Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






АКАДЕМИК ПАВЛОВСКИЙ И ПСИХИАТРИЯ



 

На пятом курсе у нас занятия шли так называемыми "циклами". Это когда целый месяц изо дня в день на одну и туже кафедру ходишь. Вот явились мы на цикл Психиатрии. Препод у нас попался дельный - подполковник Рустам Фархадыч Мулюков. У этого дядьки, кроме таланта колоть своих больных на все их душевные проблемы, был еще талантище незаурядного рассказчика. На занятиях у этого доктора было очень интересно. Мы на "Психи" бежали как в театр одного актера - быстренько обход сделаем, а потом словно дети малые сядем в кружок вокруг Фархадыча и слушаем его нескончаемую "Сагу о Психитрах", "Баллады о Шизиках" и "Эпос Военной Дурки". Сейчас от досады локти кусаю, что тогда его истории не записал. И вот однажды приступили мы к Мулюкову и вопрошаем, а какой же самый смешной случай и с каким больным произошел. С шизофреником или циклотимиком? Тот и отвечает - мол и не с шизофреником, и не не с параноиком, а с академиком! С нормальным здоровым академиком.

 

Ещё при нас между Клиникой Психиатрии и бывшим стадионом Академии росло с десяток здоровенных и видимо очень старых берёз. С ними и связана эта история, хотя само событие случилось задолго до моего поколения курсантов:

 

Как-то раз сбежал из нашей "Дурки" кто-то буйный. Уж как там этот больной умудрился смыться, и какой там ляп постовые санитары и фельдшера допустили, уже не помню. В общем хватились - опасного психа "в кругляке" нет. "Кругляком" называли специальную круглую палату постоянного наблюдения, где одни острые психотики, и те даже не в смирительных рубашках, а прямо к кроватям полотенцами привязаны. Персонал всю клинику перерыл - нигде нет. Дежурному врачу ничего не остаётся, как звонить в ближайший опорный пункт милиции, что на Финбане - в такой ситуации этого требовала инструкция. Милиция, тоже как положено, прибыла и давай первым делом территорию около кафедры прочесывать.

 

В те далёкие славные советские годы Начальником ВМА был академик генерал-лейтенант Павловский (об этом выдающемся учёном с мировым именем лучше всего на Кафедре Биологии спросить, откуда тот "родом"). Проходил как-то Павловский (по-гражданке, не в форме) мимо Психиатрии и заметил на одной берёзе здоровый гриб-чагу. Кто забыл, то напомню - чага, это очень редкий гриб из семейства трутовиков, обладающий ценными целебными свойствами. Отвар из него, или чаговый чай, сильный естественный биостимулятор. Так вот, Павловский дед был бывалый, по таёжным экспедициям наскитавшийся, достал перочинный нож, скинул пальто и залез на ту берёзу чагу срезать. А что, он самый главный начальник, ему можно.



 

Выбежали менты и видят - прямо перед Клиникой Психиатрии дедок в одной рубахе на заснеженной берёзе сидит.

 

- Кто такой?

- Академик, генерал, здесь всем начальник!

- А что там делаешь?

- Грибы собираю.

 

Павловский, конечно, поупирался, что-то там орал, что он и вправду генерал-лейтенант медицинской службы и действительный член обоих академий, мол не только Медицинских Наук, но как биолог ещё и академик "большой" Академии Наук СССР... Все равно менты его с берёзки содрали, скрутили, повязали и в "Дурку" благополучно доставили. А там как дежурный офицер своего самого-самого начальника увидел - сразу на вытяжку, куча извинений. Отпустили деда, а тот дежурный врач сам на березу полез чагу для Павловского срезать. Так-то по-гражданке ходить, даже генералам от ментов никакого уважения.



 

ЦЕРЕБРОЛИЗИН

На карманные расходы

 

Но не только со здоровыми генералами на "Психах" казусы происходят. С рядовыми, которые вроде бы в своём уме, порой забавные истории тоже случаются. Хотя трудно судить о степени их забавности... Вообще-то "Дурка" жизни всех учит - и больных, и здоровых. Я вот припоминаю один случай, довольно сильно поколебавший мою "правильную" систему советских ценностей, и весьма тонко продемонстрировавший изнанку социализма и утопизм его главного принципа "каждому по труду". Сейчас, пожалуй, такое никого не удивит, а для меня тогда это был шок, своего рода предтеча смены социальной парадигмы. А случилось всё на том же цикле Психиатрии.

