Главная Обратная связь Поможем написать вашу работу!

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Джек Девшей — Манасский Мордоворот 3 часть



Скорее всего, Котельщик победил бы Фитцсиммонса в любом случае: слишком уж велика получилась разница в габаритах при вполне сопоставимом мастерстве, но был человек, который очень облегчил Джеффрису его задачу. Это его тренер Томми Раян, чемпион мира в среднем весе. Мало кто из знакомых Томми сказал о нем хоть одно хорошее слово, но все признавали, что дело свое, и как боксер, и как тренер, он знал превосходно.

Раян понимал, что напугать Конопатого Боба практически невозможно. Но нет человека, которого нельзя вывести из равновесия, что Томми успешно и сделал. Перед боем боксеры неизбежно встречались множество раз, и тогда Раян, который всюду сопровождал Джеффриса, показывал на него Фитцсиммон-су и говорил: «Смотри, Боб, какой он здоровенный! Куда тебе с ним тягаться!» Говорят даже, что эта сладкая парочка вломилась в раздевалку Фитцсиммонса прямо перед боем примерно

с таким же текстом. Правда это или нет, в сущности, неважно, так как Раян добился главного: Фитцсиммонс слегка потерял контроль над собой. Этому способствовала и ссора с женой за три дня боя. Подкаблучники, как известно, бывают покладистыми и бунтовщиками, Боб относился к последним. В результате кастрюля со знаменитым рагу миссис Фитцсиммонс полетела на пол, и супруги какое-то время не разговаривали. Для человека, находившегося в такой психологической зависимости от своей половины, это был серьезный удар. В результате всех перипетий он вышел на ринг крайне взвинченным, что не замедлило сказаться. Он бросился на своего огромного противника как одержимый. Тому только это и требовалось.

Джеффрис был не просто очень хорошим боксером для своего времени, но даже новатором. Котельщик ввел новую для того времени низкую стойку-крауч1 и руки держал высоко, как современный боксер, а не на уровне груди, как его предшественники. Он постоянно «прощупывал» противника левым джебом, а правой работал не хуже, чем Салливан. При этом его «коронкой» стал очень незаметный из-за низкой стойки левый хук2, которым он отправлял в нокаут большинство соперников.



Своей агрессивной тактикой Фитцсиммонс сам ускорил и без того неизбежный ход событий. Во втором раунде Джеффрис послал его в нокдаун. Боб встал, хотя был потрясен. Опыт и мужество продержали его на ногах до десятого раунда, но здесь силы стали иссякать, и он дважды падал на пол после левых боковых Джеймса. В одиннадцатом раунде комбинацией левый хук — правый апперкот3 Котельщик закончил бой.

Так начался миф Джеймса Джеффриса. Вскоре после победы он уехал с демонстрационным турне в Англию и Францию и вернулся лишь осенью. 3 ноября 1899 года он выполнил обещание, которое дал Тому Шарки, и встретился с ним на ринге в Бруклине. После 10 раундов, по мнению большинства, Моряк Том был далеко впереди по очкам. Уступая 17 см в росте Джеффрису, Шарки занялся обработкой его корпуса, от чего тот стал весь синий. Но и Шарки тоже досталось. Позже выяснилось,

1 Крауч (также «кроуч», от англ. to crouch — пригнуться) — низкая стойка.

2 Хук (от англ. hook — крюк) — короткий боковой удар, который

наносится согнутой в локте рукой.

3 Апперкот (от англ. uppercut — дословно: режущий удар) — ударснизу.

