Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ОШИБКА М. ШАНИНА И ДРУГИХ СТОРОННИКОВ РАЗДЕЛА



М. Шанин, подошедший к вопросу в своей брошюре несколько с иной стороны, против своей воли дал еще одно подтверждение столь ненавидимой им национализа­ции. Примером Ирландии, анализом условий буржуазного реформаторства в области земледелия М. Шанин доказал только одно: несовместимость начал земельной собст­венности с общественным или государственным владением землей (но эту несовмести­мость надо доказать и общим теоретическим анализом, о котором даже не вспомнил Шанин), — затем он доказал разве еще необходимость признания собственности для всякой государственно-реформаторской деятельности в области капиталистически раз­вивающегося земледелия. Но все эти доказательства Шанина бьют всецело мимо цели: конечно, в условиях буржуазного рефор-

«Муниципализация или раздел в собственность» М. Шанина. Вильна, 1907 г.


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 265

маторства мыслима только частная собственность на землю; конечно, сохранение ча­стной собственности на главную массу земель Соединенного Королевства не оставляло иного пути для его части, как путь частной собственности. Но какое это имеет отноше­ние к «крестьянской аграрной революции» в России? Правильный путь, если хотите, указал М. Шанин, но он указал правильный путь столыпинской аграрной реформе, а не крестьянской аграрной революции . У М. Шанина нет ни искорки сознания различия между тем и другим, — а без выяснения этого различия смешно и говорить о с.-д. аг­рарной программе в русской революции. И когда М. Шанин, следуя, разумеется, самым лучшим побуждениям, защищает против выкупа конфискацию, то у него пропадает всякая историческая перспектива. Он забывает, что в буржуазном обществе конфиска­ция, т. е. экспроприация без выкупа, так же абсолютно несовместима с реформаторст­вом, как и национализация земли. Говорить о конфискации и допускать реформатор­ское, а не революционное решение аграрного вопроса, это все равно, что подавать прошение Столыпину об уничтожении помещичьего землевладения.



Другая сторона брошюры Шанина — усиленное подчеркивание агрикультурного характера нашего земледельческого кризиса, безусловной необходимости перехода к высшим формам хозяйства, к поднятию техники земледелия, невероятно низкой в Рос­сии, и т. д. Эти верные положения Шанин развил до такой степени

И ссылка Шанина на пример Ирландии, доказывающий перевес частной собственности над арендой (а не над национализацией всей земли), не нова. «Либеральный» профессор г. А. И. Чупров совершенно так же аргументирует примером Ирландии предпочтительность крестьянской собственности на землю («Аграрный вопрос», т. II, стр. 11). А какова истинная натура этого «либерала» и даже «конституционно-ro-демократа», видно из стр. 33 его статьи. Здесь, с невероятным бесстыдством, только в России воз­можным либеральным бесстыдством, г. Чупров предлагает во всех землеустроительных комиссиях под­чинить крестьян большинству из помещиков!! Пять членов от крестьян и 5 от помещиков, а председатель «назначается земским собранием», т. е. собранием помещиков. В I Думе на пример Ирландии ссылался правый князь Друцкий-Любецкий в доказательство необходимости частной собственности на землю и против кадетского проекта (заседание 24 мая 1906 г., стр. 626 стенографического отчета).


266__________________________ В. И. ЛЕНИН

невероятно-односторонне, он до такой степени обошел молчанием уничтожение крепо­стнических латифундий и изменение отношений землевладения как условие зтого тех­нического переворота, что перспектива получилась в корне фальшивая. Ибо к техниче­скому подъему земледелия идет также, и правильно с точки зрения помещичьих инте­ресов идет, столыпинская аграрная реформа. Насильственное раздробление общины законами 9 ноября 1906 г. и т. п., насаждение хуторов и субсидирование отрубного хо­зяйства, — это вовсе не мираж, как иногда говорят легкомысленные болтуны демокра­тической журналистики, это — реальность экономического прогресса на почве сохра­нения помещичьей власти и помещичьих интересов. Это путь невероятно медленный и невероятно мучительный для самых широких масс крестьянства и для пролетариата, но этот путь есть единственно возможный путь для капиталистической России, если не победит крестьянская аграрная революция.



Взгляните на поставленный Шаниным вопрос с точки зрения такой революции. Но­вая земледельческая техника требует пересоздания всех условий стародедовского, за­скорузлого, дикого, невежественного, нищенского крестьянского хозяйства на надель­ной земле. Должно быть выброшено за борт и трехполье, и первобытные орудия труда, и патриархальное безденежье земледельца, и рутинное скотоводство, и наивное, мед­вежье незнание условий и требований рынка. Что же? Возможно это революционизи­рование хозяйства при консервировании землевладения? А раздел между теперешними надельными собственниками есть консервирование наполовину средневекового земле­владения. Раздел мог бы быть прогрессивен, если бы он закреплял новое хозяйство, но­вую агрикультуру, выкидывая за борт старое. Но раздел не может выполнить роли им­пульса к новой агрикультуре, если он базируется на старом надельном землевладении.

Выше я показал, что из 280 млн. дес. земельного фонда Европ. России половину — 138,8 млн. дес. - составляет надельное землевладение. (См. настоящий том, стр. 197. Ред.)




____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 267

Тов. Борисов, сторонник раздела, говорил в Стокгольме: «Наша аграрная программа есть программа для периода развивающейся революции, периода ломки старого поряд­ка и организации нового социально-политического строя. В этом ее основная мысль. Социал-демократия не должна связывать себя решениями, обязывающими ее поддер­живать какую-либо форму хозяйства. В этой борьбе новых общественных сил против основ старого строя нужно разрубить запутавшийся узел решительным ударом» (стр. 125 «Протоколов»). Все это вполне верно и превосходно выражено. И все это го­ворит за национализацию, ибо только она действительно «ломает» все старое средневе­ковое землевладение, только она действительно разрубает запутавшийся узел, предос­тавляя новым хозяйствам полную свободу складываться на национализированной зем­ле. Спрашивается, где же критерий того, сложилось ли уже настолько новое земледе­лие, чтобы к нему приспособить раздел земли, — а не закреплять разделом старые по­мехи новому хозяйству? Критерий этого может быть один — практика. Никакая стати­стика в мире не может учесть того, насколько именно «отвердели» элементы крестьян­ской буржуазии в данной стране, чтобы подогнать землевладение к хозяйству на земле. Это могут учесть только сами хозяева в своей массе. И невозможность такого учета в данный момент доказана выступлением крестьянской массы в нашей революции с про­граммой национализации земли. Мелкий земледелец до такой степени срастается все­гда и во всем мире со своим хозяйством (если это только действительно его хозяйство, а не кусочек отработочного помещичьего хозяйства, как это часто бывает в России), — что «фанатическое» отстаивание земельной собственности является у него в известный исторический период и на известное время неизбежным. Если в массе русских крестьян в данную эпоху вместо фанатизма собственников — фанатизма, насаждаемого всеми правящими классами, всеми либерально-буржуазными политиками, — распространи­лось и утвердилось требование национализации земли, то было бы ребячеством или ту­поумным


