Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






НЯНИ В ПОГОНАХ и РУБЛЁВЫЙ СУББОТНИК



 

Вроде бы это был самый обычный день шестого курса. Впрочем не совсем обычный - это был последний для нас субботник в Академии. Всякими землеустроительными и мусоросборочными работами шестой курс уже мало нагружали, поэтому на последний курсантский субботник мы шли как на праздник - своего рода прощание со ставшим уже привычным нашим бытом. Даже замполита проняло, правда истолковал он это как всегда дубово. Серпомолот увидел наши довольные морды и решил, что пылают они от возвышенно-патриотического настроя. Кононов едва не прослезился: "Вот сыны, не зря я вас воспитывал эти долгие годы - повзрослели к шестому курсу, цените момент всеобщего коллектевизма и получаете осознанное удовольствое от общественных работ!". Мда-а... Мы-то ценим, а вот ты каким шесть лет назад был, таким и остался. Дураком в смысле.

 

Построились, сделали поверку - то бишь перекличку по списку. Все в сборе, кроме Вовки Чернова. Ну и зря не пришел, сейчас мы соберем по рублю и пошлем гонцов - парочку в "Очки" за пивом "Колос", других на "Яйца" за пивом "Жигулёвское", а еще нескольких в "Сайгон". Вообще-то "Сайгон" по настоящему называется ресторан "Вечерний", небольшая забегаловка напровив громадного "Лобка", нашего Лабораторного Корпуса. Этот ресторанчик "Сайгоном" еще в шестидесятых окрестили во времена Американо-Вьетнамской войны - уж очень там любило подъедаться азиатское братство с Пятого Факультета. Так вот в днём в "Вечернем" можно было запросто заказать шашлыки на вынос. Подставляй кастрюлю, коробку или просто газетку, и тебе туда официант посдирает с шампуров аромтнейшего мясца. Шашлыки в "Сайгоне" были так себе, но на свежем воздухе пролетарской пасторали в голодные желудки созревающей военной интеллигенции вполне пойдут. Значит, кто участвует? Порядок - все участвуют! Собираем деньги на пикник, гонцы бегом по точкам, остальные на Факультет менять парадно-строевую форму на рабочее Х/Б. Впереди потно-весёлый праздник.



 

Это сейчас энтузиазм от бесплатной низкоквалифицированной физической работы звучит немножко странно, а тогда при правильном подходе и хорошей организации дела такое было не в диковинку. Работали мы с огоньком, и в общем-то с удовольствием. Не сказать, чтобы мы горели идти на субботник, но уж коли пришли, то "сачка давить" у нас считалось позором. И не в "совковстве" тут дело. Скорее в воинском коллективизме и... удали молодой, что-ли... Ну и в нелегальном пикнике, конечно.

 

От нашего взвода лететь на "Сайгон" за шашыком выпало Коле. Мы его наускиваем: "Миля, беги первым, чтоб потом ожидаючи не томиться, когда перед тобой гонцы с других взводов "шашлычную линию" на пол дня закажут. Тот было припустил, а от него, словно от тройки на Масленницу, звон бубенцов. Миля остановился и умоляет: "Мужики, ну дайте бумажных денег, чего вы мне железных рублей насыпали, карманы рвёт, да и неровен час порастеряю!" Железные рубли никто не любил. Помните такие здоровые кругляки с Лениным, чуть ли не по полкило весом? Народ упрямится, рад что от железа поизбавлялся - бегите, товарищ Миляев, и не рассуждайте. Тот вздохнул, ещё пуще зазвенел и побежал.

 

Пришли мы на указанное место, что сразу за Кафедрой Травматологии. Появился полковник Пяточная Кость и давай нам фронт работы показывать. Мы всё уяснили, козырнули, перекурили, и принялись поставленную задачу выполнять - подбирать мусор, сгребать старую листву в кучки, грузить всё это на носилки, таскать и сваливать в ещё бОльшие кучи. Чуть-чуть поработали, а вот и Коля прибегает. Глаза виноватые, как у побитой собаки. Мы сразу вопрошаем, что мол произошло. Тот в землю уставился и вздыхает тяжело: "Бейте меня, мужики, придется шашлыком делиться, я пять рублей по дороге потерял". Плачется, что всё мол из-за того, что мы, гады, не послушались и перед вылетом на "Сайгон" нагрузили его железом, как американский тяжёлый бомбардировщик Б-52. Бить мы его конечно не стали, обошлись устным выговором - мол когда бежишь, то как замполит говорит, "обязан слушать по сторонам", чтоб быть начеку, если по асфальту деньги зазвенят. А тот ни в какую вины не признает: "Какой там "по сторонам слушать" если мой карман гремит громче трамвая на перекрестке". Ладно, делать нечего, придётся обходиться урезанной шашлычной пайкой. А тут Сив с "Яиц" прибежал, потом Изя с "Очков". Зашли мы за кустики, по очереди прям из трехлитровой банки хлебнули пивка, подобрели и Колину недостачу простили.



