Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






АРНО ДЮ ТИЛЬ СНОВА ОБДЕЛЫВАЕТ СВОИ ДЕЛИШКИ



 

Поначалу вражеские солдаты занялись грабежом в пылающем городе, но Филибер тут же принял крутые меры и водворил порядок. Когда адмирал Колиньи предстал перед ним, тот встретил его с должным почетом.

– Я не умею карать за храбрость. С Сен-Кантеном мы обойдемся не хуже, чем если бы он сдался в первый же день.

И победитель, не менее великодушный, чем побежденный, стал обсуждать с адмиралом приемлемые условия сдачи.

Конечно, Сен-Кантен был объявлен испанским городом, но всем жителям, не пожелавшим пребывать под иностранным владычеством, предоставлялось право уехать, оставив в городе свое недвижимое имущество. Солдаты и горожане признаны были свободными, за исключением пятидесяти человек, которые по выбору городских или военных властей остаются за Филибером. Они, независимо от пола, возраста и общественного положения, должны быть выкуплены – условие, необходимое для уплаты задержанного жалованья солдатам. По отношению к Колиньи, который за время осады исчерпал все свои личные средства, было проявлено удивительное великодушие: он был избавлен от выкупа и ему предложили хоть на следующий день вернуться в Париж.

Эти условия были вполне приемлемы, и Колиньи вынужден был на них согласиться. Горожане же приняли их с радостью, хоть и не без опасений. В самом деле, как знать, на кого падет страшный выбор Филибера-Эммануила и его совета? Это будет известно только на следующий день.

Арно дю Тиль, этот деятельный и находчивый коммерсант, всю ночь ломал голову над своими делами и придумал комбинацию, которая сулила ему немалую прибыль. Он оделся как можно богаче, и с самого утра принялся разгуливать по улицам, уже кишевшим разноплеменными победителями: немцами, англичанами, испанцами…

«Поистине вавилонское столпотворение! – думал озабоченный Арно, слыша вокруг только чужую речь. – По-английски я знаю всего несколько слов. Как же мне столковаться с ними?..»

– Эй ты, кишка с требухой! Стой, каналья! – крикнул кто-то в этот миг за его спиной.

Арно живо повернулся к тому, кто, несмотря на ярко выраженный английский акцент, как будто владел и всеми тонкостями французской речи.



Это был рослый парень, бледный, рыжий, который, должно быть, хитер был в торговых делах и глуп в житейских. Арно дю Тиль с первого же взгляда узнал в нем англичанина.

– Чем могу служить? – спросил он англичанина.

– Я вас беру в плен, вот и вся ваша служба, – ответил тот, уснащая свою речь английскими словечками.

– Отчего же именно меня, а не кого-нибудь другого? Отчего, например, не вот этого ткача?

– Потому что вы одеты побогаче, чем ткач.

– Вот как? А по какому праву, скажите на милость, меня останавливаете вы, простой стрелок, насколько я понимаю?

– О, я действую не от своего имени, а от имени лорда Грея, моего начальника, который командует английскими стрелками. Герцог Филибер-Эммануил выделил ему как долю в добыче право на трех пленных – двух дворян и одного горожанина. А мой начальник знает, что я не калека и не слепой. Вот он и послал меня на охоту – приказал добыть ему трех дорогих пленных. Вы наилучшая дичь из всей, что попадалась мне на пути.

– Слишком большая честь для бедного оруженосца, – потупился Арно. – А хорошо ли будет меня кормить ваш начальник?

– Ты что, плут, надеешься, что он тебя долго будет кормить?

– Полагаю, до того самого дня, когда ему будет угодно вернуть мне свободу, – ответил Арно. – Не даст же он мне умереть с голоду.

– Гм! Неужто я и вправду принял облезлого волка за лису с прекрасным мехом?



– Боюсь, что так, господин стрелок, и если господин Грей, ваш начальник, обещал вам комиссионные за пленных, то я очень опасаюсь, как бы двадцать или тридцать палочных ударов не были единственным доходом, который вам сулит мой плен. А впрочем, говорю я это не для того, чтоб отбить у вас вкус ко мне. Советую вам попробовать.