что начиная с третьего раунда он боксировал с двумя сломанными ребрами. В семнадцатом раунде Моряк провел комбинацию правый апперкот — левый хук, но Джеффрис, к его удивлению, устоял, и он слегка потерял уверенность в себе. По контракту бой продолжался 25 раундов, и практически все раунды после семнадцатого выиграл Джеймс. В последнем раунде произошел феноменальный случай. Джеффрис провел свой коронный левый хук, но Шарки успел подставить руку. Сила удара была тем не менее такова, что он все равно улан. Падая, он схватил Джефриса за перчатку и сорвал ее с руки чемпиона! Рефери остановил бой и собирался надеть Джеффрису перчатку, но Шарки в это время вскочил, обежал рефери и нанес удар Джеффрису, от которого тот едва уклонился. Тогда Джеймс вырвал свою руку из рук рефери и врезал Шарки голым кулаком. Порядок был с трудом восстановлен, а после окончания боя победителем, к большому неудовольствию публики, был объявлен Джеффрис. Его звезда еще только всходила, и полоумный Моряк Том пользовался куда большей популярностью.



Шарки был кем-то вроде Тайсона своего времени. В бою с Питером Махером он оказался в нокдауне в седьмом раунде. Едва поднявшись на ноги, Шарки бросился на противника как одержимый. Прозвучал гонг, возвещавший об окончании раунда, но Том и не думал останавливаться. Рефери с ним не справился, тогда в дело вмешалась полиция вместе с секундантами. Шарки в пылу крепко огрел и своего секунданта, и секунданта противника. Остановить его смогли, только накинув на него веревку и стянув петлю, а потом на всякий случай обвязав всего. Но Том все пытался вырваться и не переставая орал. Времена тогда были другие, и его не дисквалифицировали, а объявили ничью.

Существовал только один человек, с которым Шарки так ничего и не смог сделать, — это Боб Фитцсиммонс. В первом бою Шарки, лежавшему на полу как труп, отдали победу, так как рефери счел, что Боб ударил ниже пояса. В их второй встрече, состоявшейся в 1900 году, Шарки сумел в первом раунде послать Фитцсиммонса в легкий нокдаун, но во втором Боб огрел его так, что Моряк Том рухнул на пол, и даже его бешеный темперамент не помог ему хотя бы приподняться, пока рефери отсчитывал до десяти, да и потом драться он уже не собирался. Может быть, Конопатый Боб и был подкаблучником, может быть, ему не хватало веса, может быть, он не слишком хорошо держал удар, но бить он умел. Наверно, в его полумистической тренировке и был какой-то смысл. По крайней мере для него.



С Джеффрисом Шарки справиться тоже не мог — слишком велика была разница в силе и весе. В матче-реванше с ним в 1902 году он сломал Джеффрису нос, рассек обе брови, но в восьмом раунде Котельщик одним левым хуком отправил его в нокаут.

Попытался вернуть себе титул и Корбетт, причем дважды. В первом матч-реванше, состоявшемся в 1900 году, он был даже близок к успеху. По мнению очевидцев, из первых 22 раундов он выиграл практически все. Джеффрис просто не поспевал за Джентльменом Джимом, но, как ни странно, он ни на секунду не усомнился в своем успехе. Когда его секундант неоднократно предлагал остановить бой, Джеймс без тени беспокойства говорил, что последнее слово все равно останется за ним. По способности держать удар равных ему на тот момент не было, а среди всех бесчисленных достоинств Корбетта как боксера ему не хватало только одного — нокаутирующего удара. У Джеф-фриса он был. Когда-то Салливан сказал, что нокаутировал бы Корбетта, если бы тот хоть на секунду остановился. То, что не удалось Салливану, удалось Джеффрису. В двадцать третьем раунде уставший Корбетт не успел уйти от страшного удара Котельщика и оказался в нокауте.

Их второй матч-реванш состоялся в 1903 году, но на этот раз равного боя не получилось. Без больших проблем Джеффрис нокаутировал Корбетта в десятом раунде.

К этому времени миф Джеймса Джеффриса расцвел пышным цветом. Сейчас даже не очень понятно, на чем он держался. Все-таки он дважды чуть не проиграл Шарки, который был на голову ниже его и килограммов на 10 легче. Он чуть не проиграл Корбетту, который рядом с ним смотрелся средневесом. Но, видимо, Брейди очень хорошо запустил свою PR-машину, и к началу 1900-х в народе стали распространяться фантастические слухи. Говорили, что врач, осматривавший Джеффриса, по секрету сообщил своим друзьям, что Котельщик на самом деле не человек. А кто же он такой? На этот счет у каждого была своя версия, которую тот и излагал выпучив глаза.