 

Вдруг появляется Чернов. Да не один, а с Оленькой! Оленька была любимица нашего курса - все мы её знали и при всяком случае с ней заигрывали. Но Оленька была барышня крайне независимая и редко кому отвечала взаимностью. Мы не обижались, Олин снобизм терпели и всегда просили Чернова опять с ней приходить. А еще она была очень умной. И милой. И уже большой - ей уже два годика. Чернов, он ведь ещё на третьем курсе женился, вот к выпуску и подросла его дочка. Мы как обычно самого Чернова проигнорировали, и сразу давай его дочке глазки стоить. А Чернов так по папачески и говорит: "Оленька, Оленька, попроси дядю Лома, дядю Милю и дядю Сива с тобою часок поиграть. Видишь каким они делом нехорошим занимаются - вместо работы пиво пьют. Хоть обстановочка тут крайне антипедагогическая, но пусть лучше дяди на этом субботнике хоть одно полезное дело сделают - за тобой посмотрят, а я пойду зачёт по ОТМС сдам!"

 

Оказавается у Чернова "висел хвост" по Организации и Тактике Медслужбы. А на этой злючей и самой милитаристской кафедре должников не жаловали и никаких поблажек им не давали. Явиться туда сдавать зачёт с дочкой было а) невозможно, б) крайне противопоказано. Это на Детских Болезнях можно было препода своим отпрыском умилить. На ОТМС бы просто гаркнули и выгнали без разговоров. А у Чернова действительно ситуация дурацкая получалась - жена его только-только отучилась и пошла работать учительницей, и у них там в школе в этот день тоже какое-то профсоюзно-активистское мероприятие с ударно-комсомольским уклоном проходило, на котором молодой учительнице присутствовать надо было позарез. Вот и пришлось Чернову наплевать на субботник и остаться дома с ребёнком. Но висела ОТМС с назначенной на сегодня пересдачей, а уж такое проигнорировать никак нельзя, и пришлось как-то выкручиваться.

 

"У-тю-тю-тю, смотри Оленька, сейчас дядя Миля тебе покажет, как на бизоне кататься!" С этими словами Чернов посадил Оленьку на Колину холку, и пока довольный Миляев носился с ребенком по кустам, тот по-английски тихо смылся. Не успели мы оглянуться - папашки и след простыл, хочешь, не хочешь юнное создание на наших плечах в прямом и переносном смысле. Оленьке кататься на бизоне скоро надоело, а Коле захотелось ещё пива. Пока бизон пошел на водопой, Оленьку пересадили на меня: "Смотри, Оленька, какой дядя Лом длинный, это ты сейчас на жирафике кататься будешь!" И я побежал кросс по пересечённой местноси. Потом подошла очередь Сива: "Оленька, садись на ослика!" Потом эстафету перенял наш тяжелоатлет Поляков: "Видишь Оленька, дядя Поль какой хороший слоник!" Слоника сменили на коня-Студента, а его в свою очередь на бегемотика-Батю. Оленька спросила: "Где бегемотик?" Как где? Кто самый упитанный, тот и бегемотик! Батя кряхтя загрузил Оленьку на шею. Оленька запротестовала: "Бегемотик не так!" Мы оторопели. Ух ты какая умная - разбирается! Оленька, а как бегемотик?

 

