Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС 16 часть. Только оперирование над этими фиктивными средними позволило автору такой прием



Только оперирование над этими фиктивными средними позволило автору такой прием. Для определения места этих типичных хозяйств в общем типе поуездного кре­стьянского хозяйства г. Щербина берет группировку крестьян по надельной земле, и оказывается, что взятые 24 хозяйства (в общем среднем) выше среднего хозяйства по уезду по своему благосостоянию примерно на V3. Расчет этот нельзя признать удовле­творительным как потому, что среди этих 24 хозяев замечаются громадные различия, так и потому, что группировка по надельной земле прикрывает разложение крестьянст­ва: положение автора, что «надельная земля представляет коренную причину благосос­тояния» крестьянина, — совершенно неправильно. Всякий знает, что «уравнительное» распределение земли внутри общины нимало не мешает безлошадным членам ее забра­сывать


ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_________________________ 229

землю, сдавать ее, идти на сторону и превращаться в пролетариев, а многолошадным — приарендовывать большие количества земли и вести крупное, доходное хозяйство. Ес­ли мы возьмем, например, наши 24 бюджета, то увидим, что один богатый крестьянин, имея 6 дес. надельной земли, доходу получает всего 758,5 руб., средний — при 7,1 дес. надела — 391,5 руб. и бедный — при 6,9 дес. надела — 109,5 руб. Вообще мы видели, что отношение дохода в разных группах равняется отношению 4:2:1, тогда как отноше­ние надельной земли будет таково: 22,1 : 9,2 : 8,5 = 2,6 : 1,08 : 1. Это совершенно по­нятно, потому что мы видим, например, что зажиточные крестьяне, имея по 22,1 дес. надела на двор, арендуют еще по 8,8 дес, тогда как средние, имея меньше надела (9,2 дес), арендуют меньше — 7,7 дес, а бедные, при еще меньшем наделе (8,5 дес), арен­дуют всего 2,8 дес. Поэтому, когда г. Кривенко говорит: «К сожалению, данные, при­водимые г. Щербиною, не могут служить точным мерилом общего положения вещей не только в губернии, но даже в уезде», — то на это можно только сказать, что они не мо­гут служить мерилом лишь в том случае, если прибегать к неправильному приему вы­числения общих средних (к этому приему и не следовало г. Кривенко прибегать), а во­обще говоря, данные у г. Щербины так обширны и ценны, что дают возможность сде­лать правильные выводы — и если г. Кривенко их не сделал, то нечего винить г. Щербину. Этот последний дает, например, на стр. 197 группировку крестьян не по надельной земле, а по рабочему скоту, т. е. группировку по признаку хозяйственному, а не юридическому, — и эта группировка дает полное право сказать, что отношения ме­жду разными разрядами 24-х взятых типических хозяйств совершенно однородны с от­ношениями разных экономических групп по всему уезду.



Конечно, я не хочу сказать, чтобы данные о 24 хозяйствах одни могли опровергнуть положение о коренном значении надельной земли. Но выше были приведены данные по нескольким уездам, совер­шенно опровергающие его67.



В. И. ЛЕНИН


Группировка эта такова

Острогожский уезд Воронежской губ.

 

 

 



  Число Приходится на 1 двор     Процент дворов  
Группы домо-       Земли В         s  
хозяев по количеству Домохозяев %их Голов крупногс скота (дес. ) Средняя семья С батраками С торгово-промышлен. заведениями Бездомных Без работника Не обрабат. зем Без инвентаря
рабочего скота надель­ной ванной
I. Без рабочего скота 8 728 26,0 0,7 6,2 0,2 4,6 0,6 4,0 9,5 16,6 41,6 98,5
П. С 1 шт. раб. скота 10 510 31,3 3,0 9,4 1,3 5,7 1,4 5,4 1,4 4,9 2,9 2,5
III. С 2—3 шт. раб. скота 11 191 33,3 6,8 13,8 3,6 7,7 8,3 12,3 0,4 1,3 0,4
IV. С 4 и бол.                        
шт. раб. 3 152 9,4 14,3 21,3 12,3 11,2 25,3 34,2 0,1 0,4 0,3
скота                        
Всего 33 581 1 100,0 4,4 11,2 2,5 6,7 5,7 10,0 3,0 6,3 11,9 23,4
Из 24 типи­ческих хо­зяйств батраки бедные средние зажиточные 0,5 2,8 8,1 13,5 7,2 8,7 9,2 22,1 0 3,9 7,7 8,8 4,5 5,6 8,3 7,8            
  Всего 7,2 12,2 6,6 7,3*"            

