Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Лгунья. Ты все еще с Такахаши. Ты забрала у меня Томо. Я заберу его у тебя



- Черт, - сказала я, забираясь на мотоцикл, Джун передал мне шлем. – Она собирается отправить фотографию Томо.

- Он сломается под гнетом чернил, если увидит это, - сказал Джун. – Скорее.

Я кивнула, крепко затягивая ремешок шлема. Он впился в кожу, а Джун завел мотоцикл.

Я не должна была слушать Томо и оставлять его. Я должна была с самого начала быть с ним в Нихондайре.

Я должна все исправить.

Я надеялась, что не опоздаю.

 

 

Я цеплялась за Джуна, пока мы мчались к горе Нихондайра. Было странно касаться его после случившегося, но я пыталась забыть об этом. Я должна добраться до Томо, пока еще не поздно. Я сама виновата.

Небо было укрыто серыми тенями, когда мы приближались к горе.

- Что с небом? – перекрикивала ветер я. Утром было солнечно, откуда внезапно взялись облака?

- Это Юу, - сказал Джун. – Помнишь о буре, что возникла вместе с драконом? Он что-то делает с погодой и здесь.

Что он рисует? Или вместо него рисуют чернила?

Джун ворвался на пустую парковку рядом с канатной дорогой в Кунозан. Там было пусто, холодно и тихо.

Я слезла с мотоцикла и сняла шлем, отдав его Джуну.

- Отсюда я и сама справлюсь.

- Шутишь, да? – он снял свой шлем и его черно-белые волосы упали его на глаза. – А если он получил сообщение? Он и без того в плохом состоянии. Если он решит уничтожить себя, я не буду стоять в стороне и смотреть, как он забирает тебя с собой.

Я сомневалась. Он уже почти это сделал, так ведь? Тогда с шинаем, потом со словами на доске. Она должна умереть. Это точно было обо мне? Могут ли чернила убить?

- Джун, - тихо сказала я. – А помнишь, как ты попросил Томо убить Ханчи? Рисунком?

Он холодно посмотрел на меня, склонив в смятении голову, словно не верил, что именно я говорю об этом.

В горле пересохло.

- Он может такое сделать? Ками может так убить кого-то?

- Может, - спокойно сказал Джун, сердце сжалось. – Редкие Ками. Но некоторые… могут.

- Откуда ты знаешь? – спросила я. – Якудза просили твоего отца… кого-то убить?



Джун выглядел недовольным, лицо покраснело.

- Не важно, откуда я знаю. Важно, что больше якудза не получат никого, похожего на ояджи.

Слово, которым он назвал отца… было грубым и не совсем добрым. Он должен был сказать отоусан или чичи. Может, это была лишь мелочь, но я насторожилась.

- Джун, что они заставили сделать твоего отца? Я должна знать, на что способны Ками.

Он покачал головой.

- Ты не понимаешь. Отец связался с якудза и обжегся. Ты ведь не хочешь, чтобы Юу тебя ранил? Этого хватит. Поможем ему, пока он не уничтожил себя.

Он был прав. Я не могла тратить время.

- Ладно, - сказала я и отправилась по извилистой тропе к поляне с огромным деревом.

Плотные облака заслоняли солнце. Было похоже на солнечное затмение, и спотыкалась в темноте, пока бежала. Вдали загрохотал гром.

Я добралась до поляны, но тут было темно. Только снег на горе Фудзи вдали выделялся светом.

- Томо? – позвала я дрожащим голосом. Я сглотнула и попыталась еще раз. – Томо? – он не отвечал. Я прошла к дереву, где он мог бы сидеть.

Его там не было, зато в корнях лежал его блокнот. Обложка топорщилась из-за стопки вырванных страниц, вставленных внутрь. Холодный осенний ветер отбросил назад мои волосы, и заправила их за уши. Уголки страниц торчали под странными углами. У него была целая коллекция рисунков… зачем вырывать страницы и вставлять их обратно?



Если подумать, эти рисунки там уже были. Он не показал их мне. Он разозлился, когда я спросила, можно ли их увидеть, и спрятал в сумку, сменив тему.

Джун перечислил мне признаки потери контроля по телефону. Помутнение, ужасные кошмары, повышенное беспокойство… и необъяснимые рисунки.

Я потянула за край обложки и взглянула на вырванные страницы.

Я вскрикнула.

Там была я. Он рисовал меня.

Рисунки были и на страницах блокнота, и на листиках для записей, и на салфетках, один даже был на бумаге генкойоши. Поза не всегда совпадала, но на всех рисунках был страшный взгляд, из-за которого я задрожала. Они рисовал меня в длинном кимоно с фениксами и сотнями цветов на ткани. На некоторых рисунках я сжимала огромный щит или нечто похожее на золотой диск, достающий мне от земли до пояса. Руки лежали на вершине диска, длинные рукава кимоно почти касались земли.

Каждый рисунок был незаконченным, не хватало линии, что соединяла бы мое ухо и подбородок или части кимоно.

Снова подул холодный ветер, и кимоно на рисунке раздулось, словно парус, вокруг изображения меня. Ветер подхватил рисунки, и они разлетелись по поляне во все стороны.

- Черт! – завопила я, побежав за ними. Я схватила несколько, но остальные разлетались во все стороны. Я не могла собрать все. Один застрял высоко в ветвях дерева.

- Кэти? – спросил Томо, и я увидела его на краю поляны. Он держал один из улетевших рисунков и удивленно смотрел на меня. На его руках высохли следы чернил, но его ладони и лицо были чистыми, он, видимо, умылся в пруду.

- Томо, рисунки! – сказала я. Ветер притих, и рисунки медленно опадали на траву. Их уголки загнулись из-за ветра.

- Ты открывала мой блокнот?

Я забыла об угрозе Шиори, глядя на рисунки, которые успела поймать. Томо хотя бы говорил связно. Может, он еще и не видел фотографию нас с Джуном. Были проблемы и серьезнее. Я не знала, почему, но все тело дрожало. Голосок внутри говорил: беги. Беги что есть мочи.

- Что это? – выдавила я, руки дрожали.

Он не ответил.

- Скажи! Что это такое?

- Аматэрасу, - сказал он.

- Н… - сказала я. – Это рисунки меня.

Он тихо сказал:

- Знаю.

Я как Аматэрасу. Все внутри похолодело. Вдали прозвучал гром.

Томо подошел ко мне, остановившись, чтобы собрать разбросанные рисунки.

- Целый месяц я просыпался с ручкой в руке и новым рисунком передо мной. Кошмары были ужасными. Раньше я такого не рисовал. На стенах или на полу были чернила, но не законченные рисунки.

- Они не законченные, - возразила я. – На каждом не хватает одной линии.

- Знаю, и это радует.

- Почему ты не рассказал мне? – крикнула я.

- Я не хотел тебя пугать, ясно? – заявил он.

- Хорошо, я напугана!

- Как и я.

- Что эти рисунки означают?

- Не знаю, - сказал Томо.

- Они меня пугают.

Он провел рукой по волосам.

- Я боялся их уничтожать. Вдруг… что-то случилось бы с тобой. Потому я берег их.

Почему он изображал меня как Аматэрасу?

Мысль пронзила меня, словно удар током.

- Томо, - сказала я. – Я ведь искусственный Ками.

- Мне все еще не нравится это определение.

- Не важно. От кого произошли многие Ками? От Аматэрасу?

Он моргнул и все понял.

- Ты тоже от Аматэрасу, - сказал он.

- Чернила во мне добавляют тебе сил, - добавила я. Он стоял близко, тепло его тела защищало меня от холодного ветра. – Но ты произошел от Сусаноо.

- Значит, мы враги, - сказал Томо. – Потому чернила нападали на тебя.

- И потому мы не можем быть вместе, - отозвалась я. – Только не это, Томо.

- Этого не может быть, - прошептал он. Рисунки выпали из его руки, разлетаясь по ветру. Он упал на колени, прижимая ладони к холодной траве.

Я рухнула на колени рядом, сунув собранные мной рисунки в блокнот, закрыв его. Я не могла поверить… мы так много хотели изменить.

Но мы не могли управлять своими жизнями. У нас не было шансов остаться вместе. Тишину на поляне нарушил рев мотоцикла. Он становился все громче, приближаясь, и нас ослепил свет фары. Томо удивленно вскинул голову.

Что делает Джун? Он же пообещал остаться там.

Но на мотоцикле были двое, это был не мотоцикл Джуна. Он был черным, но с синей полосой сбоку и не такой изящный.