Оленька задёргала ручками и ножками, требуя, чтобы её сняли. Затем она стала враскоряку, упёрлась ладошками в землю и довольная сказала: "Бегемотик так!" Батю вмиг поставили раком и опять водрузили Оленьку. Бегемотик мелкой рысью засеменил к ближайшей мусорной куче. Оленька пришла в восторг, но одной верховой езды ей показалось мало: "Бегемотик, а песенку?" Батя попытался отмазаться, что бегемотики песенок не поют, а лишь оглашают пол Африки страшным рёвом, но такие зоологические подробности Оленьку не удовлетворили. Дитё нервно заёрзало на Батиной спине и весьма твёрдо повторило: "Хочу песенку!" Батя, словно настоящий гиппопотам, стал в задышке широко раскрывать рот и запел: "Курсанта-медика не трожь, в руке пинцет, в кармане нож, а в голове густой туман..." Оленька прислушалась, а потом недовольно скривилась: "Песенка фу-у-у. Про плохих дЯдьков! Хочу другую песенку!" Батя из последних сил нежно заблеял Гимн ВМА: "А-а-академия родная, мы всегда горды тобой..." Дитё захныкало. Батя перешёл на крупный галоп с латынью: "Гаудеамус игитур, ювенес дум суумус..." Дитё блаженно заулыбалось. Мы принялись подпевать. Видя такое всеобщее внимание, Оленька удовлетворённо захихикала. Батя пел и всё также бежал на четвереньках, но боялся уронить ребенка и как мог выкручивал шею, пытаясь заглядывать себе на спину. Тут бегемотик и налетел на мусорную кучу. С разбегу Батина голова ушла в мусор по самые плечи, Оленька слетела со спины, но к счастью приземлилась прямо на дурно пахнущую, хотя мягкую вершину. Раздался мелодичный звон, а потом детский плач.

 

Батя вытащил голову из мусора, подхватил ребёнка и посадил его на носилки. К нему подбежал Сив, и они вдвоём принялись раскачивать носилки на манер качелей, всё также напевая по-латыни старый студенческий гимн, правда теперь на мотив колыбельной. Дитё перестало плакать. К мусорной кучи задумчиво подошёл Хут, осмотрел всё вокруг, потом поковырялся в разбросанных бумажках и извлёк оттуда железный рубль: "Вот что звенело!" К дальнейшим поискам присоединились Шлёма и Изя, и вскоре они тоже раскопали железный рубль. К соседней куче подошёл Орел и безцеремонно расскидал её. И там оказалась монета рублёвого достоинства. Орел аккуратно зажал рубль двумя пальцами за краешек и победно потряс им над головой.

 

Сив остановил носилки-качели и внимательно уставился на монету: "Это мой рубль! Видишь на нём тётка с мечом - Родина-Мать зовёт, а вот тут царапина. Монета редкая, юбилейная, я её полгода в кармане таскал, тратить жалко было, а сегодня Коле-Миле на шашлык сдал, так как других денег не осталось. Миляев, скотина, признавайся - ты на "Сайгон" через здесь бежал?!"

 

Подошёл Коля и подтвердил его догадку - чтобы срезать путь, он действительно побежал через стадион. Прямо через трибунки. Видать когда он по их лавочкам прыгал, то монетки вылетели вниз в траву, вот он звона и не услышал. Под этими сварными трибунками-этажерками было полно мусора, мы его оттуда выгребли, и заодно выгребли эти рубли. Теперь все накинулись на Колю, заставляя вспомнить точный маршрут его бега с препятствиями по трибуне. Он вспомнил. Добрая половина взвода снова полезла под трибуну. Вскоре ещё нашлись недостающие три рубля. Точнее, если судить по недостаче, то недостающими были только два рубля, а третий оказался "левым", да ещё и бумажным - его кто-то потерял без нашей помощи. Все обрадовались возвращению утерянных денег, а прирост капитала в виде одной ценной бумаги сочли законным банковским процентом. Миляеву же в назидание наказали сбегать ещё раз - теперь уже за пивом. Ну и опять же Сива к нему в помошники определили - пиво нести и контролировать, чтоб тот деньгами больше не разбрасывался.

 

Вскоре подошла машина, и мы загрузили вновь собранные мусорные кучи в её кузов. Потом пришли Коля с Сивом и принесли пиво. Мы выпили пиво и стали расходиться. А Чернова всё нет. И где этого папашку черти носят? Все вдруг вспомнили, что я у Чернова был свидетелем на свадьбе, а посему почти родственник - значит Оленька всецело передаётся в руки законного опекуна. Я взмолился и упросил Колю разделить со мною ответственность. Дитё захныкало и сказало, что хочет кушать. На счастье остался последний кусочек шашлыка и пива на донышке. Шашлык мы дали ребёнку, а вот поить пивом сочли несколько преждевременным. Оленька пожевала шашлык, а потом уставилась на Колю. Тот как раз допивал пиво. "Пить хочу, счастлык не хочу, хочу кашки!" Кашки у нас не было.

 

Тут видим из "Трвмы" Авицена выходит. Авицена - это Малик Халмуратов, курсант с пятого курса нашего Факультета, на год нас младше. Я с ним у одного научного руководителя занимался и поэтому знал его очень хорошо. Мы замахали ему рукой. Подошел Малик к нам, поздоровался и уставился на Оленьку:

- Лом, это твоя что-ли? Ты вроде холост, нагулял что-ли?