 

В самом конце советского периода появилось лекарство "Церебролизин". Появилось и сразу стало страшным дефицитом. Медикамент этот содействовал рассасыванию спаек в мозгах после сотрясений и другой патологии центральной нервной системы. В Союзе его не делали, но импортировали в размере 100%-ной потребности. Однако такая потребность ничего не покрывала! Этого лекарства всегда недоставало. Потом КГБ раскрутило причину - безобидный препарат повсеместно перекупался наркоманами. И по простой причине - они активно использовали побочное действие церебролизина для снижения дозы и усиления кайфа в виде так называемой "присадочки".. Само побочное действие было простым - церебролизин увеличивал проницаемость ГЭБа (гематоэнцефалического барьера). Так называлась группа тканей, что лежала между кровью и нейроном - клеткой мозга. Из крови только маленький процент растворенных веществ в нервную клетку попадает, остальное барьер задерживает. Если этот барьер немножко поломать, то вся гадость напрямую в клетки пойдет, что наркоманом и надо было.

 

Помните в 1986 году было землетрясение в Армении? Армения была частью СССР, и ее трагедия была во истину бедой общенациональной. Города развалились, целые дома под землю уходили. Среди пострадавших, но выживших, было очень много черепно-мозговой травмы. На всех церебролизина не хватило бы. Тогда Международный Красный Крест самолет этого лекарства из Швейцарии в дар прислал. И все равно разворовали. И знаете сколько? Около 99 процентов! Можно сказать всё. А Афганская Война? В лучших госпиталях родственникам говорили сразу, поможем всем чем можем, но церебролизин добывайте сами. И они добывали, покупали на чёрном рынке, продавая дачи и машины, чтобы спасти близких.

 

Примерно через месяцок пьянки с немцами свела меня судьба с "церебролизиновым королем" Ленинградской Области. Свела банально - "король" оказался больным, которого я, простой слушак-салага, курировал в Клинике Психиатрии. Мудрёным словом "курировать" называли процесс врачевания, а точнее написания истории болезни, где все назначения можно сделать только с одобрения преподавателя. В реале получается, что это препод тебя курирует, а ты больного с его подачки лечишь. Познакомился я с "церебролизиновым королём" сразу по поступлению его в отделение острых психозов, правда пробыл он там не долго и был переведен на общий режим, где наша "дружба" несколько окрепла, хотя своим подданством "его величество" меня не пожаловало.

 

Так вот больной мой наркоманом не был, был он классическим алкоголиком, с чем в нашу "Дурку" и попал. Точнее, когда-то он был опиатным наркоманом, но в самой начальной стадии, и ему удалось самому с иглы спрыгнуть, заменив ее на водку. Бутылка в день, через год уже алкоголизм, а через пять... Короче почти тоже самое, что наркомания получается, только смерть от цирроза печени. Мужик являл из себя пример из учебника по теме классического параноидального бреда алкаша. Это такой бред, где нет галлюцинаций, а есть неправильное понимание отношений окружающих. Основная его жалоба была на чайник со свистком. Понимаете ли, сам больной чай любит, и поэтому если ему куда-то надо идти, то жена непременно ставит чайник. Ну у нормальных людей вывод прост - любящая супруга мужа на дорожку чайком поит. Типа хорошая тётка. Но не у алкоголика со вторичным бредом и наркоманией в анамнезе. Анамнез - это так прошлое больного по медицински называется. По интерпретации моего "психа" выходило, что как только свисток засвистит, то это сигнал такой от жены для соседа - значит мой муж скоро уйдет. Можно приходить и заниматься изменой в виде развратного секса. О том, что в обоих квартирах были телефоны, и чайник вроде как лишний, больному алкоголизмом было невдомек. Кроме этого алкогольного "загона" во всем остальном черепок у мужика варил нормально.

 

Долго проработал я с этим больным, и как не странно, вошел к нему в доверие. Его "белого коня" мы оседлали без особых проблем, даже релашкой сильно не грузили. Через пару недель стал наш алканавт вполне интеллигентным, умным, даже весьма прозорливым человеком, и к тому же приятным собеседником. Чтобы курсант (читай студент-практикант) от больного взятку получил - ну уж это из ряда вон выходящий случай. А мне вот дали, я взял. Да какую - пятьсот рублей! В общем за ничто, за потраченных две минуты и четыре копейки. Как-то попросил он меня выполнить парочку безобидных на вид поручений - позвонить по двум номерам с телефона-автомата, да кое чего на словах передать. Вообще-то внутренняя инструкция Клиники Психиатрии такое категорически запрещала, но ведь грех хорошему человеку не помочь. Дело плёвое, две "двушки" не жалко. Позвонил, передал. А меня потом мой больной неждано-негадано вот так отблагодарил. Понятно, что после этого я готов был с моего "клиента" пылинки сдувать.

