Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ОБЪЯСНЕНИЕ НЕКОТОРЫХ ЧЕРТ ПОРЕФОРМЕННОЙ ЭКОНОМИКИ РОССИИ У г. СТРУВЕ 2 часть



«Как скоро капиталистическое производство овладевает сельским хозяйством, или, по мере того как оно овладевает им, спрос на сельских рабочих абсолютно

Известен факт роста наших кустарных промыслов и появления массы новых после реформы. Из­вестно также теоретическое объяснение этого факта наряду с капитализацией других промыслов, данное Марксом при объяснении «создания внутреннего рынка для промышленного капитала» [«Das Kapital», 2. Aufl., S. 776 u. ff. («Капитал», 2-е изд., стр. 776 и ел. Ред.)]ш.


488__________________________ В. И. ЛЕНИН

уменьшается вместе с накоплением функционирующего в этой области капитала, при­чем выталкивание рабочих не сопровождается, как в промышленности неземледельче­ской, большим привлечением их. Поэтому часть сельского населения постоянно готова перейти в городское или мануфактурное население . (Мануфактура — здесь в смысле всякой неземледельческой промышленности.) Этот источник относительного перенасе­ления течет, таким образом, постоянно. Но его постоянное течение предполагает уже в деревне постоянное скрытое перенаселение, размер которого становится виден только тогда, когда отводные каналы открываются необыкновенно широко. В силу этого сель­ский рабочий вынужден ограничиваться минимумом заработной платы и постоянно стоит одной ногой в болоте пауперизма» («Das Kapital», 2. Aufl., S. 668)132.

Г-н H. —он не доказал капиталистического характера перенаселения в земледельче­ской России потому, что не поставил его в связь с капитализмом в земледелии: ограни­чившись беглым и неполным указанием на капиталистическую эволюцию частновла­дельческого хозяйства, он совершенно упустил из виду буржуазные черты организации крестьянского хозяйства. Г-ну Струве следовало исправить эту неудовлетворитель­ность изложения г. Н. —она, имеющую очень важное значение, ибо игнорирование ка­питализма в земледелии, его господства и в то же время его слабого еще развития, ес­тественно, повело к теории об отсутствии или сокращении внутреннего рынка. Вместо того, чтобы свести теорию г. Н. —она к конкретным данным нашего земледельческого капитализма, г. Струве впал в другую ошибку, отрицая совершенно капиталистический характер перенаселения.



Вторжением капитала в земледельческое хозяйство характеризуется вся порефор­менная история. Помещики

Между прочим. Наблюдение этого факта и подало, вероятно, повод Ланге сочинять поправку к тео­рии Маркса, которую он недостаточно понял. Вместо того, чтобы, анализируя этот факт, взять исходным пунктом данный (капиталистический) способ общественного производства и следить за его проявлением в земледелии, он вздумал сочинять из головы разные особенности «народных нравов».


_________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 489

переходили (медленно или быстро, это — другой вопрос) к вольнонаемному труду, ко­торый получил весьма широкое распространение и определил собой даже характер преобладающей части крестьянских заработков; они повышали технику и вводили в употребление машины. Даже вымирающая крепостническая система хозяйства — от­дача крестьянам земли за отработки — подвергалась буржуазному превращению вслед­ствие конкуренции крестьян, поведшей к ухудшению положения съемщиков, к более тяжелым условиям и, следовательно, к уменьшению числа рабочих. В крестьянском хозяйстве обнаружилось совершенно ясно разложение крестьянства на деревенскую буржуазию и пролетариат. «Богатеи» расширяли запашку, улучшали хозяйство [ср. В. В. «Прогрессивные течения в крестьянском хозяйстве»] и вынуждены были прибегать к наемному труду. Все это — давно установленные, общепризнанные факты, которые указывает (как сейчас увидим) и сам г. Струве. Возьмем еще для иллюстрации самый обыкновенный в русской деревне случай: «кулак» оттягал у «общины», вернее, у сооб-щинников пролетарского типа, лучший кусок надельной земли и ведет на нем хозяйст­во трудом и инвентарем тех же «обеспеченных наделом» крестьян, которые опутаны долгами и обязательствами и привязаны к своему благодетелю — для социального взаимоприспособления и солидарной деятельности — силою излюбленных народника­ми общинных начал. Его хозяйство ведется, конечно, лучше хозяйства разоренных кре­стьян и требует гораздо меньше рабочих сравнительно с тем временем, когда этот ку­сок был в руках нескольких мелких хозяев. Что подобные факты не единичны, а все­общи, — этого ни один народник отрицать не может. Самобытность их теорий состоит только в том, что они не хотят назвать эти факты их настоящим именем, не хотят ви­деть, что они означают господство капитала в земледелии.