Мотоцикл Джуна следовал за этим.

- Кэти! – позвал он, но я едва слышала его за ревом двигателей. Оба мотоцикла остановились, первыми на ноги встали двое, снимая шлемы. Пассажир коснулся рукой беременного живота.

Шиори и… Икеда.

- Шиори? – уставился на них Томо. – Что происходит? Они тебя ранили?

Конечно. Он думал, что Джун и Икеда взяли ее в заложники, чтобы заставить его присоединиться к Ками.

Я знала больше. Я знала, почему она здесь.

Джун бросил шлем на землю и направился вперед.

- Икеда, в чем дело?

- Кэти кое-что от тебя скрывает, Томо-кун, - сказала Шиори.

- Хватит! – крикнула я. Она не знала, что делает, к чему это приведет. Джун схватил Икеду за руку и заставил повернуться к нему лицом.

- Что ты творишь? – прошипел он.

- Я нашла ее в парке Сунпу, - сказала Икеда. – У нее был кризис, как ты бы это назвал. Я решила, что ей лучше увидеться с Юу лично, чтобы она не убегала, поджав хвост.

- Да что с тобой такое? – бросил Джун.

- Не только она страдает, - тихо сказала Икеда, скользнув взглядом по мне. – Идем, Шиори. Разберемся с этим. Мы не делаем ничего ошибочного. Нам нечего скрывать.

Шиори вытащила телефон, запищали кнопки, она искала нужную фотографию. Значит, послать сообщение она не решилась.

- Что происходит? – спросил у меня Томо, поднимаясь на ноги.

- Томо, это не то, о чем ты думаешь, - кровь шумела в ушах.

Шиори бросила телефон, он мерцал, словно падающая звезда. Томо поймал его и развернул экраном к себе.

- Вот, - сказала Шиори, ее голос дрожал, она сдерживала слезы. – Вот ради чего ты всем рискуешь, Томо-кун.

Я смотрела, как на его лице проступает боль, пока он смотрел на фотографию, где мы с Джуном целовались. Я хотела отвернуться. Он медленно опустился на колени. Экран отбрасывал зловещую тень на его лицо, в его глазах, полных страха, смешались свет и тьма.

- Юу, это не вина Кэти, - сказал Джун. – Ты оттолкнул ее. Ты заставил ее плакать.

Мне было плохо. Джун только все портил.

Выражение лица Томо разбивало мое сердце. Я хотела обнять его, но боялась, что он оттолкнет меня.

- Томо, клянусь, все было совсем не так.

- Не пытайся уговорить его, - фыркнула Шиони. – Я не отправляла ему фото, - она замолчала и шагнула ближе к Томохиро. – Я отправила видео.

Только не это.

- Ты сняла видео? Ты издеваешься?

- Похоже, говоришь тут только ты, Кэти? – сказала она. – Вы целовались одиннадцать секунд, по видео можно отследить время. И ты не пыталась остановить его, - Шиори прижалась к Томохиро, коснувшись рукой его плеча. Он не сбросил ее, но сидел с потрясенным видом. Она нажала на кнопку воспроизведения, чтобы снова показать все это Томо. Она склонила голову. – Ты даже наслаждаешься этим.

- Ты ничего не знаешь! – завопила я. Сделала шаг вперед, но побоялась его коснуться. – Томо, я все объясню. Пожалуйста. Посмотри на меня, - но он не поднял голову. Он склонил ее так, что челка закрыла глаза, скрывая их от меня.

Он закрыл телефон и вложил его в ладони Шиори. В небе сверкнула молния, вдали послышался гром.

- Бетсу ни, - сказал он, выглядя бесстрастно. – Мне без разницы.

Я застыла, в ушах шумела кровь. Шиори ошеломленно смотрела на него.

- Что? – выдохнула она.

- Я сказал, что мне плевать, - сказал Томохиро.

- Но, Томо-кун. Кэти обманула тебя, изменив с твоим соперником в кендо. И ты не злишься?

- Соу, - сказал он. Поднявшись на одно колено, он встал, возвысившись над ней. – Мне все равно.

Я взглянула на Джуна, что был так же потрясен, как и я. Икеда села на свой мотоцикл, постукивая пальцами по рулю.

- Кэти не принадлежит мне, Шиори, - тихо сказал Томо. – Она может выбирать свою жизнь и того, с кем хочет быть. Если с Такахаши она будет счастлива,… то я рад.

- О, да ладно, - сказала я. Адреналин придал мне сил. – Будто ты был бы счастлив, будь я с Такахаши. Ты ведь знаешь, что я не с ним. Так к чему эти философствования?

Шиори шагнула к Томо, хватая его за руку.

- Томо-кун, пойдем. Я никогда не сделаю с тобой такого, - она посмотрела на свой выпуклый живот. – Мы будем счастливы.

- Я не хочу счастья, Шиори, - сказал Томо. Он вырвал руку из ее ладоней, он взглянул на меня пылающими глазами. – Я люблю Кэти. Значит, я буду страдать, чтобы она была в безопасности. Если мне придется отступить и пустить на свое место кого-то еще, потому что я быть рядом не могу, то… я отступлю. Такова любовь.

- Томо, - прошептала я. Меня снедали вина и стыд.

Его голос стал злым и едким.

- И мне не нужен тот, кто будет ее шантажировать и подставлять. Это ужасно, Шиори.

Слезы блестели на ее глазах.

- Томо-кун, я только…

- Не называй меня так, - сказал он. – Для тебя я Юу.

Слезы полились по ее щекам, она побежала прочь, покачиваясь из-за тяжелого живота.

- Хидои, - сказал Джун, следя за Шиори. Я тоже думала, что Томо поступил жестоко, но я его не винила. Боль на его лица была ужасной, но я боялась приближаться. А если он меня оттолкнет?

- Убирайся отсюда, Такахаши, - предупредил Томо. – Мне нечего тебе сказать.

- Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, - сказал Джун. – Кэти рассказала о чернилах на досках. Ты ничего не хочешь рассказать?

- Например?

- Помутнения? Необъяснимые рисунки? Ухудшившиеся кошмары?

Голос Томо стал недовольным.

- Нет, - он врал, но я его не винила. Он ненавидел Джуна даже больше, увидев, как он целует меня.

- Отрицание не поможет, Юу.

- Я не присоединюсь к тебе, так что отвали.

Джун взглянул на меня холодными мерцающими глазами.

- Я тревожусь о Кэти. Ты опасен для нее.

Томо сузил глаза.

- Я не просил ее сюда приходить, - слова больно жалили, хотя он и хотел лишь защитить меня. Я хотела быть с ним. Я пришла сюда сама. – Ты можешь пытаться подобраться ко мне с ее помощью, но я ей не наврежу, так что прочь отсюда.

- С ее помощью! – рассмеялся Джун. – Вот что ты думаешь? Нет, Юу, сам ты ее не ранишь. Но ты не можешь игнорировать предупреждения на досках. А если ты ее убьешь?

- Это лишь угрозы! – крикнул Томо, вскакивая на ноги. Он сжал ладони в кулаки. – Лишь кошмары.

Голос Джуна был похож на раскаты грома.

- Нет. И мы оба это знаем. Ты – оружие, Томо. Тебя создали с одной целью. Кара. Возмездие. Вот и все.

Томо покачал головой.

- Я тебе не верю, - он разжал ладони и поднял голову, его взгляд обжигал. – Я. Не. Буду. Убивать.

Заговорила Икеда.

- Джун знает, о чем говорит.

Я взглянула на нее, Джун тоже обернулся.

Икеда смотрела на землю теплым взглядом.

- Он знает, да, Джун? Почему ты не расскажешь Кэти, откуда ты столько знаешь о способностях Ками?

- Икеда, - сказал Джун, - не сейчас.

- Нет, - возразила Икеда, сжимая руки в кулаки. – Думаю, Кэти стоит узнать, что случилось, не так ли?

В ушах шумела кровь. Что происходит? Еще больше секретов?

- Почему ты не спросишь его, Кэти? Что случилось с его отцом? И мы поймем, кому можно доверять.

- Сейчас это не имеет значения! – прорычал Такахаши.

- Они должны знать, - крикнула Икеда. – Я прошла с тобой все, Джун. Я не могу больше стоять и смотреть, как все рушится. Юу должен знать, что могут сделать чернила теми, кого любишь.

- Что случилось, Джун? – спросила я. Томо скривился, но ничего не сказал.