268__________________________ В. И. ЛЕНИН

педантством объяснять это влиянием публицистов «Русского Богатства» или брошю­рок г. Чернова. Это объясняется тем, что реальные условия жизни мелкого земледель­ца, мелкого хозяина в деревне ставят перед ним экономическую задачу не закрепления сложившейся уже новой агрикультуры разделом земель в собственность, а расчистки почвы для образования (из наличных элементов) новой агрикультуры на «свободной», т. е. национализированной, земле. Фанатизм собственника может и должен в свое вре­мя явиться, как требование обеспечить свое хозяйство со стороны вылупившегося уже из яйца фермера. Национализация земли должна была в русской революции стать тре­бованием крестьянских масс, как лозунг фермеров, желающих разбить средневековую скорлупу. Поэтому проповедь раздела социал-демократами, обращенная к национали-заторски настроенной крестьянской массе, которая как раз только начинает входить в условия окончательной «разборки», долженствующей выделить фермеров, способных создать капиталистическую агрикультуру, такая проповедь есть вопиющая историче­ская бестактность, неуменье учесть конкретный исторический момент.

Наши социал-демократы «разделисты», тт. Финн, Борисов, Шанин, свободны от того теоретического дуализма, в который впадают «муниципалисты» вплоть до их пошлой критики теории ренты Маркса (об этом ниже), но они делают ошибку другого рода, ошибку исторической перспективы. Стоя в теоретическом отношении на общей пра­вильной позиции (и отличаясь этим от «муниципалистов»), они повторяют ошибку на­шей «отрезочной» программы 1903 года. Источником этой последней ошибки было то, что, верно определяя направление развития, мы неверно определили момент развития. Мы предположили, что элементы капиталистического земледелия уже вполне сложи­лись в России, сложились и в помещичьем хозяйстве (минус кабальные «отрезки» — отсюда требование отрезков), сложились и в крестьянском хозяйстве, которое казалось выделившим крепкую крестьянскую буржуазию и неспособ-


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 269

ным поэтому к «крестьянской аграрной революции». Не «боязнь» крестьянской аграр­ной революции породила ошибочную программу, а переоценка степени капиталисти­ческого развития в русском земледелии. Остатки крепостного права казались нам тогда мелкой частностью, — капиталистическое хозяйство на надельной и на помещичьей земле — вполне созревшим и окрепшим явлением.

Революция разоблачила эту ошибку. Направление развития, определенное нами, она подтвердила. Марксистский анализ классов русского общества так блестяще подтвер­жден всем ходом событий вообще и первыми двумя Думами в частности, что немар­ксистский социализм подорван окончательно. Но остатки крепостничества в деревне оказались гораздо сильнее, чем мы думали, они вызвали общенациональное движение крестьянства, они сделали из этого движения оселок всей буржуазной революции. Роль гегемона, всегда указывавшаяся революционной социал-демократией пролетариа­ту в буржуазном освободительном движении, пришлось определить точнее, как роль вождя, ведущего за собой крестьянство. Ведущего на что? На буржуазную революцию в самом последовательном и решительном виде. Исправление ошибки состояло в том, что вместо частной задачи борьбы с остатками старого в земледельческом строе мы должны были поставить задачи борьбы со всем старым земледельческим строем. Вме­сто очистки помещичьего хозяйства поставили уничтожение его.

Но это исправление, сделанное под влиянием внушительного хода событий, не за­ставило многих из нас продумать до конца наше новое определение степени капитали­стического развития в русском земледелии. Если требование конфискации всех поме­щичьих земель оказалось исторически правильным, — а оно, несомненно, оказалось таковым, — то это означало, что широкое развитие капитализма требует новых отно­шений землевладения, что зачатки капитализма в помещичьем хозяйстве могут и должны быть принесены в жертву широкому и свободному развитию


270__________________________ В. И. ЛЕНИН

капитализма на почве обновленного мелкого хозяйства. Принять требование конфиска­ции помещичьих земель значит признать возможность и необходимость обновления мелкого земледельческого хозяйства при капитализме.

Допустимо ли это? Не авантюра ли поддержка мелкого хозяйства при капитализме? Не пустая ли мечта это обновление мелкой культуры? Не демагогическое ли это «улов­ление крестьян», Bauernfang? Так, несомненно так, думали многие товарищи. Но они ошибались. Обновление мелкого хозяйства возможно и при капитализме, если истори­ческая задача состоит в борьбе с докапиталистическим строем. Так обновила мелкое хозяйство Америка, революционно разбившая рабовладельческие латифундии и соз­давшая условия наиболее быстрого, наиболее свободного развития капитализма. В рус­ской революции борьба за землю есть не что иное, как борьба за обновленный путь ка­питалистического развития. Последовательный лозунг такого обновления — национа­лизация земли. Исключать из нее надельные земли — экономически реакционно (мы будем говорить о политической реакционности такого исключения особо). «Раздели-сты» же перескакивают через историческую задачу данной революции, предполагают решенным то, из-за чего только еще начала идти массовая крестьянская борьба. Вместо того, чтобы толкать вперед процесс обновления, — вместо того, чтобы выяснять кре­стьянству условия последовательного обновления, они уже кроят халат для успокоен­ного обновившегося фермера .