Сравнение 24-х типических хозяйств с разрядами хозяйств во всем уезде произведено по тем же приемам, по которым г. Щербина сравнивал среднее из 24-х хозяйств с группами по надельной земле.

Здесь из бедных выделены два батрака (№№ 14 и 15 бюджетов у Щербины), так что бедных остает­ся только 5.

По поводу этой таблицы нельзя также не отметить, что мы видим здесь точно так же увеличение количества арендуемой земли по мере возрастания состоятельности, несмотря на увеличение количества надельной земли. Таким образом, на данных еще об одном уезде подтверждается неверность мысли о коренном значении надельной земли. Напротив, мы видим, что доля надельной земли во всем землевла­дении данной группы понижается по мере увеличения состоятельности группы. Складывая надельную и арендованную землю и вычисляя % надельной земли к этой сумме, получаем такие данные по группам: I) 96,8%; II) 85,0%; III) 79,3%; IV) 63,3%. И такое явление совершенно понятно. Мы знаем, что со време­ни освободительной реформы земля стала в России товаром. Кто имеет деньги, всегда может купить зем­лю: покупать надо и надельную землю. Понятно, что зажиточные крестьяне концентрируют в своих ру­ках землю и что концентрация эта сильнее выражается в аренде вследствие средневековых стеснений обращения надельной земли. «Друзья народа», стоящие за эти стеснения, не понимают, что это бессмыс­ленно реакционное мероприятие только ухудшает положение бедноты: разоренные, лишенные инвентаря крестьяне во всяком случае должны сдать землю, и запрещение производить эту сдачу (или продажу) поведет либо к тому, что будут сдавать тайком и, следовательно, на худших условиях для сдающего, ли­бо к тому, что беднота будет даром отдавать землю «обществу», т. е. тому же кулаку.



Не могу не привести здесь глубоко верного рассуждения Гурвича об этой пресловутой «неотчуждае­мости»:

«Чтобы разобраться в этом вопросе, мы должны посмотреть, кто является покупателем крестьянской земли. Мы видели, что только меньшая часть участков четвертной земли была куплена купцами. Вообще говоря, мелкие участки, продаваемые дворянами, покупаются одними крестьянами. Следовательно, этот вопрос затрагивает отношения одних только крестьян и не задевает интересов ни дворянства, ни класса капиталистов. Очень возможно, что в подобных случаях благоугодно будет русскому правительству ки-


___________________________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_________________________ 231

Не подлежит никакому сомнению, что в общем и среднем 24 типические хозяйства выше поуездного типа крестьянского хозяйства. Но если мы вместо этих

нуть подачку народникам. Это странное соединение (mésalliance) восточной патриархальной опеки (ori­ental paternalism) с каким-то уродливым государственно-социалистическим прогибиционизмом едва ли не вызовет оппозиции именно тех, кого хотят облагодетельствовать. Так как процесс разложения дерев­ни идет, очевидно, изнутри ее, а не извне, — то неотчуждаемость крестьянской земли будет равносильна просто-напросто безвозмездной экспроприации бедноты в пользу богатых членов общины.