Джун стоял и глубоко дышал. Его светлые пряди почти светились в темноте. Глаза его были холодными. Он вспоминал что-то ужасное. Я уже не хотела этого знать.

- Отец приносил много денег за работу на якудза, - сказал тихим голосом Джун, звуча младше, чем обычно. – Пока не произошла случайность. Парень, которому они продали пистолеты, не оценил товар и потребовал деньги назад. Была стычка… отца подстрелили, - он коснулся рукой волос и прислонился к мотоциклу. – Они не хотели пускать его в больницу, ведь тогда об этом узнала бы полиция,… потому они лечили его силами якудза. Медсестра. Она заботилась о нем, приходила даже к нам домой, когда мама была на работе, а я – в школе, - он сжал ладонь в кулак, глаза вспыхнули… грустью? Злостью? Я попятилась. Мне не нравилось развитие его истории.

Он встал и прошел мимо Томо и меня, остановившись у мостика, ведущего через два пруда. Вдали мерцала гора Фудзи.

- Она влюбилась в него, - наконец, сказал Джун. – И этот подонок месяцами крутил с ней, пока мы не узнали. Однажды я пришел домой раньше… в тот день я сдавал экзамен в среднюю школу, - он понурил голову и опустился на траву рядом с водой. Он покачал головой, словно хотел вытряхнуть из нее воспоминания.

- Короче говоря, его отец убежал с ней, - сказала Икеда.

Джун схватил камешек и крутил его пальцами.

- Мама плакала месяцами. У нас не хватало денег, потому что он потратил все на эту заразу, пока мы едва сводили концы с концами. Вы хоть знаете, как можно готовиться к экзаменам, когда в соседней комнате плачет мама? Как можно согласиться работать с якудза, лишь бы оплатить школу? – он бросил камень в воду, и тот с шумом утонул. Вода брызнула, и капли попали на его челку. Он встал и развернулся к нам.

Он готовился рассказать о худшем. Я понимала.

- И что ты сделал? – прошептала я.

Плечи Джуна опустились, он отвел взгляд на воду.

- Несчастный случай.

- А я-то думал, у тебя такого не было, - сказал Томо. – Значит, не только я – нестабильный Ками.

Икеда села на край своего мотоцикла.

- Он делал домашку. Его мама плакала в ванной. И он сорвался. Я видела блокнот, Кэти. Он все еще в его комнате. Страницы исписаны кандзи. Местами порваны и продырявлены. Все подчеркнуто, чернила размазаны.

Голос Джуна дрожал.

- Я не выдержал. Он подставил нас с мамой.

В горле пересохло. Мне не нравился его рассказ. Мне все это не нравилось.

- Что он написал, Икеда?

- «Подонок. Я ненавижу тебя. Я хочу, чтобы ты умер. УМРИ. УМРИ. УМРИ».

- И он умер, - выдохнула я.

Джун замолчал, заговорила Икеда.

- Он упал прямо в магазине в Гинза, в Токио. Полиция приехала и узнала медсестру, ее арестовали за участие в делах якудза.

- Это все из-за якудза, - прорычал Джун. – Если бы он не работал с ними, он выжил бы.

- Боже, Джун, - сказала я, дрожа. – Ты… убил своего отца.

Он холодно посмотрел на меня, сжимая кулаки.

- Это они, - сказал он. – Это не я. Откуда мне было знать, что эта надпись убьет его? Он довел меня до этого!

Я прижала ладонь ко рту.

- Вы должны знать, - сказала Икеда, - на что способны Ками. Возвращайся в Америку, Кэти. А здесь тебя ждет только тьма, тебе это не нужно.

- Ошибаешься, - покачала головой я. – Я должна остаться. Я – отчасти Ками. Это и мой мир тоже.

- Нет, она права, - сказал Томо, я сверлила его взглядом. – Тебя могут убить мои рисунки, даже мои слова.

- Ты забыл, что Икеда на их стороне? – спросила я. – Конечно, она так скажет. Они все это затеяли, чтобы я бросила тебя, - нет, но это я поняла, когда слова уже вырвались. Она хотела отогнать меня от Джуна. Это было ее манипуляцией, как Шиори сделала с Томо. Икеда хотела вернуть Джуна себе, только и всего. Она хотела, чтобы я его боялась.

Это сработало.

- Кэти, - Джун повернулся ко мне. Его глаза стали теплыми, он протянул руку. Я была напугана и едва могла смотреть на него. Он убил. Убил своего отца. – Пожалуйста, не бойся, - сказал он. – Я никогда тебя не трону. Я уже изменился. Я научился управлять чернилами.

Он шагнул ко мне, я сжалась.

- Назад.

Тепло в его глазах угасло. Какое-то время он стоял и ничего не говорил. А потом в обвиняющем жесте вскинул руку в сторону Томохиро.

- Это все из-за тебя, - заявил Джун. Нас окружил ветер. Он трепал его черно-белые волосы.

- Всегда виноват кто-нибудь, но не ты, да, Такахаши? – спросил Томо. Джун помрачнел.

- Ты ничего не знаешь. Не смей меня осуждать. Это ты убил свою мать.

Томо словно ударили, в его глазах вспыхнула боль.

Джун рассмеялся.

- О, да, а ты думал, я ничего не знаю, Юу? Ты ведь винишь себя? Она приносила тебе обед. Если бы ты не забыл его, она не пошла бы туда. Ты тоже виноват. Ты чуть не убил своего друга Коджи, призвав инугами. А твоя новая жертва… - он указал на меня, я поежилась. – Она выбрала демона, а не меня. Грязного ребенка Сусаноо.

Томо дрожал с каждым вдохом, ему было больно, он злился.

- Ты сошел с ума, - прошептал он.

- У меня всю жизнь все забирают, - сказал Джун. – Я не отдам тебе Кэти.

- Она не вещь, - возразил Томо. – Она сама делает выбор.

- Ты не можешь скрыть свое влечение к ней, - сказал Джун. – Я тоже это чувствую. А все из-за чернил в ее венах.

Я поджала губы, сузив глаза.

- Потому ты никак от нее не отстанешь, да? – продолжал Джун.

Борьба отражалась на лице Томо. Я знала, что отчасти это правда. Кровь Ками притягивала его. Но мы были чем-то большим. Нас нельзя так разделить.

- Она – усилитель, - сказал Джун. – И не говори, что ты этого не чувствуешь.

Сердце замерло. Он говорил обо мне холодно, словно я была вещью. И это было ужасно, он едва меня знал. Зачем тогда вообще было приглашать в кафе? Зачем ему я, если у него есть Икеда, готовая целовать землю, по которой он прошел?

Мои губы дрожали, когда я заговорила:

- Тебе ведь плевать, что со мной будет? Тебе нужны лишь чернила во мне.

- Ты не можешь не знать о силе, которую источаешь, - сказал Джун.

Я была на пределе.

- Ты меня использовал.

Джун покачал головой.

- Каждого принца должна украшать корона с камнем. Мы нужны друг другу.

- А вот и нет, - заявила я.

Джун мрачно улыбнулся.

- Ошибаешься. Ты поймешь, когда Юу примет свою истинную сущность. Пора смириться с судьбой.

Голос Томо был мрачным, как ночь.

- Я никогда этого не сделаю.

- Тогда я тебя заставлю, - пробормотал Джун, появились чернила. Я слышала их, ощущала металлический запах. Я чувствовала, как чернила во мне вспыхивают. Тьма появилась за спиной Джуна, капая на траву и превращаясь в крылья, напоминающие ворона. Крылья трепетали, капая на его руки чернилами, что стекали на его ладони. Они стекали и создавали чернильный шинай, он направил его на Томо.

- Ты проиграешь, - сказал Джун. – Ты сломаешься под гнетом силы Ками, и переманить тебя будет уже несложно.

- Ты меня не остановишь, - сказал Томо, его голос стал громче и ниже. – Во мне сила Йоми. Думаешь, ты можешь выстоять против меня?

Я услышала шепот тысячи голосов, что говорили одновременно. Давно я этого не слышала. Звук становился все громче. Поляну осветила вспышка молнии, гром послышался ближе, чем раньше. С неба полился дождь.

- Ты меня не остановишь, - повторил Томо, его голос изменился. Его глаза стали черными озерами чернил. Я теряла его.

 

- Томо, - сказала я. – Хватит. Ты потеряешь контроль!