* Сторонники раздела часто цитируют слова Маркса: «Свободная собственность крестьянина, кото­рый сам обрабатывает землю, представляя из себя, очевидно, самую нормальную форму поземельной собственности для мелкого производства... Собственность на землю так же необходима для полного раз­вития этого способа производства, как собственность на инструмент для свободного развития ремеслен­ного производства» («Das Kapital», III, 2, 341)105. Из этого вытекает только то, что полное торжество сво­бодной крестьянской культуры может потребовать частной собственности. Но теперешняя мелкая куль­тура не свободна. Казенное землевладение — «инструмент скорее в руках помещика, чем крестьянина, орудие извлечения отработков более, чем орудие свободного труда для крестьянина». Разгром всех форм феодального землевладения и свободное расселение необходимо для создания свободной мелкой куль­туры.


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 271

«Всякому овощу свое время». От поддержки раздела социал-демократия не может зарекаться. В иной исторический момент, на другой ступени аграрной эволюции раздел может оказаться неизбежным. Но задачи буржуазно-демократической революции в России 1907 года раздел выражает совершенно неправильно.

ГЛАВА III

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ НАЦИОНАЛИЗАЦИИ И МУНИЦИПАЛИЗАЦИИ

Крупный недостаток почти всей социал-демократической прессы по вопросу об аг­рарной программе вообще и в частности недостаток прений на Стокгольмском съезде состоит в том, что преобладают практические соображения над теоретическими, поли­тические над экономическими . Извинением большинству из нас служат, конечно, те условия напряженной партийной работы, при которых мы обсуждали аграрный вопрос в революции: сначала после 9 января 1905 г., за несколько месяцев до взрыва (весенний «III съезд РСДРП» большевиков в Лондоне 1905 г. и одновременная конференция меньшинства в Женеве), затем на другой день после декабрьского восстания и нака­нуне первой Думы в Стокгольме.

В моей брошюре «Пересмотр аграрной программы рабочей партии», которую я отстаивал в Сток­гольме, есть вполне определенные (только краткие, как кратка и вся брошюра) указания на теоретиче­ские посылки марксистской аграрной программы. Я указывал там, что «голое отрицание национализа­ции» было бы «теоретическим искажением марксизма» (стр. 16 старого издания, стр. 41 настоящего). Сравни также «Доклад» мой о Стокгольмском съезде, стр. 27—28 старого издания (стр. 63 настоящего). «И с точки зрения строго научной, с точки зрения условий развития капитализма вообще, мы безусловно должны сказать, если мы не хотим разойтись с 3-м томом «Капитала», что национализация земли воз­можна в буржуазно:* обществе, что она содействует экономическому развитию, облегчает конкуренцию и прилив капитала в земледелие, понижает цену на хлеб и пр.». Затем тот же доклад, с. 59: «Оно (правое крыло с.-д.), вопреки своему обещанию, не доводит как раз до «логического» конца буржуазно-демократического переворота в земледелии, ибо таковым «логическим» (и экономическим) концом при капитализме является только национализация земли, как уничтожение абсолютной ренты». (См. Сочине­ния, 5 изд., том 12, стр. 253— 254; том 13, стр. 29, 62. Ред.)


272__________________________ В. И. ЛЕНИН

Но этот недостаток во всяком случае должен быть исправлен теперь, и в частности раз­бор теоретической стороны вопроса о национализации и муниципализации особенно необходим.

1. ЧТО ТАКОЕ НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЗЕМЛИ?

Выше мы привели ходячую формулировку общепризнанного теперь положения: «все народнические группы высказываются за национализацию земли». Но на самом деле эта ходячая формулировка очень неточна, и «общепризнанного» в ней, если иметь в виду действительную одинаковость представления об этой «национализации» у пред­ставителей разных политических направлений, очень немного. Крестьянская масса тре­бует земли стихийно, будучи угнетаема крепостническими латифундиями и не связы­вая никаких сколько-нибудь точных экономических представлений с переходом земли к народу. У крестьянина есть только вполне назревшее, выстраданное, так сказать, и закаленное долгими годами угнетения, требование обновить, укрепить, упрочить, рас­ширить мелкое земледелие, сделать его господствующим, и только. Крестьянину рису­ется только переход помещичьих латифундий в его руки; крестьянин облекает смутную идею единства всех крестьян, как массы, в этой борьбе словами о народной собствен­ности на землю. Крестьянином руководит инстинкт хозяина, которому мешает беско­нечное раздробление современных форм средневекового землевладения и невозмож­ность построить обработку земли вполне соответственно «хозяйским» требованиям, если вся эта средневековая пестрота землевладения сохранится. Экономическая необ­ходимость уничтожить помещичье землевладение, уничтожить также «пу-ты» надельного землевладения, —вот какие отрицательные понятия исчер­пывают крестьянскую идею национализации. Какие формы землевладения окажутся необходимыми впоследствии для обновленного мелкого хозяйства, переварившего, так сказать, помещичьи латифундии, об этом крестьянин не думает.


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 273

И в народнической идеологии, выражающей требования и надежды крестьянства, отрицательные стороны в понятии (или в смутной идее) национализации безусловно преобладают. Устранить старые помехи, убрать вон помещика, «разгородить» земли, сорвать путы надельного землевладения, укрепить мелкое хозяйство, заменить «нера­венство» (помещичьи латифундии) «равенством, братством, свободой» — вот чем ис­черпывается, на девять десятых, народническая идеология. Равное право на землю, уравнительное землепользование, социализация, — все это лишь разные формы выра­жения тех же идей и все это преимущественно отрицательные понятия, ибо новых по­рядков, как известного уклада общественно-экономических отношений, народник себе не представляет. Для народника переживаемый аграрный переворот есть переход от крепостничества, неравенства, угнетения вообще к равенству и свободе, и только. Это — типичная ограниченность буржуазного революционера, не видящего капиталистиче­ских свойств созидаемого им нового общества.

Марксизм, в противоположность наивному воззрению народничества, исследует складывающийся новый строй. При самой полной свободе крестьянского хозяйства, при самом полном равенстве мелких хозяев, сидящих на общенародной или ничьей или «божьей» земле, — мы имеем перед собой строй товарного производства. Мелких про­изводителей связывает и подчиняет себе рынок. Из обмена продуктов складывается власть денег, за превращением в деньги земледельческого продукта следует превраще­ние в деньги рабочей силы. Товарное производство становится капиталистическим производством. И эта теория не есть догмат, а простое описание, обобщение того, что происходит и в русском крестьянском хозяйстве. Чем свободнее это хозяйство от зе­мельной тесноты, от помещичьего гнета, от давления средневековых отношений и по­рядков землевладения, от кабалы и произвола, — тем сильнее развиваются капитали­стические отношения внутри самого крестьянского хозяйства. Это факт, о котором с полнейшей несомненностью свидетельствует вся пореформенная история России.