 

По выходу из алкогольного делирия развилась у больного крайняя психоэмоциональная лабильность (это когда по любому поводу плакаться хочется). Смотрит такой больной, чья натура в обычных условиях суха и цинична, программу "Время", ну там кто-то чего-то перевыполнил, или спортсмен какой выше всех прыгнул - у больного слёзы гордости катятся. Показывают ли какое кино - так он над всеми бедными и обиженными просто рыдает от сострадания, ну а если кто-то подарки детишкам в детский сад занёс, или там киска котёнка облизывает в передаче "В Мире Животных", то тут уже слезы умиления градом. Стал мой больной своего состояния очень стесняться - с больными разговоров избегает, телевизор не смотрит, сидит себе на кровати днями. Вижу опять мужику надо помочь неформально. При лабильности лучшее средство - это просто дать больному выговориться, душу облегчить, излить излишки отрицательных эмоций. Стал я к нему на часок после занятий заходить. Начались "психотерапевтические" (а может и без кавычек надо) беседы. Только на тех беседах больше говорил больной, а я слушал. Но они больному очень помогли - его психика стала крепнуть прямо на глазах.

 

Вначале больной меня побаивался и многое скрывал, но чем уверение он начинал контролировать свои эмоции, тем больший уровень взаимного доверия устанавливался между нами. И эту пару недель болтовни мой подопечный оценил в одну тысячу рублей... Я конечно же опять взял, но уже дураком его не считал, а считал человеком в финансовых вопросах довольно прижимистым. В советское время 1500 "деревянных рябчиков" были больше годовой зарплаты гражданского врача, но это состояние было сущие копейки для моего больного. Он ведь только числился художником-декоратором в каком-то театре - там его работу выполняла целая группа талантливых студентов из Мухинского Училища и Академии Художеств. Выполняла в срок, хорошо и качественно, и по его мнению за гроши - за десять стипендий. Им щедро платилось без всяких ведомостей, и они такому самоплагиату были очень рады. Наш герой в театре появлялся редко, ибо по настоящему он работал "церебролизинщиком". Несколько забавных фактов о нищем ленинградском художнике мне запомнились во время наших душеспасительных сеансов.

 

Церебролизин распределялся в Москве. В Министерство надо было ехать "груженным". Много не везли, от ста до ста пятидесяти тысяч советских рублей (100 000$-200 000$ по официальному курсу того времени или в два-три раза меньше по неофициальному, чёрному). Там какие-то бумаги подписывали, в результате которых на область не поступало ничего, а то что должно было поступить в двух больших чемоданах выдавалось на руки. Одна пачка церебролизина это десять ампул. Ее государственная цена не то 67, не то 37 копеек. С рук одна ампула стоила 25 рублей оптом или 50 р. для наркоши (и больного) в розницу. Итого 250 рублей в пачке тому, кто ее привез. Ну и "шустрик", тот кто распродаст конечным потребителям, тоже столько же навара получит. В чемодане 180-250 пачек, чемоданов от двух до пяти. Одни не ездили, всегда с сопровождением. Дней в неделе семь, а ходок Москва-Ленинград три-четыре. Итого 300-700 штук (тысяч рублей) в неделю. Столько же выходило на долю "розничных" продавцов на месте. Пусть с заработка 150 штук надо было отдать "на верх" - от четверти до половины недельной "зарплаты". Когда зарплата участкового терапевта была 95 рублей в месяц, чистый месячный доход "церебролизинщика" составлял от одного до трех миллионов советских рублей, что близко к миллионам долларов. Это было больше пожизненно возможного состояния не только терапевта, но и самого крутого профессора. Миллионер Корейка отдыхает - мы же говорим не об НЭПе, а об развитом социализме с полным отсутствием частной собственности.

 

Когда я спросил насчет детей с травмами и "афганцев", мой пациент лишь отмахнулся - таким загонять "церу" себе дороже, пусть лучше дохнут. Им продашь, а они на тебя в милицию. Наркоман же свой человек - никогда не сдаст!

 

На последок произошел один казус - в день выписки больной забыл очень красивый художественный альбом - книжку о русском передвижничестже с прекрасными иллюстрациями. Её уже медсёстры замылить хотели, да я случайно увидел. Дал им десятку и сказал, что забираю альбом по просьбе больного. Никакой просьбы не было, просто от этого человека пахло такими деньгами, а я... Бедный я был. Да и церебролизин мне тоже бы не помешал. Точнее не мне. У ребенка моей одноклассницы и подруги детства, с которой почти десять лет я просидел за школьной партой, была родовая травма. Много раз она просила меня достать на курс четыре коробки церебролизина по цене не более 10 рублей за ампулу. Я пытался по всей Академии, да никак не мог добыть это лекарство.

