Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






AU BUREAU SOCIALISTE INTERNATIONAL 13 часть




236__________________________ В. И. ЛЕНИН

сколько-нибудь резко выраженной пролетарской струи в общем течении (рабочие брат­ства Стефана Борна107 слишком незначительны), полное подпадение пролетариата не только под господство, но и под руководство буржуазии! Очевидно, что экономические отношения были еще крайне неразвиты, крупная промышленность почти отсутствова­ла, никакого самостоятельного рабочего движения в сколько-нибудь серьезных разме­рах не было, мелкая буржуазия господствовала безраздельно. Понятно, что при таких условиях писателю, разбирающему конкретную ситуацию, нельзя было даже допускать мысли о возможности участия рабочей партии во временном правительстве. Понятно, что Маркс должен был в своем «Обращении» вдалбливать (извините за выражение) членам Союза Коммунистов такие истины, которые нам теперь кажутся азбучными. Маркс должен был доказывать необходимость выставления рабочими особых кандида­тов при выборах независимо от буржуазной демократии. Маркс должен был опровер­гать демократические фразы, что-де отделение рабочих «раскалывает» (это заметьте! раскалывать можно только то, что было вчера еще едино и что продолжает быть идейно единым!) демократическую партию. Маркс должен был предостерегать членов Союза Коммунистов от увлечения этими фразами. Маркс должен был, от имери ЦК Союза, обещать при первой возможности созыв съезда рабочей партии для централизации ра­бочих клубов, — в течение революционных лет 1848—1849 не было еще налицо усло­вий для того, чтобы допускать мысль о возможности особого съезда рабочей партии!

Вывод отсюда ясен: в знаменитом «Обращении» Маркс совершенно не касается во­проса о принципиальной допустимости участия пролетариата во временном революци­онном правительстве. Маркс исключительно рассматривает конкретную ситуацию Германии в 1850 году. Маркс ни слова не говорит при этом об участии Союза Комму­нистов в революционном правительстве потому, что при тогдашних условиях не могло возникнуть и


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 237



мысли о таком участии от имени рабочей партии в целях демократической диктатуры.

Мысль Маркса состоит вот в чем: мы, немецкие социал-демократы 1850 г., не орга­низованы, мы потерпели поражение в первый период революции, мы всецело попали на буксир буржуазии; мы должны организоваться самостоятельно, непременно, безуслов­но, во что бы то ни стало самостоятельно, — иначе и при грядущей победе усилившей свою организацию и могучей мелкобуржуазной партии мы тоже будем в хвосте.

Мысль Мартынова состояла вот в чем: мы, русские с.-д. 1905 года, организованы в самостоятельную партию и хотим идти на первый штурм против крепости царизма, ид­ти во главе мелкобуржуазного народа. Но если мы очень уж хорошо сорганизуем штурм и, боже упаси, победоносно проведем его, то нам придется, пожалуй, участво­вать во временном революционном правительстве или даже в демократической дикта­туре. А это участие принципиально недопустимо.

И Плеханов хочет серьезно уверить кого-нибудь, что можно защитить Мартынова по Марксу? Должно быть, Плеханов считает читателей «Искры» за ребят. Мы же скажем только: одно дело марксизм, другое дело мартыновизм.

Чтобы покончить с «Обращением», необходимо еще разъяснить следующее непра­вильное мнение Плеханова. Он указывает справедливо, что в марте 1850 г., когда писа­лось «Обращение», Маркс верил в дряхлость капитализма, и социалистическая рево­люция казалась ему «совсем близкой». Очень скоро Маркс исправил свою ошибку: уже 15 сентября 1850 г. он разошелся с Шаппером (Шаппер с Виллихом остался в мень­шинстве Союза и вышел из него), который поддался буржуазно-демократическому ре-волюционаризму или утопизму до того, что говорил: «мы должны тотчас достигнуть власти или же мы можем лечь спать». Маркс возражал Шапперу, что нельзя считать двигателем