274__________________________ В. И. ЛЕНИН

Следовательно, понятие национализации земли, сведенное на почву экономической действительности, есть категория товарного и капиталистического общества. Реально в этом понятии не то, что крестьяне думают или народники говорят, а то, что вытекает из экономических отношений данного общества. Национализация земли при капитали­стических отношениях есть передача ренты государству, не более и не менее. А что та­кое рента в капиталистическом обществе? Это вовсе не доход с земли вообще. Это — та часть прибавочной стоимости, которая остается за вычетом средней прибыли на ка­питал. Значит, рента предполагает наемный труд в земледелии, превращение земле­дельца в фермера, предпринимателя. Национализация (в чистом виде) предполагает по­лучение ренты государством с предпринимателей в земледелии, выплачивающих зара­ботную плату наемным рабочим и получающих среднюю прибыль на свой капитал, — среднюю по отношению ко всем, и земледельческим и неземледельческим, предпри­ятиям данной страны или комплекса стран.

Таким образом теоретическое понятие о национализации неразрывно связано с тео­рией ренты, т. е. именно капиталистической ренты, как особого вида дохода особого класса (землевладельческого) в капиталистическом обществе.

Теория Маркса различает ренту двоякого вида: дифференциальную и абсолютную. Первая есть результат ограниченности земли, занятости ее капиталистическими хозяй­ствами совершенно независимо от того, существует ли собственность на землю и како­ва форма землевладения. Между отдельными хозяйствами на земле неизбежны разли­чия, проистекающие от различий в плодородии земли, в местоположении участков по отношению к рынку, в производительности добавочных вложений капитала в землю. Для краткости можно суммировать эти различия (не забывая, однако, неодинаковости источников тех или иных различий), как различия лучших и худших земель. Далее. Це­ну производства земледельческого продукта определяют условия производства не на средних, а на худших землях,


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 275

так как продукт одних лучших земель недостаточен для покрытия спроса. Разница ме­жду индивидуальной ценой производства и высшей ценой производства и составляет дифференциальную ренту. (Напомним, что ценой производства Маркс называет из­держки капитала на производство продукта плюс среднюю прибыль на капитал.)

Дифференциальная рента неизбежно образуется при капиталистическом земледелии, хотя бы при полной отмене частной собственности на землю. При существовании по­земельной собственности эту ренту получит землевладелец, ибо конкуренция капита­лов заставит фермера (арендатора) удовлетвориться средней прибылью на капитал. При отмене частной собственности на землю эту ренту получит государство. Уничтожение этой ренты невозможно, пока существует капиталистический способ производства.

Абсолютная рента происходит из частной собственности на землю. В этой ренте есть элемент монополии, элемент монопольной цены . Частная собственность на землю мешает свободной конкуренции, мешает выравниванию прибыли, образованию сред­ней прибыли в земледельческих и неземледельческих предприятиях. А так как в земле­делии техника ниже, строение капитала отличается большей долей переменного капи­тала по сравнению с постоянным, чем в промышленности, то индивидуальная стои­мость земледельческого продукта выше средней. Поэтому частная собственность на землю, задерживая свободное выравнивание прибыли в земледельческих предприятиях наравне с неземледельческими, дает возможность продавать земледельческий продукт не по высшей цене производства, а по еще более высокой индивидуальной стоимости продукта

Во второй части второго тома «Теорий прибавочной стоимости» Маркс вскрывает «сущность раз­личных теорий ренты»: теорию монопольной цены земледельческого продукта и теорию дифференци­альной ренты. Он показывает, что есть верного в той и другой теории, поскольку есть элемент монополии в абсолютной ренте. Ср. стр. 125 по поводу теории Адама Смита: «совершенно верно», что рента есть монопольная цена, поскольку частная собственность на землю мешает выравниванию прибыли, закреп­ляя более высокую прибыль, чем средняя107.


276__________________________ В. И. ЛЕНИН

(ибо цена производства определяется средней прибылью на капитал, а абсолютная рен­та не дает образоваться этой «средней», монопольно закрепляя более высокую, чем средняя, индивидуальную стоимость).

Таким образом дифференциальная рента неизбежно присуща всякому капиталисти­ческому земледелию. Абсолютная — не всякому, а лишь при условии частной собст­венности на землю, лишь при исторически создавшейся отсталости земледелия, отста­лости, закрепляемой монополией.

Каутский противопоставляет оба вида ренты, между прочим в их отношении специ­ально к национализации земли, в следующих положениях:

«Поскольку поземельная рента есть дифференциальная репта, она происходит от конкуренции. По­скольку она есть абсолютная рента, — из монополии... На практике поземельная рента выступает перед нами не разделенная на части; нельзя узнать, какая часть из нее — дифференциальная рента, какая — абсолютная. Кроме того к ней примешивается обыкновенно процент на капитал за сделанные землевла­дельцем затраты. Там, где землевладелец является в то же время и сельским хозяином, поземельная рен­та соединяется вместе с сельскохозяйственной прибылью.

Тем не менее различие обоих видов ренты имеет самое важное значение.

Дифференциальная рента происходит из капиталистического характера производства, а не из частной собственности на землю.

Эта рента сохранилась бы и при национализации земли, требуемой (в Германии) сторонниками зе­мельной реформы, сохраняющими капиталистическое ведение сельского хозяйства. Только доставалась бы тогда эта рента не частным лицам, а государству.

Абсолютная рента происходит из частной собственности на землю, из противоположности интересов землевладельца и остального общества. Национализация земли дала бы возможность уничтожить эту ренту и понизить на сумму этой ренты цены земледельческих продуктов (курсив наш).