Джеффрис стал национальным символом, которого не было со времен Салливана, попав в резонанс со своим временем. Он был огромен, непобедим и абсолютно уверен в себе. Именно так себя и ощущала Америка рубежа веков, которая всего несколько лет назад вышла на первое место в мире по производству, обогнав Британскую империю со всеми ее колониями.

26 мая 1904 года Джеффрис нокаутировал во втором раунде своего очередного противника — Джека Монро, а 13 мая следующего года заявил, что покидает ринг, так как не видит для себя соперников. Преемников он, впрочем, видел — Марвина Харта и Джека Рута — и согласился быть рефери на их матче.

Бой состоялся 3 июля 1905 года в Рино, штат Невада. Публику на ринге интересовал только рефери. Однако ему самому на тот момент уже не нужны были ни публика, ни бокс. Если существовал когда-либо чемпион, уставший от бокса сверх всякой меры, им был Джеффрис. Все, что он хотел — купить хорошую ферму, что и сделал, и принялся разводить люцерну.

Джеймс ушел с ринга непобежденным, живой легендой. Он не ощущал ни малейшего желания возвращаться на ринг. Первые годы на ферме были счастливейшими в его жизни. Но в 1910 году его заставят вернуться в бокс. Он вернется и проиграет, и это поражение перечеркнет в неблагодарной памяти историков бокса все его победы. Для современников он просто перестанет существовать, как человек, не оправдавший надежд нации.


ЧЕМПИОН, КОТОРОГО ПОЧТИ НЕ БЫЛО

Когда речь заходит о Марвине Харте, как-то сам собой возникает вопрос: а существовал ли Марвин вообще? Ничего удивительного — о нем не помнили даже современники, когда он был чемпионом мира в тяжелом весе.

Джеффрис разобрался со всей старой гвардией — Корбеттом, Фитцсиммонсом и Шарки, а смена не пришла. Вот и пришлось остановить свой выбор на Марвине Харте и Джеке Руте.

Три года назад эти противники уже встречались, и тогда победил Рут. Поначалу казалось, что и второй бой закончится так же. В седьмом раунде Харта от нокаута, возможно, спас только гонг, но за перерыв он пришел в себя и перешел в наступление. Он значительно превосходил соперника в весе (86 против 77,5 кг), и это начало сказываться. В двенадцатом раунде Харт нокаутировал Рута. Но это абсолютно никого не заинтересовало. Публике равно не нужны были ни Харт, ни Рут. Ей нужен был Джеффрис.

Похоже, в качестве чемпиона Харт был не слишком нужен даже самому себе. Во всяком случае, он почти ничего не сделал, чтобы привлечь внимание публики. Свой первый демонстрационный бой после завоевания титула он провел лишь через полгода. А первая же официальная защита титула закончилась для него поражением. Потом он совсем ушел в тень, из которой так больше никогда и не вышел. Впрочем, он и не пытался. Люди, которых выносит на гребень волны случайно, никогда там долго не удерживаются.


ЧЕМПИОН, КОТОРОГО ПОЧТИ ЗАБЫЛИ

Самое интересное событие в жизни канадца Томми Бернса произошло не на ринге, а за карточным столом. В 1905 году во время «золотой лихорадки» Томми выиграл в покер шахту недалеко от Юкона, в которой, как преполагалось, было много золота.

Когда он приехал посмотреть свой выигрыш, в Юконе как раз находился знаменитый в этих местах боксер Майк Махоу-ни по прозвищу Клондайк. Берне провел с ним бой, который закончился вничью. Когда боксеры отработали оговоренное число раундов, оба были на ногах. Бой этот носит полулеген-. дарный характер, но, похоже, Берне все-таки выиграл его.

