Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Встретимся на Шизуока Эки, - говорилось там. – И не пропускай кендо, если не хочешь растерять навыки. 3 часть



- Нет, - сказала я. – Я ничего не замечала, пока… - голос оборвался. – Пока я не приехала в Японию. Когда я прибыла, то почувствовала, что внутри словно что-то шевелится. Самолет… попал в зону турбулентности, но я готова поклясться, что он дрожал в такт с моим пульсом. Это же случилось и в Сунтабе, и когда я увидела, как двигается рисунок Томо.

- Понятно, - сказал он. – Чернила спали, пока не попали сюда. Пока не почувствовали вокруг других Ками. Их нельзя назвать живыми, но… это сила, данная Аматэрасу. И эта сила притягивает подобную, как магнит. Это обычные люди назвали бы притяжением, призванием в жизни. Ками же призваны, чтобы защитить Японию.

- Но как чернила попали к моей маме? – об этом даже думать было страшно. Я дрожала и положила руки на стол, чтобы успокоиться.

- А тетя? – спросил Джун. – Она разве не присылала подарки из Японии?

Я покачала головой.

- Она уехала в Японию, когда мне было восемь. Мама тут никогда не была. Диана так и не смогла убедить ее побывать здесь, вряд ли она была здесь до моего рождения. Она не любит выезжать из страны, - то есть, не любила. Я все еще не могла думать о ней в прошедшем времени.

Джун отвел взгляд.

- А твой папа? – спросил он, крутя пальцами серебряную серьгу. Я заметила, что он так делает, когда нервничает.

- Я даже его не видела, - сказала я. – Он бросил маму до моего рождения.

- Сасуга, - отозвался он. – Как и ожидалось.

- Что?

- Ничего, - сказал он. – Просто… мой отец был бездельником.

- Он ушел?

- Типа того. Сейчас его уже нет.

- Прости, - сказала я. – Моя мама тоже умерла.

Этого он явно не знал, и я напомнила себе, что мы вообще не знали друг друга. Так почему мне казалось, что мы все знаем?

- Мне жаль, - сказал он.

- Сердечный приступ год назад. А что случилось с твоим папой?

Глаза Джуна стали еще темнее и холоднее, чем обычно. Он убрал руку от серьги и сжал ее в кулак. Он ничего не сказал.

Я понимала эту боль. Я хотела дотянуться до него, как дотянулся до меня Томо. Смерть, может, и случилась давно, но рана Джуна оставалась открытой. Он с ней не справился.



Я положила ладонь на его запястье, и он удивленно посмотрел на меня.

- Я хочу помочь. Я тоже через это прошла.

Он всегда держал себя в руках, и я еще ни разу не видела его таким потрясенным.

- Якудза, - сказал он. – Это из-за якудза.

Боже. Тогда понятно, почему он хотел их уничтожить. Я помнила, что он сказал, когда банда Ишикавы пыталась мне угрожать. Джун выбил кинжал и остановил нападение. Он сказал тогда, что не любит бандитов. Что уже пересекался с ними.

- Мой папа был Ками, - сказал он. – Он работал на Ханчи.

Мои глаза расширились.

- Ханчи хотел, чтобы Томо работал на него.

Он кивнул.

- Мне тоже предлагали. Но я ни в коем случае этого не сделал бы. Они разрушили нашу жизнь. Нам с мамой пришлось переехать к ее родителям. У нас не осталось ни дома, ни машины, ничего.

- После смерти твоего папы? – поняла я. Он кивнул, закрыв глаза. Его кожа под моими пальцами была горячей. Я хотела его обнять, но это было бы странно. А если он не так это поймет? Потому я держала его за запястье, пока он сидел и молчал.

- Те подонки, - сказал он мрачным тоном. – Потому я и хотел чернилами разобраться с ними. Чтобы они больше никому не навредили.

Я понимала его страдания, его стремление к справедливости. Но не могла согласиться со способом достижения цели, но у этого хотя бы была причина.