- Ну как тебе сказать, временно вроде моя, а вообще-то это Вовки Чернова дочка. Законная.

- А-а-а...

- Авицена, у тебя конфетка есть? Угости ребёнка!

 

Авицена полез в портфель. В портфеле среди учебников торчала бутылка простокваши и на дне завалялась пара конфет. Малик протянул конфеты Оленьке. Та взяла конфетку и сказала: "Пасиба дядя Ависен! Дайте кифичику тоже!" У Авицены аж челюсть от удивления отвисла:

- Я ж педиатрию только сдал - точно знаю, не положено ещё ребёнку в таком возросте так разговаривать!

- Авицена, да она мутант - шибко умная. Или может Чернов ей какой препарат для усиленного развития мозга даёт - у неё мозги на три года остальной организм обгоняют.

- Да гонишь! Ну пусть умная, но не с опережением биологического возраста в три года. Так не бывает.

- А вот бывает! Спроси её что-угодно, скажет как пятилетняя и не поперхнётся!

 

Авицена задумался на момент, а потом со своим мягким узбекским акцентом твёрдо так отрезал - "что-угодно" не может быть, потому что "что-угодно" даже пятилетние не говорят. Мы же говорим, что скажет. Малик не согласен. Ну тогда спорим на трояк, что скажет! Малик достаёт зелёную бумажку и махает ей перед моим носом: "Не скажет!" Я тоже достаю три рубля: "Скажет!!!" Авицена погладил Оленьку по головке:

- Дэвочка, а дэвочка! Скажи "муха-цокотуха" и "сульфодиметоксин"?

-Муха-каца-туха и суль-фоль-диль-мель-токсин!

 

Малик ещё раз потрепал Оленькины волосы, отдал нам трояк с простоквашей и ушёл. Мы напоили Оленьку, ещё немного посидели и решили дожидаться Чернова возле "Лобка". Точнее я с ребёнком будем внзу дожидаться, а Коля побежит по этажам "Лобка" искать заучившегося папашку. Подошли к "Лобку", а оттуда нам на встречу Чернов бежит. Мы, значит, на него в гневе: "Доколе?" А он и отвечает: "Мужики, поняньчитесь ещё - отвезите дочь ко мне домой. Ну пожалуйста! Жена уже поди вернулась, а мне ещё часа три тут торчать придётся - препод заставил карты рисовать". И гад такой, на всякий случай нам ключ от своей хаты суёт и объясняет, чем ребёнка кормить, если жена всё же не вернулась. Ну ладно, ведь и вправду не повторно же заваливать практически сданный зачёт? Пошли мы к метро Оленьку домой везти. Перед тем как в метро зайти, как обычно решили перекурить. А папиросы кончились! Рядом с метро табачный киоск стоял. Коля стал в очередь на выигранный у Авицены трояк прикупить "Беломорчика".

 

Когда Коля подошёл к окошку, очередь застыла на месте - у киоскёрши инкассаторы забирали выручку. Наконец киоск опять открылся. Коля нетерпеливо протянул продавщице трояк: "Пачку "Беломора" и "Лигерос", пожалуйста". Киоскерша глянула на три рубля и обречённо вздохнула: "Курсантик, а мелочи у тебя нет - мне сдачу дать нечем, все деньги сдала". Мы порылись по карманам, мелочи не было. Продавщица высыпала остатки мелких монет из своей кассы и принялась их считать. На сдачу с трояка не хватало. Тогда продавщица жалобно посмотреля на Колю и умолящим голосом попросила: "Курсантик, на рубль возьми лоторею "Спринт", можь там тебе выигрыш!" "Спринтом" называлась только что вышедшая новая лоторея, где выигрыш узнавали сразу - он был напечатан на внутренней стороне хитро свёрнутого билета, для верности скреплённого специальным металлическим колечком. Киоскёрша положила билетик в чашку на кучу собранной мелочи. Коля гневно глянул на эту горку и разразился гневной тирадой: "Я с государсвом в азартные игры не играю - рубль давайте!" Ну чтож, хочешь рубль, тогда жди. Как назло у мужика, стоящего за Колей тоже мелочи не было, и ему была предложена таже самая лоторейка, так и лежавшая в тарелочке. Мужик похмурил брови, а потом махнул рукой и тут же разорвал билетик.