Мы замечаем, что % переселенцев среди четвертных68 крестьян, которые имели право отчуждать свою землю, был значительно выше, чем среди бывших государственных крестьян с общинным земле­владением: именно, в Раненбургском уезде (Рязанской губ.) процент переселенцев среди первых — 17%, среди вторых — 9%. В Данковском уезде среди первых — 12%, среди вторых — 5%. Отчего происходит эта разница? Один конкретный пример пояснит это:

«В 1881 г. маленькая община из 5 домохозяев, бывших крепостных Григорова, переселилась из де­ревни Бигильдино, Данковского уезда. Свою землю, 30 дес, она продала богатому крестьянину за 1500 руб. Дома переселенцам нечем было существовать, и большинство из них были годовыми рабочими» («Сборник стат. свед.», ч. II, с. 115, 247). По данным г. Григорьева («Переселения крестьян Рязанской губ.»), 300 рублей — такова цена среднего крестьянского участка в 6 дес. — достаточно для того, чтобы крестьянская семья могла завести земледельческое хозяйство в южной Сибири. Таким образом, совер­шенно разорившийся крестьянин имел бы возможность, продав свой участок общинной земли, сделаться земледельцем в новой стране. Благоговение перед священными обычаями предков едва ли бы могло ус­тоять перед таким искушением, не будь противодействующего вмешательства всемилостивейшей бюро­кратии.

Меня, конечно, обвинят в пессимизме, как обвиняли недавно за мои взгляды на переселение крестьян («Северный Вестник», 1892, № 5, ст. Богдановского). Рассуждают обыкновенно приблизительно таким образом: допустим, что дело представлено в точном соответствии с жизнью, какова она есть в действи­тельности, но вредные последствия (переселений) обязаны своим появлением ненормальным условиям крестьянства, а при нормальных условиях возражения (против переселений) «не имели бы силы». К не­счастью, однако, эти действительно «ненормальные» условия развиваются самопроизвольно, а создание «нормальных» условий не во власти благожелателей крестьянства» (назв. соч., стр. 137)69.


232__________________________ В. И. ЛЕНИН

фиктивных средних возьмем экономические разряды, то получим возможность сравне­ния.

Мы видим, что батраки в типичных хозяйствах несколько ниже хозяев без рабочего скота, но очень близко подходят к ним. Бедные хозяева очень близко подходят к вла­дельцам 1 штуки рабочего скота (если скота меньше на 0,2: — у бедных 2,8, у одноло­шадных 3, — то зато земли всей и надельной и арендованной несколько больше — 12,6 дес. против 10,7). Средние хозяева очень немногим выше хозяев с 2—3 штуками рабочего скота (у них скота немногим больше; земли несколько меньше), а зажиточные хозяева подходят к имеющим 4 и больше штуки рабочего скота, будучи немногим ни­же их. Мы вправе, следовательно, сделать тот вывод, что всего по уезду имеется не менее 0,1 хозяев, ведущих правильное, доходное земледельческое хозяйство и не нуж­дающихся в сторонних заработках. (Доход этот — важно заметить — выражается в деньгах и, следовательно, предполагает торговый характер земледелия.) Ведут они хо-

г 1 /

зяиство в значительной мере при помощи наемных рабочих: не менее Ц части дворов держат постоянных батраков, а сколько еще берут временных поденщиков — неиз­вестно. Затем в уезде более половины хозяев бедных (до 0,6: безлошадные и одноло­шадные, 26% + 31,3% = 57,3%), ведущих прямо-таки убыточное хозяйство, следова­тельно, разоряющихся, подвергающихся постоянной и неуклонной экспроприации. Они вынуждены продавать свою рабочую силу, причем около 1Ц части крестьян живет уже гораздо более наемным трудом, чем земледелием. Остальные крестьяне — средние, кое-как ведущие земельное хозяйство с постоянными дефицитами, с добавлением сто­ронних заработков, лишенные, следовательно, мало-мальской хозяйственной устойчи­вости.