- Прости, Кэти, - сказал странный голос, он не сводил взгляда с Джуна, они кружили. Его голос звучал как множество голосов, говоривших одинаковые слова, но слегка расходясь по времени. Чернила капали с его руки, формируясь в шинай. Капля за каплей они развернулись крыльями за его спиной, черными, как ночь. – Но я такой. И таким всегда буду.

- Пожалуйста, - умоляла я.

- Я буду править этим миром, - сказал Джун, и его голос был тоже другим. У меня перехватило дыхание. Я никогда не видела, как теряет контроль Джун, никогда не слышала, чтобы он говорил таким голосом. Я взглянула на Икеду, на ее лице проступило беспокойство, но она не пыталась его остановить.

Голос Джуна сопровождался эхом, что было смешано из сотен голосов, шепчущих мне над ухом.

- Это твой последний шанс согласиться добровольно, Юу Томохиро. Если откажешься, я заставлю тебя.

Губы Томо растянулись в зловещей улыбке.

- Попробуй.

Джун прыгнул на него, замахиваясь шинаем, с которого капали чернила. Шинай Томо врезался в его, вокруг разлетались черные брызги.

Я попятилась, пока не уткнулась спиной в ствол дерева.

- Джун, - все же окликнула его Икеда. – Хватит, - он не ответил. – Твое запястье!

Томо услышал ее и ударил по его слабому запястью, но Джун отдернул руку, избежав удара. Он ударил Томо, шинай попал по его спине, сбивая его на колени. Чернильные перья разлетались по ветру над поляной. Джун замахнулся снова, но Томо откатился и ударил Джуна, сбивая его на землю.

- Да хватит уже! – крикнула я. – Это ничего не решит.

- Они тебя не услышат, - сказала Икеда. – Ты ведь сказала, что Юу произошел от Сусаноо? А Джун он Аматэрасу. Они не прекратят сражаться даже через тысячи лет. Меняются воины, но не суть.

Шинаи трещали от столкновений, молнии освещали небо, преследуемые грохотом грома. Дождь смывал следы чернил с их лиц.

Джун ударил шинаем по ноге Томо, и тот упал в грязь. Я вскрикнула и побежала ему на помощь.

- Назад! – крикнул Томо, вскинув руку. Шинай Джуна ударил его по спине, он рухнул в грязь, все еще вытягивая руку.

- Хватит! – крикнула я Джуну, вцепившись в его плечо.

Стоило его коснуться, как меня словно пронзило током. Каждый нерв в теле вспыхнул, и я стала видеть все четче, чем раньше. Дождь звучал громче. Голоса гремели в голове. Джун тоже вздрогнул.

Чернила во мне пробуждались. Я это чувствовала, словно заметила кого-то, тихо сидевшего в углу и следящего. Ждущего.

Томо поднялся на ноги и уронил шинай, отталкивая Джуна обеими руками. Джун все еще был потрясен, и потому он рухнул на землю, как подкошенный.

Томо упал на него и ударил его в челюсть.

Джун закричал, и дождь превратился в чернила. Молния ударила в вершину горы Куно, где находился храм Токугавы. Томо посмотрел на чернильный дождь, и Джун воспользовался шансом отбросить его и встать на ноги. Он вытянул пустую руку, и чернила собирались в его ладони, словно черная вода. Вскоре в каждой его руке был шинай.

- Вот и все? – Джун тяжело дышал, содрогаясь. – Я ожидал от сына демона большего.

- Я еще не закончил, - сказал Томо, в его левой руке чернила сплели второй шинай. – Ты ведь еще дышишь.

- Жаль тебя разочаровывать, - отозвался Джун. Он взмахнул чернильными крыльями и взмыл в небо. Томо сел на колени и закричал самый громкий киай из тех, что я слышала. Он оттолкнулся от земли, они оказались в воздухе, шинаи трещали, все напоминало сражение в каком-нибудь фильме.

Я знала, что был особый стиль кендо, где использовались два шиная, но я не знала, что они ему обучены. Может, они и не умели. Может, это был лишь инстинкт. И с каждым треском шинаев в небе появлялась вспышка голубой молнии, грохотал гром. Дождь лился над поляной, оставляя на ней лужи чернил.

- Они убьют друг друга! – закричала Икеда, ее было едва слышно из-за дождя. Неужели они зайдут настолько далеко?

Джун мог. Он уже убивал.

Нет. Мы должны их остановить.

Медные волосы Томо прилипли к его голове, чернила стекали по ним черными струйками. Перья на их спинах постоянно таяли и снова появлялись под дождем.

Джун закричал на Томо, тот крикнул в ответ, они снова столкнулись, крылья били по воздуху. Трава подо мной пригнулась к земле из-за ветра.

Сусаноо был ками бури. Чем сильнее они сражались, тем хуже была погода, и я не знала, как их остановить. Поляну заливал дождь, вокруг было слишком много чернил. А если Томо потеряет контроль? Я должна помешать крови Сусаноо пробудиться в Томо.

Икеда была права. Сусаноо и Аматэрасу никогда не прекратят сражаться. Я не могла выступить против Сусаноо одна. Мне нужен был союзник.

Рисунки Томо тонули в грязи, покрытые каплями чернил. Я схватила ближайший, но он был слишком грязным, чтобы его можно было использовать. Я достала блокнот Томо и открыла его. Все рисунки рвались на волю, края страниц обтрепались. Зачеркнутые кои пытались укусить друг друга, чтобы вместе стать длинным драконом. Лошадь, на которой мы катались в Торо Исэки, испуганно ржала и рыла копытом землю. Трясогузка била крыльями так сильно, что пролистала все страницы в начало. Я видела ее острые когти, потому поспешила закрыть ее.

Я схватила один из рисунков Аматэрасу и закрыла блокнот. Я схватила ручку, что была привязана к обложке.

Нервно я провела последний штрих, соединив ухо и подбородок, завершив рисунок.

Ничего не случилось. Мои способности Ками были слишком слабыми, чтобы делать что-то, кроме выбивания сил Томо и Джуна из контроля. Я не смогла уничтожить дракона, которого нарисовал Томо, я не смогла и завершить рисунок.

Джун врезался в Томо в небе, он упал в пруд. Вода брызнула белой пеной, смешавшись с мутными чернилами. Я скомкала рисунок и побежала. Я добралась до пруда, когда Томо вынырнул, глотая ртом воздух, его крылья растаяли. Пруд был глубиной лишь по грудь, но Томо поскользнулся, у него не оставалось сил. Его глаза стали нормальными, он управлял собой.

Джун парил вверху, как темный ангел, глядя на нас, сжимая в каждой руке по черному шинаю.

Я помогла Томо выбраться из воды, он рухнул на берег.

- Он сильный, - выдохнул он.

- Ты сильнее, - сказала я. – Нужно лишь управлять собой.

- Прочь от него, Кэти! – завопил сверху Джун. – Он приносит лишь боль и разрушение.

- Урусай! – крикнула я ему. – Хватит, Джун!

Он медленно покачал головой.

- Я должен был покончить с этим еще в тот раз, - сказал он хором голосов, сжимая оба шиная. – Он – мерзость. Не должно быть таких Ками, как он. Он чудовищный.

Чудовищный. Он отличался, как и я. Мы были лишними. Но это означало, что мы можем отвоевать место, что будет только нашим. Я не верила, что он опасен. Я знала, что было нечто большее. У нас была возможность. Возможность и выбор.

Я схватила правую руку Томо и заставила его взять в кулак ручку. Я положила под его ладонь листок, а Джун направил шинаи на Томо, намереваясь атаковать сверху.

Джун взмыл еще выше, собираясь наброситься.

Я, сжимая руку Томо, рисовала неровную линию от уха к подбородку. Молния и гром ударили одновременно. Гремело так сильно, что я закричала.

Джун сорвался с неба и упал во второй пруд, пена недовольно зашипела на поверхности, заливая волнами берега.

Дождь чуть притих, слепящий свет угас не сразу. Икеда подбежала к пруду, куда упал Джун, и вытащила его из темных вод.

Земля задрожала, гудя, словно эхо грома.

- Землетрясение, - сказал Томо. – За мной! – мы отскочили от огромного дерева, чтобы оно не упало на нас. Все дрожало, и я поскользнулась на грязи.

Землетрясение прекратилось, Джун рухнул на берег. Он откашливался водой. Его крылья тоже растаяли, а глаза стали прежними.

Томо помог мне встать и уставился на Джуна. На краю пруда чернила, что смыло со спины Джуна, извивались, превращаясь в змею.

- О боже, - вдруг сказал Томо. – Это не я – потомок Сусаноо.

- Что?