 

Киоскёрша без особого интереса бросила привычную фразу: "Ну в следующий раз повезёт". Мужик никак не прореагировал на эти слова и стоял не шевелясь, впившись глазами в билет. Киоскёрша поняла, что тут что-то не ладно, и по плечи высунулась из окошка своего киоска, а мы заглянули мужику через плечо. На развёрнутом билете красивыми буквами было напечатано "Ваш выигрыш автомобиль "Нива". Для получения выигрыша или его денежного эквивалента обратитесь в ближайшее отделение Сбербанка СССР ". Вот это да! Мечта советского человека - малолитражный отечественный внедорожник, но уже в руках другого человека. Коля сглотнул слюну и грозно произнёс: "Мужик, это мой билет! Давай его сюда!!! Мне его первым дали!" Мужик медленно поднял глаза, а потом судорожно зажал билет в руках и со всей силы припустил прочь от киоска. Киоскёрша заверещала ему в след: "Гражданин, гражданин! Куда же вы?! А сигареты? А садчу?" Мужик побежал ещё быстрее и не оборачиваясь крикнул: "Курсанту отдайте!"

 

Коля со слезами на глазах рассовал по карманам "трофейные" сигаретные пачки, ссыпал сдачу и "навар" от убежавшего счастливца. Настоение упало, даже Оленька поняла, что дядя Миля только что совершил непоправимую глупость. Я уже устал её таскать и передал ребёнка Коле. Она смиренно замерла у него на руках, скрорчив обиженную рожицу, вот-вот готовая расплакаться. Мы, чтобы не обкуривать ребенка табачным дымом, перекурили в сторонке по очереди и медлено поплелись в метро. На эскалаторе Оленька ещё крепилась, а вот как сели в вагон, громко расплакалась. Причём такими стрёмными для нас словами: "Ой где же моя мамочка! Ой папочка, ой папочка! Ой где же моя мамочка!" Народ вокруг нисколько не сомневаясь, что Коля и есть её "папочка", сочувственно вздыхал и пытался Оленьку успокоить. Коля, чтоб развеять всякие подозрения, достаточно громко сюсюкал ей, что мол сейчас папочка привезет Оленьку к мамочке. Оленька перестала реветь и серьёзно уставилась на Колю: "Ты сёдня и деньги и масыну потеяй! Молси поэтому!" И я, и Коля, и все ближайшие пассажиры ещё раз удивились этому ребёнку и его понимаю окружающей действительности. А потом Коля излил душу случайной попутчице - рассказал историю с лоторейным билетом какой-то сидящей рядом бабке. Бабка повздыхала, но вот и её станция. Бабка встала и на прощание бросила Коле: "Зато у тебя ребёнок очень умный, а Бог если где-то даёт, то где-то берёт! Так что не расстраивайся, солдатик!"

 

Мадам Черновой дома не оказалось. Пришлость лазить по шкафам и холодильнику, искать овсянку и молоко, чтобы сварить ребёнку кашу. Наконец Оленька поела и почти сразу уснула - видать субботники утомляют всех, включая младенцев. Там же в Черновском холодильнике мы нашли пол бутыли водки и решили, что Чернов на нас не обидется, так как он наш должник, а нам с расстройства от потерянной "Нивы" выпить для успокоения нервов не помешает. Мадам Чернова заявилась как раз в тот момент, когда Коля, подняв стакан, стоял в пафосной позе, желая "цирроза печени, острого панкреатита, камней в почках и прободной язвы желудка тому козлу и чмошнику, что убежал с его машиной". Увидев нас на кухне, Чернова спокойно спросила, где её муж. "Лен, да ты не переживай - сегодня за него одного нас двое!" Ленка побледнела и мигом побежала в комнату к ребёнку. Оленька мирно спала, сытая, довольная и переодетая во всё чистенькое. Ленка вернулась к нам на кухню, спросила, что ребенок кушал, как писял и какал, а потом, уже окончательно успоковшись, выслушала наш рассказ о последнем курсантком субботнике. История с лоторейным билетом даже её проняла. Она достала маленькую рюмочку и чисто символически капнула туда водки: "Ну, Коля, машину ты потерял. Так выпьем же, чтобы тебе в жизни нашлось чего-нибудь получше, чем новая "Нива". Миля, скажи честно, ты чего хочешь иметь?" Коля не на шутку задумался и произнёс: "Оленьку! Ну, не твою, конечно, но такую же".

 

Чернова встала, нарезала хлеба, сыра и колбасы, наделала нам бутербродов на вечер. Всучила свёрток мне в руки, дежурно чмокнула каждого в щёку и выпроводила за дверь. А когда мы загремели сапогами по лестнице, она нам вслед громко сказала: "Жениться вам надо, мужики! Пора уже, пора!" И закрыла дверь.