- Забудь, - сказал он, подняв голову. Он снова взял себя в руки. – Куда важнее сейчас, мы почти поняли, как ты связана с чернилами. Дальше нужно понять, как ими управлять.



- Управлять? – спросила я. – Но я ведь не Ками.

- Вполне себе Ками. Хоть и искусственно получившаяся.

- Жутковато, - сказала я, он рассмеялся.

- Прости, - сказал он. – А мне это кажется классным. Твои рисунки не двигаются, но ты можешь управлять чернилами.

В кабинете становилось темнее, его освещал лишь закат.

Я взглянула на часы.

- Ой. Диана будет гадать, куда я пропала. Я должна была вернуться домой еще полтора часа назад.

- Гомэн! – извинился он. – Я могу тебя подвезти.

- Нет, спасибо, - пролепетала я. Не хотелось, чтобы он узнал, где я живу.

- Хотя бы до станции, - сказал он. – Пока мы не убедимся, что якудза оставили тебя в покое, ходить в одиночку по Шизуоке, да еще и ночью, опасно, не так ли?

Он был прав. Да и выглядел он уже менее пугающим. Вряд ли он снова попытается что-то с нами сделать. У него была своя причина, хотя все было запутанно. Но его цель можно было назвать хорошей.

- Спасибо, - сказала я. Мы убрали баночки с красками на место, он зачеркнул рисунок стакана. Нарисованная вода оставляла черные следы в раковине, когда мы ее вылили.

- Мазуи, - сказал он, пытаясь убрать следы. Он отвернулся и скривился, высунув язык.

Я рассмеялась. Не смогла сдержаться.

- Хочешь пить? – я попыталась передразнить его голос.

- Я знал, что ты не станешь пить, - сказал он. – Иначе я и не спрашивал бы.

Мы остановились у его шкафчика в гэнкане, чтобы взять дополнительный шлем и забрать обувь.

- Я порой подвожу Икеду домой после репетиции, когда она не берет свой мотоцикл, – объяснил он. Я не могла понять их отношения – он называл ее по фамилии, она его – по имени, но это было не мое дело. Его черный мотоцикл стоял позади стоянки для велосипедов. Солнце быстро садилось, воздух был холодным. Все-таки осень решила наступить.

Я села за ним, обняв его руками за пояс. Это было неловко. Эта близость смущала и завораживала.

«Прекрати, - говорила я себе. – Да, он красивый. Но ты не одна. Забудь».

Было глупо вообще так себя чувствовать. Я просто за него держалась, чтобы не упасть с мотоцикла. Он это знал, я тоже это знала.

Джун завел мотоцикл, мы поехали по улице. Хорошо, что я сидела за ним, ведь ветер оказался еще холоднее, когда мы помчались. Путь проходил мимо замок Сунпу, я смотрела на его белые стены, которые освещали фонари у моста. Мы проехали мимо полицейского участка, конечно, Ками выбрали себе это место.

Я не могла забыть, как мы с Томохиро ударили шинаем запястье Джуна, какой звук при этом слышался.

«Да что я творю?» - подумала я. Но, может, с помощью Джуна мы с Томо все же одолеем чернила.

У меня не было выбора.

Это немного облегчило чувство вины.

Я слезла с мотоцикла, когда Джун приехал на станцию. Воздух покалывал холодом пальцы, когда я убрала руки с его пояса. Он был теплым, а я теперь осталась без этого тепла.

- Уверена, что дальше доберешься сама? – спросил он, поднимая визор шлема. Я едва слышала его за гудением двигателя мотоцикла.

Я кинула.

- Еще раз спасибо.

- Я серьезно, Кэти. Я не враг. Я беспокоюсь о тебе и Юу. Приходи в Катаку в любое время, ладно? И у тебя есть мой номер.

Я кивнула.

- Спокойной ночи, Такахаши, - сказала я. Это звучало странно, и заметила это не только я.

- Такахаши? – повторил он. Улыбался он натянуто. – Теперь я Такахаши?

- Не в том дело, - я покраснела. – Просто… разве правильно… называть тебя Джуном?