Далее, второе различие между дифференциальной и абсолютной рентой состоит в том, что первая не влияет, как составная часть, на цену земледельческих продуктов, а вторая влияет. Первая происходит из цены производства, вторая — из превышения рыночных цен над ценами производства. Первая происте-

Сравни «Теории прибавочной стоимости», II том, 1 часть (немецкий оригинал), стр. 259: «В земле­делии ручной труд еще преобладает, а буржуазному способу производства свойственно развивать инду­стрию быстрее, чем земледелие. Это, впрочем, различие историческое, которое может исчезнуть». (Так­же стр. 275 и II том, 2 часть, стр. 15.)108


АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 277

кает из избытка, из сверхприбыли, доставляемой трудом более производительным на лучшей земле или при лучшем местоположении. Вторая проистекает не из добавочного дохода некоторых видов земле­дельческого труда; она возможна лишь как вычет из наличного количества стоимостей в пользу земле­владельца, вычет из массы прибавочной стоимости, — следовательно, либо понижение прибыли, либо вычет из заработной платы. Если цены на хлеб повышаются и повышается также заработная плата, то понижается прибыль на капитал. Если хлебные цены повышаются без повышения заработной платы, то ущерб несут рабочие. Наконец, может случиться так, — и это следует даже считать общим правилом, — что ущерб, причиняемый абсолютной рентой, несут и рабочие и капиталисты вместе»*.

Итак, вопрос о национализации земли в капиталистическом обществе распадается на две, существенно различные, части: на вопрос о дифференциальной и об абсолютной ренте. Национализация меняет владельца первой и подрывает самое существование второй. Национализация есть, следовательно, с одной стороны, частная реформа в пре­делах капитализма (перемена владельца одной части прибавочной стоимости), — ас другой стороны, отмена монополии, стесняющей все развитие капитализма вообще.

Не различая этих двух сторон, т. е. национализации дифференциальной и абсолют­ной ренты, нельзя понять всего экономического значения вопроса о национализации в России. Но тут мы встречаемся с отрицанием теории абсолютной ренты у П. Маслова.

2. ПЕТР МАСЛОВ ИСПРАВЛЯЕТ ЧЕРНОВЫЕ НАБРОСКИ КАРЛА МАРКСА109

В 1901 году в заграничной «Заре» мне случалось уже указывать на неправильное по­нимание теории ренты Масловым по поводу его статей в журнале «Жизнь» .

Дебаты перед Стокгольмом и в Стокгольме концентрировались, как я уже указал, в совершенно непомерной степени, на политической стороне вопроса. Но после

«Аграрный вопрос», немецкий оригинал, Seiten 79—80.

См. «Аграрный вопрос», часть I, СПБ., 1908, статью «Аграрный вопрос и «критики Маркса»», при­мечание на стр. 178—179. (См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 121. Ред.)


278__________________________ В. И. ЛЕНИН

Стокгольма М. Оленов в статье «О теоретических основах муниципализации земли» («Образование», 1907, № 1) разобрал книгу Маслова об аграрном вопросе в России и подчеркнул в особенности неправильность экономической теории Маслова, отрицаю­щего вообще абсолютную ренту.

Маслов отвечал Оленову статьей в №№ 2 и 3 «Образования». Он упрекал своего оп­понента в «беспардонности», «лихих наездах», «развязности» и т. п. На самом деле, в области марксистской теории именно Петр Маслов является беспардонным и тупым наездником, ибо трудно представить себе нечто более невежественное, чем самодо­вольная «критика» Маркса Масловым, настаивающим на своих старых ошибках.

«Противоречие теории абсолютной ренты всей теории распределения, изложенной в III томе, — пи­шет г. Маслов, — настолько резко бросается в глаза, что его можно объяснить лишь тем, что III том — посмертное издание, куда вошли и черновые наброски автора» («Аграрный вопрос», 3 изд., стр. 108, примечание).

Писать такую вещь мог вообще только человек, ничего не понявший в теории ренты Маркса. Но снисходительное пренебрежение великолепного Петра Маслова к автору черновых набросков поистине бесподобно! Этот «марксист» выше того, чтобы считать необходимым для поучения других людей ознакомиться с Марксом, проштудировать хотя бы вышедшие в 1905 году «Теории прибавочной стоимости», где теория ренты разжевана, можно сказать, даже для Масловых!

Вот доводы Маслова против Маркса:

«Абсолютная рента получается будто бы благодаря низкому строению земледельческого капитала... Так как строение капитала не влияет ни на цену продукта, ни на норму прибыли и вообще на распреде­ление прибавочной ценности между предпринимателями, то оно не может создать никакой ренты. Если строение земледельческого капитала ниже промышленного, то дифференциальная рента получается из прибавочной ценности, получаемой в земледелии же, но это не имеет значения для образования ренты. Следовательно, если бы «строение» капитала изменилось, это ничуть не повлияло бы на ренту. Размер ренты ничуть не определяется характером ее происхождения, а един-


АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 279

ственно только вышеуказанным различием производительности труда при различных условиях» (стр. 108—109 назв. соч. Курсив Маслова).

Интересно бы знать, доходили ли когда-нибудь буржуазные «критики Маркса» до такой легкости опровержения? Ведь наш великолепный Маслов путает сплошь, путает уже тогда, когда излагает Маркса (впрочем, эта манера и г. Булгакова и всех буржуаз­ных разносителей марксизма, отличающихся от Маслова большей добросовестностью в том отношении, что они не называют себя марксистами). Неправда, что по Марксу аб­солютная рента получается благодаря низкому строению земледельческого капитала. Абсолютная рента получается благодаря частной собственности на землю. Эта частная собственность создает особую монополию, не имеющую ничего общего с капиталисти­ческим способом производства, который может существовать и на общинной и на на­ционализированной земле . Некапиталистическая монополия частной поземельной соб­ственности мешает выравниванию прибыли в тех отраслях производства, которые за­слонены этой монополией. Для того, чтобы «строение капитала не влияло на норму прибыли» (надо добавить: строение индивидуального капитала или капитала отдельной отрасли промышленности; Маслов и здесь путает, излагая Маркса), — для того, чтобы образовалась средняя норма прибыли, необходимо выравнивание прибыли всех отдель­ных предприятий и всех отдельных областей промышленности. Выравнивание произ­водится свободой конкуренции, свободой приложения капитала ко всем отраслям про­изводства безразлично. Может ли быть эта свобода там, где существует некапитали­стическая монополия? Нет, не может. Монополия частной собственности на землю ме­шает свободе приложения капитала, мешает свободе конкуренции, мешает выравнива­нию непропорционально высокой (вследствие

Сравни «Теории прибавочной стоимости», т. II, ч. 1, стр. 208, где Маркс выясняет, что землевладе­лец совершенно излишняя фигура для капиталистического производства, что цель этого последнего «вполне достигается», если земля принадлежит государству110.