238__________________________ В. И. ЛЕНИН

революции одну только свою волю вместо действительных условий. Пролетариату, может быть, придется пережить еще 15, 20, 50 лет гражданских войн и международных столкновений «не только для того, чтобы изменить эти условия, но и для того, чтобы изменить самих себя, пролетариев, и сделать себя способными к политическому гос­подству»108. Плеханов рассказывает вкратце об этой перемене взглядов Маркса и умо­заключает:

«Политические задачи пролетариата были бы определены ими» (Марксом и Энгель­сом после этой «перемены») «уже в том предположении, что демократический строй останется господствующим в течение довольно продолжительного периода. Но именно потому они еще решительнее осудили бы участие социалистов в мелкобуржуазном правительстве» («Искра» № 96).

Это умозаключение Плеханова совершенно неправильно. Оно сводится именно к тому смешению социалистической и демократической диктатуры, за которое мы не раз упрекали Л. Мартова и Мартынова. Маркс и Энгельс в 1850 году не различали демо­кратической и социалистической диктатуры, или вернее вовсе не говорили о первой, ибо капитализм казался им дряхлым, а социализм близким. Они не различали поэтому в то время и программы-минимум от программы-максимум. Если же делать это различе­ние (как делаем все мы, марксисты, теперь, воюя из-за непонимания его с буржуазно-демократическим революционаризмом «социалистов-революционеров»), то надо особо разобрать вопрос о социалистической и демократической диктатуре. Не делая этого, Плеханов поступает непоследовательно. Выбирая уклончивую формулировку, говоря вообще об «участии социалистов в мелкобуржуазном правительстве», он тем самым именно подсовывает вопрос о социалистической диктатуре на место ясно, определенно и точно поставленного вопроса о демократической диктатуре. Он смешивает (употреб­ляя сравнение «Вперед» ) участие Мильерана в мини-



См. настоящий том, стр. 8. Ред.


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 239

стерстве рядом с Галифе в эпоху накануне социалистического переворота с участием Варлена в революционном правительстве рядом с мелкобуржуазными демократами, отстаивавшими и отстоявшими республику.

Маркс и Энгельс в 1850 году считали социализм близким и потому недооценивали демократических завоеваний, которые казались им вполне прочными ввиду несомнен­ной победы мелкобуржуазной демократической партии . 25 лет спустя, в 1875 г., Маркс указывал на недемократический строй Германии — «абсолютизм, обшитый пар­ламентскими формами» . 35 лет спустя, в 1885 г., Энгельс предсказывал переход вла­сти в Германии к мелкобуржуазной демократии при грядущем европейском потрясе­нии111. Отсюда вытекает как раз обратное тому, что хочет доказать Плеханов: если бы Маркс и Энгельс понимали неизбежность сравнительно продолжительного господства демократического строя, то они тем больше значения придавали бы демократической диктатуре пролетариата и крестьянства в целях упрочения республики, полного унич­тожения всех следов абсолютизма и полной расчистки арены для битвы за социализм. Они тем больше осудили бы хвостистов, способных накануне демократического пере­ворота пугать пролетариат возможностью революционно-демократической диктату­ры.

Плеханов сам чувствует слабость своей позиции, основанной на кривотолковании «Обращения». Он осторожно оговаривается поэтому, что не претендует своей справкой окончательно исчерпать вопрос, — хотя делает выводы «исчерпывающей» категорич­ности, не приведя ровно ничего, кроме не относящейся к делу справки, и не попытав­шись даже разобрать конкретной постановки вопроса, данной «Вперед». Плеханов ста­рается навязать «Вперед» и желание «критиковать» Маркса и точку зрения Маха и Авенариуса. Это покушение его вызывает у нас лишь улыбку: должно быть, плоха по­зиция Плеханова, если он не может найти себе мишени из действительных утвержде­ний «Вперед» и должен


240__________________________ В. И. ЛЕНИН

выдумывать мишень из сюжетов, совершенно посторонних и газете «Вперед» и рас­сматриваемому вопросу. Наконец, Плеханов ссылается еще на одно доказательство, ко­торое ему кажется «неотразимым». На самом деле, это доказательство (письмо Энгель­са к Турати от 1894 года) совсем уже из рук вон плохо.