 

И решил я позвонить по тем номерам, что когда-то мне мой "цербролизиновый" больной дал. Сказал что забытая книга у меня. Попросили перезвонить через час. Я перезвонил - спросили где я нахожусь и чего хочу взамен. Ясно сказали, что встречаться со мною не будут. Зная теперь, что по чём, я особых надежд не питал - сказал о ребенке и о четырех упаковках, как в шутку. А серьезно им говорю - да ничего не надо. Заберете книгу - хорошо, а нет, так я ее себе на память оставлю. В трубке хмыкнули и стали что-то говорить, видимо прикрыв её рукой. Потом говорят - бери такси езжай в ресторан "Адмиралтейский", что на Невском. Только будь один. Книгу оставишь в гардеробе, а кто-нибудь из официантов тебя проведёт за столик - обед тебе бесплатный, но не борзей сильно. Всё понял? Да уж понял, приключение мне нравилось.

 

Я поймал такси и поехал в Адмиралтейский. Как обычно советскими вечерами двери были закрыты, за ними неприступно торчал швейцар, а перед входом стояла небольшая, но грозно напирающая толпа жаждущих попасть во внутрь кабацкого рая. Пришлось кое как протиснуться к стеклу и показать книгу. Швейцар недовольно оглядел меня (я был в форме), но немедленно пропустил. Я снял шинель и отдал ее вместе с книгой гардеробщику. Минуты две бестолково стоял озираясь. Наконец ко мне подошел мэтр и кто-то ещё из "подносных бригадиров" и спросили, тот ли я, что с книгой? Кивнул им. Метрдотель безучастно сообщил, что он меня кормит бесплатно по моему выбору, но из общего меню, свободного столика нет, поэтому подсадит к кому угодно, тоже на мой выбор. Большинство компаний были весьма пьяные и шумные. Одному присоединяться к ним не хотелось , а в зале никого из своих знакомых я не видел. Тогда я подсел к тихой парочке, где обменявшись парой вежливых слов, спокойно отужинал и немного выпил хорошего коньяка. Но в курсантской форме не разгуляешься, и через час я засобирался домой. На всякий случай кликнул официанта, и тот еще раз подтвердил, что с меня ничего не причитается, отказавшись даже от рубля чаевых. Ну тем лучше, пора в гардероб.

 

В гардеробе мне подали шинель и фуражку, Но подали галантно, за плечики - гардеробщик, как генералу, помог мне её одеть. Пока я возился с уставными шинельными крючками и ремнём, гардеробщик на миг отлучился и вернулся с большим бумажным свертком. Он всучил его мне в руки, попросив ничего в ресторане не открывать.

 

Я вышел на Невский и поплелся, где стояли ближайшие лавочки - к аллее, что шла вдоль Адмиралтейства. Усевшись возле памятника Пржевальскому, я осторожно размотал пакет. Сверху лежала та же самая книга. На развороте обложки, размашистым и весьма корявым почерком с кривыми вычурными завитками, что часто характерно для художников, была написана банальная дарственная надпись: "Доктору от благодарного больного".

 

Дальше стопочкой в два ряда по семь штук лежали 14 упаковок церебролизина. На верхней упаковке тем же почерком было написано: "Не мельтеши и забудь всё, а то со свету сгинешь, 4+10, для одноклассницы и на карманные расходы". А я больше и не мельтешил. Похоже мой больной окончательно выздоровел.

 

АВТОМАТЧИК

 

Уже в самом конце пятого курса мне еще раз пришлось столкнуться с подпольным советским капитализмом. Перед самой сессией дело было - поздняя весна активно мутировала в раннее лето. Собрались мы на природу, на Залив, на шашлык. Я, Коля, Хут, Сив, Шлёма, Студент, Изя, Орел - да все, короче. Компания большая и шумная, сбор как обычно, у Паровозика. На Финляндском Вокзале стоял старенький паровозик, с которого когда-то Ленин слазил. Может и по сей день стоит, а может его уже какой местный начальник в металлолом продал. Сидим мы за этим паровозиком и играем в карты - электричку ждём. Тут радио гнусавым голосом объявляет, что электричка задерживается аж на полтора часа. Народ приуныл, но маршрута менять не хочет - поехали куда планировалось. А ведь полтора часа на асфальте отсидеть не шутка, давай мы в преферанс играть. Разбились все на команды по четыре человека и расписали классическую пулю-ленинградку, где "халявный на прикупе сидит".

 

Только одна группка из трех человек оказалась, у нас на прикупе никого. И тут за нашими спинами склоняется какой-то мужик. Мы вначале испугались - а ну мент, игра всё же азартная, пусть на копеечные, но на деньги. Оборачиваемся - нет, вся в порядке, какой-то работяга-оборвыш. Стоит дяденька, лет этак пятидесяти, в серой рабочей робе. Роба вся в масле, штаны латаны, ботинки заношены, ручищи в мозолях - ну настоящий пролетариат-гегемон, если по Марксу. Мы работягу и вопрошаем: "Отец, чего стоишь - работа не волк, на электричке не уедет. Вист - копейка, финансового риску никакого - считай игра на интерес, плата только за потраченное время. Присоединяйся!"