Я нарочно с такой подробностью остановился на этих данных, чтобы показать, в ка­ком извращенном виде представлена действительность г-ном Кривенко. Недолго ду­мая, берет он общие средние и оперирует с ними: понятно, получается не только фик­ция, а пря-


___________________________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»__________________________ 233

мая фальшь. Мы видели, например, что один зажиточный крестьянин (из типических бюджетов) своим чистым доходом (+ 197,34) покрывает дефициты девяти бедных дво­ров (— 21,38x9 = — 192,42), так что 10% богатых крестьян в уезде не только покроют дефициты 57% бедноты, но и дадут некоторый избыток. И г. Кривенко, получая из среднего бюджета по 24 хозяйствам такой избыток в 44,14 руб. — а без кредита и не­доимок 15,97 руб. — говорит поэтому просто об «упадке» хозяев средних и стоящих ниже среднего. На деле же об упадке можно говорить только разве применительно к среднему крестьянству , а по отношению к массе бедноты мы видим уже прямую экс­проприацию, сопровождающуюся притом концентрацией средств производства в руках меньшинства, владеющего сравнительно крупными и прочно стоящими хозяйствами.

Игнорирование этого последнего обстоятельства помешало автору подметить еще следующую, очень интересную черту этих бюджетов: они равным образом доказывают, что разложение крестьянства создает внутренний рынок. С одной стороны, от выс­шей группы к низшей растет значение дохода от промыслов (6,5% — 18,8% — 23,6% всего бюджета у зажиточных, средних и бедных) — т. е. главным образом от продажи рабочей силы. С другой стороны, от низших групп к высшим растет товарный (даже более: буржуазный, как мы видели) характер земледелия, растет процент отчуждаемого хлеба: доход от земледелия по разрядам у всех хозяев: а) Знаменатель показывает де­нежную часть дохода , составляющую

* Да и то едва ли это будет верно, потому что упадок предполагает временную и случайную потерю устойчивости, а среднее крестьянство, как мы видели, всегда находится в неустойчивом положении, на краю разорения.

" Для вычисления денежного дохода от земледелия (Щербина его не дает) пришлось прибегнуть к довольно сложным расчетам. Надо было из всего дохода от хлебов исключить доход от соломы и поло­вы, идущих, по словам автора, на корм скоту. Автор сам исключает их в гл. XVIII, но только для итого­вых цифр по уезду, а не для данных 24-х хозяйств. Из его итоговых данных я определил процент дохода от зерна (сравнительно со всем доходом от хлеба, т. е. и от зерна и от соломы с половой) и по нему ис­ключил в данном случае солому и полову. Процент этот для ржи — 78,98%, для пшеницы — 72,67%, для


234__________________________ В. И. ЛЕНИН

45,9%—28,3%—25,4% от высшего разряда к низшему.

Мы опять-таки наглядно видим тут, как средства производства, от которых отделя­ются экспроприируемые крестьяне, превращаются в капитал.

Понятно, что г. Кривенко из использованного — или, вернее, изуродованного — та­ким образом материала не мог сделать правильных выводов. Описавши со слов одного новгородского крестьянина, его соседа по железнодорожному вагону, денежный харак­тер крестьянского хозяйства тех мест, он вынужден сделать тот справедливый вывод, что именно эта обстановка, обстановка товарного хозяйства «вырабатывает» «особые способности», порождает одну заботу: «дешевле снять (сенокос)», «дороже продать» (стр. 156) . Эта обстановка служит «школой», «пробуждающей (верно!) и изощряющей коммерческие дарования». «Открываются таланты, из которых выходят Колупаевы, Деруновы и прочих наименований живоглоты , а простодушные и простоватые отста­ют, опускаются, разоряются и переходят в батраки» (156 стр.).

Данные по губернии, поставленной совсем в иные условия, — земледельческой (Во­ронежской) — приводят к таким же выводам. Казалось бы, дело довольно ясное: отчет­ливо обрисовывается система товарного хозяйства, как основной фон экономики стра­ны вообще и «общинного» «крестьянства» в частности, обрисовывается и тот факт, что это товарное хозяйство и именно оно раскалывает «народ» и «крестьянство» на пролетариат (разоряются, переходят в батраки) и буржуазию (живоглоты), т. е. превра­щается в капиталистическое

овса и ячменя — 73,32%, для проса и гречихи — 77,78%. — Затем уже количество продаваемого зерна определялось вычитанием того количества, которое расходуется в своем хозяйстве.

«Нужно работника подешевле нанять, да пользу из него извлечь», — совершенно справедливо гово­рит там же г. Кривенко.