Как видно из плехановского изложения этого письма (к сожалению, Плеханов не приводит письма полностью и не указывает, было ли оно напечатано и где именно), Энгельс должен был доказывать Турати различие между социалистической и мелко­буржуазной революцией. Этим все сказано, т. Плеханов! Турати — итальянский Миль­еран, бернштейнианец, которому Джолити предлагал портфель в своем министерстве. Турати смешивал, очевидно, два переворота самого различного классового содержания. Турати воображал, что он будет проводить интересы господства пролетариата, а Эн­гельс разъяснял ему, что при данной ситуации в Италии 1894 года (т. е. несколько деся­тилетий спустя после подъема Италии на «первую ступень», после завоевания полити­ческой свободы, позволившей пролетариату открыто, широко и самостоятельно орга­низоваться!) он, Турати, в министерстве победившей мелкобуржуазной партии будет отстаивать и проводить на деле интересы чужого класса, мелкой буржуазии. Мы име­ем, следовательно, перед собой один из случаев мильеранизма; против смешения миль-еранизма с демократической диктатурой «Вперед» прямо восстал, и к доводам «Впе­ред» Плеханов даже не прикоснулся. Мы имеем перед собой характерный пример того ложного положения, от которого Энгельс давно предостерегал вождей крайних партий, именно когда они не понимают истинного характера переворота и бессознательно про­водят интересы «чужого» класса. Ради всего святого, тов. Плеханов, неужели это имеет хоть какое-нибудь отношение к вопросу, возбужденному Мартыновым и разобранному «Вперед»? Неужели опасность смешения второй и третьей ступеней людьми, подняв­шимися на пер-


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 241

вую ступень, может служить оправданием того, чтобы нас перед подъемом на первую ступень пугали перспективой возможного подъема на две ступени сразу??

Нет, «небольшая историческая справка» Плеханова ровнехонько ничего не доказы­вает. Его принципиальный вывод: «участвовать в революционном правительстве вме­сте с представителями мелкой буржуазии значит изменять пролетариату» нисколько не подтверждается ссылками на те ситуации, которые имели место в Германии 1850 и Италии 1894 гг. и которые радикально отличаются от русской в январе и в мае 1905 го­да. Эти ссылки ничего не дают по вопросу о демократической диктатуре и временном революционном правительстве. А если Плеханов хочет применять свой вывод к этому вопросу, если он всякое участие пролетариата в революционном правительстве при борьбе за республику, при демократическом перевороте, считает принципиально недо­пустимым, то мы беремся доказать ему, что это есть «принцип» анархизма, самым не­двусмысленным образом осужденный Энгельсом. Это доказательство мы приведем в следующей статье.

СТАТЬЯ ВТОРАЯ ТОЛЬКО СНИЗУ ИЛИ И СНИЗУ И СВЕРХУ?

В предыдущей статье, разобрав историческую справку Плеханова, мы показали, что Плеханов неосновательно делает общие и принципиальные выводы на основании слов Маркса, всецело и исключительно относящихся к конкретной ситуации Германии в 1850 году. Эта конкретная ситуация вполне объясняет, почему Маркс не поднимал и не мог поднимать тогда вопроса об участии Союза Коммунистов во временном революци­онном правительстве. Теперь мы перейдем к разбору общего и принципиального во­проса о допустимости такого участия.

Прежде всего необходимо точно поставить спорный вопрос. В этом отношении мы можем, к счастью,


242__________________________ В. И. ЛЕНИН

воспользоваться одной из формулировок, данных нашими оппонентами, чтобы устра­нить таким образом пререкания из-за сущности спора. В № 93 «Искры» сказано: «Луч­ший путь для такой организации (для организации пролетариата в партию, оппозици­онную буржуазно-демократическому государству) — путь развития буржуазной рево­люции снизу (курсив «Искры»), давлением пролетариата на стоящую у власти демокра­тию». И дальше «Искра» говорит про «Вперед», что «он хочет, чтобы давление проле­тариата на революцию шло не «снизу» только, не только с улицы, но и сверху, из чер­тогов временного правительства».