 

А тот и отвечает: "Я только в очко играю, ну еще в козла, в дурака, или в секу. А ваша игра какая-то мудреная, типа карточных шахмат. Мне очень нравится, но играть в неё я не умею".

Мы: "Ну, отец, это не проблема - садись научим! Только сможем мы тебе за полтора часа лишь общие правила объяснить, а вот чтобы игру в преферанс по серьёзному освоить, так это месяца два надо... За более короткий срок не научишся - всё время проигрывать будешь!"

 

Сел тот мужичок с нами, давай мы его учить. Кстати умный дедок оказался - на лету правила схватывал. И чем больше он преферанс понимал, тем больше он ему нравился. Вот уж объявляют о нашей электричке. Мы говорим: "Извиняй, дед, тут у тебя проигрыш копеек на сорок. Мы тебе его прощаем, так как пулю дописать не можем - ехать нам пора. Если не согласен, то приходи завтра в нашу общагу, там допишем, благо конов пять всего осталось". А работяга и спрашивает, как мол к вам пройти? Мы же думаем, не серьёзный какой-то мужик попался - чего он из-за такой мелочи справедливость ищет? Объяснили ему - дуй по Боткинской в самый конец, потом поворот на Карла Маркса, второй дом налево. Хорошим шагом от Паровозика минут десять будет. Мужик сказал, что завтра вечером придёт. Ладно, ладно, не обещайся. Уехали мы на пикник и о том мужике забыли.

 

В понедельник вечером кто-то стучится в нашу комнату. Открываем - вчерашний работяга в той же самой замасленной робе. Из-за его внешнего вида на него даже факультетские дежурные внимания не обратили - небось подумали, что какой-то сантехник по работе на Факультет идёт очередной толчок пробивать. Никто его даже не окликнул на входе. И тут до нас доходит, что мы тоже даже имени этого мужичка не знаем: "Отец, как звать то тебя?"

Мужик: "Да оно тебе не надо. Давай, сынок, сдавай!"

Нас такой подход несколько покоробил: "Отец, ну мы к такому не привычные. Не хочешь настоящего имени говорить, скажи уж кличку, или как вообще тебя называть?"

Мужик: "Да просто - Санёк Финбанский Автоматчик".

 

Мы хмыкнули насчёт "Финбанского Автоматчика", ну а Санёк хоть имя для нас по годам весьма панибратское, но вполне приемлимое. Достали старую роспись, быстренько доиграли пулю. Мужик в конце целый рубль проиграл. Оставил нам рубль и ушёл. А на следующий день опять приперся.

 

Мы в недоумении: "Мужик, тебе чего?" Тот отвечает, мол опять пришел в преферанс играть. Но нам же и учиться надо, и жрать готовить, да и вообще, что за дела - без приглашения заваливает когда хочет! Нас немного злоба взяла. Мы переглянулись и говорим, мол сегодня мы играем по серьёзному, на настоящие деньги, а то что вчера и позавчера было, так это просто баловство ради учебного процесса. Мужика такой подход вполне устроил. Тот философски заметил, что преферанс не сека, тут мол много не проиграешь и безоговорочно согласился с назначенной ставкой вист - рубль. Мы опять переглянулись и сели что называется мужика "обувать" - где якобы каждый играет сам за себя, но в финале по секрету никто никому ничего не должен. Цель у "обувалова" простая - всей кучей вогнать стороннего игрока в максимально возможный проигрыш.

 

Коллективно заваливали ему взятки. Плевали на собственный недобор и скидывали королей, где надо кидать семерку. Пасовали при тузах, играли "левые распасы" при стабильной шестерной взятке. Цепляли "паровоза" на "мизере" и заявляли "Сталинград" при "тотасе". Кто играл, тот поймёт. В конце игры оказался нам мужик должен семьсот восемьдесят рублей. Пролетарий извиняется, мол у него всего с собой четвертной. Мы посмеялись, потом забрали его кровные двадцать пять рублей и выперли из комнаты. Понятно, что от него больше никаких денег мы получить не рассчитывали. Мы прекрасно понимали, что с таким долгом он никогда больше никому из нас на глаза не попадется, а уж про то, чтоб в общагу зайти, то и думать забудет.

 

Но на следующий вечер Санёк Финбанский Автоматчик приперся снова. Принес недостающую сумму и еще сказал, что сверху взял тысячу рублей, теперь можно смело играть. Мы тогда настолько опешили, что деньги взять отказались. "Мужик, ты чё, совсем с ума спятил? Небось все свои кровные принёс, что на дачку или на "Запорожец" копил! А ну забирай своё бабло и вали отсюда! Мы будущие офицеры, а не жулики. Мы тебя вчера всего лишь попугать хотели".