Г-н Южаков! Как же это так: ваш товарищ говорит, что в «живоглоты» выходят «таланты», а Вы уверяли, что таковыми делаются люди лишь потому, что обладают «некритическим умом»? Это уже, господа, нехорошо: в одном журнале побивать друг дружку!


___________________________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_________________________ 235

хозяйство. Но «друзья народа» никогда не решаются прямо смотреть на действитель­ность и называть вещи своими именами (это слишком «сурово»)! И г. Кривенко рассу­ждает:

«Некоторые находят такой порядок вполне естественным (надо было добавить: вполне естественным следствием капиталистического характера производственных от­ношений. Тогда была бы это точная передача мнений «некоторых», и тогда нельзя бы уже было отделываться от этих мнений пустыми фразами, а пришлось бы по существу разобрать дело. Когда автор не задавался специальной целью борьбы с «некоторыми», он и сам должен был признать, что денежное хозяйство есть именно та «школа», из ко­торой выходят «талантливые» живоглоты и «простодушные» батраки) и усматривают в нем непреоборимую миссию капитализма. (Ну, конечно! Находить, что борьбу нужно вести именно против «школы» и хозяйничающих в ней «живоглотов» с их администра­тивными и интеллигентными лакеями — это значит считать капитализм непреобори­мым. Зато вот оставлять в полной неприкосновенности капиталистическую «школу» с живоглотами и хотеть устранить либеральными полумерами ее капиталистические продукты — это значит быть истинным «другом народа»!) Мы смотрим на это не­сколько иначе. Капитализм несомненно играет тут значительную роль, на что мы выше и указывали (это именно вышеприведенное указание на школу живоглотов и батраков), однако нельзя сказать, чтобы роль его была такой уж всеобъемлющей и решающей, чтобы в происходящих переменах в народном хозяйстве не было других факторов, а в будущем никакого другого выхода» (стр. 160).

Вот извольте видеть! Вместо точной и прямой характеристики современного строя, вместо определенного ответа на вопрос, почему крестьянство раскалывается на живо­глотов и батраков, — г. Кривенко отделывается ничего не говорящими фразами. «Нель­зя сказать, чтобы роль капитализма была решающая». — В этом-то ведь весь и вопрос, можно это сказать или нельзя.


236__________________________ В. И. ЛЕНИН

Чтобы защитить свое мнение, Вы должны были бы указать, какие другие причины решают дело, какой другой выход может быть, кроме того, который указывают социал-демократы, — классовой борьбы пролетариата против живоглотов . Никаких указаний, однако, не делается. Впрочем, может быть, автор именно нижеследующее принимает за указание? Как это ни забавно бы было, но от «друзей народа» всего надо ждать.

«Приходят в упадок, как мы видели, прежде всего хозяйства слабые, у которых мало земли» — именно менее 5 дес. надела. «Типичные же хозяйства государственных кре­стьян при 15,7 дес. надела отличаются устойчивостью... Правда, для получения такого дохода (чистого в 80 руб.) они приарендовывают еще по 5 дес, но это указывает только, что им нужно».

К чему же сводится эта «поправка», присоединяющая к капитализму пресловутое «малоземелье»? К тому, что те, кто мало имеет, и этого лишаются, а имущие (по 15,7 дес.) еще более приобретают . Да ведь это же — пустая перефразировка того положе­ния, что одни разоряются, другие обогащаются!! Пора бы оставить эти бессодержа­тельные фразы о малоземелье, которые ничего не объясняют (так как надельную землю крестьянам не даром дают, а продают), а только описывают процесс, да притом и опи­сывают неточно, так как надо говорить не об одной земле, а о средствах производства вообще, и не о том, что их у крестьян «мало», а о том, что крестьяне от них освобож­даются, что они экспроприируются растущим капитализмом. «Мы вовсе не хотим ска­зать, — заключает свою философию г. Кривенко, — что сельское хозяйство должно и может,

* Если к восприятию идеи о классовой борьбе пролетариата с буржуазией оказываются пока способны только городские фабрично-заводские рабочие, а не деревенские «простодушные и простоватые» батра­ки, т. е. именно люди, утратившие эти милые качества, столь тесно связанные с «вековыми устоями» и с «общинным духом», — то это только доказывает правильность теории социал-демократов о прогрессив­ной, революционной работе русского капитализма.