Он медленно указал на Джуна.

- Это он.

 

- Ложь, - рявкнул Джун, но Томо покачал головой и указал на змею. Джун оглянулся, глаза его расширились.

- Посланники Сусаноо, - сказал Томо. – Теперь многое понятно. Это ты здесь опасен, Такахаши.

- Быть того не может, - отозвался Джун. Он ударил рукой по чернилам, попадая по шее змеи. Он душил черную посланницу, а потом швырнул в воду. – Я управляю своими силами. А ты – нет.

Томо покачал головой.

- Ты, похоже, тоже не справляешься. Я видел твои глаза, слышал голос. Ты такой же неустойчивый, как и я. Да, ты немного обучен… И что с того? У тебя все еще есть кошмары. И все еще есть помутнения, не так ли? Ты убивал, Такахаши. Ты темнее, чем я.

- Я был младше, - возразил Джун. – И у тебя тоже хватает грешков.

- Землетрясение, - сказал Томо, - и фейерверк, что стал дождем. Да и этот чернильный дождь… этого бы не было, если бы не ты.

- И что? – спросил Джун. Вода стекала по его щекам и капала с подбородка. – Но бурю в Торо Исэки создал ты и твой дракон. И Кэти рассказывала, что землетрясения уже были и без меня.

- Дело не в бурях и землетрясениях, - сказал Томо. – Ты призвал змей, с похожим в мифе сражался Сусаноо. Ты хочешь захватить Японию, как и он. Это ты его потомок, а не я.

Икеда обхватила рукой плечи Джуна, но он стряхнул ее, поднимаясь на ноги.

- У тебя нет доказательств.

- Как и у тебя, - сказал Томо.

- Контроль – мое доказательство, - заявил Джун, расставив руки в стороны. – Моя сила – мое доказательство. Я – императорский потомок Аматэрасу. Я буду королем, Юу. А ты – наследник тьмы и мерзости из Йоми, - он сплюнул, я видела отвращение в его глазах, но не к Юу, а к такому родству.

Пустое желание быть принцем.

- Ошибаешься, - сказал голос, похожий на мой, но я молчала. Голос исходил от края леса, где холм закрывал начало канатной дороги в Кунозан. Я обернулась.

Она мерцала во тьме, как бумажный призрак. Силуэт ее лица и волос был исполнен штрихами, как и нарисовал Томо, волосы были белыми, бесцветными, хотя мои были светлыми. Они были собраны в пучок на голове, лишь отдельные завитки ниспадали ей на лоб. В ее волосах позвякивала заколка с белыми лепестками вишни и пластиковыми украшениями, похожая на ту, что была на мне на Абекава Ханаби. Глаза ее были добрыми, а взгляд – кроткий, как у лани, но голову она держала с уверенностью и гордостью, потому вся невинность казалась наигранной. Она выглядела так, словно знает больше, чем может рассказать.

 

Она была в старинном кимоно, а не в таком, какие надевают на летние фестивали. Оно больше напоминало наряды на сейджин-шики, церемонии, куда приходят достигшие взрослого возраста девушки в элегантных кимоно-фурисодэ с рукавами, что достают до земли. Но они были бы блеклыми копиями ее кимоно. Цветы разных размеров покрывали ее ткань, бесцветные и пустые. Сама ткань была белой с серыми тенями, затемняясь до черного цвета на рукавах и воротнике. Огромные фениксы и хризантемы разворачивались на юбке, широкий серый оби был плотно обмотан вокруг ее талии.

Бумажная версия меня, которую нарисовал Томо.

Она была прекрасной, гораздо красивее меня, и элегантной. Я покраснела, поняв, что такой меня видит Томохиро, такой он меня рисовал. Было ли это правдой? Он рисовал во сне. Я надеялась, что все-таки выглядела со стороны такой же уверенной в себе и сильной.

- Кэти? – настороженно спросил Томо, глядя на бумажную девушку.

Она уставилась на него большими глазами, зрачки ее были черными чернильными озерами.

- Да, - сказала она, - и нет.

- Масака, - прошептал Томо, попятившись. – Рисунок… ты из моего сна.

- Только так до тебя можно было дотянуться, - сказала она. – Только так тебя можно подтолкнуть к твоей судьбе.

Голос Джуна пронзил воздух.

- Ты нарисовал Кэти? – кричал он. – Ты идиот? Ты не понимал, что можешь навредить ей?

При виде ее мне было не по себе. От рисунков Томо часто кружилась голова, но не так. Я глубоко вдыхала холодный воздух, пытаясь устоять, цепляясь за ствол дерева.

- У него не было выбора, - сказала бумажная девушка. – Я заставила его руку рисовать, пока он спал.

- Почему? – спросил Томо. Чернила капали с его медных волос и стекали по лицу, словно черные слезы.

- Потому что в тебе борьба, - сказала она. – Ты не знаешь, кто ты.

- Он – наследник Йоми, - заявил Джун. – Потомок Сусаноо.

Бумажная Кэти посмотрела на Джуна, и глаза ее сверкали, как черные кристаллы.

- Нет. Это ты.

Джун мрачно рассмеялся и пошатнулся, Икеда помогла ему удержаться.

- Конечно, ты так говоришь. Ты ведь – часть подсознания Юу.

- И все же, - сказала она, - тебе не сбежать, - сверкнул белый луч света, я заслонила глаза рукой. Когда свет угас, в ее руках появился огромный щит, как и было на рисунке. Она с усилием развернула его, щит задрожал, разворачиваясь на грязи. Это был совсем не щит. Это было зеркало, огромное зеркало, что было таким же призрачно-белым, как и девушка.

Меня пронзил страх. Я не хотела быть здесь. Я не хотела этого видеть.

- Не бойся зеркала, - сказала мне бумажная Кэти. – Твои чернила слабые, они не принадлежат тебе, но они от Аматэрасу.

А вот Джун был ошеломлен. Он похромал вперед. Видимо, он повредил ногу, упав в воду с такой высоты. Он осторожно убрал Икеду с дороги, прошел мимо нее и оказался перед зеркалом.

Я видела его отражение в нем, когда он приблизился. Он выглядел так же, но в зеркале отражалась другая одежда. Он был в темном монтсуки, мужском кимоно, с длинной и черной накидкой поверх бело-серых полосатых штанов хакама. Над хакама был завязан белый узел, от которого шли две белые ленты и исчезали под накидкой.

Я ждала, думая, что у него вырастут рога, он начнет рычать или изменяться как-то еще, но ничего не было. Насколько мне было видно, ничего не происходило.

Но Джун видел что-то другое. Он вскрикнул и упал на колени.

- Что это? – спросила я. – Что случилось?

Бумажная девушка посмотрела на меня и моргнула, при этом послышался шелест бумаги.

- Он видит себя, - сказала она. – Он всегда знал правду. Но отказывался с ней мириться.

- Нет, - прошептал Джун, глядя на ладони. Его голос стал выше, слова дрожали. – Этого не может быть. Это ложь! Они заставили меня. Это они забрали у меня ояджи!

- А Томо? – спросила я. Ждать больше не было сил. – Он – не потомок Сусаноо?

Бумажная девушка покачала головой.

- Его ждет лишь смерть из-за борьбы в нем.

- Борьбы?

- Томохиро – потомок двух родословных Ками, - сказала бумажная девушка. – Его отец – потомок Аматэрасу. Мать – наследница Тсукиёми.

Томо побледнел.

- Тсукиёми? – повторила я. – Это еще кто?

Заговорила Икеда.

- Один из трех, - сказала она. – Было три главных ками. Тсукиёми – ками луны, возлюбленный Аматэрасу. Она предала его.

Их было трое? Да ладно. Как же все запуталось.

Томо опустил взгляд, его глаза были огромными.

- Тоусан – Ками?

- Сила в нем так и не пробудилась, - сказала бумажная девушка. – Но чернила передались тебе, и теперь ты воюешь сам с собой.

Аматэрасу от отца. Тсукиёми от матери. Война со своей кровью.

- Тогда у него есть выбор, - сказала я, сердце подпрыгнуло в груди. – Он может выбрать свою судьбу, - он может выбрать Аматэрасу. Мы сможем быть вместе.

- Выхода нет, - сказала бумажная Кэти.

- Есть только смерть, - повторил Томо, словно он слышал это тысячу раз. Видимо, в его кошмарах так и было.

Я нахмурилась.

- Не понимаю.

- Нет хороших или плохих ками, Кэти, - сказала Икеда. – Чернила разрушают. Вот и все.