См., например, Карышева («Итоги земской статистики», т. II, с. 266) — указание сборника по Рос­товскому н/Д. уезду на постепенное уменьшение доли крестьян в скопщине133. Там же, гл. V, § 9 — о доплатах крестьян трудом при издольной аренде.


490__________________________ В. И. ЛЕНИН

Они забывают, что первичной формой капитала всегда и везде был капитал торговый, денежный, что капитал всегда берет технический процесс производства таким, каким он его застает, и лишь впоследствии подвергает его техническому преобразованию. Они не видят поэтому, что, «отстаивая» (словами, разумеется, — не более того) совре­менные земледельческие порядки от «грядущего» (?!) капитализма, они отстаивают только средневековые формы капитала от натиска его новейших, чисто буржуазных форм.



Таким образом, нельзя отрицать капиталистического характера перенаселения в Рос­сии, как нельзя отрицать господства капитала в земледелии. Но совершенно нелепо, ра­зумеется, игнорировать степень развития капитала, как это делает г. Н. —он, который в своем увлечении представляет его почти завершившимся и потому сочиняет теорию о сокращении или отсутствии внутреннего рынка, тогда как на самом деле капитал, хотя уже и господствует, но в очень неразвитой сравнительно форме; до полного развития, до полного отделения производителя от средств производства еще много промежуточ­ных ступеней, и каждый шаг вперед земледельческого капитализма означает рост внутреннего рынка, который, по теории Маркса, именно земледельческим капитализ­мом и создается, — который в России не сокращается, а, напротив, складывается и раз­вивается.

Далее, мы видим из этой, хотя бы и самой общей характеристики нашего земледель­ческого капитализма , что он не покрывает собой всех общественно-экономических от­ношений в деревне. Рядом с ним мы видим все еще и крепостнические отношения — и в хозяйственной области (например, сдача отрезных земель за отработки и взносы на­турой — тут налицо все признаки крепостнического хозяйства: и натуральный «обмен услуг» между производителем и владельцем средств производства, и эксплуатация производителя посред-

О нем будет подробнее говориться ниже, по отношению к крестьянам и помещикам отдельно.


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 491

ством прикрепления его к земле, а не отделения от средств производства), и еще более в социальной и юридико-политической (обязательное «обеспечение наделом», прикреп­ление к земле, т. е. отсутствие свободы передвижения, платеж выкупных, т. е. того же оброка помещику, подчинение привилегированным землевладельцам в области суда и управления и т. д.); эти отношения тоже ведут, несомненно, к разорению крестьян и к безработице, «перенаселению» прикрепленных к земле батраков. Капиталистическая основа современных отношений не должна скрывать этих все еще могущественных ос­татков «стародворянского» наслоения, которые еще не разрушены капитализмом имен­но вследствие его неразвитости. Неразвитость капитализма, «отсталость России», кото­рую народники считают «счастьем» , является «счастьем» только для эксплуататоров благородного звания. В современном «перенаселении» кроме основных капиталистиче­ских черт есть, следовательно, еще крепостнические.

Если мы сравним это последнее положение с положением г-на Струве о том, что в «перенаселении» есть натурально-хозяйственные и товарно-хозяйственные черты, то увидим, что первое не исключает второго, а, напротив, включается в него: крепостное право относится к явлениям «натурально-хозяйственным», капитализм — к «товарно-хозяйственным». Положение г-на Струве, с одной стороны, точно не указывает, какие именно отношения натурально-хозяйственные и какие товарно-хозяйственные, а, с другой стороны, ведет нас назад к голословным и бессодержательным «законам» Маль­туса.