Золота в шахте, видимо, не оказалось, так как Томми вернулся к прерванной было боксерской карьере.

На самом деле его звали Ной Бруссо. Он родился в 1881 году в провинции Онтарио (Канада) и с детства увлекался разными видами спорта, но больше всего хоккеем и боксом. Родители одобряли хоккей и не одобряли бокс. Когда Бруссо решил все же заняться боксом, причем в США, в качестве псевдонима он использовал имя известного тогда жокея. Видимо, оно просто первым пришло ему в голову. Теперь он был уверен, что если до родителей дойдут сведения о его боях, они не огорчатся. По другой версии, Бруссо решил поменять имя после того, как в январе 1904 года один из его соперников чуть не умер после боя. Вроде бы даже он провел пару боев под псевдонимом Эд Берне и только потом стал Томми Бернсом.

Первые его бои точно не датированы, но известно, что он начал выступать как полусредневес в 1900 или в 1901 году, но так как все еще рос, то быстро прибавлял в весе. Первое поражение Томми потерпел только в 1903-м от известного полутяжеловеса Майка Шрека при довольно необычных обстоятельствах. До боя Берне (тогда еще Бруссо) понятия не имел, что его противник — левша, а с левшами он никогда в жизни не дрался.

В дальнейшем он выступал достаточно удачно, но 7 октября 1905 года проиграл по очкам Джеку Салливану по кличке Близнец в бою за чемпионский титул в среднем весе. Вполне возможно, что Берне просто измотал себя сгонкой веса, так как пытался влезть в тогдашний лимит этой весовой категории — 158 фунтов (71,7 кг), что ему все равно не удалось, так что даже в случае победы он бы не стал чемпионом в среднем весе. Впрочем, он не стал бы им в любом случае, так как тогда в этой категории царила полная неразбериха и никто толком не знал, кто же является «главным» чемпионом в среднем весе. Чуть позже решили, что это уже знакомый нам Томми Раян.

Как ни странно, но, потерпев поражение от Салливана, Берне в следующем же бою 23 февраля 1906 года выступил против свежеиспеченного чемпиона в тяжелом весе — Марвина Харта.

Фаворитом в этой встрече считался Харт, и, когда боксеры вышли на ринг, стало ясно почему. Берне был значительно меньше своего противника (рост соответственно 170 и 181 см, а вес — 81,5 и 88,5 кг). У Томми, правда, были необычайно длинные руки, но это не бросалось в глаза.

Тогда еще не существовало узаконенного количества раундов, и оно оговаривалось в контракте на каждый конкретный бой. Менеджеры Харта и Бернса договорились о 20. Ровно столько бой и продолжался. Сразу стало ясно, что Харта недаром не признавали чемпионом. Он не мог противостоять своему низкорослому противнику. В седьмом раунде Берне отправил его в нокдаун, в четырнадцатом Харта от нокаута спас гонг, а в двадцатом Томми громил чемпиона по всем статьям, как и во всех предыдущих раундах. После боя рефери, весь забрызганный кровью Харта, объявил Бернса новым чемпионом мира в тяжелом весе.

Чемпиона Бернса встретили почти так же хмуро, как и Харта. Все прекрасно понимали, что и Салливан, и Корбетт, и Фит-цсиммонс, и Моряк Том Шарки в расцвете лет, не говоря уже о Джеймсе Джеффрисе, победили бы его без больших проблем. Да, Берне был в целом хорошим боксером, обладал мощным

ударом справа, но только на полном безрыбье он мог стать чемпионом.