Я уже не говорю о нелепости того представления, будто владеющие одинаковым наделом крестьяне равны между собой, а не делятся также на «живоглотов» и «батраков».


___________________________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_________________________ 237

при всех условиях, остаться «натуральным» и обособленным от обрабатывающей про­мышленности (опять фразы! да не Вы ли сейчас только вынуждены были признать на­личность уже в настоящем школы денежного хозяйства, предполагающего обмен, а следовательно, обособление земледелия от обрабатывающей промышленности? К чему же опять эта размазня о возможном и должном?), а говорим только, что создавать ис­кусственно обособленную промышленность нерационально (интересно знать, «обособ­лена» ли промышленность кимряков и павловцев? и кто, как и когда «искусственно создавал» ее?), что отделение работника от земли и орудий производства происходит под влиянием не одного только капитализма, а и других факторов, ему предшествую­щих и содействующих».

Тут, должно быть, опять предполагалось глубокомыслие насчет того, что если ра­ботник отделяется от земли, которая переходит к живоглоту, то это происходит оттого, что у первого земли «мало», а у второго — «много».

И подобная философия обвиняет социал-демократов в «узости», когда они решаю­щую причину видят в капитализме!.. Я остановился еще раз с такой подробностью на разложении крестьян и кустарей именно потому, что необходимо было наглядно пояс­нить, каким образом представляют себе дело социал-демократы и как они объясняют его. Необходимо было показать, что те самые факты, которые для субъективного со­циолога представляются так, что крестьяне «обеднели», а «охотники» да «живоглоты» «учли прибыли в свою пользу», — с точки зрения материалиста представляются бур­жуазным разложением товаропроизводителей, разложением, необходимо вызываемым силою самого товарного хозяйства. Необходимо было показать, на каких фактах осно­вано то положение (которое приведено было выше, в I выпуске ), что борьба имущих с неимущими идет в России везде, не только на фабриках и заводах, айв самой глухой деревушке, и везде эта борьба есть

* См. настоящий том, стр. 193—194. Ред.


238__________________________ В. И. ЛЕНИН

борьба буржуазии и пролетариата, складывающихся на почве товарного хозяйства. Раз­ложение, раскрестьянивание наших крестьян и кустарей, которое можно изобразить в точности благодаря такому превосходному материалу, как земская статистика, — дает фактическое доказательство верности именно социал-демократического понимания русской действительности, по которому крестьянин и кустарь представляют из себя мелкого производителя в «категорическом» значении этого слова, т. е. мелкого буржуа. Это положение можно назвать центральным пунктом теории РАБОЧЕГО СОЦИА­ЛИЗМАпо отношению к старому крестьянскому социализму, который не понимал ни той обстановки товарного хозяйства, в которой живет этот мелкий производитель, ни капиталистического разложения его на этой почве. И потому, кто хотел бы серьезно критиковать социал-демократизм, — тот должен бы был сосредоточить свою аргумен­тацию именно на этом, показать, что Россия в политико-экономическом отношении не представляет из себя системы товарного хозяйства, что не на этой почве идет разложе­ние крестьянства, что экспроприация массы населения и эксплуатация трудящегося может быть объяснена чем-нибудь другим, а не буржуазной, капиталистической орга­низацией нашего общественного (и крестьянского в том числе) хозяйства.

Попробуйте-ка, господа!