Из этих недостатков, естественно, вытекла неудовлетворительность последующего изложения. «Каким же образом, — спрашивает автор, — на каких началах может быть реорганизовано наше народное хозяйство?» (202). Странный вопрос, формулированный опять-таки совершенно по-профессорски, совершенно так, как привыкли ставить во­просы гг. народники,

Г-н Южаков в «Русском Богатстве».


492__________________________ В. И. ЛЕНИН

констатирующие неудовлетворительность настоящего и выбирающие лучшие пути для отечества. «Наше народное хозяйство» есть капиталистическое хозяйство, организация и «реорганизация» которого определяется буржуазией, «заведующей» этим хозяйством. Вместо вопроса о возможной реорганизации и следовало поставить вопрос о последо­вательных ступенях развития этого буржуазного хозяйства, — следовало с точки зре­ния той именно теории, во имя которой автор так прекрасно отвечает г-ну В. В., атте­стующему г. Н.—она «несомненным марксистом», что этот «несомненный марксист» понятия не имеет о классовой борьбе и о классовом происхождении государства. Изме­нение постановки вопроса в указанном смысле гарантировало бы автора от таких сбив­чивых рассуждений о «крестьянстве», которые мы читаем на стр. 202—204.

Автор начинает с того, что крестьянству недостаточно надельной земли, что если оно и покрывает этот недостаток арендой, то «у значительной части его» тем не менее всегда бывает дефицит; говорить о крестьянстве, как о целом, нельзя, ибо это значит говорить о фикции (с. 203). И непосредственно из этого выводится:

«Во всяком случае, недостаточное производство — основной, доминирующий факт нашего народного хозяйства» (с. 204). Совершенно голословно и ни в какой связи не стоит с предыдущим: почему «основным, доминирующим фактом» не является тот, что крестьянство как целое есть фикция, ибо внутри его складываются враждебные классы? Автор делает свой вывод без всяких данных, без всякого анализа фактов, относящихся к «недостаточному производству» [которое, однако, не мешает меньшинству обзаво­диться достатком на счет большинства] или к расчленению крестьянства, — просто в силу какого-то предубеждения в пользу мальтузианства. — «Поэтому, — продолжает он, — увеличение производительности земледельческого труда прямо выгодно и бла­годетельно для русского крестьян-

«Главный недостаток рассуждений г. Голубева в его замечательных статьях состоит именно в том, что он никак не может отделаться от этой фикции» (203).


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 493

ства» (204). Мы в недоумении: сейчас только автор выставил против народников серь­езное (и в высшей степени справедливое) обвинение за рассуждения о «фикции» — «крестьянстве» вообще, а теперь сам вводит в свой анализ эту фикцию! Если отноше­ния внутри этого «крестьянства» таковы, что меньшинство становится «экономически крепким», а большинство пролетаризуется, если меньшинство расширяет землевладе­ние и богатеет, а большинство имеет всегда дефицит и разоряется, то каким образом можно говорить о «выгодности и благодетельности» процесса вообще? Вероятно, автор хотел сказать, что процесс выгоден и для той и для другой части крестьянства. Но то­гда, во-первых, он должен был разобрать положение каждой отдельной группы и ис­следовать его особо, а во-вторых, при наличности антагонизма между группами, необ­ходимо было определенно установить, с точки зрения какой группы говорится о «вы­годности и благодетельности». Неудовлетворительность, недоговоренность объекти­визма г-на Струве еще и еще раз подтверждается на этом примере.

Так как г. Н. —он по данному вопросу держится противного мнения, утверждая, что «увеличение производительности земледельческого труда , если продукты будут про­изводиться в виде товара, не может служить к поднятию народного благосостояния» («Очерки», с. 266), — то г. Струве и переходит теперь к опровержению этого мнения.