Тем не менее Берне изо всех сил принялся доказывать, что это не так. За три года он защитил свой титул 11 раз, в том числе и против тех, кого ему «назначали» пресса и общественность. Он пронес славу американского бокса по всему миру. Он был в Лондоне, Дублине, Париже, Сиднее и Мельбурне и всюду одерживал безоговорочные победы, но его все равно не считали настоящим чемпионом. А все потому, что он бегал по всему миру от боя с одним боксером, и все об этом знали. Бегал от соперника, с которым его никто не заставлял драться, но без победы над которым, как это ни парадоксально звучит, его никогда не признали бы полноценным чемпионом мира. Берне добежал до Австралии, и здесь преследователь догнал его и предложил за бой с собой 35 тысяч долларов. За такую сумму не постеснялся бы драться и Джон Л. Салливан. Томми согласился. Бежать ему все равно оказалось некуда. Дальше Австралии была только Антарктида.


БЛЭК ДЖЕК

Конец XIX века был ирландской эпохой в истории бокса. На американской иерархической лестнице ирландцы стояли тогда на очень низкой ступени и, как все, кто стоит низко, очень следили за тем, чтобы их ни в коем случае не сравнивали со стоящими еще ниже. В данном случае — с неграми.

Негритянская «экспансия» в боксе уже давно началась, и противостоять ей было все труднее. Чернокожие боксеры успешно брали один рубеж за другим и завоевывали титулы в разных весовых категориях, но тяжелый вес долго оставался для них неприступной крепостью. В конце 80-х первый чемпион мира в тяжелом весе Джон Л. Салливан отказался драться с негром Питером Джексоном на том основании, что его титул — такая ценность, что нельзя рисковать им. Он не должен достаться негру.

Бесстрашие Салливана было хорошо известно, и его отказ сочли вполне приемлемым. Джеймс Джеффрис отказывался драться с неграми на том же основании, но его вообще считали суперменом в самом прямом смысле этого слова, и отказ Джеф-фриса тоже никто не воспринимал как проявление страха. А вот Томми Берне не обладал авторитетом ни того, ни другого. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. По инерции ему еще разрешали «косить» от боев с неграми, точнее, с одним конкретным негром, но все понимали, что этой инерции на весь его чемпионский век не хватит, хотя он и надеялся, что хватит. Человека, от которого Берне бегал по всему миру, по паспорту звали Артур Джон Джонсон, а в миру — Джек Джонсон. Целых семь лет одно это имя заставляло многих белых во всей Америке сжимать кулаки в бессильной злобе. Он по очереди победил их всех, унизил и доказал свое превосходство. Белые

не могли тягаться с ним ни в чем: ни в мастерстве на ринге, где он их побеждал, ни в умении обращаться с женщинами, белыми женщинами, которые отдавались ему поодиночке и скопом, ни в умении делать деньги. Чтобы победить его, Америке понадобилось опуститься до отвратительного жульничества и выставить себя перед всем миром в смешном виде. Великая нация не смогла в честном бою одолеть одного «плохого негра».

А как тихо все начиналось! Он родился 31 марта 1878 года в Галвестоне, штат Техас, в самом сердце бывшего рабовладельческого Юга и как раз в период так называемой «реконструкции» этого края, когда местные горячие головы вполне серьезно говорили, что рабство в принципе можно и вернуть. Известная разница в отношении к неграм между Севером и Югом сохраняется по сей день, а что уж говорить о тех временах.

Поначалу Джек был самым обычным мальчишкой. Когда ему исполнилось 12 лет, его сестра как-то пришла домой вся зареванная и сказала, что ее обидел один парень, и потребовала, чтобы брат рассчитался с ним. Первым делом Джек попытался всеми силами уклониться от возложенной на него геройской миссии. Но сестра буквально силой притащила его на поле брани, срамила на всю улицу и требовала, чтоб он подрался с этим парнем, который был гораздо старше и сильнее его. Пути к отступлению были отрезаны: сзади царапающаяся, как кошка, разъяренная сестра, а впереди здоровенный противник. Дворовая общественность с интересом смотрела на представление. Джек, отчаянно труся, выбрал из двух зол меньшее: вступил в драку. А может быть, просто стыд оказался сильнее страха. К своему удивлению, он без особого труда вышел победителем, а этот эпизод не без юмора описал в автобиографии.