- Это тревожит тебя? – спросил Джун. – Или это тревожит его?

Я дрожала. Это было так глупо.

- Кэти… не нужно думать об этих формальностях. Икеда зовет меня Джун. Почти все в школе так меня зовут.

Икеда была не лучшим примером. И Хана, и те ученики в коридоре Джуном его не называли.

- Слушай, - сказал он. – Мне нравилось, когда меня так называли, когда я занял высокое место в прошлогоднем турнире. Но Такахаши… я сразу чувствую себя кендоука, понимаешь? Все эти репортажи, статьи в газетах, слава и взгляды. Я словно теряю часть себя, словно люди забывают, какой я. Потому Такахаши мне не нравится. Это не настоящий я, - он улыбнулся, его глаза сияли. – Потому мне нравится, когда меня называют Джун. Тогда это точно я, понимаешь?

- Понимаю, - сказала я, обрадовавшись. Он воспринял это не так, как Томо.

- Отлично. И не нужно переживать из-за этого. Я прошу всех так обращаться. Мне так нравится.

- Хорошо, - кивнула я. Слава богу, что все решилось.

Джун отпустил руль мотоцикла и вернул светлую прядь в шлем. Он замер на миг, а потом склонился ко мне. И улыбнулся.

- Если его это тревожит, то пусть это будет нашим секретом.

Вся моя уверенность пошатнулась. Его глаза сияли, когда он смотрел на меня. Я оттолкнула это чувство, радость от общего секрета. Нет, вину.

Он подмигнул и, опустив визор шлема, умчался прочь.

От станции идти было холодно и одиноко. Я могла бы позволить Джуну подвезти меня, но это было бы странно. Конечно, сейчас он вел себя хорошо, но я не могла забыть случившегося. И мне совсем не нравилось, что у нас появился общий секрет. Где вообще теперь граница, за которую нельзя заходить?

Зазвенел кейтай в сумке, и я вытащила его. Два сообщения и пропущенный вызов от Томохиро. Я нажала «перезвонить», словно мне нужно было срочно доказать, что я не делала ничего запрещенного.

Минуту я слушала гудки, а потом Том взял трубку.

- Моши мооооош, - ответил он.

- Эй, дурачок, - сказала я на английском.

- А?

- Забудь, - я переключилась на японский. – Что случилось?

- А… ты знала, что я и дурак, и идиот?

Я улыбнулась.

- Ага.

- Ои, - сказал он. – Могла бы и притвориться, что это не так.

- Прости. Конечно, ты не дурак.

Он скованно рассмеялся.

- Ладно, дело в том, что я снова все испортил. То, что я сказал в Нихондайре… Я рад, что ты осталась. Просто…

- Боишься? – предположила я. Он не ответил, но я не удивилась. Он не хотел этого признавать. Гордость, как и говорила Юки. – Я тоже боюсь, Томо. Когда ты упал, когда я снова увидела у тебя тот взгляд… Я не хотела, чтобы ты опять проиграл Ками, понимаешь?

- Понимаю. Мне нужно держать себя в руках.

- Верно. И если хочешь, чтобы я тебя не трогала, ладно. Это лучше, чем превращаться в неуправляемого монстра, да?

Молчание.

Черт. Я перестаралась.

- Томо, я не это имела…

- Все в порядке, - сказал он. – Я монстр, Кэти. Но мне надоело убегать.

- Может, скоро тебе и не придется, - отозвалась я. Он начал говорить, но прервался. – Что случилось?

Он вздохнул.

- Шиори на второй линии.

Ревность разгорелась во мне. Я не могла ее сдержать.

- Не страшно. Ответь ей.

- Нет, - сказал он. – Я хочу говорить с тобой, Кэти.

Я улыбнулась. Было немного неловко радоваться такому, но я радовалась. Я не могла это сдержать.

- Но если… у нее проблемы?

Я добралась до здания и прошла в теплый подъезд.

- Мне все равно уже пора идти. Опаздываю на ужин. Ответь ей.

- Точно?