 

На выходе из подъезда было три ступенки. На средней ступеньке лежал новенький металлический рубль. Коля остановился и гневно уставился на денежку. Потом поднял монету и злобно изрёк: "Ох и рублёвый сегодня день!" С этими словами он с силой зашвырнул находку в кусты.

 

МОТОЦИКЛ "МИНСК"

 

Это сейчас смешно, а тогда считалось круто! Одиннадцать лошадиных сил, один цилиндр, не то триста пятьдесят, не то пятьсот рублей цена - конечно советских рублей за маленький, но хороший мотоцикл. Хотя рассказ вообще-то не о мотоцикле. Рассказ о жизни нашей, жизни двух молодых оболтусов на выпускном курсе Военно-Медицинской Академии.

 

Нам после потери лоторейной машины почему-то очень захотелось обзавестись собственным транспортом. После истории с лоторейным билетом мы с неделю мечтали, что будь у нас "Нива" куда бы мы ездили и как хорошо бы проводили время. Правда очень скоро накал страстей упал, и желание потеряло свою актуальность. Иду я как-то по улице Боткинской и вижу картину: Коля Миляев пьяный идет. В одной руке фуражка, в другой сырая курица. Курицу он за шею держит и этой же рукою пытается голосовать - такси ловит. Сильно меня озадачило, куда же это Коля в таком виде и с таким предметом собрался? Озадачило потому, что жил я с этим организмом уже шестой год в одной комнате и за это время повадки его изучил. А до нашей родной факультетской общаги всего три дома пройти оставалось. Тут какой-то таксёр останавливается. Коля с грохотом забрасывает курицу на крышу, склоняется к окошку, объявляет цену в рубль и называет адрес. Таксиста аж перекосило - дёрнул с места, только грязь по тротуару разлетелась. Коля, грозя курицей, вслед матюками посыпал. Надо бы подойти, разобраться:

- Привет, Колян! Ты чё буянишь?

- Привет Лом! Праздник у нас, а это чмо везти меня отказалось. Говорит, что близко, сам мол дойду. А мы с тобой с сего дня счастливцы - жилплощадь у нас появилась!

 

Оказалось вот что - Коля с Марией Васильевной познакомился. Ну при любом упоминании женского имени пусть даже с отчеством, но изреченном из его уст, обычно представлялось существо юное, в крайнем случае до 25, и обычно не слишком отягощенное строгими моральными нормами. Здесь же все оказалось иначе. Мария Васильевна была женщина строгих правил и 76-ти лет от роду. Познакомился с ней Коля в метро. Точных подробностей я не знаю, но общая картинка была весьма тимуровская - тащила бабка чемодан, а Коля вызвался помочь. Так как он был в форме, то у бабки в доброте его намерений никаких сомнений не возникло, и помощи она весьма обрадовалась. С метро нести было далековато, по пути Коля успел выяснить, что живет бабуля одна в своем доме. Дом под Ленинградом, в Шувалово, но отопления и воды нет. Вот и ездит баба Маша зимовать к сыну в Ленинград, уж очень ей трудно стало печь вытапливать, да воду таскать. Коля ситуацию смекнул, и не долго думая, предложил у нее в доме поселиться. За сто рублей до тепла - с первого октября до первого мая. Бабка для виду попричитала, что уж лет пять как ни дров, ни угля она не завозила, но согласилась. Коля занес чемодан, потом съездил в сберкассу и к вечеру имел на руках бабулин подарок в виде курицы и ключи от временно-собственной усадьбы. По этому поводу он и зашел в ресторан, да судя по его поведению, чуть лишку заказал там. С Колиных слов выходило, что в ресторане тоже работают одни сволочи, как и в такси - его курицу в гардероб брать долго отказывались.

 

Ну свою половину - пятьдесят рублей - я ему отдал минут через пять после встречи на Боткинской, какой же дурак откажется пожить в особняке! Еще с полчаса мы укладывали наши нехитрые пожитки. Минут двадцать ходили по общаге и хвастали каждому встречному и поперечному о свалившейся удаче. Потом тащились на Финляндский Вокзал и ждали электричку. А потом минут сорок тряслись в ней и столько же добирались пехом от станции до "дачки". Уже тогда я понял, что путь туда-обратно - это проблема, много времени займет.