280__________________________ В. И. ЛЕНИН

низкого строения земледельческого капитала) земледельческой прибыли. Возражение Маслова — сплошное недомыслие, и это недомыслие особенно наглядно выступает пе­ред нами, когда мы читаем через две страницы ссылку... на производство кирпичей (с. 111), где техника тоже отсталая, органическое строение капитала тоже ниже среднего, как и в земледелии, а ренты нет!

И не может быть ренты в производстве кирпичей, почтенный «теоретик», ибо абсо­лютную ренту порождает не низкое строение земледельческого капитала, а монополия частной земельной собственности, мешающей конкуренции выравнивать прибыль с «низкопостроенного» капитала. Отрицать абсолютную ренту — значит отрицать эко­номическое значение частной собственности на землю.

Второй довод Маслова против Маркса:

«Рента с «последнего» затрачиваемого капитала, рента Родбертуса и абсолютная рента Маркса исчез­нет, потому что арендатор всегда может сделать «последний» капитал «предпоследним», если он дает что-нибудь, кроме обычной прибыли» (стр. 112).

Путает, «беспардонно» путает Петр Маслов.

Во-первых, сопоставление Родбертуса и Маркса в вопросе о ренте есть круглое не­вежество. Теория Родбертуса основана на предположении, что ошибочный расчет по­меранского помещика («не считать» сырого продукта в земледелии!) обязателен и для капиталиста-фермера. В теории Родбертуса нет ни грана историзма, ни грана истори­ческой реальности, ибо он берет земледелие вообще, вне времени и пространства, зем­леделие любой страны и любой эпохи. Маркс берет особый исторический период, когда капитализм быстрее развил технику промышленности, чем земледелия. Маркс берет капиталистическое земледелие, стесненное некапиталистической частной собствен­ностью на землю.

Во-вторых, ссылка на арендатора, который «может всегда» сделать последний капи­тал предпоследним, показывает, что великолепный Петр Маслов не понял не только абсолютной, но и дифференциальной ренты Маркса! Это невероятно, но это факт. Арендатор в тече-


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 281

ние того срока, на который он арендовал землю, «всегда может» присвоить себе и все­гда присваивает себе всякую ренту,раз он «делает последний капитал предпослед­ним», раз он, — говоря проще и (сейчас это увидим) вернее, — вкладывает новый ка­питал в землю. В течение срока действия арендного договора частная собственность на землю перестает существовать для арендатора: он уже «откупился», выплатив аренду, от этой монополии, она уже не может мешать ему . Поэтому, когда новая затрата капи­тала арендатором на его участке дает ему и новую прибыль, и новую ренту, то эту рен­ту получает не землевладелец, а арендатор. Землевладелец станет получать эту новую ренту лишь после того, как срок старого арендного контракта кончится, после того, как будет заключен новый арендный контракт. Какой механизм переведет тогда новую ренту из кармана фермера в карман землевладельца? Механизм свободной конкурен­ции, ибо получение арендатором не только средней прибыли, но и сверхприбыли (= ренты) привлечет капиталы к необычно прибыльному предприятию. Отсюда понятно, с одной стороны, почему арендаторам выгодна при прочих равных условиях долгосроч­ная, а землевладельцам — краткосрочная аренда. Отсюда понятно, с другой стороны, почему, например, английские землевладельцы после отмены хлебных законов в Анг­лии по договору обязывали фермеров затрачивать вместо восьми не менее двенадцати фунтов стерлингов (около ПО руб.) на каждый акр их участка. Землевладельцы учиты­вали таким образом общественно-необходимую земледельческую технику, прогресси­ровавшую вследствие отмены хлебных законов.

Теперь спрашивается, какого вида новую ренту присваивает себе арендатор во время срока действия арендного договора? Только ли абсолютную, или и дифференциаль­ную? И ту и другую. Ибо если бы Петр Маслов позаботился понять Маркса, прежде чем забавно

Если бы Маслов сколько-нибудь внимательно читал «черновые наброски» III тома, он бы не мог не заметить, как часто разжевывает это Маркс.


282__________________________ В. И. ЛЕНИН

«критиковать черновые наброски», то Маслов знал бы, что дифференциальную ренту дают не только различные участки земли, но и различные затраты капитала на одном и том лее участке .

В-третьих (мы извиняемся, что утомляем читателя таким долгим перечнем ошибок Маслова по поводу каждой его фразы, но как же быть, если перед нами такой «плодо­витый» Konfusionsrat, «путаный советник», как говорят немцы?), — в-третьих, рассуж­дение Маслова о последнем и предпоследнем капитале построено на пресловутом «за­коне убывающего плодородия почвы». Подобно буржуазным экономистам, Маслов признает этот закон (называя даже эту глупую выдумку «для ради важности» фактом). Подобно буржуазным экономистам, Маслов связывает этот закон с теорией ренты, за­являя со смелостью полного невежды в теории: «если бы не было факта уменьшения производительности последних затрат капитала, не было бы и земельной ренты» (114).

Отсылаем читателя за критикой этого пошло-буржуазного «закона убывающего пло­дородия почвы» к тому, что сказано было мной в 1901 г. против г. Булгакова . В этом вопросе никакой разницы по существу между Булгаковым и Масловым нет.

В дополнение к сказанному против Булгакова приведем только еще одно место из «черновых набросков» III тома, особенно наглядно обнаруживающее великолепие ма-словско-булгаковской критики:

«Вместо того, чтобы рассмотреть действительные естественно-исторические причи­ны истощения земли — эти причины, впрочем, были неизвестны экономистам, писав­шим о дифференциальной ренте, вследствие состояния агрикультурной химии в их время, — вместо

Дифференциальную ренту, получаемую вследствие различия различных земель, Маркс называет дифференциальной рентой I вида, а ту, которая получается вследствие различной производительности добавочных затрат на той же земле, — дифференциальной рентой II вида. В «черновых набросках» третьего тома это различение проведено со скрупулезной детальностью (отд. VI, гл. 39—43), и надо быть «критиком Маркса» вроде гг. Булгаковых, чтобы «не заметить» этого111. " См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 100—113. Ред.


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 283

этого прибегали к тому пошлому соображению, что нельзя затратить любое количество капитала на ограниченном пространственно участке земли; например, «Westminster Review» («Вестминстерское Обозрение») возражала Ричарду Джонсу (Jones), что нель­зя прокормить всю Англию обработкой Сохо сквера*...»112.