Я не могла позволить Шиори запугать меня. Я не доверяла ей, но верила Томо. Я была в нем уверена.

- Точно.

- Ладно, - сказал он. – Увидимся на тренировке завтра, - раздалась тишина, я попыталась думать о другом.

Я ехала на лифте, думая о том, как контролировал рисунок Джун. Томохиро тоже так может. И я должна ему помочь.

Я уставилась на свои руки, поворачивая ладони. В моих венах текут чернила. Всегда там были.

- Тадаима, - крикнула я, открыв входную дверь. Я сбросила туфли и ступила на приподнятый пол.

- Кэти, - отозвалась с кухни Диана. – Ты поздно.

- Прости, - сказала я. – Заболталась после уроков, - я слышала, как что-то жарится. Вкусно пахло рисом и яйцами, пока я шла к кухне.

- Тебе повезло, что я тоже пришла поздно, - говорила она с лопаткой в руке. – Ужин только готовится, - рис в кастрюльке был смешан с грибами энаки и курицей, томатным соусом, а на сковороде жарился омлет.

- Омурайс? – спросила я.

Диана улыбнулась.

- Тебе же нравится?

- Спасибо, - сказала я. Как же хорошо, что я осталась с Дианой. Она всегда замечала важные мелочи. Я смотрела, как ловко она выкладывает рис на одну половину омлета и накрывает его другой половиной.

Я открыла шкаф и вытащила тарелки.

- Раз уж ты успела вовремя, тебе первый, - сказала она, беря тарелку. Она быстро наклонила сковороду, и омлет сполз на тарелку. Он лишь немного раскрылся, я взяла салфетку и сцепила края.

- С каких пор тебя так интересует еда? – пошутила Диана, глядя на мою работу. Она разбила яйцо на пустую сковороду.

- Томохиро готовит, - сказала я. И я не хотела отставать, но говорить об этом было стыдно.

- А ты серьезно настроена?

- Не знаю, - я пожала плечами. Я все еще не могла спокойно говорить с ней об этом, но пыталась быть честной. Я и без этого многое не могла ей рассказать – о Ками, о якудза и о чернилах – потому нужно было делиться хоть чем-то.

Чернила.

- Диана, - резко сказала я.

Она посмотрела на меня, заметив тревогу в моем голосе.

- Что-то не так?

Спокойнее, Кэти. Нужно звучать не так подозрительно.

- Все хорошо, - сказала я, поставив тарелку на стол и отодвинув стул. Я взяла бутылку с кетчупом и начал писать кандзи на омурайсе. Тренироваться ведь можно и так?

Диана взяла свой омлет и села напротив меня, взяв бутылку с кетчупом и нарисовав смайлик.

- Мы сейчас проходим на биологии, - сказала я, чувствуя себя виноватой, что снова вру ей, - как еда влияет на тело человека.

- А, тема про питание, - она зачерпнула омлет ложкой, и из дыры поднимался пар от риса.

- Типа того, - сказала я. – Как, например, то, что во время беременности нельзя есть мягкие сыры.

- Ммм… угу…

- И, - я проткнула омурайс ложкой, - мне стало интересно, было ли у мамы со мной что-то такое. Избегала ли она опасной пищи.

- Наверное, - сказала Диана. – Я точно не знаю, Кэти. У меня ведь нет детей.

- Ну, да, - отозвалась я. Черт. Нужно сменить тактику. – Значит, беременность мамы была обычной?

Диана побледнела. Она перестала есть. Я что-то не то спросила.

- Что такое?

- Вообще-то… Кэти, она чуть не потеряла тебя.

- Что? – Джун ведь говорил, что это не опасно. Неужели все так плохо?

- На четвертом месяце ей стало плохо. Она лежала в больнице, подключенная к аппаратам… Это было ужасно. Они все время проверяли биение твоего сердца.

- Кошмар, - сказала я. – Почему мне никто не рассказывал?

- Ей не нравилось говорить об этом, - сказала Диана. – Она тебе не рассказывала?

Я покачала головой.

