Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Под знаменами Поэннинского вождя 10 часть



Спокойная рабочая обстановка пещерного кабинета нравилась Морейн и действовала успокаивающе. Перелистывая пропитанные воском пергаменты, она погружалась в тайны вселенной, и ей начинало казаться, что это самое интересное и самое увлекательное занятие в ее жизни. Как и Инир, Морейн жалела о наступлении ночи, потому что надо было прерывать чтение и возвращаться в реальность. Гвидион приходил вечером в свой кабинет и бесцеремонно выставлял Морейн за дверь. Она уходила уже без сопровождения Ривы, брела из пещеры в пещеру, сидела на потрескавшихся ступенях каменного трона в старинном чертоге, потом возвращалась в свою спальню и, растянувшись на огромной кровати, предавалась мечтам.

В отсутствие мага Морейн донимала Инира вопросами. Он уже понял, что нет предела любопытству этой женщины. Ученику друида пристало знать множество легенд и рассказов, и он с удовольствием принимался нараспев, как настоящий бард, бубнить давно заученную историю своего племени:

– Давным‑давно предок поэннинцев высадился на берег Медового Острова с ватагой молодых варваров. Местные племена, не желавшие делить с новыми поселенцам плодородные земли, оттеснили их в пустынные горы, которые казались незаселенными. Обрывистые, местами заросшие лесом, горные хребты среди голых бесплодных пусто шей, почти непригодных для жизни, неприветливо встретили странников. Но у людей не было выбора, измученные долгими поисками, они захотели остаться на этой земле. Вскоре они обнаружили горных жителей – странную расу необычно высокого роста, превышающего нормальный на два‑три фута. Их прозвали великанами…

– Великанов не бывает, – смеясь, перебила его Морейн.

– Не бывает?! – воскликнул Инир, возмущенный таким недоверием. – Да знаешь ли ты, что наш вождь, принц Бренн, собственноручно убил одного из них?

Морейн рассмеялась:

– Это он сам тебе сказал?

– Эх ты, неверующая, – обиженно проговорил Инир. – Нашему вождю незачем придумывать несуществующие подвиги. А великана я и сам видел. Это был последний великан в наших горах.



– Ты, наверное, был еще маленьким ребенком, Инир, когда любой верзила может показаться великаном, – предположила Морейн. – А если бы ваш хвастливый вождь убил великана, то он тут же вывесил бы его отрубленную голову на стену своей крепости на обозрение всем.

– Да он и хотел, но Гвидион… – Инир осекся и смутился, словно сболтнул лишнее, сделал суровое лицо и сказал: – Я не буду тебе ни о чем рассказывать, если ты мне не веришь.

Ладно, ладно, ну, пожалуйста, Инир, я верю, – жалобно заныла Морейн, уже обнаружившая, как убедительно это действует на ученика друида, – но куда же они теперь подевались, твои великаны, как же храбрым поэннинцам удалось их одолеть?

Инир продолжил свою повесть певучим голосом:

– Великаны были вырождающимися остатками какой‑то прежней цивилизации, неорганизованными и дикими. Преследуя их, предки поэннинцев уходили все глубже в горы и там обнаружили старую полуразрушенную башню с укреплениями давно заброшенную. Башня была наполовину высечена в скале, наполовину достроена большими каменными глыбами и соединена с несколькими пещерами. Она представляла собой лучшее укрепление, какое только встречалось этим людям, и, без сомнения, была выстроена когда‑то племенем великанов, что легко определялось по величине примыкающих к ней строений.

– Это ты про вашу крепость? – вновь перебила Морейн, не выдержав долгого молчания.

– Ну да, – кивнул Инир и продолжил: – Люди обосновались среди этих развалин. Племя разрасталось, и вскоре от подножия горы до речного берега вырос город, который нарекли Поэннином. А спустя три столетия вся Хребтовина уже была заселена многочисленными племенами поэннинцев.



– А эти пещеры и есть древний замок? – поинтересовалась Морейн.

– Да, – Инира распирало от гордости за свое племя с такой невероятно длинной, в несколько столетий, историей.

– А что за каменный трон стоит посреди пещеры?