Во-первых, говорит он, тот крестьянин, на которого современный кризис обрушился всей своей тяжестью, производит хлеб для собственного потребления; он не продает хлеб, а прикупает его. Для такого крестьянина — а их до 50% (однолошадные и безло­шадные) и уже никак не менее 25% (безлошадные) — увеличение производительности труда во всяком случае выгодно, несмотря на понижение цены хлеба.

Да, конечно, увеличение производительности было бы для такого крестьянина вы­годно, если бы он мог

«Как бы ни было» оно «желательно и необходимо», — добавляет г. Н. —он.


494__________________________ В. И. ЛЕНИН

удержать свое хозяйство и поднять его на высшую ступень. Но ведь этих-то условий и нет у однолошадных и безлошадных крестьян. Им не под силу удержать теперешнее свое хозяйство, с его примитивными орудиями, с небрежной обработкой почвы и т. д., а не то чтобы повышать технику. Это повышение техники является результатом роста товарного хозяйства. И если уже на данной ступени развития товарного производства продажа хлеба является необходимостью даже для тех крестьян, которым приходится прикупать хлеб, то последующая ступень сделает эту продажу еще более обязательной (автор сам признает необходимость перехода от натурального хозяйства к товарному), и конкуренция повысивших культуру хозяев неминуемо и немедленно экспроприирует его до конца, обратит из пролетария, прикрепленного к земле, в пролетария, свободно­го как птица. Я вовсе не хочу сказать, чтобы такая перемена была для него невыгодна. Напротив, раз производитель уже попал в лапы капитала — а это бесспорно совершив­шийся факт по отношению к рассматриваемой группе крестьянства — ему весьма «вы­годна и благодетельна» полная свобода, позволяющая менять хозяев, развязывающая ему руки. Но полемика гг. Струве и Н. —она ведется совсем не в области таких сооб­ражений.

Во-вторых, продолжает г. Струве, г. Н. —он «забывает, что повышение производи­тельности земледельческого труда возможно только путем изменений в технике и в системе хозяйства или полеводства» (206). Действительно, г. Н. —он забывает это, но это соображение только усилит положение о неизбежности окончательной экспроприа­ции несостоятельных крестьян, крестьян «пролетарского типа». Для изменения техники к лучшему нужны свободные денежные средства, а у этих крестьян нет даже продо­вольственных средств.

В-третьих — заключает автор — не прав г. Н. —он, утверждая, что повышение про­изводительности земледельческого труда заставит конкурентов понизить цену. Для та­кого понижения — справедливо говорит г. Струве — необходимо, чтобы производи­тельность на-


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 495

шего земледельческого труда не только догнала западноевропейскую [в этом случае мы будем продавать продукт по уровню общественно-необходимого труда], но и перегнала ее. — Это возражение вполне основательно, но оно ничего еще не говорит о том, для какой именно части «крестьянства» и в силу чего будет выгодно это повышение техни­ки.

«Вообще г. Н. —он напрасно так боится увеличения производительности земледель­ческого труда» (207). Происходит это у него, по мнению г. Струве, оттого, что он не может себе иначе представить прогресс сельского хозяйства, как в виде прогресса экс­тенсивного земледелия, сопровождающегося все большим и большим выталкиванием рабочих машинами.

Автор очень метко характеризует отношение г. Н. —она к росту земледельческой техники словом: «боязнь»; он совершенно прав, что эта боязнь — нелепа. Но его аргу­ментация затрагивает, кажется нам, не основную ошибку г. Н. —она.

Г. Н. —он, придерживаясь будто бы со всей строгостью доктрины марксизма, резко отличает тем не менее капиталистическую эволюцию земледелия в капиталистическом обществе от эволюции обрабатывающей промышленности, — различает в том отноше­нии, что для последней он признает прогрессивную работу капитализма, обобществле­ние труда, а для первой не признает. Поэтому для обрабатывающей промышленности он «не боится» увеличения производительности труда, а для земледелия — «боится», хотя общественно-экономическая сторона дела и отражение этого процесса на раз­ных классах общества совершенно одинаково в обоих случаях... Маркс выразил это по­ложение особенно рельефно в следующем замечании: «Филантропические английские экономисты, как Милль, Роджерс, Гольдвин Смит, Фаусетт и т. д., и либеральные фаб­риканты, как Джон Брайт и К0, спрашивают английских поземельных аристократов, как бог спрашивал Каина о его брате Авеле, — куда девались тысячи наших крестьян? — Да откуда же вы-то произошли? Из уничтожения этих крестьян. И почему вы не спра­шиваете,