- Она две недели не могла ничего есть. Мы думали, она умирает. Но она пошла на поправку.

- Ого, - сказала я. – Страшно.

Диана печально улыбнулась.

- Но все было плохо. Врачи говорили, что будут последствия. Ну… врожденные дефекты.

- Дефекты?

- Они говорили, что у тебя будет поврежден мозг, что ты не сможешь ходить. Что ты не сможешь видеть или говорить, - я едва ее слышала, мир рушился. Диана сжала мою руку. – Не беспокойся, - сказала она. – Когда ты родилась, все было хорошо. Видимо, в четыре месяца ты только развивалась, так что все обошлось.

«Нет, - подумала я. – Не обошлось».

- Потому мама так за тебя держалась, - сказала Диана. – Потому не хотела, чтобы ты покидала ее.

- Потому что я едва не бросила ее еще до рождения, - отозвалась я. Слезы стояли в глазах. Я и не знала, что так боролась за жизнь. Чернила давно пытались меня убить. – Я всегда думала, что это из-за папы… Что она боялась, что я тоже ее брошу.

Один взгляд на Диану, и я все поняла. Сразу поняла. Стук сердца оглушал.

- Боже, - прошептала я. – Папа бросил ее из-за этого? Из-за того, что со мной было что-то не так?

В глазах Дианы блестели слезы.

- Он был жалким человеком, - ее голос дрожал. – Без него тебе лучше, Кэти. Мы всегда тебя любили, несмотря ни на что.

Желудок сжался. Все, хоть и ужасно, но становилось на места. Кроме одной детали.

- А почему маме стало плохо? – спросила я.

Диана нахмурилась.

- Мы так и не поняли, чем именно она отравилась, - сказала она. – Но, наверное, это из-за фрукта, что твой отец привез из командировки в Токио.

Черт.

- Он был в Токио? – прошептала я.

- Он привез коробку питахайи. Ты видела их в супа. Розово-зеленые снаружи, но белые с черными семенами внутри. Но тот, что она съела, был темно-лиловым снаружи. Наверное, испортился. Но другой фрукт проверяли в лаборатории, и он оказался нормальным.

Черно-белый фрукт. О, боже. Мама съела фрукт, нарисованный Ками. Кто знает, как он попал в коробку. Может, рабочий нарисовал его себе, но перепутал.

Может… может, папа специально хотел ее отравить. Но это глупо. Меня просто злило, что он бросил ее из-за меня. Как же так? Но мне было не по себе. Это ведь из-за меня мама боялась меня потерять. Из-за меня осталась одна.

Это было из-за папы, но и я была виновата, хотя и не хотела, чтобы такое случилось.

- О, Кэти, - сказала Диана. – Это было слишком?

- Нет, - сказала я. – Нет, я должна знать. И хотела знать. Спасибо, что честно рассказала.

- Это было очень давно, - отметила Диана. – Не переживай. Ты ведь выросла здоровой и сильной. Так что не о чем тревожиться.

Она ошибалась. Я все еще страдала из-за чернил. Я все еще была отмеченной ими.

И это было со мной еще до рождения. И, как и у Томохиро, чернила приносили одни печали окружающим.

* * *

Юки ждала меня за обедом в библиотеке, собираясь проверить мои знания кандзи. Танака внезапно решил попробовать свои силы в бейсболе, после того как посмотрел прошлым вечером игру, потому пошел упрашивать, чтобы его приняли в команду посреди учебного года.

- Хорошо, а это? – Юки указала на кандзи, что мы проходили вчера. Я копалась в голове.

- Эм… вина?

Она покачала головой.

- Этот – вина, - она указала на символ. – А это о…

- Опускать, - выпалила я. – Точно.

- Ты не успеваешь их запоминать?

Я разломала вареное яйцо пополам палочками и сунула кусочек в рот. Соевый соус таял на языке.

- Я должна, - сказала я. – Я не могу делать это медленно. Но я ведь не запомнила только один. А еще этот и этот…

- Кэти, - Юки взяла онигири с лососем, - ты сегодня совсем растеряна. У вас с Томохиро все нормально?