– До того, как пристроили дом, в большой пещере была тронная зала, а на троне восседал какой‑то древний король, – восторженно ответил Инир и пояснил: – Трон раньше был покрыт резьбой, но теперь она стерлась. Наш вождь собирается восстановить пещерный замок, да все некогда.

«Конечно, если все время разорять соседей, тут уж не до восстановления собственного дома», – ехидно сказала Морейн сама себе.

Но на большинство вопросов Морейн было не так легко ответить. Ее интересовали в основном запретные темы, вызывавшие в Инире смятение и растерянность. Три внутренних двери в кабинете друида так и остались для Морейн тайной. Ей запрещалось открывать их. Морейн чувствовала, что за одной из дверей, где‑то там, в толще горы, теплится странная жизнь, полная горестных стонов. Иногда ее слуха достигали едва уловимые вздохи, подобные шелесту листвы. Слава Великой Богине, ей не приходилось оставаться одной в этой подозрительной пещере, рядом всегда находились Инир или Гвидион. Морейн пыталась разузнать у Инира, что скрывается за дверями, ведущими во внутренние покои, но ученик вертел головой и смешно округлял глаза.

– А куда ведет нижняя лестница? – полюбопытствовала как‑то она.

Инир пробормотал в ответ:

– Тебе это незачем знать.

Морейн успела заметить в глазах Инира тщательно скрываемый страх. После подобных вопросов ученик мага надолго замыкался в себе или удалялся за одну из внутренних дверей и громко возился там, демонстрируя любопытной женщине свое неодобрение.

 

Теперь Морейн знала, что понравиться Гвидиону или вызвать его симпатию ей не удастся. Он был неразговорчив и отвечал на вопросы лишь коротким мычанием, выражающим «да» или «нет». Но одну слабость Морейн в нем все же обнаружила. Глаза Гвидиона загорались живым огнем, когда Морейн с искренним восхищением расспрашивала его о каком‑нибудь редком свитке или фолианте. Тогда Гвидион, словно забывая о своей привычке быть холодным и равнодушным, увлекался, рассказывал о том, каких трудов стоило добыть ту или иную ценность. Ради знаний он рисковал жизнью, отправляясь в опасные путешествия. Некоторые рукописи были привезены из вавилонской библиотеки, другие – из тайных храмов египтян, за иные свитки не один человек расстался с жизнью, за некоторые книги были уплачены безрассудно высокие цены.

Иногда Гвидион думал, что Морейн вполне могла бы стать его помощницей. Он не видел в ней большого магического дара, но и не ставил целью плодить вокруг себя волшебниц. Зато ее познания в астрологии и древних языках ему бы очень пригодились.

– Ты становишься бесценной, Морана, – мягко говорил Гвидион, просматривая исписанные принцессой пергаменты, – что я буду без тебя делать?

Морейн наклонила голову, улыбаясь:

– Может, тебе не обязательно оставаться без меня?

– Все было бы по‑другому, Морана. если бы не твое происхождение. Боюсь, оно погубит тебя, – проронил Гвидион холодно.

– Или спасет, – прошептала Морейн и спохватилась: Гвидиону пока незачем это знать. Окрыленная похвальбой сурового друида, Морейн вышла в заброшенный парк. Прислонившись к старому дереву, она позволила ветру разметать ее волосы, вдохнула свежий запах осени, который уже появился, хотя листья еще не начали опадать, подставила свое лицо теплым лучам солнца. Она уже не боялась жить среди этих людей и привыкла к огромной пещерной крепости. Теперь Морейн думала, что ее дальнейшая судьба, назначенная ей Эринирской королевой, в общем‑то, не так уж плоха. Почему бы маленькой северной принцессе не остаться в этих диких горах среди камней и туманов и не провести свою жизнь в черной крепости Поэннина, изучая полуистлевшие манускрипты, постигая древнюю мудрость?

Большая бархатная бабочка кружила вокруг Морейн, сбитая с толку весенним запахом яблоневых цветов. Девушка протянула руку, бабочка, аккуратно сложив свои ажурные черные крылья, села ей на ладонь. Морейн поднесла ее к глазам, пытаясь вспомнить несложную магию, которой обучала ее Веда. Что‑то говорила старуха ей про эту черную красавицу, кажется, она должна выполнять желания, но, что для этого надо делать, Морейн забыла.