Итак, вопрос поставлен ясно. «Искра» хочет давления снизу, «Вперед» — «не снизу только, но и сверху». Давление снизу есть давление граждан на революционное прави­тельство. Давление сверху есть давление революционного правительства на граждан. Одни ограничивают свою деятельность давлением снизу. Другие не согласны на такое ограничение и требуют дополнения давления снизу давлением сверху. Спор сводится, следовательно, именно к вопросу, поставленному нами в подзаголовке: только снизу или и снизу и сверху? Принципиально недопустимо для пролетариата в эпоху демокра­тической революции давление сверху, «из чертогов временного правительства», гово­рят одни. Принципиально недопустимо пролетариату в эпоху демократической рево­люции безусловно отказываться от давления сверху, от участия во временном револю­ционном правительстве, говорят другие. Речь идет, таким образом, не о том, вероятно ли при данной конъюнктуре, осуществимо ли при таком-то соотношении сил давление сверху. Нет, мы не разбираем теперь совершенно никакой конкретной ситуации, и вви­ду неоднократных попыток подменить один спорный вопрос другим мы усиленно про­сим читателей иметь это в виду. Перед нами общий принципиальный вопрос о допус­тимости перехода от давления снизу к давлению сверху в эпоху демократической ре­волюции.


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 243

Для разъяснения этого вопроса обратимся сначала к истории тактических взглядов основателей научного социализма. Не было ли в этой истории споров именно из-за об­щего вопроса о допустимости давления сверху? Такой спор был. Повод к нему подало испанское восстание летом 1873 г. Энгельс оценивал те уроки, которые социалистиче­ский пролетариат должен извлечь из этого восстания, в статье «Бакунисты за работой», помещенной в 1873 году в немецкой соц.-дем. газете «Volksstaat»112 и перепечатанной в 1894 году в брошюре «Internationales aus dem Volksstaat» . Посмотрим же, какие общие выводы делал Энгельс113.

9-го февраля 1873 г. испанский король Амадео отрекся от престола — «первый ко­роль, устроивший забастовку», острит Энгельс. 12 февраля была провозглашена рес­публика. В провинциях баскских вспыхнуло затем восстание карлистов. 10 апреля вы­брано было Учредительное собрание, провозгласившее 8 июня федеративную респуб­лику. 11-го июня конституировалось новое министерство Пи-и-Маргаля. Крайние рес­публиканцы, так называемые «интрансиженты» (непримиримые) не попали при этом в комиссию по выработке конституции. И когда, 3-го июля, была провозглашена эта но­вая конституция, интрансиженты подняли восстание. С 5-го по 11-ое июля они победи­ли в провинциях Севилья, Гранада, Алькой, Валенсиа и ряде других. Правительство Салмерона, который сменил вышедшего в отставку Пи-и-Маргаля, двинуло военную силу против восставших провинций. Восстание было подавлено после более или менее упорного сопротивления: Кадикс пал 26-го июля 1873 г., Картахена — 11-го января 1874 года. Таковы краткие хронологические данные, предпосылаемые Энгельсом его изложению.

Оценивая уроки события, Энгельс подчеркивает прежде всего, что борьба за респуб­лику в Испании отнюдь не была и не могла быть борьбой за социалистический перево­рот. «Испания, — говорит он, — страна настолько отсталая в промышленном отноше­нии, что

— «На меяедународные темы из «Народного государства»». Ред.


244__________________________ В. И. ЛЕНИН

там и речи быть не может о немедленном полном освобождении рабочего класса. Пре­жде чем дело дойдет до этого, Испания необходимо должна пережить еще различные предварительные ступени развития и устранить с пути целый ряд препятствий. Пройти эти предварительные ступени в возможно более короткий промежуток времени, быстро устранить эти препятствия, — таковы были шансы, которые открывала республика. Но использовать эти шансы можно было лишь посредством деятельного политического вмешательства испанского рабочего класса. Масса рабочих чувствовала это; она стре­милась повсюду к тому, чтобы участвовать в событиях, чтобы использовать удобный случай для действия, не предоставляя, как до сих пор, свободного поприща для дейст­вия и для интриг имущих классов».