Это возражение — тот единственный довод, которым аргументирует и Маслов и все прочие сторонники «закона убывающего плодородия»: если бы не было этого закона, если бы последующие затраты капитала могли быть столь же продуктивны, как преды­дущие, тогда, дескать, незачем бы было расширять площадь обработки, тогда можно бы было любое количество земледельческого продукта получить с самой маленькой пло­щади, путем увеличения затрат нового капитала в землю, т. е. тогда можно было бы «всю Англию прокормить с одного Сохо сквера» или «земледелие всего земного шара уместить на одной десятине» и т. п. Маркс берет, следовательно, под свой анализ ос­новной довод в пользу «закона» убывающего плодородия.

«... Если это, — продолжает Маркс, — рассматривается, как особая невыгода земле­делия, то верно как раз обратное положение. В земледелии могут быть продуктивно употреблены последовательные затраты капитала, потому что земля сама действует в качестве орудия производства, тогда как на фабрике, где земля служит лишь основой, местом расположения, территориальной операционной базой, на фабрике этого нет или это имеет место в очень узких границах. Правда, можно концентрировать большое производство на маленьком, по сравнению с раздробленным ремеслом, пространстве, и крупная индустрия поступает именно таким образом. Но, если дана известная ступень развития производительной силы, то всегда требуется и определенное пространство, а стройка вверх имеет

Маленький сквер в Лондоне.

См. выше: «Аграрный вопрос и «критики Маркса»» о законе убывающего плодородия. Та же глу­пость у Маслова: «Предприниматель будет затрачивать последовательно все (!) свои капиталы, напри­мер, на одну десятину, если новые затраты дают такую же прибыль» (107) и т. д.


284__________________________ В. И. ЛЕНИН

также свои определенные практические границы. За этими границами расширение про­изводства требует также расширения земельной площади. Основной капитал, затрачен­ный на машины и т. п., не улучшается вследствие употребления, а, наоборот, изнаши­вается. Новые изобретения могут и здесь производить отдельные улучшения, но если взять данную ступень развития производительной силы, то машина может только ухудшаться. При быстром развитии производительной силы все старые машины долж­ны быть заменены более выгодными, т. е. должны быть совсем выброшены. Земля, на­против, постоянно улучшается, если правильно обращаться с нею. То преимущество земли, что последовательные затраты капитала могут давать прибыль без всякой поте­ри предыдущих затрат, это преимущество включает также возможность различной производительности последовательных затрат капитала» («Das Kapital», III. Band, 2. Teil, Seite314)113.

Маслов предпочел повторять заученную побасенку буржуазной экономии насчет за­кона убывающего плодородия, чем вдуматься в критику Маркса. И Маслов имеет еще смелость тут же, по этим самым вопросам, извращая Маркса, претендовать на изложе­ние марксизма!

До какой степени уродует Маслов, с своей чисто буржуазной точки зрения на «есте­ственный закон» убывающего плодородия, теорию ренты, видно также из следующей тирады, которую Маслов пишет курсивом: «Если бы последовательные затраты капи­тала на ту же площадь земли, ведя к интенсификации хозяйства, были так же произво­дительны, конкуренция новых земель сразу исчезла бы, так как стоимость провоза ло­жится, помимо издержек производства, на цену хлеба» (стр. 107).

Итак, заокеанская конкуренция объяснима только при помощи закона убывающего плодородия! Совсем как у буржуазных экономистов! Но если Маслов не умел читать или не способен был понять III тома, то ему надо бы познакомиться хотя бы с «Аграр­ным вопросом» Каутского или с брошюрой Парвуса о сельско-


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 285

хозяйственном кризисе. Маслов, может быть, понял бы из популярных разъяснений этих марксистов, что капитализм вздувает ренту, увеличивая индустриальное населе­ние. А цена земли (= капитализированная рента) закрепляет непомерно вздутые ренты. Это относится и к дифференциальной ренте, так что мы второй раз видим здесь, что Маслов ничего не понял у Маркса даже по отношению к простейшему виду ренты.

Буржуазная экономия объясняет «конкуренцию новых земель» «законом убывающе­го плодородия», ибо буржуа вольно и невольно игнорирует общественно-историческую сторону дела. Социалистическая экономия (т. е. марксизм) объясняет заокеанскую кон­куренцию тем, что земли, не платящие ренты, подрывают безмерно высокие цены на хлеб, закрепленные капитализмом старых европейских стран, вздувшим до невероят­ных размеров земельную ренту. Буржуазный экономист не понимает (или скрывает от себя и от других), что высота ренты, закрепленной посредством частной собственности на землю, служит препятствием прогрессу земледелия, и сваливает вину на «естест­венное» препятствие «факта» убывающего плодородия.

3. НЕОБХОДИМО ЛИ ДЛЯ ОПРОВЕРЖЕНИЯ НАРОДНИЧЕСТВА ОПРОВЕРГНУТЬ МАРКСА?

По мнению Петра Маслова, необходимо. «Развивая» далее свою глупенькую «тео­рию», он поучает нас в «Образовании»:

«Если бы не было «факта» падения производительности последовательных затрат труда на ту же площадь земли, то еще могла бы, может быть, осуществиться та идиллия, которую рисуют социалисты-революционеры и социал-народники: каждый крестьянин пользуется причитающимся ему клочком зем­ли и вкладывает в него труда столько, сколько хочет, а земля «воздает» ему за каждый «вклад» соответ­ствующее количество продукта» (№ 2, 1907 г., стр. 123).

Итак, если бы не был опровергнут Маркс Петром Масловым, то правы были бы, мо­жет быть, народники! Вот до каких перлов договаривается наш «теоретик». А мы-то думали до сих пор попросту, по-марксистски,


286__________________________ В. И. ЛЕНИН

что идиллия увековечения мелкого производства опровергается вовсе не буржуазно-тупым «законом убывающего плодородия», а фактом товарного производства, господ­ством рынка, преимуществами крупного капиталистического земледелия над мелким и т. д. Маслов переделал все это! Маслов открыл, что если бы не было опровергнутого Марксом буржуазного закона, то были бы правы народники!