 

Мужика эти слова очень обидели. Нет, правда обидели - на морде разочарование написано было. Он кинул нам деньги на пол и вышел, громко хлопнув дверью. Ну и чудак, а мы вот сейчас твоё состояние на троих разделим, будем пить-гулять, да в ресторанах веселиться! Мы подняли деньги с пола и тут увидели, что в попыхах нам мужик не ту пачку кинул - он швырнул припасенную тысячу, а свой вчерашний проигрыш он по ошибке оставил в другой руке. Тогда Шлёма высунулся из окна, дождался когда мужик выйдет из Факультета и заорал ему, чтоб тот не уходил, подождал. Шлема взял деньги и спустился к нему на улицу. Через пять минут они оба появились в дверях. Ну ладно, раз тебе так охота проигрывать, садись Санёк-Автоматчик, второй раз будем тебя обувать.

 

И обули. Правда на несколько меньшую сумму, но тоже солидно - уж полковничью месячную зарплату за каких-нибудь три часа он нам проиграл. Безропотно заплатил и довольный удалился. А на следующий вечер опять пришел. Теперь мы уже не протестовали - когда такая деньга прёт, чего же тут возмущаться? В этот вечер Санек-Автоматчик сосвем сильно продулся - проиграл, наверное, уже генеральскую зарплату вместе с профессорской ставкой. И опять безропотно заплатил и удалился. И опять на следующий день пришел. Принес с собой банку исландской селёдки, жестянку финской ветчины и пузырь русской водки. Сказал, что у него сегодня сиропный день, а поэтому играть он большую партию не будет, устал мол сильно. Расписали "десяточку", но и тут посадили мужика на сумму, равную среднелейтенантскому денежному довольствию. К концу игры мужик нашу коллективную стратегию раскусил, хотя не обиделся. Отсчитал проигранные деньги, рассказал нам свои догадки, каким образом мы его в хронический проигрыш вгоняем, а потом поблагодарил за науку - с нашей подачи он выучил очень интересную карточную игру. Но так как он нюансы уже просек, то с нами ему играть больше не досуг - хоть он по крупному и не проигрывает, но так тоже не честно. Тут уже возмутились мы. Нет, не в плане как настоящие шулеры, мол да как смеете о нас такое думать. Мы честно признались, что все играли только ради его проигрыша, но нас возмущает его заявление о том, что это НЕ КРУПНЫЕ деньги! Если ему хочется пускать нам пыль в глаза, даже путём проматывания сбережений всей своей жизни, то это его дело, но все-таки своей поставленной весьма глупой цели - произвести на нас впечатление - он не добился. Мы его считаем просто дураком.

 

Тут уже хмыкнул мужик. Он тоже не стал спорить, но сказал, что пара-тройка тысяч только для нас, для нищеты, деньги. Для солидных людей это мелочь. Это кто солидный? Мы через год будем военврачи - вот это солидно! А работяга в засранной робе, это что-ли солидно!? Работягу аж передернуло:

- Я не работяга, а Автоматчик!

- Чё, мужик, с автоматом по сберкассам бегаешь? - засмеялись мы.

 

Мужик посмотрел на нас как на законченных клинических идиотов:

- На Финляндском вокзале и вокруг сорок автоматов "Газ-Вода". А по же-дэ веткам, в смысле по всем направлениям, идущих с Финляндского Вокзала, еще три сотни. И только двадцать восемь числятся на баллансе в Ленпродторге. Остальные - мои! У меня сегодня сиропный день - я своим автоматам на семьдесят тысяч сиропа накупил. А вы мне за какие-то "две тонны дерева" Марксизм-Ленинизм проповедуете... Ребята, оставьте этот гнилой базар!

 

Эх, помните эти допотопные автоматы "Газ-Вода"? Железные глазастые ящики с громадной пастью, похожие одновременно на электричку и саркофаг египетских фараонов. Нажмёшь стеклянным стаканом на мойку - оттуда брызнут чахлые струйки водички. Ополоснешь с претензией, что помыл, и кидаешь монетку. В ответ автомат издаёт громкий утробный звук, плюёт в стакан сиропа, а потом с брызгами извергает струю газированной воды. Хватаешь этот засмоктанный сотнями чужих губ стакан и быстро пьешь. Об антисанитарии думать некогда - позади алчущая очередь таких же как и ты, томимых жаждой советских граждан. Стакан простой воды - копейка, воды с сиропом - три копейки. В час пусть полсотни человек. В день рублей пятнадцать, а если автоматов этих три сотни... Так даже половины своего дневного заработка не проиграл нам Санёк Финбанский Автоматчик! А ведь наверняка были и рижские, и пушкинские, и московские, и павелецкие, и сочинские, и многие другие автоматчики. Получается, что это мы, военные медики, и есть самые настоящие работяги, а вот они... Чёрт его знает, кто они. Тогда ещё точно не элита. Просто автоматчики. Хотя по наивности нашей мы о таком советском капитализме даже не слышали.