– Возможно, ты и прав, мошенник, – сказал стрелок, присматриваясь к лукавым глазкам Арно, – и я на тебе не заработаю того, что мне обещал лорд Грей – один ливр с каждой сотни выручки.

«Вот кто мне нужен», – подумал Арно, а вслух произнес:

– Вот что, друг-неприятель, если я натолкну вас на богатую добычу, на пленника, цена которому этак тысяч десять ливров, чем вы отблагодарите меня за это?

– Тысяч десять?! – воскликнул англичанин. – В такую цену пленники в самом деле редки. Ведь на мою долю выпадет тогда сто ливров. Заработок знатный!

– Да, но добрую половину его пришлось бы уступить приятелю, который показал бы вам путь к этим денежкам. Разве это не справедливо?

– Идет! – сказал, с минуту поколебавшись, стрелок лорда Грея. – Отведите меня только к этому человеку и назовите его мне.

– Далеко нам идти не придется, – ответил Арно. – Отойдем-ка в сторонку. Подождите, я не хочу показываться с вами на городской площади. Дайте мне спрятаться за угол этого дома. А вы идите вперед. Видите на балконе ратуши дворянина, беседующего с горожанином?

– Вижу. Это он и есть?

– Он самый.

– А зовут его как?

– Виконт д'Эксмес.

– Вот как? Это и есть виконт д'Эксмес! О нем в лагере много говорили. Так он не только удалой, но и богатый малый?

– Конечно.

– Так вы его хорошо знаете, приятель?

– Еще бы! Я его оруженосец.

– Ах, Иуда! – вырвалось у стрелка.

– Нет, – ответил спокойно Арно, – Иуда повесился, а я не повешусь.

– Вас избавят, пожалуй, от этакого труда, – проворчал англичанин, любитель пошутить.

– Послушайте, не хватит ли попусту болтать? – огрызнулся Арно. – Состоится наша сделка? Да или нет?

– Состоится. Я отведу вашего господина к милорду. Затем вы мне укажете еще одного знатного человека и какого-нибудь разбогатевшего горожанина, если знаете такого.

– Знаю такого на тех же условиях: половина комиссионных мне.

– Вы ее получите, поставщик дьявола.

– Я ваш поставщик. Но только, смотрите, без плутовства. Мошенники должны между собою ладить. Да вы от меня и не ушли бы. Ваш начальник платит наличными?

– Наличными и вперед. Вы пойдете с нами к милорду, как бы провожая виконта д'Эксмеса, я получу свои денежки и сейчас же отдаю вам половину. Но вы из благодарности поможете мне найти еще двух пленников, не так ли?

– Посмотрим. Сперва займемся первым.

– Это дело мы живо уладим. Ваш хозяин настолько свиреп в бою, что, наверное, кроток в обычное время. Таких мы видали. Подойдите к нему минуты за две до моего прихода и стойте за его спиной. Увидите, что дело свое я знаю.

Арно так и сделал. Расставшись со своим достойным компаньоном, он пошел в ратушу и, смиренно войдя в комнату, где Габриэль беседовал с Жаном Пекуа, спросил его, не нужен ли он ему. Не успел он договорить фразу, как вошел стрелок. Англичанин, придав себе подобающий вид, подошел прямо к виконту, изумленно глядевшему на него, и поклонился ему.

– Я имею честь говорить с монсеньером виконтом д'Эксмесом? – спросил он с той учтивостью, с какой торговец обращается к покупателю.

– Да, я виконт д'Эксмес, – ответил Габриэль с возрастающим удивлением. – Что вам нужно от меня?

– Вашу шпагу, монсеньер, – склонился перед ним стрелок.

– Что? – с презрением воскликнул Габриэль, отшатнувшись.

– Я говорю с вами от имени моего начальника, лорда Грея, монсеньер, – сказал стрелок. – Вы состоите в числе пятидесяти военнопленных, которых должен передать победителям адмирал. Не сердитесь на меня, что я вынужден сообщить вам такую неприятную новость.

– Сердиться? И не думаю. Но лорд Грей мог бы сам попросить у меня мою шпагу. Только ему могу отдать ее.