Отец хотел, чтобы Джек, как и он сам, стал баптистским священником, и сын поначалу ничего против этого не имел, но после своего боевого крещения серьезно увлекся боксом, и церковь потеряла весьма своеобразного служителя. Несостоявшийся священник оказался невероятно талантлив и, начав выступления на профессиональном ринге в 16 лет, быстро вошел в первый эшелон тяжеловесов. Поначалу ему не хватало школы, из-за чего он иногда терпел поражения. В 1901 году в своем родном Галвестоне он проиграл известному тяжеловесу Джо Ко-ински нокаутом в третьем раунде. Бокс все еще был полузапрещен, и обоих участников боя арестовали и посадили в одну камеру.

У Коински не было расовых предрассудков, как у многих его коллег. Будучи евреем, он хорошо знал, что такое ненависть по национальному признаку. Кроме того, Джонсон ему просто понравился, и он занялся обучением талантливого недоучки. Времени у них было достаточно, а Джек впитывал все как губка. Они просидели чуть меньше месяца, и если бы это зависело только от Джонсона, он бы, наверно, предпочел посидеть еще, но только в компании с Коински.

Видимо, Джо оказался еще лучшим тренером, чем боксером. До 1905 года Джонсон потерпел только одно поражение, да и то, скорее всего, его засудили.

Однако по мере приближения к боксерской элите Джек Джонсон наткнулся на ту же стену, что и некогда Питер Джексон, с которым не хотел драться Салливан. Правда, время уже было другое. И человек тоже. Там, где Джексон смирялся, Джонсон шел напролом, и ему многое удавалось, хотя далеко не все. Темнокожие тяжеловесы составляли достаточно изолированную группу и встречались в основном друг с другом, а так как их было немного, то и дрались они по многу раз. Так, Джонсон встречался с другим известным негром-тяжеловесом Джо Джан-неттом в девяти боях. В 1903 году, победив некоего Денвера Эда Мартина, он завоевал неофициальный титул чемпиона мира в тяжелом весе среди цветных, но Джонсону этого, разумеется, было мало, и он всеми силами стремился пробиться на бой за главный титул в тяжелом весе. Однако его попросту игнорировали или отвечали на его вызовы оскорблениями. Тогда-то Джонсон и сказал фразу, ставшую лейтмотивом всей его жизни: «Они не дают мне забыть, что я неф. Ладно, я действительно негр. Но раз так, и я им никогда не дам забыть, что я негр».

Джонсон был умен, не лез за словом в карман, издевательски парируя любые выпады, и в словесных перепалках белым журналистам, преследовавшим его, победу над ним одержать было так же сложно, как белым боксерам на ринге.

Джек многократно вызывал на бой Джеффриса, но тот стоял так высоко, что мог действительно не услышать криков какого-то негра или мог сделать вид, что не слышит. Другие лучшие белые тяжи тоже не спешили встречаться с Джонсоном, но однажды ему все же удалось пробить брешь в этой стене. Марвин Харт, тогда еще не чемпион, согласился с ним встретиться.

Бой состоялся 28 марта 1905 года. К десятому раунду стало

ясно, что у Харта нет никаких шансов на победу. Тогда против Джонсона был использован прием, который позже применялся неоднократно: у одного из зрителей в первых рядах Джек увидел демонстративно выложенный на колени револьвер. Другие боксеры в таких случаях неизменно ложились на пол, имитируя нокаут. На это Джонсон пойти не мог. Он просто отдал инициативу и дотянул до конца 20-раундовый бой, проиграв его по очкам. Он вызвал Харта на повторный бой, но тот, конечно, отказался.