Мало того. Были бы правы и ревизионисты. Вот вам еще рассуждение нашего домо­рощенного экономиста:

«Если не ошибаюсь, мне (Петру Маслову) пришлось первому (вот мы как!) особенно резко подчеркнуть разницу значения культуры земли и технического прогресса для развития хозяйства и в частности для борьбы крупного и мелкого производства. Если интенсификация земледелия, дальнейшие затраты труда и капитала, одинаково менее производительны и в крупном и в мелком хозяйстве, то технический прогресс, увели­чивающий производительность земледельческого труда, как и в индустрии, дает ог­ромные и исключительные преимущества крупному хозяйству. Эти преимущества за­висят почти исключительно от технических условий...». Путаете, любезнейший: пре­имущества крупного производства в коммерческом отношении имеют важное значе­ние.

«... Напротив, культура земли, обыкновенно, одинаково может применяться и в крупном, и в мелком хозяйстве...». Культура земли «может» применяться.

Глубокомысленный Маслов знает, очевидно, такое хозяйство, в котором может не применяться культура земли. «... Например, смена трехполья многопольем, увеличение количества удобрения, углубление вспашки и проч. одинаково применимы и в крупном и в мелком хозяйстве и одинаково влияют на производительность труда. Но, например, введение жнейки увеличивает производительность труда только в более крупных хо­зяйствах, потому что мелкие полосы хлеба с большим удобством можно сжать или ско­сить...».

Да, Маслову, несомненно, «первому» удалось внести такую бесконечную путаницу в вопрос! Подумайте


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 287

только: паровой плуг (углубление вспашки), это — «культура земли», жнейка, это — «техника». Выходит, по учению нашего несравненного Маслова, что паровой плуг не техника. Выходит, что жнейка не есть дальнейшая затрата труда и капитала. Искусст­венные удобрения, паровой плуг, травосеяние, это — «интенсификация». Жнейка и во­обще «большая часть с.-х. машин», это — «технический прогресс». Придумать этакую глупость «пришлось» Маслову потому, что надо же как-нибудь вывертываться с «зако­ном убывающего плодородия», опровергаемым техническим прогрессом. Булгаков вы­вертывался тем, что говорил: технический прогресс — временное, застой — постоян­ное. Маслов вывертывается тем, что придумывает забавнейшее деление технического прогресса в земледелии на «интенсификацию» и «технику».

Что такое интенсификация? Дальнейшая затрата труда и капитала. Жнейка, по от­крытию великого Маслова, не есть затрата капитала. Рядовая сеялка не есть затрата ка­питала! «Смена трехполья многопольем» одинаково применима и в крупном и в мелком хозяйстве? Неправда. Введение многополья тоже требует добавочных затрат капитала и применимо оно гораздо больше в крупном хозяйстве. Смотри об этом, между прочим, выше в данных о немецком земледелии («Аграрный вопрос и «критики Маркса»» ). И русские данные свидетельствуют о том же. И самое простое размышление покажет вам, что не может быть иначе, не может быть одинаково применимо многополье в мелком и крупном хозяйстве. Не может быть «одинаково применимо» увеличение количества удобрения, ибо крупное хозяйство 1) имеет больше крупного скота, наиболее важного в этом отношении, 2) лучше кормит скот и не так «бережет» солому и пр., 3) имеет луч­шие приспособления для хранения удобрения, 4) больше употребляет искусственных удобрений. Маслов поистине «беспардонно» извращает общеизвестные данные о со­временном земледелии. Наконец, не может быть одинаково

См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 178—179. Ред.


288__________________________ В. И. ЛЕНИН

применимо в мелком и крупном хозяйстве и углубление вспашки. Достаточно указать на два факта: во-первых, в крупном хозяйстве растет употребление парового плуга (ср. выше данные о Германии ; теперь, вероятно, и электрического плуга). Может быть, и Маслов сообразит, что он не «одинаково» применим в крупном и мелком хозяйстве. В этом последнем развивается употребление коров в качестве упряжного скота. Подумай­те-ка, великий Маслов, может это означать одинаковую применимость углубления вспашки? Во-вторых, даже при употреблении крупным и мелким хозяйством одинако­вых видов рабочего скота последний слабосильнее в мелком хозяйстве и потому не мо­жет быть равенства условий в глубине вспашки.

Одним словом, трудно найти фразу у Маслова, заключающую в себе потуги «теоре­тического» мышления, чтобы не встретить неисчерпаемой массы самой невероятной путаницы и самого удивительного невежества. Но Маслов, не смущаясь, заключает:

«Кто выяснил себе различие указанных двух сторон развития сельского хозяйства (улучшение куль­туры и улучшение техники), тот легко опрокинет всю аргументацию ревизионизма, а у нас народничест­ва» («Образование», 1907, № 2, с. 125).

Так. Так. Маслов только потому ненародник и неревизионист, что он сумел возвы­ситься над черновыми набросками Маркса до «выяснения» себе обветшалых предрас­судков обветшалой буржуазной экономии. Старая погудка на новый лад! Маркс против Маркса — восклицали Бернштейн и Струве. Нельзя опрокинуть ревизионизм, не опро­кинув Маркса, — вещает Маслов.

В заключение — характерная мелочь. Если неправ Маркс, создавший теорию абсо­лютной ренты, если ренты не может быть без «закона убывающего плодородия», если могли бы быть правы народники и ревизионисты в случае несуществования этого зако­на, — то,

См. Сочинения, 5 изд., том 5, стр. 126. Ред.


____________ АГРАРНАЯ ПРОГРАММА С.-Д. В ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ___________ 289

казалось бы, в «теории» Маслова его «исправления» марксизма должны занимать крае­угольное место. Да, они таковое и занимают. Но Маслов предпочитает их все же пря­тать. Недавно вышел немецкий перевод его книги «Аграрный вопрос в России». Я за­интересовался посмотреть, в каком виде преподносит Маслов европейским социал-демократам свои невероятные теоретические пошлости. Оказалось, ни в каком. Перед европейцами Маслов спрятал в карман «всю» свою теорию. Он выкинул все относя­щееся к отрицанию абсолютной ренты, закон убывающего плодородия и т. д. Мне не­вольно вспомнился по этому поводу рассказ об одном незнакомце, который впервые присутствовал на собеседовании античных философов и все время молчал при этом. Если ты умен, — сказал этому незнакомцу один из философов, — то ты поступаешь глупо. Если ты глуп, то ты поступаешь умно.


Просмотров 266

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!