 

* * *

 

6-й курс

 

КУРСАНТ МАКСИМ ГЛЮТЕУС

 

Наш Автоковбой, начальник курса майор Коклюшин, изрек как-то слова: "Товарищи курсанты! Приказываю не принимать за любовь давление в семенных пузырьках!" Сказано это было еще на первом курсе на общем построении, а подтекст этого "приказа" был следующий - не спеши жениться на первой встречной-поперечной, какая это самое давление тебе периодически снижает. Ведь посчитай у каждого курсанта хронический затяжной спермотоксикоз, или по-латыни Status Chronicus Acoiticus - состояние хронического недоебита. Но если все пойдут жениться, то успеваемость и другие показатели на курсе сразу упадут. Социалистическое соревнование будет проиграно! Коклюшина такой вариант не радовал, поэтому в его философии проходила красная нить: гулять - гуляйте, а жениться повремените!

 

Но не только начальника, а и большинство его подчиненных такая жизненная позиция вполне устраивала. Не устраивала она только замполита, да кто же его, убогого, в серьез то воспринимал! Народ лавеласил как мог, и в своей массе о женитьбах до последних курсов не думал. Но в этом плане бывали осложнения, как то неразделенные девичьи страсти, драмы растований с "вернись, я все прощу", и самое тяжелое - венерические заболевания, а хуже всего - нежелательные беременности.

 

Основная масса курсантского народа все эти препоны решала на чистом вербально-коммуникативном уровне. То есть, когда отношения с противоположным полом заходили слишком далеко, то ставился честный вопрос "Жениться или расходиться?" Если выбиралось второе, то даме сердца просто говорилось что-то вроде "Арриведерчи миля бонбина, я от тебя ухожу, меня еще ждут великие дела!" После этого (обычно в пределах недели) начинался новый роман с очередной джульеттой. И так до шестого курса, а то и дальше.

 

Но некоторые курсанты предпочитали обходиться без всякой дипломатии. Их вполне устраивали старые добрые английские традиции исчезать не прощаясь. Только вот девушки почему-то этого не ценили. По исчезновению предмета страсти слабая половина устраивала поиски, часто с детективным расследованием на тему, что случилось с моим обожаемым. Залеты, или нежелательные беременности, такие поиски тоже мотивировали и соответственно стимулировали принятие заблаговременных контрмер с курсантской стороны.

 

Одной из мер была полная анонимность при встречах. Я не я и хата не моя. Да только трудно такое осуществить будучи в форме. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы по форме вычислить происхождение курсанта. Конечно, были и тут свои маленькие хитрости.

 

Я, например, хорошо помню, как оказался случайным свидетелем одного разговора двух курсантов-медиков в форме с парочкой симпатичных девушек на скамейке Летнего Сада:

Девушки: "Ой, ребята, а откуда вы?"

Курсанты: "Из Высшего Командного Училища Пожарной Охраны!"

Девушки: "А что это у вас за эмблемки в петлицах?"

Курсанты сконфуженно оглядывают свои змейки, и тут один гордым голосом говорит: "Это эмблемы курсантов-пожарников! Видите пожарный брандсбойд обвивает пожарную тумбу - водяную колонку".

 

Ну что тут сказать? Первый и весьма грубый уровень конспиративной работы. Более основательным подходом было перед каждым увольнением перекрутить эмблемки-змейки на общевойсковую "капусту" и перешить шеврон. Дел на пять минут, а уровень секретности сразу возрастает на порядок. При этом весьма патрульнобезопасный вариант - никто из патрульных офицеров никогда не догадывался, что эмблемы не соответствуют учебному заведению, указанному в военном билете. "Мы так ходили, значит всем так надо" - была железная логика строевых офицеров. Другое дело, если нарвешься на офицера медицинской службы... Но этот случай сам по себе статистически представлял крайне незначительную вероятность. В общем бояться было нечего. Но в карамне лежал сам военный билет. Этот предатель выкладывал о своем хозяине сразу всё, вплоть до группы крови, и девочки об этом прекрасно знали.

 

Оставался самый последний путь - путь глубокоэшелонированной конспирации с полным легендированием. В таком случае, только короткая прическа выдавала в молодом человеке военнослужащего. Все остальное подлежало забвению. Человек получал новое имя, новую Alma Mater, новое место и день рождения, обычно сразу выпадающий на следующую свиданку, ну и разумеется, новый род войск и профессию. Кстати, последнее было прикрыть наиболее сложно - медицинские термины невольно выпрыгивали в разговоре, а потом требовалось долго объяснять, что твоя мама медсестра в Мухосранске, и что ты с самого розового детства вырос среди подобной терминологии. Разумеется, приходить на свиданку (особенно на всю ночь) по форме, имея в кармане обязательный военный билет, в таком случае было верхом безрассудства. Нет, такие дела делались чисто, без "кротов".