496__________________________ В. И. ЛЕНИН

куда девались самостоятельные ткачи, прядильщики, ремесленники?» («Das Kapital», I, S. 780, Anm. 237 ). Последняя фраза наглядно отождествляет судьбу мелких произво­дителей в земледелии с судьбой их в обрабатывающей промышленности, подчеркивает образование классов буржуазного общества в обоих случаях . Основная ошибка г. Н. —она состоит именно в том, что он игнорирует эти классы, их образование в нашем крестьянстве, не задается целью проследить со всей точностью каждую последователь­ную ступень развития противоположности этих классов.

Но г. Струве совсем не так ставит вопрос. Он не только не исправляет указанной ошибки г. Н. —она, а, напротив, сам повторяет ее, рассуждая с точки зрения профес­сора, стоящего над классами, о «выгодности» прогресса для «крестьянства». Это поку­шение подняться выше классов приводит к крайней туманности положений автора, ту­манности, доходящей до того, что из них могут быть сделаны буржуазные выводы: против неоспоримо верного положения, что капитализм в земледелии (как и капита­лизм в индустрии) ухудшает положение производителя — он выдвигает положение о «выгодности» этих изменений вообще. Это все равно, как если бы кто-нибудь, рассуж­дая о машинах в буржуазном обществе, стал опровергать теорию экономиста-романтика, что они ухудшают положение трудящихся, доказательствами «выгодности и благодетельности» прогресса вообще.

На соображение г-на Струве народник, вероятно, ответит: г. Н.—он боится не увели­чения производительности труда, а буржуазности.

Что прогресс техники в земледелии при наших капиталистических порядках связан с буржуазностью, — это несомненно, но «боязнь», проявляемая народниками, разумеет­ся, совершенно нелепа. Буржуазность — уже факт действительной жизни, труд подчи­нен капиталу уже и в земледелии, — и «бояться» надо не бур-

* — «Капитал», т. I, стр. 780, прим. 237.134 Ред.

" См. особенно § 4 главы XXIV: «Генезис капиталистических арендаторов». Стр. 773—776.135


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 497

жуазности, а отсутствия сознания этой буржуазности у производителя, отсутствия у него способности отстаивать свои интересы против нее. Поэтому надо желать не за­держки развития капитализма, а, напротив, полного его развития, развития до конца.

Чтобы подробнее и точнее указать основания той ошибки, которую допустил г. Струве, трактуя о земледелии в капиталистическом обществе, попробуем обрисовать (в самых общих чертах) процесс образования классов рядом с теми изменениями в тех­нике, которые подали повод к рассуждению. Г. Струве различает при этом строго экс­тенсивное земледелие и интенсивное, усматривая корень заблуждений г. Н. —она в том, что он кроме экстенсивного земледелия не хочет ничего знать. Мы постараемся доказать, что основная ошибка г. Н. —она не в этом, что, при переходе земледелия в интенсивное, образование классов буржуазного общества в сущности однородно с тем, которое происходит при развитии экстенсивного земледелия.

