелии, г. Струве совершенно справедливо говорит, что от этого «выиграли по преимуществу землевла­дельцы и зажиточные крестьяне» (214). «Дифференциация в среде крестьянского насе­ления должна была увеличиться, и к этой эпохе относятся первые ее успехи». Автор цитирует указания местных исследователей, что проведение железных дорог подняло только благосостояние зажиточной части крестьянства, что аренда порождает среди крестьян «чистый бой», приводящий всегда к победе экономически сильных элементов (216—217). Он цитирует исследование В. Постникова, по которому хозяйство крестьян зажиточных настолько уже подчиняется рынку, что 40% посевной площади дают про­дукт, идущий на продажу, и — добавляя, что на противоположном полюсе крестьяне «теряют свою экономическую самостоятельность и, продавая свою рабочую силу, на­ходятся на границе батрачества», — справедливо заключает: «Только проникновением менового хозяйства объясняется тот факт, что экономически


506__________________________ В. И. ЛЕНИН

сильные крестьянские хозяйства могут извлекать выгоду из разорения слабых дворов» (223). «Развитие денежного хозяйства и рост населения, — говорит автор, — приводит к тому, что крестьянство распадается на две части: одну экономически крепкую, со­стоящую из представителей новой силы, капитала во всех его формах и степенях, и другую, состоящую из полусамостоятельных земледельцев и настоящих батраков» (239).

Как ни кратки замечания автора об этой «дифференциации», тем не менее они дают нам возможность отметить следующие важные черты рассматриваемого процесса: 1) Дело не ограничивается созданием одного только имущественного неравенства: созда­ется «новая сила» — капитал. 2) Создание этой новой силы сопровождается созданием новых типов крестьянских хозяйств: во-первых, зажиточного, экономически крепкого, ведущего развитое товарное хозяйство, отбивающего аренду у бедноты, прибегающего к эксплуатации чужого труда ; — во-вторых, «пролетарского» крестьянства, продаю­щего свою рабочую силу капиталу. 3) Все эти явления прямо и непосредственно вы­росли на почве товарного хозяйства. Г-н Струве сам указал, что без товарного произ­водства они были невозможны, а с его проникновением стали необходимы. 4) Явления эти («новая сила», новые типы крестьянства) относятся к области производства, а не ограничиваются областью обмена, товарного обращения: капитал проявляется в земле­дельческом производстве; тоже и продажа рабочей силы.

Казалось бы, эти черты процесса прямо определяют, что мы имеем дело с чисто ка­питалистическим явлением, что в крестьянстве складываются классы, свойственные капиталистическому обществу, — буржуазия и пролетариат. Мало этого: эти факты свидетельствуют

Г. Струве не упоминает об этой черте. Она выражается и в употреблении наемного труда, играюще­го не малую роль в хозяйстве зажиточных крестьян, и в операциях ростовщического и торгового капита­ла в их руках, равным образом отнимающего сверхстоимость у производителя. Без этого признака нельзя и говорить о «капитале».


ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 507

не только о господстве капитала в земледелии, но и о том, что капитал сделал уже, если можно так выразиться, второй шаг. Из торгового капитала он превращается в индуст­риальный, из господствующего на рынке в господствующий в производстве; классовая противоположность богача-скупщика и бедняка-крестьянина превращается в противо­положность рационального буржуазного хозяина и свободного продавца свободных рук.

Но г. Струве и тут не мог обойтись без своего мальтузианства; в указанном процессе, по его мнению, выражается лишь одна сторона дела («только прогрессивная сторона»), рядом с которой есть и другая: «техническая нерациональность всего крестьянского хозяйства»: «в ней выражается, так сказать, регрессивная сторона всего процесса», она «нивелирует» крестьянство, сглаживает неравенство, действуя «в связи с ростом насе­ления» (223—224).