Я покраснела.

- Что?

Юки усмехнулась.

- Ты не рассказываешь. А вдруг тут настоящая драма?!

- Это не из-за Томо, - сказала я, взяв еще один кусочек яйца. – Я узнала кое-что о маме. Ей было плохо, когда она была беременна мной, Юки-чан. Я чуть не умерла.

- Усо, - выдохнула Юки, не веря. – Не смешная шутка. Ты ведь здесь, Кэти, и я этому рада.

- Я тоже, - улыбнулась я. А, может, я и не должна была умереть из-за чернил. Может, мне было суждено выжить и переехать в Японию. Может, к этому все и шло.

- Значит, с Томо все в порядке?

- Все отлично, - сказала я. Если не считать, что я тайком организовывала встречи с другим парнем.

- Хорошо, - отозвалась Юки. – Тогда продолжаем, чтобы ты смогла остаться. Давай поработаем над мьеджи. Ты можешь написать мою фамилию?

Я могла написать хираганой. Но не мьеджи, кандзи, которыми записывали имена.

Я сосредоточилась и написала:

- Вот так! – вскрикнула Юки. Она немного подправила линии ластиком. – Вот тут линия должна быть длиннее, чем эта, - сказала она, я кивнула. – Хорошо. Теперь другое имя.

Юу Томохиро.

- Я тебя умоляю, - сказала Юки. Ткнув меня локтем. – Избавь меня от этого. Вы такие глупые!

Мне же не хватало наших встреч в Торо Исэки. Я хотела, чтобы все встало на места.

* * *

Мне выпало лишь поднять все стулья на парты, потому в спортивный зал я прибыла рано. Сегодня была последняя тренировка перед турниром. Я направилась в раздевалку и надела хакама. На этой тренировке должен блистать Томохиро. Ишикава пока отсутствовал, остальные были не так опытны, и только он мог представить Сунтабу на турнире. И остальные радовались, что такая ответственность лежит не на их плечах. Интересно, полиция еще пытается найти что-то об Ишикаве и Джуне? Нужно спросить у Джуна в следующий раз.

Следующий раз. Сколько еще раз мы встретимся? Но он мог управлять чернилами, а я хотела, чтобы и Томохиро так мог. У Джуна была нормальная жизнь. Может, она наладится и у Томо.

Мы начали с обычной разминки, отрабатывая взмахи. Многие сегодня были не во всей экипировке, но Накамура-сенсей и Ватанабэ-сенсей, казалось, этого не заметили. Они следили за Томохиро, крича ему, чтобы он делал упражнения активнее.

- Выше ногу! – кричали они, когда он отрабатывал кири-каеши. – Ты привязан к полу, Юу. Легче! - они словно специально злили его.

- Осс! – крикнул Томохиро, показывая, что он слушает.

- Ударяй сильнее. Сосредоточься! Лучше целься. Еще раз!

- Осс! – кричал он в ответ. Пот капал с концов его повязки на голове на пол.

- Все еще плохо! Еще! – да что происходит? Он был идеален. Это выглядело жестоко. Они давили и кричали на него, а он терпел.

Я поняла, что застыла, и вернулась к своим упражнениям.

- Ни разу не видела, чтобы они так истязали его, - прошептала я напарнице.

Она кивнула, я видела это за решетчатым экраном шлема.

- Соревнования будут тяжелыми.

- Все сюда! – крикнул Накамура-сенсей, и все кендоука собрались вместе. Мы сели в круг, а Томохиро остался в центре, он дрожал.

- Каменаши, вперед! – сказал тренер, и кендоука выступил против Томохиро. Но он легко одолел его, хотя Каменаши был не так и плох.

Накамура вызвал другого кендоука, затем следующего. Этих побороть было сложнее, и я понимала, что он делал. У каждого противника были свои особенности.

Каменаши быстро двигался, Матсумото отлично защищался, Хасегава нападал с собой яростью. Так они следили, есть ли слабости у Томохиро.