Затем, есть еще одно основание, по которому я предпочел для иллюстрации социал-демократической теории данные именно о крестьянском и кустарном хозяйстве. Было бы отступлением от материалистического метода, если бы я, критикуя воззрения «дру­зей народа», ограничился сопоставлением их идей с марксистскими идеями. Необхо­димо еще объяснить «народнические» идеи, показать их МАТЕРИАЛЬНОЕоснование в современных наших общественно-экономических отношениях. Картинки и примеры экономики наших крестьян и кустарей показывают, что такое этот «крестьянин», идео­логами которого хотят быть «друзья народа». Они доказывают буржуазность экономи­ки нашей деревни


ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_________________________ 239

и тем подтверждают правильность отнесения «друзей народа» к идеологам мещанства. Мало того: они показывают, что между идеями и программами наших радикалов и ин­тересами мелкой буржуазии существует самая тесная связь. Эта связь, которая будет еще яснее после разбора программы их в деталях, и объясняет нам такое широкое рас­пространение в нашем «обществе» этих радикальных идей; она же прекрасно объясняет и политическое лакейство «друзей народа» и их готовность идти на компромиссы.

Было, наконец, еще одно основание останавливаться так подробно на экономике именно тех сторон нашей общественной жизни, где капитализм наименее развит и от­куда обыкновенно черпали народники материал для своих теорий. Изучением и изо­бражением этой экономики легче всего было ответить по существу на одно из распро-страненнейших возражений против социал-демократии, циркулирующих в нашей пуб­лике. Исходя из обычной идеи о противоречии капитализма «народному строю» и видя, что социал-демократы считают крупный капитализм прогрессивным явлением, что они хотят именно на него опираться для борьбы против современного грабительского ре­жима, — наши радикалы, без дальних рассуждений, обвиняют социал-демократов в иг­норировании интересов массы крестьянского населения, в желании «выварить каждого мужика в фабричном котле» и т. д.

Основываются все эти рассуждения на том именно поразительно нелогичном и странном приеме, что о капитализме судят по тому, что он в действительности есть, а о деревне — по тому, чем она «может быть». Понятно, что нельзя лучше ответить на это, как показавши им действительную деревню, действительную ее экономику.

Всякий, кто беспристрастно, научно взглянет на эту экономику, должен будет при­знать, что деревенская Россия представляет из себя систему мелких, раздробленных рынков (или маленьких отделений центрального рынка), заправляющих общественно-экономическою жизнью отдельных небольших районов. И в каждом


240__________________________ В. И. ЛЕНИН

таком районе мы видим все те явления, которые свойственны вообще общественно-экономической организации, регулятором которой является рынок: мы видим разложе­ние некогда равных, патриархальных непосредственных производителей на богатеев и бедноту, мы видим возникновение капитала, особенно торгового, который плетет свои сети над трудящимся, высасывая из него все соки. Когда вы сравниваете описания эко­номики крестьянства у наших радикалов с точными данными первоисточников о хо­зяйственной жизни деревни, вас поражает отсутствие в критикуемой системе воззрений места для той массы мелких торгашей, которые кишмя кишат на каждом таком рынке, всех этих шибаев, ивашей и как там прозвали их еще местные крестьяне, всей той мас­сы мелких эксплуататоров, которые хозяйничают на рынках и беспощадно гнетут тру­дящегося. Их обыкновенно просто отодвигают — «это-де уже не крестьяне, а торга­ши». — Да, вы совершенно правы: это — «уже не крестьяне». Но попробуйте выделить в особую группу всех этих «торгашей», т. е., говоря точным политико-экономическим языком, тех, кто ведет коммерческое хозяйство и кто хотя бы отчасти присваивает себе чужой труд, попробуйте выразить в точных данных экономическую силу этой группы и ее роль во всем хозяйстве района; попробуйте затем выделить в противоположную группу всех тех, кто тоже «уже не крестьянин», потому что несет на рынок свою рабо­чую силу, потому что работает не на себя, а на другого, — попробуйте выполнить эти элементарные требования беспристрастного и серьезного исследования, и вы увидите такую яркую картину буржуазного разложения, что от мифа о «народном строе» оста­нется одно воспоминание. Эта масса мелких деревенских эксплуататоров представляет страшную силу, страшную особенно тем, что они давят на трудящегося враздробь, по­одиночке, что они приковывают его к себе и отнимают всякую надежду на избавление, страшную тем, что эта эксплуатация при дикости деревни, порождаемой свойственны­ми описываемой системе низкою производительностью труда и отсутствием сношений,


Просмотров 266

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!