Об экстенсивном земледелии говорить много не приходится, потому что и г. Струве признает, что тут получается выталкивание буржуазией «крестьянства». Отметим толь­ко два пункта. Во-первых. Прогресс техники вызывается товарным хозяйством; для осуществления его необходима наличность у хозяина свободных, избыточных [по от­ношению к его потреблению и воспроизведению его средств производства] денежных средств. Откуда могут взяться эти средства? Очевидно, они не могут взяться ниоткуда, кроме как из того, что обращение: товар — деньги — товар превратится в обращение: деньги — товар — деньги с плюсом. Другими словами, средства эти могут взяться ис­ключительно от капитала, от торгового и ростовщического капитала, от тех самых «коштанов, кулаков, купцов» и т. д., которых наивные российские народники относят не к капитализму, а к «хищничеству» (как будто капитализм не есть хищничество! как будто русская действительность не показывает нам взаимной связи всевозможных форм этого «хищничества» — от самого примитивного и первобытного кулачества до самого новейшего,


498__________________________ В. И. ЛЕНИН

рационального предпринимательства!) . Во-вторых, отметим странное отношение г. Н. —она к этому вопросу. В примечании 2-м на стр. 233-й он опровергает автора «Южно­русского крестьянского хозяйства» В. Е. Постникова, который указывает, что машины повысили рабочую площадь крестьянского двора ровно вдвое, с 10 дес. до 20 дес. на рабочего, и что поэтому причина «бедности России» — «малый размер крестьянского хозяйства». Другими словами: рост техники в буржуазном обществе ведет к экспро­приации мелких и отсталых хозяйств. Г. Н. —он возражает: завтра техника может еще втрое повысить рабочую площадь. Тогда 60-десятинные хозяйства надо будет превра­тить в 200 или 300-десятинные. — Такой аргумент против положения о буржуазности нашего земледелия так же смешон, как если бы кто-нибудь стал доказывать слабость и бессилие фабричного капитализма на том основании, что сегодняшнюю паровую ма­шину придется «завтра» заменить электрической. «Также остается неизвестным, куда деваются миллионы освободившихся рабочих сил», — добавляет г. Н. —он, призывая на суд перед собой буржуазию и забывая, что судить-то ее некому, кроме самого про­изводителя. Образование резервной армии безработных — такой же необходимый ре­зультат применения машин в буржуазном земледелии, как и в буржуазной индустрии.

Итак, по отношению к развитию экстенсивного земледелия нет сомнения, что про­гресс техники при товарном хозяйстве ведет к превращению «крестьянина» в фермера, с одной стороны (понимая под фермером пред-

Есть у гг. народников еще один, весьма глубокий, прием затушевывать корни нашего промышлен­ного капитализма в «народном производстве», т. е. в «народном» ростовщичестве и кулачестве. Кулак несет свои «сбережения» в государственный банк; вклады его позволяют банку, опираясь на рост народ­ного богатства, народных сбережений, народной предприимчивости, народной кредитоспособности, за­нять денег у англичанина. Занятые деньги «государство» обращает на помощь... — какая недальновидная политика! какое печальное игнорирование «современной науки» и «современных нравственных идей»! — ... капиталистам. Спрашивается теперь, неужели не ясно, что ежели бы государство обращало эти деньги (капиталистов) не на капитализм, а на «народное производство», — то у нас на Руси был бы не капитализм, а «народное производство»?


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 499

принимателя, капиталиста в земледелии), — в батрака и поденщика, с другой. Посмот­рим теперь на тот случай, когда экстенсивное земледелие переходит в интенсивное. Г-н Струве именно от этого процесса ждет «выгод» для «крестьянина». Чтобы устранить спор о пригодности того материала, по которому мы описываем этот переход, восполь­зуемся сочинением: «Влияние парового транспорта на сельское хозяйство» г-на А. И. Скворцова , которого так безмерно восхваляет г. Струве.

В главе 3-ей отдела IV своей книги г. А. Скворцов рассматривает «изменение техни­ки земледелия под влиянием парового транспорта» в странах экстенсивных и интен­сивных. Возьмем описание этого изменения в густонаселенных экстенсивных странах. Можно думать, что центральная Европейская Россия подойдет под такую характери­стику. Г-н Скворцов предсказывает для такой страны те же изменения, которые неми­нуемо должны произойти, по мнению г-на Струве, и в России, именно: превращение в страну интенсивного земледелия с развитым фабричным производством.

Последуем за г. А. Скворцовым (§§ 4—7, с. 440—451).