- Еще один, и хватит на сегодня, - сказал Ватанабэ-сенсей. – Кэти, вперед.

Что? Я же еще младший кендоука. Томо легко меня победит, это будет проще, чем сражения с предыдущими противниками. Хоть он и устал, а пряди медных волос выбились из-под повязки, промокшей от пота, он все равно был намного сильнее.

Он смотрел на меня сквозь решетку шлема теплым взглядом. И я поняла, почему меня вызвали.

Его столкнули со скоростью, защитой, нападением и агрессией. Остался еще один аспект. Как он поведет себя в эмоциональной битве? Допустит ли ошибки в сражении со своей девушкой? Неплохой ход, но это ему не помешает.

- Готовы?

Я вошла в круг, чувствуя себя слишком медлительной. Я заняла боевую стойку, крепко схватив шинай.

- Хай, стаато! – крикнул Ватанабэ, и мы с Томо пошли по кругу. Мысли роились в голове. Томохиро был спокойным на вид, но уже устал. Я прокричала громкий киай, чтобы взять себя в руки, но помогло мало. Он мог вот-вот упасть, но оставался опасным.

Он неожиданно ударил, я едва успела отскочить назад.

- Шевели ногами, Томохиро, - сказал Накамура-сенсей.

Томо завопил:

- Осс! – его голос был напряженным. Они хотят, чтобы он упал в обморок?

Я атаковала, но Томохиро легко отбил мой шинай. Затрещало дерево, дрожь волной пробежала по моим рукам. Я едва успела увернуться от следующей атаки.

Я и не успела, шинай стукнул по броне.

- Очко! – крикнул Ватанабэ.

Еще удар, и все закончится. Еще очко, и он сможет отдохнуть. Я хотела сдаться, чтобы он легко победил. Но это будет видно всем, ему от этого будет только хуже. Потому я сражалась дальше.

Он наступал, и я пятилась, едва не задевая сидевших кендоука. Я должна вернуться в центр, иначе будет штраф за нарушение границ. Я пошла по кругу, избегая его ударов. Ученики вокруг кричали, подбадривая, и это, как и жара внутри брони, сбивало с толку.

Я кружила, следя за Томохиро. Он бросился вперед, закричав киай.

Но это был не его голос. Он звучал отстраненно, казалось, что кричит сразу несколько людей. Такой крик я слышала, когда мы сражались с Джуном.

Он ударил по моему шинаю так сильно, что я рухнула на пол, мой шинай отлетел на пол. Я почти вышла за пределы круга. Он, в принципе, победил.

Но он не остановился. Он высоко поднял шинай и закричал.

Почему он не останавливается? Я была беззащитна, он не мог меня атаковать. Меня явно ждет травма, я уже лежала на полу.

- Ямэро! – приказал резко Ватанабэ, они с Накамурой приближались к Томохиро.

- Хватит!

Но они не успевали. Шинай ударит раньше.

Я взглянула на Томохиро, инстинктивно вскинув руки. Его глаза были черными и злыми.

Озера чернил, сплошная пустота.

Он потерял себя. Он собирался ударить меня.

Он закричал, опуская шинай.

Я сжалась, ожидая столкновения. Я могла откатиться, но он все равно догнал бы меня.

- Юуто! – раздался крик со стороны входа в зал.

Томо замер, шинай едва не попал по моему бедру, я откатилась. Шинай стукнул по полу, Томохиро схватился за шлем, чтобы успокоиться.

Я видела белые волосы. Ишикава. Явно он.

- Чем ты думал? – возмущался Накамура. Томохиро снял шлем, его взгляд был нормальным, но растерянным.

- Ты мог ее серьезно ранить! – сказал Ватанабэ. Он ударил Томохиро по спине. Я в ужасе смотрела на это.

Томохиро упал на колени, броня стукнула о пол.

- Суманакатта! – прокричал он, это извинение считалось серьезным. Его дрожащие пальцы опустились на пол, он опустил голову, низко поклонившись тренерам и мне. Но это было не только извинение.