В этом довольно туманном рассуждении только и видно, что автор предпочитает крайне абстрактные положения конкретным указаниям, что он ко всему припутывает «закон» о соответствии размножения со средствами существования. Говорю: припуты­вает, — потому что, если даже строго ограничиться фактами, приводимыми самим ав­тором, невозможно найти указания на такие конкретные черты процесса, которые бы не подходили под «доктрину» марксизма и требовали признания мальтузианства. Наметим еще раз этот процесс: сначала мы имеем натуральных производителей, крестьян, срав­нительно однородных . Проникновение товарного производства ставит богатство от­дельного двора в зависимость от рынка, создавая, таким образом, путем рыночных ко­лебаний неравенство и обостряя его, сосредоточивая у одних в руках свободные деньги и разоряя других. Эти деньги служат,

Работающих на помещика. Эта сторона отодвигается, чтобы яснее представить переход от нату­рального хозяйства к товарному. — Что остатки «стародворянских» отношений ухудшают положение производителя и придают разорению особенно тяжелые формы, — об этом было уже говорено.


508__________________________ В. И. ЛЕНИН

естественно, для эксплуатации неимущих, превращаются в капитал. Покуда еще разо­ряющиеся крестьяне держатся за свое хозяйство, капитал может эксплуатировать их, оставляя их хозяйничать по-прежнему, на старых, технически нерациональных основа­ниях, может основывать эксплуатацию на покупке продукта их труда. Но разорение достигает, наконец, такой степени развития, что крестьянин вынужден совсем бросить хозяйство: он не может уже продавать продукта своего труда, ему остается только про­давать труд. Капитал берет тогда хозяйство в свои руки, причем он вынужден уже — силою конкуренции — организовать его рационально; он получает возможность к тому благодаря «сбереженным» ранее свободным денежным средствам, он эксплуатирует уже не хозяина, а батрака, поденщика. Спрашивается, какие же это две стороны отли­чает автор в этом процессе? Каким образом находит он возможным делать такой чудо­вищный мальтузианский вывод: «Техническая нерациональность хозяйства, а не капи­тализм [заметьте это «а не»] — вот тот враг, который отнимает хлеб насущный у наше­го крестьянства» (224). Как будто бы этот насущный хлеб доставался когда-нибудь це­ликом производителю, а не делился на необходимый продукт и прибавочный, получае­мый помещиком, кулаком, «крепким» крестьянином, капиталистом!

Нельзя не добавить, однако, что по вопросу о «нивелировке» у автора есть некоторое дальнейшее разъяснение. Он говорит, что «результатом указанной выше нивелировки» является «констатируемое во многих местах уменьшение или далее исчезновение сред­него слоя крестьянского населения» (225). Приведя цитату из земского издания, кон­статирующего «еще большее увеличение расстояния, отделяющего сельских богатеев от безземельного и безлошадного пролетариата», он заключает: «Нивелировка в данном случае, конечно, в то же время и дифференциация, но на почве такой дифференциации развивается только одна кабала, могущая быть лишь тормозом экономического про­гресса» (226). — Итак, оказывается уже теперь, что дифферен-


ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 509

циацию, создаваемую товарным хозяйством, следует противополагать не «нивелиров­ке», а тоже дифференциации, но только дифференциации иного рода, а именно кабале. А так как кабала «тормозит» «экономический прогресс», то автор и называет эту «сто­рону» — «регрессивной».

Рассуждение построено по крайне странным, никак уже не марксистским приемам. Сравниваются «кабала» и «дифференциация», как какие-то две самостоятельные, осо­бые «системы»; одна восхваляется за то, что содействует «прогрессу»; другая осужда­ется за то, что тормозит прогресс. Куда делось у г. Струве то требование анализа клас­совых противоположностей, за неисполнение которого он так справедливо нападал на г. Н. —она, то учение о «стихийном процессе», о котором он так хорошо говорил? Ведь эта кабала, которую он сейчас уничтожил за ее регрессивность, представляет из себя не что иное, как первоначальное проявление капитализма в земледелии, того самого капи­тализма, который ведет далее к прогрессивному подъему техники. В самом деле, что такое кабала? Это — зависимость владеющего своими средствами производства хозяи­на, вынужденного работать на рынок, от владельца денег, — зависимость, которая, как бы она различно ни выражалась (в форме ли ростовщического капитала или капитала скупщика, который монополизировал сбыт), — всегда ведет к тому, что громадная часть продукта труда достается не производителю, а владельцу денег. Следовательно, сущность ее — чисто капиталистическая , и вся особенность заключается в том, что эта первичная, зародышевая форма