** Страна экстенсивная . Весьма значительная часть населения занята земледелием.

Однообразие занятий вызывает отсутствие рынка. Население бедно, во-первых, вслед­ствие малого размера хозяйств и, во-вторых, вследствие отсутствия обмена: «удовле­творение остальных потребностей, кроме пищи, производимой самим земледельцем, совершается, можно сказать, исключительно

В нашей литературе принято относить его к марксистам. На это есть так же мало оснований, как и на зачисление в марксисты г-на Н. —она. Г-н А. Скворцов тоже не знаком с учением о классовой борьбе и классовом характере государства. Его практические предложения в «Экономических этюдах» ничем не отличаются от обыкновенных буржуазных предложений. Если он гораздо трезвее смотрит на русскую действительность, чем гг. народники, то на этом одном основании следовало бы зачислить в марксисты и г. Б. Чичерина и многих других.

Г-н А. Скворцов указывает, что обыкновенно под экстенсивной страной разумеют малонаселенную (с. 439, прим.). Он считает это определение неправильным, указывая следующие признаки экстенсивно­сти: 1) сильные колебания урожаев; 2) однообразие культур и 3) отсутствие внутренних рынков, т. е. больших городов, концентрирующих в себе обрабатывающую промышленность.


500__________________________ В. И. ЛЕНИН

на счет произведений первобытного ремесла, так называемого у нас кустарного про­мысла».

Проведение железной дороги повышает цену земледельческих продуктов и, следова­тельно, увеличивает покупательную силу населения. «Вместе с железною дорогою страна наводняется дешевыми произведениями мануфактур и фабрик», которые разо­ряют местных кустарей. Это — первая причина «крушения многих хозяйств».

Вторая причина того же явления — неурожаи. «Земледелие также велось до сих пор первобытным способом, т. е. всегда нерационально, и, следовательно, неурожаи со­ставляют нередкое явление, а с проведением железной дороги вздорожание продукта, бывшее прежде последствием неурожая, или совсем не имеет места, или, во всяком случае, значительно уменьшается. Поэтому естественным последствием первого же не­урожая здесь является обыкновенно крушение многих хозяйств. Такой результат явля­ется тем скорее, чем вообще меньше были избытки нормальных урожаев и чем более население должно было полагаться на заработок от кустарных промыслов».

Для того, чтобы обойтись без кустарных промыслов и обеспечить себя от неурожаев переходом к интенсивному (рациональному) земледелию, — необходимы, во-первых, большие избытки денежных средств (от продажи по более высоким ценам земледель­ческих продуктов) и, во-вторых, интеллигентная сила населения, без которой невоз­можно повышение рациональности и интенсивности. У массы населения, конечно, этих условий нет: им удовлетворяет лишь меньшинство .

«Избыточное население, образовавшееся таким образом [т. е. вследствие «ликвида­ции» многих хозяйств, разоренных падением кустарных промыслов и более высокими требованиями от земледелия], частью будет

«Для такой страны (насыщенной населением при данной степени хозяйственной культурности) мы должны допустить, что, с одной стороны, малые избытки, с другой — низкая образовательная ступень населения заставляет, при изменившихся условиях, многие хозяйства прийти к ликвидации» (442).


__________________ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ НАРОДНИЧЕСТВА________________ 501

поглощено теми хозяйствами, которые выйдут из этого положения более счастливо и будут иметь возможность увеличить интенсивность производства» (т. е., конечно, бу­дут «поглощены» в качестве наемных рабочих, батраков и поденщиков. Г-н А. Сквор­цов не говорит этого, считая, может быть, что это слишком ясно). Потребуется большая затрата живой силы, ибо близость рынка, достигаемая улучшенными путями сообще­ния, дает возможность производить трудно транспортируемые продукты, «производст­во которых по большей части требует значительной затраты живой рабочей силы». «Обыкновенно, однако, — продолжает г. Скворцов, — процесс разрушения идет гораз­до быстрее процесса улучшения сохранившихся хозяйств, и часть разоренных хозяев должна выселиться если не вон из страны, то по крайней мере в города. Эта-то часть составила главный контингент прироста населения европейских городов со времени проведения железных дорог».


Просмотров 232

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!