- Нет, - сказала я. – Я в это не верю. Я знаю Томо. У него есть выбор. Он выбирает каждый день. Будь он потомком Сусаноо, Тсукиёми или Аматэрасу, это не имеет значения. Все равно.

- Он не выиграет против двух ками, Кэти, - крикнула Икеда, я увидела в ее глазах слезы. – Мы не смогли победить даже одного!

Джун внезапно закричал, проиграв в своей битве. Чернила плясали вокруг него лентами, но не такими красивыми, как когда он играл на скрипке, а неистовыми, как змеи, что царапали его, когда он пытался их разогнать.

- Усо, - выдавил он. – Только не после всего, через что я прошел.

- Джун, - сказала я со слезами на глазах. Мне не нравилось видеть страдания тех, о ком я заботилась. Джун всегда был спокойным и собранным, и я не могла видеть, как он корчится на земле.

- Я не могу быть плохим, - сказал он хриплым голосом, в его глазах стояли слезы. – Не могу. Не хочу. Все… все ускользает от меня. Я все потерял. Ты забрал это у меня, Юу.

Он поднялся на ноги, новые крылья с чернильными брызгами развернулись за его спиной.

- Ты ничего обо мне не знаешь! – прокричал Джун, указывая на Томо. – Ничего! – он расправил крылья и подлетел к бумажной Кэти, хватая ее и прижимая к груди.

- Такахаши, нет! – крикнул Томо.

С ужасающим громким треском Джун разорвал страницу пополам.

Я закричала, словно все внутри меня вспыхивало огнем, словно мое тело разорвали пополам. Я упала на землю, извиваясь, мир кружился перед глазами. Призрачное сияние Кэти померкло, и я видела лишь тьму. Я теряла себя, как в тот раз, когда меня атаковали светлячки.

- Кэти! – крикнул Джун, Томохиро подбежал ко мне. Он обхватил меня теплыми руками и поднял с земли, прижимая мою голову к своей груди. Глаза Томо пылали, когда он посмотрел на Джуна.

- Что ты наделал?

- Нет, - неистово мотал головой Джун, его глаза были огромными. – Я хотел лишь уничтожить Аматэрасу.

- Кэти, - сказал Томо, я пыталась удержаться за его голос.

Каждый вдох отзывался льдом в легких, кожа замерзла, но кровь пылала, как раскаленная лава, текущая по Антарктиде. Я чувствовала пламя в венах. Я почти слышала его. Пламя разрасталось во мне, жаля, заставляя корчиться.

- Больно, - пыталась сказать я, но получался лишь искаженный крик.

- Что мне делать? – кричал Томо. – Такахаши, что делать?

Джун застыл с диким взглядом, вытянув руки, словно хотел забрать меня из рук Томо. Может, так и было.

- Такахаши! – завопил Томо.

Джун заговорил надтреснутым голосом.

- Не давай ей терять контроль. Она связана с Аматэрасу, она чувствует ее боль. Чернила в Кэти пытаются оживить ее. Пытаются захватить ее и сломать, как проделывали с тобой.

- Кэти, останься со мной, - прошептал Томо, склонившись надо мной. Я хотела дотянуться и убрать пряди челки с его глаз, чтобы видеть их лучше, но рука не слушалась. Я словно была в чужом теле, не зная, как вернуть себе контроль.

Он прижался губами к моим, но огонь лишь вспыхнул сильнее. Я отдернулась, тело изогнулось от боли.

Из-за этого из кармана на траву выпал кейтай. Колокольчик на амулете зазвенел от падения.

Защита от зла.

Как можно защититься от зла, если оно внутри тебя? Так и живут Ками?

Кэти.

Мамин голос. Я застыла.

Ты ведь не сдаешься?

Голос из воспоминания, где мы сидели на кухне после провального прослушивания в балет. Ничего серьезного, просто участие в школьном смотре в конце года. Но я так этого хотела…

Ты сможешь, Кэти. Возьми себя в руки. Двигайся.

- Не могу, - сказала я. – Не могу.

Но голос мамы напомнил мне, кто я такая. Чернила во мне не были главными. Они пытались убить меня еще до моего рождения. Но я победила.

Я победила, даже не зная об этом. Я была сильнее, я могла с этим справиться.

Огонь угасал, я вдохнула холодный воздух.

Подбородок Томо уткнулся в мой затылок, я снова была в Нихондайре, вернулась к жизни.

Я смотрела на серые тучи, что плыли по небу. Золотистая пыль мерцала между ними, словно маленькие молнии.

- Кэти, - сказал Томо.

Я с облегчением посмотрела на него. Джун с болью попятился.

- Тадаима, - сказала я Томо. Я вернулась.

Томо рассмеялся и ответил:

- Окаэри.

С возвращением.

- Кэти, - сказал Джун. – Я не… не хотел…

Томо уставился на него.

- Исчезни, Такахаши, - он свернул свой пиджак и подложил мне под голову, как подушку. Затем он медленно встал и подошел к Джуну. – Убирайся отсюда. Мы закончили.

- Ничто не закончено, - заявил Джун с холодным видом. Его глаза были темнее, чем раньше. – Или ты забыл, что сказал твой рисунок? Мы были врагами еще до начала времен. Мы закончим то, что начали предки.

- Джун, нет, - сказала Икеда.

- Ты придурок? – спросил Томо. – В моих венах кровь двух ками, Джун. Если я потеряю контроль, пострадают все.

Джун холодно смотрел на него.

- Потому я и должен разобраться с тобой. Я был прав, Юу. Миру грозит опасность из-за тебя.

- Джун, - сказала я. Прижав ладони к траве, я заставила себя сесть. – Хватит. Давайте закончим на этом.

- И я так думаю, - сказал он и оттолкнул Томо. Тот зарычал и толкнул Джуна в ответ.

Джун рассмеялся.

- Я же злодей? Тогда я заставлю вас страдать. Я хотел быть королем, но если вам нужен тиран, вы его получите. И мне плевать, есть ли в тебе чернила или кровь двух ками, Юу. Я сильнее, чем ты когда-либо сможешь быть.

Земля задрожала. Я встала на ноги, придерживаясь за дерево. Икеда вскрикнула, и я попыталась понять, что ее напугало. Она смотрела на пролив Суруга, но не на воду и лодочки на ней, а на снежную вершину горы Фудзи.

Я в ужасе смотрела, как широкая полоса чернил покрывает чистый снег на вершине, окрашивая его в черный. Издалека поток казался маленьким, но я даже не могла представить, сколько чернил на самом деле льется на гору.

Поток стекал по левому склону Фудзи, как слеза, оставляя неровный след тьмы.

Неужели Джун настолько силен?

Его глаза сияли.

- Я заставлю мир рыдать.

Он бросился на Томо, сбивая его. Вокруг них появлялись золотые и синие вспышки, пока они дрались. Джун вытянул руку, и в ладони появился шинай, который он опустил на руку Томохиро. Он задел укус инугами, Томо закричал, скривившись от боли. Он смог отбросить Джуна и подняться на ноги. Он бежал, и крылья вырастали за его спиной, становясь все сильнее, а потом они подняли его в воздух. Он взлетал, но Джун схватил его за пояс и потянул к земле.

«Это никогда не кончится», - подумала я. Джун и Томо. Сусаноо и Тсукиёми, ками, о котором я совсем ничего не знала. А еще Аматэрасу, сила которой бежала по моим венам.

Погодите. Но, может, я все же не бессильна? Может, чернила и не достались мне по праву рождения, но они совсем недавно пылали. Может, я в состоянии использовать их.

Я раскрыла блокнот Томо, но ручка затерялась где-то в темноте. Я разглядывала траву, но ничего не видела.

Дождь залил все.

Дождь.

Я сложила ладони чашей и ловила капающие чернила.

Рядом со мной Джун и Томо вцепились друг в друга, текли кровь и чернила, а Икеда кричала, чтобы они остановились. Глаза Томо стали огромными и пустыми, он использовал все свои силы. Икеда неподалеку с ужасом смотрела на их сражение.

- Икеда! – крикнула я. – Ты ведь Ками? Ты можешь что-нибудь сделать?

Она опустилась рядом со мной.

- Я не так и сильна. Мои рисунки не встают со страниц.

- Попытайся, - сказала я. – Я тоже не так сильна, но, может, вместе мы с этим покончим.

Она кивнула.

- Что я должна сделать?

Я не знала точно. Какова их слабость? Есть ли у них хоть одна слабость?