Итак, дело шло о борьбе за республику, о демократической, а не социалистической революции. Вопрос о вмешательстве рабочих в события ставился тогда двояко: с одной стороны, бакунисты (или «аллиансисты», — основатели «аллианса» для борьбы с мар­ксистской «интернационалыо») отрицали политическую деятельность, участие в выбо­рах и т. д. С другой стороны, они были против участия в революции, которая не пре­следует цели немедленного полного освобождения рабочего класса, против всякого участия в революционном правительстве. Вот эта последняя сторона дела и представ­ляет для нас особый интерес с точки зрения нашего спорного вопроса. Эта сторона дела и подала, между прочим, повод к формулировке принципиальной разницы между двумя тактическими лозунгами.

«Бакунисты, — говорит Энгельс, — много лет проповедовали, что всякое революци­онное действие сверху вниз зловредно, что все должно быть организуемо и проводимо снизу вверх».

Итак, принцип: «только снизу» есть принцип анархический.

Энгельс показывает как раз сугубую нелепость этого принципа в эпоху демократи­ческой революции. Из него


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 245

вытекает естественно и неизбежно тот практический вывод, что учреждение революци­онных правительств есть измена рабочему классу. И бакунисты делали именно такой вывод, провозглашали именно как принцип, что «учреждение революционного прави­тельства есть новый обман рабочего класса, новая измена рабочему классу».

Как видит читатель, перед нами как раз те два «принципа», до которых договорилась и новая «Искра», именно: 1) допустимо лишь революционное действие снизу в проти­воположность тактике «и снизу и сверху»; 2) участие во временном революционном правительстве есть измена рабочему классу. Оба эти новоискровские принципа суть принципы анархические. Фактический ход борьбы за республику в Испании показал как раз всю нелепость и всю реакционность этих обоих принципов.

Энгельс показывает это на отдельных эпизодах испанской революции. Вот, напри­мер, вспыхивает революция в городе Алькой. Это фабричный город сравнительно но­вого происхождения с 30 тысячами жителей. Рабочее восстание побеждает, несмотря на руководство бакунистов, принципиально чуравшихся идеи организовать револю­цию. Бакунисты стали задним числом хвастать, что они оказались «господами положе­ния». И что же сделали эти «господа» из своего «положения», спрашивает Энгельс. Во-первых, они основали в Алькой «комитет благосостояния», т. е. революционное прави­тельство. Между тем эти самые аллиансисты (бакунисты) на своем конгрессе 15 сен­тября 1872 года, т. е. всего за десять месяцев до революции, постановили: «всякая орга­низация политической, так называемой временной или революционной власти может быть лишь новым обманом и оказалась бы столь же опасной для пролетариата, как все ныне существующие правительства». Вместо опровержения этих анархических фраз, Энгельс ограничивается саркастическим замечанием, что как раз сторонникам резолю­ции пришлось стать «участниками этой временной и революционной правительствен­ной


246__________________________ В. И. ЛЕНИН

власти» в Алькой. Энгельс третирует этих господ с заслуженным ими презрением за то, что они обнаружили, оказавшись у власти, «абсолютную беспомощность, растерян­ность и неэнергичность». Энгельс с таким же презрением ответил бы на обвинения в «якобинизме», излюбленные жирондистами социал-демократии. Он показывает, что в ряде других городов, напр., в Сан-Люкар-де-Баррамеда (портовый город с 26 тыс. жи­телей, около Кадикса) «аллиансистам тоже пришлось вопреки их анархическим прин­ципам образовать революционное правительство». Он упрекает их за то, что они «не знали, что делать с своей властью». Прекрасно зная, что бакунистские вожди рабочих участвовали во временных правительствах вместе с интрансижентами, т. е. вместе с республиканцами, представителями мелкой буржуазии, Энгельс ставит в упрек бакуни­стам не их участие в правительстве (как это следовало бы сделать по «принципам» но­вой «Искры»), а недостаток организованности, недостаток энергии участия, подчи­нение их руководству господ буржуазных республиканцев. Какими уничтожающими сарказмами осыпал бы Энгельс людей, принижающих в эпоху революции значение «технического» и военного руководства, видно, между прочим, из того, что Энгельс упрекал бакунистских вождей рабочих за то, что они, попав в революционное прави­тельство, предоставляли «политическое и военное руководство» господам буржуазным республиканцам, а сами кормили рабочих пышными фразами да бумажными прожек­тами «социальных» реформ.