– Как угодно монсеньеру.

– И я полагаю, что он задержит меня только до выкупа?

– О, будьте в этом уверены, монсеньер, – поспешил заявить стрелок.

– Тогда идем, – сказал Габриэль.

– Но ведь это же возмутительно! – сказал Жан Пекуа. – Напрасно вы уступаете, монсеньер. Сопротивляйтесь! Вы не сен-кантенец, вы не здешний!

– Метр Жан Пекуа прав, – горячо вмешался Арно, украдкой подмигивая стрелку. – Да, мастер Пекуа дело говорит: вы, монсеньер, не сен-кантенский уроженец. И это лучше может засвидетельствовать метр Жан Пекуа. Метра Жана Пекуа знает весь город. Он здесь сорок лет живет. Он старшина своего цеха и командир стрелкового отряда. Что вы на это скажете, англичанин?

– Скажу, – отозвался стрелок, поняв его, – что если передо мной метр Жан Пекуа, то мне приказано и его арестовать – он числится в моем списке.

– Меня? – воскликнул тот.

– Именно вас, метр.

Пекуа вопрошающе поглядел на Габриэля.

– Что делать, Жан, – с невольным вздохом сказал виконт д'Эксмес. – После того как мы исполнили свой солдатский долг, нам лучше всего признать теперь права победителя. Придется примириться, метр Жан Пекуа.

– И пойдем за этим человеком? – спросил тот.

– Ну да, друг мой. Я даже рад, что меня не разлучают с вами.

– Это верно, монсеньер, – проговорил растроганный Жан Пекуа, – и раз такой доблестный воин, как вы, примиряется с подобным жребием, то мне ли роптать, ничтожному горожанину? Идем, негодяй! – обратился он к стрелку. – Решено! Я пленник твой или твоего начальника.

– Вы тоже пойдете со мной к лорду Грею, – сказал стрелок, – и останетесь у него до тех пор, пока не внесете подходящий выкуп.

– Так я у него до гроба останусь, чертов сын! – крикнул Жан Пекуа. – Не видать твоему начальнику моих экю! Скорее подохну. Пусть он меня кормит, если он христианин, до последнего моего часа, и кормит сытно, предупреждаю тебя!

Стрелок испуганно посмотрел на Арно дю Тиля, но тот успокоил его, показав взглядом на Габриэля, которого рассмешил выпад приятеля. Англичанин оценил шутку и благодушно рассмеялся.

– Итак, монсеньер, и вы, метр, – сказал он, – я вас пове…

– Вы нам покажете дорогу к лорду Грею, – высокомерно остановил его Габриэль, – и мы обо всем договоримся с вашим начальником.

– Как вам будет угодно, монсеньер, – покорно ответил стрелок.

И, шагая перед ними на почтительном расстоянии, он отвел их к лорду Грею. Следом за пленниками шел Арно дю Тиль.

Лорд Грей был флегматичным, до крайности скучным солдафоном, смотревшим на войну как на деловое предприятие. Узнав, что ему и его людям предстояло удовольствоваться лишь тремя пленными, он впал в дурное расположение духа и посему принял Габриэля и Жана Пекуа с холодным достоинством.

– Значит, на мою долю выпала честь иметь пленником виконта д'Эксмеса, – бесстрастно усмехнулся он, с любопытством присматриваясь к Габриэлю. – Наделали же вы нам, сударь, хлопот!

– Я сделал что мог, – скромно ответил Габриэль.

– Вы способны на многое, с чем вас и поздравляю, – продолжал лорд Грей. – Но речь не о том. Жребий войны – хотя вы и творили чудеса, чтоб его отвести, – отдал вас в мои руки вместе с вашей доблестной шпагой. О, сохраните, сохраните ее, сударь, – заторопился он, видя, что Габриэль собирается отстегнуть шпагу, – но, чтобы иметь право ею пользоваться, вы должны чем-то поступиться, не так ли? Обсудим это. Я знаю, что богатство и храбрость не всегда идут рядом. Однако я не могу нести чрезмерные убытки. Как вы полагаете? Пять тысяч экю, сударь, подходящая цена вашей свободы?