Сусаноо – ками бурь, повелитель Йоми, мира тьмы, а Тсукиёми – ками луны.

- Аматэрасу, - сказала я. – Ками солнца. Тень и тучи усиливают их. Мы сможем их разогнать?

- Я попробую, - сказала Икеда. Она макнула палец в чернила, что я собрала в руках, и перевернула страницу блокнота Томо.

- Это оно? – крикнула я. – Солнце? – ничего не происходило.

- Я же говорила, - сказала Икеда. – Я не так сильна.

- Потому что солнце уже здесь, - поняла я. – Но скрыто тучами.

Она сложила ладони чашей, и я перелила в них накапавшие с неба чернила, вытирая руки о траву. Я зачерпнула чернила пальцем и принялась водить им по странице.

«Пожалуйста», - думала я.

Хорошо, что я учила кандзи. Хорошо, что я знала, что написать.

Аматэрасу. Слово сверкнуло бледно-золотой пылью, а потом почернело. Вот оно. Вот моя сила.

Икеда разлила на траву чернила и придвинулась ко мне. Она обводила кандзи, что писала я, делая их четче и темнее.

Слово покрылось рябью, засверкало золотыми искрами. Оно искрилось, как светлячки.

Свет становился все ярче, Икеда попятилась, заслоняя рукой глаза. Вся поляна вокруг нас была залита белоснежным светом, деревья стали черными и серыми, словно мы попали в рисунок из чернил.

Послышался громкий раскат грома, Томохиро и Джун полетели вниз, ударяясь со стуком о землю. Они лежали без сознания. Свет угасал, и поляна вернулась к нормальному облику, после кромешной тьмы цвета резали глаза. Тучи исчезли, лишь небольшое облачко плыло к Кунозан, где от него ничего не осталось со вспышкой синего света.

- Джун, - крикнула Икеда и подбежала к нему. Я смотрела то на Джуна, то на Томохиро. С закрытыми глазами они выглядели мирными. Словно спали.

О боже.

- Томо, - сказала я и побежала к нему.

Я убрала с его глаз медные пряди, вытерла с его лица ладонями кровь и чернила.

Джун пошевелился первым, со стоном повернув голову.

- Джун, - сказала Икеда.

- Наоки, - отозвался он, Икеда покраснела. Вполне возможно, что он впервые назвал ее по имени. – Кэти в порядке? – он позвал меня. – Кэти?

Икеда помрачнела. Но я уже не могла беспокоиться за них.

- Томо, - сказала я, но он не двигался. Я прижала пальцы к его губам, чувствуя его теплое дыхание. Он жив. Но был ли он еще собой, или остался лишь Ками?

Он медленно открыл глаза, и я с трепетом радости увидела, что они снова карие. Он управлял собой.

- Кэти? – тихо сказал Томо. Он смотрел на меня, разбитый и раненый, покрытый грязью, испачканный чернилами на волосах. Таким красивым он никогда еще не был.

- Ты в порядке? – спросила я.

Он рассмеялся, но смех перешел в кашель.

- Лучше не бывает. А ты?

- Порядок, - ответила я. – Тебе нужно домой.

- Ты меня понесешь? – он попытался выдавить улыбку. – Вряд ли я смогу ехать на велосипеде.

- Попрошу Икеду. А велосипед заберем позже.

Я обернулась. Джун уже сидел, откашливая чернила, Икеда намочила платок в холодной воде.

Я подошла и села рядом с ней, глядя на рябь на воде, пока она водила по ней платком.

- Ты в порядке? – тихо спросила я.

Икеда не взглянула на меня.

- Тебя звал Джун, - сказала она.

Я знала, что нужно было молчать, но ее страдания я чувствовала как свои. Я не хотела, чтобы кто-то еще чувствовал боль.

- Ты все еще рядом с ним после всего случившегося. Ты заслуживаешь лучшего, Икеда. Почему ты осталась?

Она покачала головой.

- Ты не понимаешь. Джун всегда был со мной. Родители постоянно работали, а братьев или сестер у меня нет. Без Джуна мир был бы пустым и одиноким. Бессмысленным, - она выжала платок. – Я испугалась, когда мои рисунки начали двигаться. Джун оставался со мной, когда мне снились кошмары. Он показал мне, как выжить, - она пронзительно посмотрела на меня. – Я обязана ему всем, Кэти. Я не брошу его, несмотря ни на что.

Я понимала. Томо помог мне пройти через боль от потери мамы и переезда в Японию.

- Икеда, давай увезем их отсюда.

- Кэти, - позвал Джун, и глаза Икеды потухли. Все дружелюбие вмиг испарилось.

- Нет, - сказала она.

Я моргнула. Нет?

- Я сыта по горло всем, что связано с тобой, Кэти. Шиори была права: ты портишь всем жизни.

Я здесь при чем? Джун не разделял ее чувств.

- Мне плевать, как вы будете добираться домой, - бросила Икеда. – Ты хоть знаешь, через что прошел Джун? Вся его жизнь пошла под откос из-за одной ошибки, - она обвиняющее указала пальцем на Томо. – Джун пытался помочь ему, дать ему власть над чернилами, шанс править миром, а он лишь ударил его в ответ. Моу ии ва йо. Мне все это уже надоело.

- Икеда, достаточно, - сказал Джун.

Томо сел, он был весь в синяках, крови и грязи.

- Все кончено, Джун. Иди домой.

Джун подогнул под себя ноги.

- Ошибаешься. Конец еще не наступил, Юу. Я или кто другой, но тебя нужно остановить. Ты опасен, это не изменилось.

- Верно, - сказал Томо. – Но ты еще хуже. Ты даже не пытаешься бороться с тьмой в тебе. Ты принял судьбу. Я такого не сделаю никогда.

- Но у нас впереди лишь смерть, - сказал Джун. – Ты это знаешь.

Томо замолчал, глядя на блокнот, а потом на гору Фудзи. Снег снова был ослепительно белым, словно ничего и не случилось.

- Знаю, - сказал Томо. – Но это в конце ждет абсолютно всех, так ведь? Смерть у всех впереди. Но все живут с этим.

Я вернулась к Томо, он обхватил меня рукой, подбирая блокнот и пиджак.

Мы медленно похромали прочь от них, делая маленькие шаги.

 

Мы умудрились добраться до дома Томо, я крутила педали его велосипеда, а он сидел сзади, навалившись на мою спину. Нихондайра все же была горной местностью, потому большую часть пути мы ехали вниз, но я все равно устала, пока мы доехали до его дома.

- Отлично, - пробормотал Томо мне в плечо, я помогала ему подняться. – Может, будешь подвозить меня каждый день?

Я ткнула его локтем и прислонила велосипед к стене вокруг дома.

- Только если ты станешь легче, - выдохнула я.

- Эй, - возмутился Томо и согнул руку. – Это мышцы, - он задел рану от укуса, скривился и быстро опустил руку.

- Тебе нужно внутрь, - сказала я. Он отыскал в кармане ключи, я повернула их в замке, и мы вошли в теплый дом.

Он уже собирался упасть на диван, но остановился, взглянув на пол. Он оставлял след чернил.

- Я в душ, - сказал он.

- Сам хоть сможешь? – спросила я. Он все еще неуверенно стоял на ногах.

Он попытался улыбнуться, но улыбка была смешана с болью.

- Так помогла бы мне.

Я густо покраснела.

- Заткнись, - выдавила я. Неужели он еще мог шутить после видео со мной и Джуном? Может, это просто отошло на задний план из-за сражения и слов о том, что он – потомок двух ками, что ненавидят друг друга.

Он зацепил пальцем узел на школьном галстуке и двигал его в стороны, чтобы ослабить. Я провела его, хромающего, к ванной, чтобы он не упал.

- Как ты себя чувствуешь?

- Будет лучше, - сказал он, бросая галстук на пол. – Но ты явно не об этом.

Так и было. Но я сказала:

- Тебе многое пришлось пережить за день.

Он боролся с пуговицами на рубашке, уставшие пальцы с трудом расстегивали их.

- У учителей точно был припадок от вида раздевалки.

Казалось, что с утра с угрожающими кандзи и чернильными кранами прошла вечность.

- Я сказала, что это часть издевательства над тобой.

- Значит, меня отстранят от занятий на… лет пятьдесят, наверное.

- Плюс-минус, - сказала я.

Он все еще боролся с одной и той же пуговицей.

- Кусэ-йо, - выругался он, выдавив смешок. – Никак не перестану дрожать, - в его глазах были заметны сдерживаемые слезы. Я хотела крепко обнять его и защитить от всего.