* Тут налицо все признаки: товарное производство, как почва, — монополизация продукта общест­венного труда в форме денег, как результат, — и обращение этих денег в капитал. — Я нисколько не за­бываю, что эти первичные формы капитала встречались в отдельных случаях и до капиталистических порядков. Но дело именно в том, что они являются в современном русском крестьянском хозяйстве не как единичные случаи, а как правило, как господствующая система отношений. Они связались уже (тор­говыми оборотами, банками) с крупным фабрично-заводским машинным капитализмом и тем показали свою тенденцию; — показали, что представители этой «кабалы» только боевые солдаты единой и нераз­дельной армии буржуазии.


510__________________________ В. И. ЛЕНИН

капиталистических отношений целиком опутана прежними, крепостническими отно­шениями: тут нет свободного договора, а есть сделка вынужденная (иногда приказом «начальства», иногда желанием сохранить хозяйство, иногда старыми долгами и т. д.); производитель тут привязан к определенному месту и к определенному эксплуататору: в противоположность безличному характеру товарной сделки, свойственному чисто ка­питалистическим отношениям, здесь сделка носит непременно личный характер «по­мощи», «благодеяния», — и этот характер сделки неизбежно ставит производителя в зависимость личную, полу крепостническую. Такие выражения автора, как «нивелиров­ка», «тормоз прогресса», «регрессивность», — не означают ничего иного, кроме того, что капитал овладевает сначала производством на старом основании, подчиняет произ­водителя, технически отсталого. Указание автора, что наличность капитализма не дает еще права считать его «виновным во всех бедствиях», верно в том смысле, что наш ра­ботающий на других крестьянин страдает не только от капитализма, но и от недоста­точного развития капитализма. Другими словами: в громадной массе крестьянства нет почти уже вовсе самостоятельного производства на себя; наряду с работой на «рацио­нальных» буржуазных хозяев мы видим только работу на владельцев денежного капи­тала, т. е. тоже капиталистическую эксплуатацию, но только неразвитую, примитив­ную, которая в силу этого, во-первых, вдесятеро ухудшает положение трудящегося, опутывая его сетью особых, добавочных прижимок, а, во-вторых, отнимает у него (и его идеолога — народника) возможность понять классовый характер совершаемых по отношению к нему «неприятностей» и сообразовать свою деятельность с таковым их характером. Следовательно, «прогрессивная сторона» «дифференциации» (говоря язы­ком г. Струве) состоит в том, что она выводит на свет ту противоположность, которая прячется в форме кабалы, и отнимает у нее ее «стародворянские» черты. «Регрессив­ность» народничества, отстаивающего крестьянское равнение (пред... кулаком), состоит в том, что оно


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 5_Ц

желает задержать капитал в его средневековых формах, соединяющих эксплуатацию с раздробленным, технически отсталым производством, с личным давлением на произво­дителя. В обоих случаях (и в случае «кабалы», и в случае «дифференциации») причи­ной угнетения является капитализм, и противоположные заявления автора, что дело «не в капитализме», а в «технической нерациональности», что «не капитализм — ви­новник крестьянской бедности» и т. п., — показывают только, что г. Струве слишком увлекся, защищая правильную мысль о предпочтительности развитого капитализма пе­ред неразвитым, и благодаря абстрактности своих положений противопоставил первое второму не как две последовательные стадии развития данного явления, а как особые случаи .