Многие ставят под сомнение подлинность этой истории, так как она восходит к самому Джонсону, но на самом деле нет никаких оснований ему не верить. К тому времени Джонсон стал абсолютно непобедим. Непробиваемый боец, обладавший самой лучшей защитой среди всех боксеров своего времени, он был достаточно крупным тяжем — рост — 186 см, вес в лучшие годы — 87—93 кг. Бил он одинаково хорошо с обеих рук, но не это сделало его легендой. Джек, что называется, чувствовал противника и потому мог опередить все его действия. Он обладал каким-то высшим инстинктом, свойственным только самым выдающимся бойцам. Опираясь на него, Джонсон не проводил какие-то излюбленные комбинации, как все другие боксеры, а действовал от ситуации. Он сам не знал, что будет делать в следующую секунду, и «прочувствовать» его не мог никто.

Тем временем Харт стал чемпионом мира и в первом же бою проиграл свой титул Томми Бернсу.

Как уже говорилось, Берне сбежал из страны от греха подальше. Джонсон заработал денег и бросился вдогонку. Он следовал за ним из одной страны в другую. Все это время Берне в каждом интервью, которое давал в том или ином государстве, оскорблял его. Было и в этом бегстве, и в оскорблениях что-то безнадежное.

Джексон всё-таки догнал Бернса на другом конце земли — в Австралии, в декабре 1908 года.

Здесь он сумел несколько раз публично вызвать Бернса на бой. Джонсон был в Австралии уже не в первый раз. Полтора года назад он успешно провел здесь пару боев и понравился австралийской публике. Берне понравился куда меньше. Томми понял, что час настал. Он уклонялся от встречи с Джонсоном уже более двух лет. Он сбежал от него буквально на край земли, но и здесь Джонсон его нашел, и Берне принял вызов. Видимо понимая, что звание удержать не удастся, Томми торговался как черт. Джонсон, по условиям контракта, получал 5 тысяч долларов, а Берне — 35.

Однако Джек не был бы самим собой, если бы не сумел довести до сведения всех и каждого в Австралии, как Берне торговался и как некрасиво вел себя во время переговоров, постоянно оскорбляя его. Более демократичная австралийская публика плюнула на расовые предрассудки и принялась болеть за Джонсона. Джек не случайно пожертвовал деньгами. Сейчас ему нужен был титул. К этому времени он уже точно знал: если он получит титул, белые готовы будут заплатить любые деньги, чтобы отобрать его у негра.

И вот на следующий день после Рождества, 26 декабря 1908 года, Джонсон дождался своего часа. Он мог все закончить уже в первом раунде, когда мощным апперкотом поднял Бернса в воздух. Упав, Томми так шмякнулся об пол, что этот звук услышали на самых дальних рядах открытой арены. Но Джонсон не стал добивать Бернса. Он слишком долго ждал этого часа и решил растянуть удовольствие.

Берне выглядел слепым котенком. Как потом говорили, он не выиграл ни одной минуты ни одного раунда. Джонсон наносил удары не в полную силу и спрашивал, имитируя голос негра с плантации: «Ну что, мистер Берне, как мы себя чувствуем? Может, сделаете что-нибудь, а то вы мне так ничего и не показали до сих пор». Потом вдруг начинал говорить каким-то причитающим бабьим голосом: «Бедный, маленький Томми! Ничего не получается, да? Ну иди сюда, маленький, я тебя научу». Временами он пугал измученного Бернса ложными выпадами, за которыми следовали не атаки, а очередные издевательства. Заканчивая раунд, он прощался с Томми словами: «Всего доброго, мистер Берне. До встречи». В четырнадцатом раунде бой остановила полиция. Так Джек Джонсон стал чемпионом мира. Томми Берне заплатил за каждое плохое слово, которое он когда-либо сказал о Джонсоне. Много лет спустя, оборачиваясь на пройденный путь, Джек сказал: «Берне был единственным человеком в моей жизни, которого я по-настоя-Щему ненавидел». Вряд ли это было так. Ненавидел он очень многих, но Бернса, видимо, больше всех.