Как настоящий якобинец социал-демократии, Энгельс не только умел ценить важ­ность действия сверху, не только вполне допускал участие в революционном прави­тельстве вместе с республиканской буржуазией, но требовал такого участия и энергич­ной военной инициативы революционной власти. Энгельс считал своим долгом при этом давать практически-руководящие военные советы.

«Несмотря на то, — говорит он, — что восстание было начато бессмысленно, оно имело все же большие шансы


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 247

на успех, если бы оно было направляемо хоть с капелькой смысла , хотя бы даже по об­разцу испанских военных бунтов. При таких бунтах поднимается гарнизон одного го­рода, двигается в соседний город, увлекает за собой его гарнизон, распропагандирован­ный уже ранее, и таким образом повстанцы, возрастая в числе подобно лавине, идут на столицу, пока счастливое сражение или переход посланных против них войск на их сторону не решит победы. Этот способ был в особенности удобоприменим в данном случае. Инсургенты были давно уже организованы повсюду в добровольческие баталь­оны; правда, дисциплина в них была жалкая, но во всяком случае не хуже, чем в остат­ках старой, большей частью распущенной, испанской армии. Единственными надеж­ными войсками у правительства были жандармы, но они были рассеяны по всей стране. Задача состояла, прежде всего, в том, чтобы помешать этим жандармам стянуться вме­сте, а это было возможно лишь посредством наступательного образа действий и при смелом выступлении на бой в открытом поле. Большой опасности такой образ действий не представлял, потому что правительство могло выставить против добровольцев лишь столь же недисциплинированные войска, как и сами эти добровольцы. И кто хотел по­бедить, у того не было иных путей к победе».

Вот как рассуждал основатель научного социализма, когда ему приходилось иметь дело с задачами восстания и непосредственной борьбы в эпоху революционного взры­ва! Несмотря на то, что восстание было поднято мелкобуржуазными республиканцами; несмотря на то, что для пролетариата не стоял вопрос ни о социалистическом перево­роте, ни об элементарно необходимой политической свободе; — несмотря на это, Эн­гельс страшно высоко ценил активнейшее участие рабочих

* Ware er nur mit einigem Verstand geleitet worden. Бедный Энгельс! Жаль, что незнаком он с новой «Искрой»! Тогда он знал бы о гибельности, зловредности, утопичности, буржуазности, технической од­носторонности и заговорщической узости «якобинской» идеи о проведении (geleitet werden) восстания!


248__________________________ В. И. ЛЕНИН

в борьбе за республику, Энгельс требовал от вождей пролетариата, чтобы они всю свою деятельность подчинили необходимости победы в начавшейся борьбе; Энгельс входил при этом и сам, как один из вождей пролетариата, даже в детали военной организации, Энгельс не пренебрегал, раз это нужно было для победы, и устаревшими способами борьбы военных бунтов, Энгельс во главу угла ставил наступательный образ действий и централизацию революционных сил. Самые горькие упреки направлял он против ба­кунистов за то, что они возвели в принцип «то, что было неизбежным злом в эпоху не­мецкой крестьянской войны и во время майских восстаний в Германии в 1849 году, именно раздробленность и обособленность революционных сил, позволившие одним и тем же правительственным войскам подавлять одно отдельное восстание за другим». Взгляды Энгельса на проведение восстания, на организацию революции, на использо­вание революционной власти, как небо от земли, отличаются от хвостистских взглядов новой «Искры».