Потому я решила ему помочь.

- Ты просто устал. Вот, - я сама расстегнула пуговицу. Он смотрел на меня так пристально, что мне пришлось всеми силами стараться не покраснеть. Я только помогала.

Ты раздеваешь его, Кэти. Но неплохая попытка.

Я приступила к следующей пуговице.

- Итак… два ками? Значит, ты теперь королевских кровей? – неудачная шутка, но я слишком устала. Мне нужно было поговорить об этом, озвучить, а не держать все в себе.

Томо отклонил голову назад, прижавшись ладонью к стене.

- Хорошо хоть я не связан с Йоми.

Я не могла представить его в мире тьмы. Это сломало бы Томо.

Он вздохнул.

- Я устал и в ужасном виде, но чувствуя себя гораздо лучше, чем за весь месяц. Вообще-то, я чувствую себя лучше с тех пор как ты… - он замолчал.

- Приехала в Японию, - сказала я, в горле пересохло.

- Я не это имел в виду.

- Сможем ли мы быть вместе? – спросила я. Последняя пуговица была расстегнута, и я убрала руки. – Тсукиёми ведь всеми фибрами ненавидит Аматэрасу.

- Я не Тсукиёми, - сказал он. – А ты не Аматэрасу. У нас свои жизни, - он сбросил рубашку, и она осталась кучей на полу. Я пыталась делать вид, что ничего не изменилось, хотя он стоял наполовину обнаженный, и я чувствовала себя ужасно неловко, щеки пылали. Я отвела взгляд. – Кэти, - из-за его бархатного голоса я снова посмотрела на него. Его руку покрывали шрамы и укус инугами. Темно-синие синяки проступали на его коже, на плече и под ребрами. Я, похоже, смотрела пристальнее, чем следовало бы.

Томо рассмеялся, коснувшись ладонью пояса брюк.

- Дальше я и сам справлюсь, - он усмехнулся и склонился ко мне.

От поцелуя в венах снова вспыхнуло пламя, но в этот раз я не боялась. Это пламя было другим. Я хотела большего.

Я обвила его руками, его обнаженная кожа пылала под моими пальцами. Он скривился, когда я задела синяки, которыми он был покрыт.

- Такахаши сделал из меня отбивную, - вздохнул он, когда я случайно задела еще один синяк.

- А я думала, что это из-за падения с неба, - сказала я, придумывая ему новый предлог. – И я виновата, что рисовала в твоем блокноте.

Он обхватил ладонями мою шею, касаясь лбом моего лба.

- Да как ты посмела меня спасать? – прошептал он, прижимаясь губами к моей щеке.

Он отстранился и ввалился в ванную, закрыв за собой дверь.

Я выдохнула и прислонилась спиной к двери, сползая по ней на пол. Почему я вся на нервах рядом с ним? Я смогла пережить его летящего по небу на чернильных крыльях, рисующего оживающие рисунки, но не могла держать себя в руках, когда он был без рубашки? Мне явно нужна помощь.

Из-за двери послышался звук расстегиваемого замка, он снял брюки.

Думай о чем-то другом…

- Томо, - сказала я, глядя на потолок.

- Хмм?

- То, что случилось с Дж… Такахаши. Прости, что ранила тебя. Хотела бы я вернуться назад и все исправить. Ты ведь понимаешь?

Молчание.

- Понимаю.

- Он поцеловал меня. Я знала, что это неправильно. Это ужасная ошибка. Я пыталась вырваться, но…

- Кэти, - сказал он теплым голосом. – Я забочусь о тебе. Но я не жду того, что ты останешься рядом со мной. Меня уже не изменить. Станет только хуже, пока… все не закончится.

Я поежилась.

- Знаю. Но я останусь до конца.

- Хотелось бы, - сказал он. Его голос был нежным, и я знала, что сейчас он прижимается к двери. Такой была наша жизнь.

Он прошел в душ, послышался шум воды.

- Я останусь, - тихо сказала себе я. – Я найду выход.

Телефон зазвенел, я подпрыгнула. Я раскрыла телефон, колокольчик на омамори позвякивал от движений кейтая.

- Юки, - с облегчением выдохнула я, нажала «ответить» и прижала телефон к уху.

- Кэти! – завопила Юки. – Мы с Тан-куном беспокоимся. Как ты?

- В порядке, - сказала я. Мыслями я вернулась на несколько часов назад. Она звонила, потому что я прогуляла уроки.

- А Юу?

- Ему лучше, - сказала я, чуть расслабившись. Мне нравился успокаивающий шум душа. Я была частью чего-то личного, пусть он и был по другую сторону двери. – Но это была жестокая шутка.

- Так это сделал не он?

Все больше лжи и обмана. С Томо моя жизнь уже не будет простой.

- Конечно, нет. Ты же видела, что мы пришли в школу вместе. Да и зачем ему делать такое?

- Понимаю, - сказала Юки извиняющимся тоном. – Я слышала, что в раздевалке для мальчиков был бардак. Все думают, что это сделал он.

Я хотела бы беспокоиться, но это уже не казалось мне важным. Что там чернила на досках? Нам нужно было беспокоиться из-за ками.

- Если еще что-то понадобится, дай знать, ладно? – сказала она. – Я принесу тетрадки завтра.

- Спасибо, - сказала я и закрыла телефон. У меня были лучшие друзья в мире. Они тревожились за меня, заботились обо мне. Как и Диана.

Кто был у Томо?

Я. В какой-то степени, его отец. Ишикава. И все.

Я поднялась на ноги и прошла по лестнице в спальню Томо. Его синее покрывало кучей валялось на кровати, на полу были разбросаны темные футболки и джинсы. У него так и остались на стенах жуткие рисунки и картины эпохи Возрождения, где ангелы подавляли демонов.

Я села за его стол, где осталась открытая тетрадь и стопка учебников для подготовки к экзаменам. Было ли у него время учить все это?

Его почерк был изящным и отточенным, было заметно влияние каллиграфии на его кандзи. Но он заполнял тетрадь с осторожностью. Все кандзи со значением «меч» были чуть размытыми, некоторые были недописанными.

Я подняла его ручку и покрутила ее пальцами. В его комнате слабо пахло его ванильным гелем для душа, здесь было уютно, если не смотреть на жуткие рисунки на стенах.

Я прижала ручку к бумаге и нарисовала маленькое сердечко на полях тетради. Может, он заметит его позже, когда будет учиться.

Я убрала ручку от бумаги, и мне вдруг стало не по себе.

Сердечко вспыхнуло золотым мерцанием, а потом чернила устремились к центру неровной линией, ломая сердечко пополам.

Я ошеломленно смотрела на это. Шум воды снизу утих.

Мой рисунок двигался. Он ожил и двигался.

Чернила проснулись во мне, когда Джун порвал тот рисунок. Я была связана с бумажной Кэти, она была как ручеек между рекой и озером, между силой Томо и моей.

- О боже, - прошептала я. Может, рисунок двигался из-за того, что Томохиро недалеко, как тогда в школе.

Но ощущалось иначе. Я чувствовала себя иначе.

Снаружи громко каркнул ворон, напоминая о черных перьях, что появлялись за спиной Томо.

Я смотрела на разбитое сердце. Мы не сможем быть счастливы, мы не сможем остаться вместе.

Я хотела бы, чтобы чернила во мне не просыпались. Чтобы они снова уснули.

Я моргнула, обдумывая свои мысли.

Чернила порой овладевали Томо, но всегда отступали. Джун сказал, что однажды все станет так плохо, что они уже не отпустят его. Но пока что они отступили. Они уснули.

Я смотрела на разбитое сердце. Две половинки. Два ками.

Дверь скрипнула, он появился в дверях в спортивных штанах и синей футболке, вытирая полотенцем мокрые волосы.

Он увидел выражение моего лица и опустил руки.

- Доушта? – он подошел к столу, заглянув через мое плечо. От его кожи исходило тепло, он пах мылом.

- Мой рисунок двигался, Томо.

- Только что?

Я кивнула, указывая на разбитое сердце ручкой.

- Я нарисовала сердце, а чернила разломали его пополам.

Он прижал пальцы к нарисованному сердцу. Сейчас на нем не было напульсника, и я видела глубокую рану там, где его порезал кандзи меча, и по которой попал дракон в Торо Исэки.

- Жестоко, - сказал он, проводя по неровной линии, разбившей сердце. – Чернила безжалостны.


Просмотров 250

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!