– Нет, милорд, – сказал Габриэль.

– Нет? Вы находите ее слишком высокой? Ах, проклятая война! Ну, так четыре тысячи экю – вполне сходная цена, черт возьми!

– Недостаточная, – холодно ответил Габриэль.

– Как? Что вы сказали? – воскликнул англичанин.

– Вы неправильно поняли мои слова. Вы спросили меня, нахожу ли я достаточным выкупом пять тысяч экю, а я вам отвечаю: нет. Ибо, по моей оценке, я стою вдвое больше, милорд.

– Вот это хорошо! – радостно закивал англичанин. – И ваш король действительно должен не пожалеть этой суммы, дабы сохранить такого удальца.

– Надеюсь, что к нему не понадобится обращаться, ибо мое состояние позволяет мне самому справиться с этим непредвиденным расходом.

– Стало быть, все складывается отлично, – продолжал несколько озадаченный лорд Грей. – При таком положении вещей вам придется уплатить мне десять тысяч экю. А когда, простите, вы их уплатите?

– Вы сами понимаете, – сказал Габриэль, – что я не привез с собой таких денег в осажденный город. К друзьям же неудобно обращаться. Но если вы мне предоставите немного времени, я могу получить эти деньги из Парижа…

– Очень хорошо, – согласился лорд Грей, – и в случае надобности я удовлетворюсь вашим словом, которое дороже денег. Но так как дела надо вести аккуратно, а натянутые отношения между нашими и испанскими войсками побудят меня, быть может, вернуться в Англию, то вы, надеюсь, не будете в обиде, если до уплаты выкупа я задержу вас не в этом испанском городе Сен-Кантене, а в Кале, английском городе, где губернатором мой зять, лорд Уэнтуорс. Подходят вам такие условия?

– Вполне, – горько усмехнулся Габриэль. – Я только попрошу у вас разрешения послать моего оруженосца за деньгами в Париж, дабы мои планы и ваше доверие не пострадали от чрезмерной задержки выкупа.

– Это совершенно справедливо, – ответил лорд Грей, – и будьте уверены, что в ожидании возвращения вашего доверенного мой шурин окружит вас таким почетом, какого вы достойны. В Кале вам будет предоставлена полная свобода, а лорд Уэнтуорс создаст вам наилучшие условия, тем более что он сам любит хорошенько поесть и повеселиться. Впрочем, это его частное дело – моя сестра, его жена, умерла. Я хотел только сказать, что там вы не заскучаете.

Габриэль молча поклонился.

– А вы, сударь, – обратился лорд Грей к Жану Пекуа, который во время этой сцены не раз недоуменно пожимал плечами, – вы, как я вижу, горожанин?

– Я Жан Пекуа, милорд.

– Прекрасно! На какой же выкуп от вас я могу рассчитывать?

– Что ж, милорд, я не прочь поторговаться. Кто поторгуется, тот и столкуется, как говорится. Вы изволили нахмуриться, но я не лорд и, думается, не стою и десяти ливров…

– Довольно! – брезгливо остановил его лорд Грей. – Вы заплатите сто ливров.

– Сто ливров? Пусть так, милорд, если вы меня так высоко цените, – сказал хитрый ткач, – но не наличными же все сто ливров?

– Как! У вас нет даже такой ничтожной суммы?

– Деньжонки у меня водились, милорд, – ответил Жан Пекуа, – но во время осады я все роздал больным и бедным.

– Но у вас есть друзья? Или, наконец, родные? – спросил лорд Грей.

– Друзья? На них не очень-то приходится рассчитывать, милорд. Родственники? Близких у меня нет. Жена умерла, не оставив детей. И братьев у меня нет. Есть один дальний родственник…

– Ну, а он? – спросил нетерпеливо лорд Грей.

– Он даст мне взаймы сто ливров, я в этом не сомневаюсь, и живет он как раз в Кале.

– Вот как? – недоверчиво протянул лорд Грей.

– Уверяю вас, милорд, – сказал Жан Пекуа таким правдивым тоном, что нельзя было ему не поверить. – Его зовут Пьер Пекуа, и он уже тридцать лет держит оружейную мастерскую на улице Мартруа.