Подводя итог урокам испанской революции, Энгельс отмечает прежде всего, что «бакунисты оказались вынужденными, как только они очутились перед серьезным ре­волюционным положением, выбросить за борт всю свою прежнюю программу». Имен­но, во-первых, пришлось выбросить за борт принцип воздержания от политической деятельности, от выборов, принцип «уничтожения государства». Во-вторых, «они вы­бросили за борт тот принцип, что рабочие не должны участвовать ни в какой револю­ции, которая не преследует цели немедленного полного освобождения пролетариата, они участвовали сами в движении заведомо чисто буржуазном». В-третьих, — и этот вывод дает ответ как раз на наш спорный вопрос — «они попирали только что провоз­глашенный ими самими принцип: будто учреждение революционного правительства есть лишь новый обман и новая измена рабочему классу, — они попирали его, преспо­койно заседая в правительственных комитетах отдельных городов и притом почти вез­де как


_________________ О ВРЕМЕННОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ_______________ 249

бессильное меньшинство, майоризируемое господами буржуа и политически эксплуа­тируемое ими». Не умея руководить восстанием, раздробляя революционные силы вме­сто централизации их, уступая проведение революции господам буржуа, распуская прочную и крепкую организацию Интернационала, «бакунисты дали нам в Испании неподражаемый образчик того, как не следует делать революцию».

* * *

Суммируя вышеизложенное, получаем следующие выводы:

1. Принципиально ограничивать революционное действие давлением снизу и отка­
зываться от давления также и сверху есть анархизм.

2. Кто не понимает новых задач в эпоху революции, задач действия сверху, кто не
умеет определять условия и программу такого действия, тот понятия не имеет о задачах
пролетариата во всякой демократической революции.

3. Тот принцип, что для социал-демократии недопустимо участвовать вместе с
буржуазией во временном революционном правительстве, что всякое такое участие
есть измена рабочему классу, есть принцип анархизма.

4. Перед партией пролетариата всякое «серьезное революционное положение» ста­
вит задачу сознательного проведения восстания, организации революции, централиза­
ции всех революционных сил, смелого военного наступления, энергичнейшего исполь-

* зования революционной власти .

5. Маркс и Энгельс не могли одобрить и никогда не одобрили бы тактики новой
«Искры» в теперешний революционный момент, ибо эта тактика как раз состоит в по­
вторении всех перечисленных выше ошибок. Маркс

В рукописи после слова «власти» следует: «Руководители рабочего класса, не понимающие этих за­дач или систематически принижающие эти задачи, должны быть беспощадно выбрасываемы за борт пролетариатом». Ред.


250__________________________ В. И. ЛЕНИН

и Энгельс назвали бы принципиальную позицию новой «Искры» созерцанием «задней» пролетариата и перепевом анархических заблуждений .

* * *

В следующей статье мы перейдем к разбору задач временного революционного пра­вительства.

В рукописи: «... анархических пошлостей». Ред.


РАЗГРОМ

Морской бой в Корейском проливе заполонил внимание политической печати всего мира. Сначала царское правительство пыталось скрыть горькую истину от своих вер­ноподданных, но скоро убедилось в безнадежности такой попытки. Скрыть полный разгром всего русского флота было бы все равно невозможно.

Оценивая политическое значение последнего морского боя, приходится повторять то, что мы говорили в № 2 «Вперед» по поводу падения Порт-Артура. Полный воен­ный крах царской России стал очевиден уже тогда, но балтийская эскадра внушала еще русским патриотам тень надежды. Все понимали, что окончательный исход войны за­висит от победы той или другой стороны на море. Самодержавие видело, что несчаст­ный исход войны равносилен победе «внутреннего врага», т. е. победе революции. По­этому на карту было поставлено все. Сотни миллионов рублей были затрачены на спешную отправку балтийской эскадры. С бору да с сосенки собран экипаж, наскоро закончены последние приготовления военных судов к плаванию, увеличено число этих судов посредством добавления к новым и сильным броненосцам «старых сундуков». Великая армада, — такая же громадная, такая же громоздкая, нелепая, бессильная, чу­довищная, как вся Российская империя, — двинулась в путь, расходуя бешеные деньги


Просмотров 240

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!