– Ты такая же, как я, позабытая всеми и беззащитная, – сказала ей девушка, – но в отличие от тебя, я переживу эту зиму.

Она аккуратно посадила бабочку на ветку дерева в надежде, что ветер не сдует ее.

 

Глава 11

Заточение

 

Я изнывал и плавился под безжалостным солнцем Антиллы. Я знал, Морейн приложит все силы, чтобы никогда не возвращаться в Город Солнца. Мы договорились, что если ее отец не позволит ей остаться, она обратится за помощью к Шеу, который поможет ей скрыться в бесчисленных пещерах наших гор до моего возвращения. Теперь, когда я остался один, единственным моим желанием было покинуть этот благодатный горячий остров, променяв его на свой дикий край. С отъездом Морейн я вдруг ощутил, какая невыносимая жара царит в Городе Солнца. как тягостны дни рабства, как ненавистны хозяева, Я тосковал в этой изнеженной, изящной жаре по холодным, суровым землям Круитне.

Сказывалось долгое отсутствие перевоплощения, я принимал сдерживающий отвар уже много месяцев, с тех пор, как Кийя захотела видеть меня в своей личной охране. Если магический напиток принимать без перерывов, то оборотень вряд ли протянет больше двух‑трех лет. Но Кийя ничего не хотела слышать об этом, она была уверена, что я сбегу сразу, как только обрету силу хищника. В общем, она была права. Вся моя душа стремилась на Медовый Остов на волю, в горы, в лес, хоть к морю – все равно куда, ишь бы подальше от золотого чертога, от расслабляющего розового дурмана царской опочивальни, от этой женщины, смуглой и скользкой, словно оливка.

Но выхода не было, пахучий дымящийся отвар, подавляющий преображение, сковывал мой свободный разум, жара давила, и исчезало всяческое желание сопротивляться бездумному течению ленивой дворцовой жизни. Я так же, как когда‑то Морейн, начинал впадать в забытье.

Слабая надежда на то, что мой король выкупит меня из мучительного рабства, поданная мне Морейн, казалась теперь напрасной мечтой. Но все же, с трудом преодолевая дурман безразличия, я ждал возвращения антильских кораблей, которые могли принести мне спасение.

 

Антильские корабли вернулись в конце лета лишь с теми воинами, что были оставлены в порту. Дорен и его приближенные отправились сопровождать принцессу в Эринир и находились там, когда он пал. Антильцы встали в ряды защитников замка и погибли в неравном бою. Город Солнца взволнованно встретил эту новость.

Царица осудила неразумное поведение своих подданных, вставших на защиту чужого государства и короля. Она не знала, как внезапно умели появляться поэннинцы и, конечно, не могла предположить, что у Дорена и его людей не было времени покинуть Эринир, и они были вынуждены защищать свои жизни и жизнь антильской царевны. Хорошо еще, что корабли – эти глаза и руки отдаленной от мира Антиллы – вернулись невредимыми.

Гелиона горько сожалела о потерях. Вновь она осталась без умного, преданного и хитрого Главного Советника, без вздорной царевны‑полукровки, усиливающей ее магию. Но самое ужасное было то, что король варваров мог расценить участие антильцев в бою за Эринир как нападение с ее стороны. Она проклинала эту бессмысленную самоотверженную гибель своих подданных, способную спровоцировать варваров. Нет, конечно, она их не боялась. С чего бы ей опасаться этих отсталых дикарей, неспособных пересечь Океан. Но ее смущали донесения разведчиков о гадирцах, слишком часто посещавших Медовый Остров с тайными визитами. И еще ее волновала судьба Морейн, царица надеялась вернуть ее, заплатив выкуп. Она раздумывала, как ей лучше поступить: направить ли на Медовый Остров своих послов, или обратиться к гадирцам с просьбой выступить посредниками в этих переговорах. Несмотря на глубокую взаимную ненависть, Аатилла и Гадир оказывали порой друг другу помощь в контактах с внешним миром.