 

Дом оказался славным - три комнаты, две печки, во дворе туалет, сарай и банька. С отоплением проблема быстро решилась - ещё когда вдоль железки шли, приметили мы громадный бурт угля и штабель шпал рядом. В сарае нашлись две тачки и двуручная пила, а остальное было делом техники. Конечно грех это, воровство социалистической собственности, но холод не тётка. По ночам отправлялись мы на заготовки - насыпали тачку антрацита, да распиливали одну шпалу. Шпалы горели плохо, а уголь хорошо. Комбинация получалась что надо - не жарко и не холодно. А с банькой раз вообще прикол вышел - по первому снегу мы её натопили, напарились и выскочили остудиться голяком во двор. А из-за забора "хи-хи!" Две дамы стоят. Оказалось из консерватории - одна на скрипке играла, другая на виолончели. Нашли себе студентки квартирку как и мы - вдали от суеты, чтоб было им легче музыкой заниматься. Ух, мы потом до самого мая такие творческие вечера с ними закатывали! Да и не только с ними - пол нашего взвода и пол их группы к нам в гости заходило культурно отдыхать. Но это к слову просто вспомнилось.

 

Дня через три после заселения поняли мы, что дорожную проблему надо как-то решать - уж очень рано вставать приходилось и домой поздно возвращаться. Стукнула нам идея купить вскладчину собственное транспортное средство. Ну а самая дешевая техника, способная увезти двух человек, был мотоцикл "Минск". Судьбу его мы ещё до покупки определили - по выпуску кинем мы монетку на "орел-орешка", кому удача выпадет, тот мотоцикл себе и забирает. Да и после госэкзаменов решили мы билеты на поезд не брать, а приключение устроить - на мотоцикле своим ходом домой уехать и Союз посмотреть. Короче, полезное с приятным сочеталось во всех отношениях. На ближайшую пятницу мы "от школы" закосили и вернулись домой уже на мотоцикле. Правда вернулись далеко за полночь. С самого утра поехали в автомагазин (кроме "мотиков" и мопедов там ничего и не было, дефицит его мать), от туда сразу в ГАИ за номером, затем на заправку, ну а потом до темна катались по Ленинграду и окрестностям пока не замерзли, как цуцики.

 

Зато в субботу мы заявились на занятия уже своим ходом. А занятие было по Детским Болезням, что сбоку того же здания, где и Военно-Полевая Хирургия. Сразу возникла другая проблема - куда девать мотоцикл, пока мы по кафедрам шляемся? В первый день мы опоздали, потому что пришлось упрашивать солдата открыть нам ворота парка, где можно было без забот бросить мотоцикл. Во второй день мы его отогнали чёрти-куда, аж за клуб, потом бежали в клинику и опять опоздали. А на третий день Коля решил проблему самым радикальным образом - ставить мотоцикл прямо перед кафедрами. Ну на Детских Болезнях было неудобно, так как тротуар узкий, а вот на ВПХ в самый раз.

 

У нас перед домом стояла пустая собачья будка, на которой висела толстенная цепь. Сарай мы не закрывали, но на дверях там был здоровый амбарный замок. Раз ни цепь, ни замок не использовались, то мы и решили из них сделать простейшее противоугонное устройство - привязывать мотоцикл за колонну, что держит козырек перед входом на кафедру.

 

Получалась довольно сюрреалистичная картинка - чуть поодаль стоят себе генеральские да полковничьи "Волги"-"Жигули", тут подъезжают на мотоцикле два хлюста в звании рядовых, достают тяжелую цепь с амбарным замком и цепляют свой мотоцикл прямо перед дверями. Потом идут в раздевалку и сдают там свои мотоциклетные шлемы. Недели две всё нормально было. Уж холодно стало - мы на зимнюю форму перешли. Стали в шинелях ездить. Подъезжаем как-то раз к хирургии, а из окошек половина больных, что в клинике лежала, нам гипсами да костылями приветственно машет. Должен вам сказать, что тогда война в Афганистане шла, и эту половину составляли раненные офицеры. Мы от такого внимания немножко обалдели. Оказалось, что припаркованный по наглому мотоцикл все кафедральное начальство страшно разозлил, ну а раненным наоборот такая курсантская борзость понравилась. Нам же никто ничего не говорит, ну мы и на следующий день опять под общее ликование прикатили.