Он упал на колени от усталости, и это оправдывало его.

- Грин, ты в порядке? – Ишикава оказался рядом со мной, протянув мне руку. Странно все сложилось: Томохиро подверг меня опасности, а помог Ишикава, но я была слишком потрясенной, чтобы отказаться. Я взяла его за руку и поднялась на ноги, сняв шлем.

Кендоука в ужасе молчали.

- Свободны! – сказал Накамура, ученики поспешили в раздевалки. – Напасть на кендоука недопустимо, Юу. Что с тобой такое?

- Сами посудите, - сказал Ишикава. – Он сильно устал, тренер. Он мокрый, как рыба. У него, наверное, случилось помутнение.

- Ты, - Ватанабэ сузил глаза, указав на Ишикаву. – Тебя здесь быть не должно. Ты отстранен от кендо, пока полиция не закончит расследование.

Ишикава молчал. Приходить было опасно.

- Я хотел подбодрить Юуто, - тихо сказал он.

- Иди домой, - сказал Накамура. – У нас и без тебя проблем хватает.

- Он прав, - добавил Ватанабэ. – Юу устал, вот и не справился. Кэти, ты в порядке?

- В порядке, - голос дрожал.

Томохиро тяжело вдохнул, он смотрел на меня и явно сдерживал слезы. Он не мог подавить страх, попытался отвлечься, сняв с волос повязку.

- Суманакатта, - тихо повторил он.

Я не могла поверить. Я не хотела верить. Он проиграл чернилам и едва не ударил меня.

Ками в нем брал верх.

 

Томо и Ишикава разговаривали возле раздевалок, когда я вышла.

- Кэти, - Томохиро поспешил ко мне и положил ладони мне на плечи. – Ты в порядке?

- Порядок, - сказала я, - но лучше бы ты не пытался раскатать меня в блинчик.

- Грин, - Ишикава пробежал рукой по белым волосам. – Это было близко, - с чего это он переживает за меня? Я уже не понимала друзья нам Джун и Ишикава или враги.

- Разве ты не должен отдыхать дома? – спросила я.

- Должен, - Ишикава принялся расстегивать рубашку, я заслонила рукой глаза.

- Вот только светить передо мной телом не надо.

- Глупая. Рана же, - он отогнул край рубашки и показал бинты. – Все еще кошмарно болит, но они вытащили пулю, так что я не буду звенеть на металлоискателях.

Томо заправил прядь волос мне за ухо, а Ишикава отвел взгляд, нам обоим было неловко.

- Ты точно в порядке? – я знала, что Томохиро был не в себе, когда напал, но мне нужно было время, чтобы все переварить.

- Что это было? – спросила я. – Ты уже терял контроль, но не так. То есть, рисунки срывались, но не… ты.

Ишикава тут же вмешался:

- Не думаю, что об этом стоит говорить здесь. И мне бы хотелось чего-то, кроме супа конняку.

- О нет, конняку, - я закатила глаза. – Пытки похуже пулевого ранения.

- Может, окономияки? – спросил Томохиро.

- Хорошо, идем, - сказала я, мы отправились по коридорам в гэнкан, чтобы переобуться. Мне не верилось, что я пойду обедать с Ишикавой.

Но он меня спас. Может, он все-таки изменился.

В гэнкане Томо и Ишикава пошли к полочкам третьеклассников. Я смотрела на них и понимала, что я – лишняя. И вел себя со мной хорошо Ишикава только из дружбы с Томохиро.

Мы отправились в место, где подавали окономияки и сели напротив друг друга, нас разделял черный стол. Я схватила меню и разглядывала кандзи ингредиентов. Многие были записаны катаканой, которую использовали для иностранных слов. Хаму. Чизу. Бэкон. Мне же хотелось доказать им, что я все понимаю, и заказать ветчину, сыр и бекон. Я уставилась на ингредиенты, кандзи которых не знала. Но пока я пыталась их расшифровать, подошла официантка, и Ишикава сделал общий заказ.


Просмотров 168

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!