III

Увлечение автора сказывается и на следующем рассуждении о том, что причину ра­зорения крестьянства нельзя видеть собственно в крупном промышленном капитализ­ме. Он вступает тут в полемику с г. Н. —оном.

Дешевое производство фабричных продуктов — говорит г. Н. —он о фабричной одежде — вызвало сокращение домашней их выработки (с. 227 у г. Струве).

«Дело представлено тут как раз навыворот, — восклицает г. Струве, — и это не трудно показать. Уменьшение крестьянского производства прядильных материалов по­вело к увеличению производства и потребления продуктов капиталистической хлопча­тобумажной промышленности, а не наоборот» (227).

На каком основании — спросит, пожалуй, читатель — относится это лишь к увлечению г-на Струве? — На том основании, что автор вполне определенно признает капитализм, как основной фон, на котором совершаются все описываемые явления. Он совершенно ясно указал на быстрый рост товарного хозяйст­ва, на разложение крестьянства, на «распространение улучшенных орудий» (245) и т. п., с одной сторо­ны, — на «освобождение крестьян от земли, создание сельского пролетариата» (238), с другой. Он сам, наконец, характеризовал это, как создание новой силы — капитала, и отметил решающее значение по­явления капиталиста между производителем и потребителем.


512__________________________ В. И. ЛЕНИН

Автор едва ли удачно ставит вопрос, загромождая суть дела второстепенными част­ностями. Если исходить из наблюдения над фактом развития фабричной промышлен­ности (а г. Н. —он именно из наблюдения этого факта и исходит), то невозможно отри­цать, что и дешевизна фабричных продуктов ускоряет рост товарного хозяйства, уско­ряет вытеснение домашних продуктов. Возражая против такого заявления г-на Н. — она, г. Струве только ослабляет этим свою аргументацию против этого автора, основная ошибка которого состоит в том, что он пытается представить «фабрику» чем-то оторванным от «крестьянства», случайно, извне нагрянувшим на него, тогда как на самом деле «фабрика» является (и по той теории, которой г. Н. —он хочет верно следовать, и по данным русской истории) только завершением развития товарной организации всего общественного, следовательно, и крестьянского хозяйства. Крупнобуржуазное производство на «фабрике» — прямое и непосредственное продолжение мелкобуржуазного производства в деревне, в пресловутой «общине» или в кустарном промысле. «Для того, чтобы «фабричная форма» стала «более дешевой», — совершенно справедливо говорит г. Струве, — крестьянин должен стать на точку зрения экономической рациональности при условии денежного хозяйства». «Если бы крестьянство держалось... за натуральное хозяйство, никакие ситцы... его не соблазнили быДругими словами: «фабричная форма» — это не более как развитое товарное произ­водство, а развилось оно из того неразвитого товарного производства, которое мы име­ем в крестьянском и кустарном хозяйстве. Автор желает доказать г. Н. —ону, что «фаб­рика» и «крестьянство» взаимно связаны, что хозяйственные «начала» их порядков не

*

антагонистичны , а тождественны. Для этого ему и следовало свести вопрос к экономи­ческой организации крестьянского хозяйства, выставить

Народники это говорили открыто и прямо, а «несомненный марксист» г. Н. —он преподносит эту же бессмыслицу в туманных фразах о «народном строе» и «народном производстве», уснащенных цитатами из Маркса.


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 513

против г. Н. —она положение, что наш мелкий производитель (крестьянин-земледелец и кустарь) есть мелкий буржуа. Такой постановкой вопроса он свел бы его из области рассуждений о том, что «должно» быть, что «может» быть и т. д., в область выяснения того, что есть, и объяснения, почему оно есть именно так, а не иначе. Чтобы опро­вергнуть это положение, народникам пришлось бы либо отрицать общеизвестные и бесспорные факты о росте товарного хозяйства и разложении крестьянства [а эти факты доказывают мелкобуржуазность крестьянства], либо отрицать азбучные исти­ны политической экономии. Принять это положение — значит признать нелепость про­тивопоставления «капитализма» — «народному строю», признать реакционность про­жектов «искать иных путей для отечества» и обращаться с своими пожеланиями об «обобществлении» к буржуазному «обществу» или наполовину еще «стародворянско­му» «государству».