 

После практических занятий была лекция. Только лекция закончилась, заходит замполит. Ну там, курс встать, смирно, все такие военные дела. Дальше замполит спрашивает, кто это у нас за рулем мотоцикла сегодня был? Коля честно отвечает, мол я был, товарищ полковник, а что нельзя - в Уставе об этом нет ни пол слова. Замполит задумался и говорит, да нет, всё можно, в армии на мотоциклах ездят. Но ездят без нарушения формы одежды! А Вы, товарищ курсант, её злостно нарушаете, и поэтому, чтоб больше такого не было. Коля сразу всё понял, виноват, товарищ полковник, и под козырек - больше не повторится. Замполит довольный удалился. Коля ко мне подбегает, поедешь со мной завтра? Я ему и говорю, что он дурак, и чрезмерная борзость до добра не доведет. Он хмыкнул и ушел... На вещевой склад ушёл, где у кладовщика за четвертной кое-чего приобрел.

 

На следующее утро я встал пораньше и поехал на электричке. Наконец добрался до кафедры, а тут слышу в морозном воздухе треск нашего мотоцикла. В такую пору мотоциклиста редко встретишь в Ленинграде, а такого мотоциклиста вообще не встречалось с 1944 года, как немцев прогнали. Едет Коля - вместо пристегнутого на боку портфеля, за спиной висит военный вещмешок, на ногах начищенные сапоги, на руках краги, через плечо скаткой плащпалатка, а на голове - стальная зеленая каска со звездой! Ну звезду он дома сам трафаретом перевел, чтобы вид был 100%-но военный. На углу Карла Маркса и Боткинской какой-то мент-гаишник стоял, так тот Коле честь отдал. А как Коля до клиники подъехал, то все калечные опять у окон собрались и от восторга чуть стекла не выбили. Коля невозмутимо остановился и давай своей цепью вокруг колоны крутить, да амбарный замок цеплять.

 

Вдруг из хирургии выходит старший преподаватель, полковник Алексеев. Посмотрел на Колю и в смех. Достает из своего кармана ключ и дает его Коле. Говорит, молодец курсант, нашёл выход из положения. А ключ этот от ворот, что сбоку от кафедры, ставь свой мотоцикл на заднем дворе и не зли начальников. Коля поблагодарил и стал бросать мотоцикл за кафедрой, но недолго - зима пришла, и ездить на нем стало совсем холодно.

 

А потом... А потом пришла весна, потом лето - вот и кончился шестой курс, выпускным маршем отгремел в Парке Академии оркестр. Собрали два молодых лейтенантика самое необходимое во всё тот же вещьмешок, а остальные личные вещиели домой по почте отправили. А потом сели на мотоцикл "Мински" и покатили в Воронеж. Прощай Академия! Прощай наша любимая Мамка-кормилица! Впереди пара ночёвок в стогах, первый лейтенатский отпуск и взрослая жизнь.

 

 

* * *

 

Приложения:

 

АКАДЕМИЧЕСКИЕ ПЕРЛЫ

 

Замполит:

 

Надо создать на Втором Факультете "Комиссию по профилактике трезвости" (по случаю горбачёвской антиалкогольной компании 1986г.)

 

Попрошу без тишины.

 

У вас в одном ухе звенит, а в другом не переваривается.

 

У меня даже слезы изо рта потекли.

 

Я не спрашиваю, где вы задержались, я спрашиваю, почему вы опоздали.

 

Извращенцев у нас больше, чем отбавляй.

 

К этому нужно относиться с открытыми глазами.

 

Думаю, пока я говорил всякие слова, вы поняли, что же я хочу сказать.

 

Кто зевнул - выйти из строя! У вас, курсант, пасти не хватает чтобы показывать мне, как бегемоты зевают.

 

Большие фотографии сдавать не надо. Hапример, с ногами по пояс.

 

Я вообще-то курсантам говорил, у меня есть общие пределы.

 

Если бы вас послали прямо сейчас служить на Чукотку, что бы вы чувствовали - небось жарко было бы?

 

В этом отношении никаких претерпений нет...

 

Я памятью не страдаю.

 

Закройте рот! С той стороны.

 

Если ты закрыл рот и стоишь разговариваешь, это не значит, что ты самый умный.

 

Я что, должен вам вдвоем орать?

 

Веревку на шею - и в прорубь.

 

Буду наказывать как в детском саду, кого в угол, кого под трибунал, кого вообще на... э-э-э, ну на... м-м-м, короче, кого куда надо.

 

По вопросу о дисциплине старшины курсов бьются, как рыбы об лед. А вот командиры взводов уже не очень бьются.

 

Военные и военнослужащие пришли в определенную степень восторга.

 

Ваши часы спешат на пять минут назад.

 

Мужики, я вам как родным сыновьям скажу: мне ваша судьба пофигу!

 


Просмотров 213

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!