Новость о захвате Эринира вырвала меня из оцепенения. Воспоминания о битве в Землях Рудаука и о последовавшей жестокой расправе над пленными были еще слишком свежи в моей памяти, и я отлично представлял себе, что могло произойти с моей Морейн. И я, не выдержав, сорвался. Я бросился к Кийе, сметя охрану ее покоев и раскидав всполошившихся рабынь, кинувшихся при виде ее озверевшего любовника на защиту своей госпожи. Я схватил Кийю за плечи и начал трясти ее, что‑то крича. Меня оттащили от нее запоздавшие охранники. Я орал, требовал, чтобы меня отпустили на Альбион спасать Морейн. Опомнившись от шока, Гелиона разобрала, наконец, в моем бессвязанном рычании имя антильской царевны. Она сделала какие‑то пассы руками над моей головой и изумленно отпрянула: на моем лбу проступили светящиеся голубые отпечатки пальцев Морейн. По лицу Гелионы я увидел, что она догадалась и о Гвире, и о моих чувствах к Морейн. Она оскалилась, как дикая кошка, и зашипела:

А ты надеялся, что она вернется за тобой, волчонок?

– Она бы не вернулась, это был побег, – проговорил я мстительно, понимал, что это уже не повредит Морейн.

Кийя побледнела и ответила с ненавистью в голосе:

– Ну что ж, твоя полоумная царевна сама избрала свою судьбу, променяв мой дворец на логово таких же дикарей, как ты. Надеюсь, они заставят ее пожалеть об этом.

Я зарычал и, вырвавшись из рук державших меня охранников бросился на царицу, рассчитывая покончить с ней одним ударом клыков. Скорость моего прыжка значительно опережала реакцию охраны, и мои зубы неминуемо сомкнулись бы на смуглой шее Кийи, отомстив таким образом и за мое рабство, и за страдания Морейн. Но Кийя, к моему удивлению, проявила невиданную резвость. Взвизгнув, она, позабыв о своей гордой осанке и царском достоинстве, метнулась за внушительную тушу растерявшегося вельможи. Десятки копий уперлись в мое тело, заставив опуститься на колени. Мои бывшие товарищи не оставляли мне надежды.

Знаете ли вы, на что способна разъяренная, обманутая женщина? А если она еще облечена властью и к тому же ведьма? Впрочем, она сама была виновата в своей слепоте. Безграничный эгоизм и привычка к всеобщему повиновению сделали ее безразличной к чувствам других. Я же поступил очень глупо, выдав себя с головой. Если бы я сдержался, то, может быть, смог бы найти какой‑то выход или доводы для убеждения Гелионы отправить меня спасать Морейн. Но эта мысль пришла ко мне слишком поздно. Теперь же, по приказу царицы, меня кинули в каменный мешок, откуда выбраться невозможно.

Я бросил последний взгляд на ненавистное низкое небо. Свет померк, и я оказался в глубоком темном колодце. Воняло гнилью и нечистотами. Мои глаза сразу привыкают к темноте, я вижу ночью не хуже, чем днем. Прижавшись к стенке, сидел какой‑то грязный, заросший человек. Я молча опустился напротив. Сдерживающее магическое питье мне больше не давали. После долгого воздействия подобной отравы оборотни переживают особенно тяжелое и болезненное преображение. Чем дольше принимаешь сдерживающий отвар, тем ужаснее будет срыв, который, увы, не замедлил произойти. Я был не один в этом колодце, и легко можно представить, что произошло с человеком, оказавшимся в замкнутом помещении с голодным и безумным волком. И я остался в одиночестве.

Мысли о судьбе моей возлюбленной так долго затмевали все другие, что только спустя несколько дней я вспомнил о своем племени. Что стало с ним? Я не сомневался: ни один из волков не покинул своего короля, вся стая вышла на поле боя. А значит, никто не выжил. Никто, кроме меня.

Что мог сделать для своего освобождения из каменного колодца волк, вооруженный только клыками и ненавистью? Ничего, только выть, рычать да злобно скрести когтями холодный камень. Никто уже не наденет по мне траура, разве что одинокие вершины скал, под которыми осталось мое жалкое убежище. Время тянулось, как густой кисель, лишая меня надежды.

 

Глава 12


Просмотров 159

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!