– И он с вами в дружбе?

– Еще бы! Я последний Пекуа в своем роду, значит, он должен меня почитать. Больше двух веков назад наш предок Пекуа имел двух сыновей. Один из них стал ткачом в Сен-Кантене, другой оружейником в Кале. С тех пор сен-кантенские Пекуа ткут, а те Пекуа, что в Кале, куют. Но хотя живут они врозь, дружба между ними не тускнеет. Пьер ссудит меня деньгами для выкупа, хотя не видался я с этим славным родственником около десяти лет, а потому не видался, что вы, англичане, не слишком-то легко даете нам пропуска в свои крепостные районы.

– Да, да, – любезно подтвердил лорд Грей, – вот уже скоро двести лет, как ваши Пекуа в Кале – англичане.

– О, – с жаром воскликнул ткач, – Пекуа!.. И вдруг осекся.

– Что Пекуа? – удивился лорд Грей.

– Пекуа, милорд, – сказал Жан, в смущении теребя в руках свою шапку, – Пекуа политикой не занимаются, вот что я хотел сказать. Англичане ли они, французы ли, только бы иметь им там наковальню, а здесь – ткацкий станок, чтобы можно было кормиться, и Пекуа довольны.

– Как знать, – благожелательно заметил лорд Грей, – а может, вы откроете ткацкую мастерскую в Кале, станете тоже подданным королевы Марии, и обе ветви рода Пекуа наконец воссоединятся после стольких лет.

– А что ж, очень может быть, – добродушно проворчал Жан Пекуа.

Габриэль ушам своим не верил. Доблестный горожанин, так храбро оборонявший свой город, вдруг преспокойно заговорил о переходе в английское подданство! Словно для него это было то же самое, что переменить белье. Но Жан подмигнул ему, дав понять, что здесь кроется какая-то тайна.

Вскоре лорд Грей распростился с обоими.

– Завтра мы отправимся вместе в Кале, – сказал он им. – Вы можете заняться теперь сборами в дорогу и попрощаться с городом. Я отпускаю вас на честное слово. К тому же, – добавил он со свойственной ему чуткостью, – о вас будет сообщено страже у ворот, да и вообще никого из города не выпускают без пропуска коменданта. Габриэль молча поклонился и вышел из дома вместе с Жаном Пекуа.

– Что вы затеяли, друг мой? – спросил он ткача по дороге. – Неужели вы не можете сразу откупиться какой-то там сотней экю? Отчего вам так понадобилась поездка в Кале? У вас и в самом деле есть родственник – оружейник? Почему вы так странно себя повели?

– Тссс! – ответил с таинственным видом Жан Пекуа. – Вы можете положиться на своего оруженосца?

– Я за него ручаюсь. Ему подчас изменяет память и у него бывают этакие завихрения, но человек он верный.

– Хорошо, – сказал Пекуа. – Не посылайте его в Париж за выкупом сразу же из Сен-Кантена. Возьмем его с собой в Кале и оттуда пошлем в Париж. Нам потребуется его помощь.

– Но что же, в конце концов, означают все эти предосторожности? – спросил Габриэль. – У вас, я вижу, и родственника нет никакого в Кале.

– Есть! – возразил Пекуа. – Пьер Пекуа существует. Это так же верно, как и то, что он воспитан в любви к своей старой доброй Франции и никогда не откажется поддержать какой-нибудь ваш героический замысел, вроде того, что возник у вас здесь, в Сен-Кантене.

– Друг мой, я догадываюсь, – сказал Габриэль, пожимая руку ткачу. – Но ты слишком высоко меня ценишь и судишь обо мне по себе. Ты даже и не представляешь, сколько было личных побуждений в моем кажущемся геройстве. Не знаешь, что и в дальнейшем я вынужден буду целиком отдаваться выполнению одного священного долга.

– Ну и что ж? – возразил Жан Пекуа. – Вы исполните этот свой долг, как и все прочие. А среди этих прочих, – он понизил голос, – есть такой: ежели представится случай, то в Кале мы рассчитаемся за Сен-Кантен.

 

XXXVI.


Просмотров 165

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!