Америка встретила нового чемпиона стиснув зубы. Джонсон, наоборот, обнажил свои зубы в улыбке. Америка вздрогнула: они были золотые. Негр с золотыми зубами — это чересчур. Джонсон попал в цель. Ни один репортер теперь не мог не упомянуть о его «золотой улыбке». Страна задохнулась от бешенства, а Джонсон собрал с этого золотой урожай. Ему стали платить баснословные гонорары, только чтобы заставить его драться с очередной «большой белой надеждой». Джек был первым человеком в истории, который понял, что на имидже антизвезды можно заработать. Дрался он теперь исключительно с белыми, так как с финансовой точки зрения они были куда более выгодными соперниками. Он побил нескольких человек, но они выполнили лишь роль приманки для главной жертвы. Джонсон повел себя как аристократ-охотник, для которого челядь загоняет дичь, а сам он сидит в засаде с ружьем и спокойно ждет, когда же зверь выбежит прямо на него. Роль загонщиков, сами того не зная, сыграли почти все белые американцы, при этом старшим у них по собственному почину стал любимый писатель нашего детства Джек Лондон. А зверем, которого ждал в засаде Джек, был, конечно, экс-чемпион мира Джеймс Джеффрис.

Джек Лондон видел бой Джонсона с Бернсом в Сиднее собственными глазами, и тот произвел на него удручающее впечатление. В своем репортаже он написал: «Остается одно: Джеффрис должен вернуться со своей люцерновой фермы и сбить «золотую улыбку» с лица Джонсона. Тебе решать, Джефф».

Между тем Джеффрис отнюдь не собирался возвращаться на ринг. Он набрал почти 40 килограммов веса и катался как сыр в масле, довольный собой, своей фермой и всей своей жизнью, и ему не было никакого дела до всей белой расы с ее проблемами. Бокс дал ему возможность безбедно прожить лет сто, и именно это он и собирался сделать. Джеффрис очень хотел не заметить призыва Джека Лондона и сейчас, но вся страна подхватила слова писателя, который тогда еще не стал детским: «Тебе решать, Джефф» и «Сбей с его лица «золотую улыбку». Ему не оставили выбора: если бы он не ответил на призыв народа, то из национального героя его бы перевели в национальные предатели.

Тем временем Джонсон, от души смеясь, смотрел, как вся страна работает на него. Ему самому Джеффрис был нужен позарез по трем причинам. Во-первых, Джек был настоящим чемпионом и хотел, чтобы ни у кого не осталось в этом никаких сомнений, а без победы над Джеффрисом это было невозможно. Во-вторых, ему представлялась уникальная возможность смачно плюнуть в лицо всей белой Америке. В-третьих, бой с экс-чемпионом сулил колоссальные деньги. Он был благодарен и Джеффрису, который не спешил с возвращением на ринг, так как предстоящий поединок с каждым днем рос в цене.

Когда 1 декабря 1909 года контракт был наконец подписан, обещанные гонорары превзошли все ожидания. После подписания контракта боксерам вручили по 10 тысяч долларов. Гонорар каждого должен был составить 101 тысячу долларов. Оплату за право на съемку делили из расчета 60 к 40 в пользу победителя, который в сумме с гонораром и авансом должен был получить более 350 тысяч долларов, в то время как максимальный гонорар Джона Л. Салливана составил 25 тысяч. (Для сравнения — приличная зарплата составляла тогда около 1200 долларов в год.) Белая Америка готова была заплатить любые деньги, чтобы избавиться от Джонсона раз и навсегда. Многие надеялись, что Джеффрис убьет его.

Джонсон тренировался как спартанец, но выглядел абсолютно беспечным. Многочисленные «эксперты» в прессе указывали на это как на явное проявление умственной неполноценности негров вообще и Джека в частности. Выдвигалась теория, что неграм неведомо само понятие будщего и они живут в мире, где есть только прошлое и настоящее. Следовательно, Джонсон просто не понимает, что его ждет.


Просмотров 259

Эта страница нарушает авторские права




allrefrs.ru - 2021 год. Все права принадлежат их авторам!