А г. Струве вместо того, чтобы начать с начала , начинает с конца: «мы отвергаем, — говорит он, — одно из самых краеугольных положений народнической теории эко­номического развития России, — положение, что развитие крупной обрабатывающей промышленности разоряет крестьянина-земледельца» (246). Это уж значит, как говорят немцы, выплескивать из ванны вместе с водой и ребенка! «Развитие крупной обрабаты­вающей промышленности» означает и выражает развитие капитализма. А что разоряет крестьянина именно капитализм, это — краеугольное положение совсем не народниче­ства, а марксизма. Народники видели и видят причины освобождения производителя от средств производства не в той специфической организации русского общественного хозяйства, которая носит название капитализма, а в политике правительства, которая-де была неудачна («мы» шли неверным путем и т. д.), в косности общества, недостаточно сплотившегося против хищников и пройдох и т. п. Поэтому

То есть начать с мелкобуржуазности «крестьянина-земледельца» для доказательства «неизбежности и законности» крупного капитализма.


514__________________________ В. И. ЛЕНИН

и «мероприятия» их сводились к деятельности «общества» и «государства». Напротив, указание причин экспроприации в наличности капиталистической организации обще­ственного хозяйства приводит неминуемо к учению о борьбе классов (ср. у Струве, стр. 101, 288 и мн. др.). Неточность выражения автора состоит в том, что он говорит о «земледельце» вообще, а не о противоположных классах буржуазного земледелия. На­родники говорят, что капитализм губит земледелие и потому неспособен обнять все производство страны и ведет это производство неправильным путем, марксисты гово­рят, что капитализм как в обрабатывающей промышленности, так и в земледелии давит производителя, но, поднимая производство на высшую ступень, создает условия и си­лы для «обобществления» .

Заключение г-на Струве по этому вопросу таково: «одна из самых коренных ошибок г. Н. —она заключается в том, что он на современное, до сих пор более натуральное, чем денежное, крестьянское хозяйство целиком перенес представление и категории сложившегося капиталистического строя» (237).

Мы видели выше, что только полное игнорирование конкретных данных русского земледельческого капитализма повело к смешной ошибке г. Н. —она, толкующего о «сокращении» внутреннего рынка. Но произошла эта ошибка не оттого, что он перенес на крестьянство все категории капитализма, а оттого, что он никаких категорий капи­тализма не приложил к данным о земледелии. Важнейшей «категорией» капитализма являются, конечно, классы буржуазии и пролетариата. Г. Н. —он не только не «пере­нес» их на «крестьянство» (т. е. не проанализировал, к каким именно группам

«Великая заслуга капиталистического способа производства состоит, с одной стороны, в рационали-зировании земледелия, возможность общественного ведения которого создает только этот способ произ­водства, — ас другой стороны, в доведении поземельной собственности до абсурда. Как и все его другие исторические прогрессы, так и этот был куплен капитализмом ценой полного обнищания непосредствен­ного производителя» («Das Kapital», III. В., 2. Th., S. 157 («Капитал», т. III, ч. 2-я, стр. 157. Ред.))136.


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 515

или разрядам крестьянства приложимы эти категории и насколько они развиты), а, на­против, рассуждал чисто по-народнически, игнорируя противоположные элементы внутри «общины», рассуждая о «крестьянстве» вообще. Это и повело к тому, что поло­жение его о капиталистическом характере перенаселения, о капитализме, как причине экспроприации земледельца, осталось не доказанным и послужило лишь для реакцион­ной утопии.

IV


Просмотров 257

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!