 

Самым надежным вариантом была индивидуальная работа нелегала. Такое соло почти 100%-но гарантировало нераскрываемость агента. Но при строго индивидуальном подходе имелся один ужасный недостаток - одному было работать намного скучнее, чем в паре, а лучше в тройке. Присутствие бОльшего числа законспирированных агентов сильно затрудняло внедрение, потому что народ начинал путаться в легендах, а по пьяне вообще какому-нибудь продажному двойному агенту с внезапным обострением спермотоксикоза всегда приходила мысль попускать девушкам странные намеки, типа: "Да мы в нашей Мореходке и Фармакологию и Гинекологию учим! Ха-ха-ха..." Вот тебе и ха-ха-ха. Не дали одному, а влипли все. Полный провал целой агентурной сети.

 

Поэтому группа должна была состоять из близких, проверенных боем друзей. Заранее оговариваются тайные знаки и готовятся легенды. Клички лучше оставить как есть - иначе проколов не избежать. С фамилиями и отчествами просто - их называют при встрече, а потом ими не пользуются. Риск засыпки на фамилии минимален. Именно поэтому допускается использование чего-нибудь редкостного и изысканного для придания дополнительного шарма, типа: Роземир Феоктистович Стародворянских, Вольдемар Генрихович Геройцев, Святослав Ярославович Победоносцев и т.п. Абсолютно необходима как минимум двух-трехдневная практика-тренировка для их успешного освоения. К сожалению, после медицинской терминологии, проколы в использовании собственных имен стоят на втором месте. Необходим постоянный самоконтроль и контроль над ситуацией, чтобы исключить ситуации типа: "Арнольд, Арно-о-ольд! Серёга, козёл, че молчишь, тебя же зову?" Другая опасность засыпаться - это реакция на чужое имя, как на свое, особенно если оно твое и есть. Например лежит Роберт с Зиной на кровати. Кто-то в коридоре орет: "Петь, ты где?" А Роберт спрашивает Зину: "Кто там меня ищет?" Ну что подумает Зина о Роберте?! Наверняка что-то заподозрит.

 

Из-за вышеперечисленных причин настоящие асы, способные демонстрировать высший пилотаж истинной конспирации, не жалели времени на коспирологическую подготовку и боевое слаживание агентурно-конспиративного подразделения перед каждым секретным внедрением в новую студенческую общагу. Тщательно планировались даже якобы незначительные моменты, подтверждающие легенду. Например, достойной операцией считалось надыбать где-нибудь китель с черными погонами и символикой артиллериста или строителя и один раз появиться в нем. Вроде увольнения не дали, пришлось убежать в самоход, вот тебе цветы, милая, но прости, надо бежать, буду вечером. В таких случаях, как у разведчиков и саперов - достаточно одной ошибки, и прощай малинник.

 

Какой бы мудрённой не была конспирология курсантской жизни, но провалы, к сожалению, бывали. Поэтому с самого начала сознательные курсанты просчитывали варианты провалов и заранее принимали меры по минимизации их последствий.

 

Сижу я как-то в "аквариуме" помощником дежурного по Факультету. К окошку подходит симпатичная девушка: "Пожалуйста, помогите! Мне срочно найти одного курсанта!"

В ее глазах стоит мольба, поэтому решаю помочь: "Так, как зовут и какой курс?"

Девушка: "Я точно не знаю, он, наверное, курсе на третьем-четвертом. По-моему на Факультете Гинекологии... Он прибалт, зовут его Максим Глютеус!"

 

Musculus gluteus maximus - большая ягодичная мышца. Без комментариев.

 

ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫЕ ЗАПИСКИ

 

Мы объяснительные вонючками называли. Шеф наш, майор Коклюшин, заставлял нас вонючки писать по любому поводу. Этих пасквилей от нас самих на себя у него много накопилось. Уже на шестом курсе мне мельком в его сейф удалось заглянуть - надкушенное яблоко, початая бутылка коньяку и вонючек, как трудов у Пирогова! Всё с самого первого курса повзводно подшито и по годам разложено. Никогда и никому чужую объяснительную читать не доводилось, кроме одного случая, когда сам Автоковбой парочку вонючек пред строем зачитал.

 

В те выходные меня с субботы на курсе не было, пришёл только к построению в понедельник. Поэтому не знал, что дома творилось. Построение самое обычное, вроде залётов нет. Уже все расслабились, ждут "разойдись" с секунды на секунду. Тут шеф вдруг приказывает: "Курсант Сивохин, выйти из строя!" Ну Сив бах-бах по полу, выходит как примерный. Шеф опять: "Курсант Миляев, выйти из строя!" Ну и Коля бах-бах, поворот через левое плечо. Все притихли, похоже разбором полётов пахнет. Достаёт тут Автоковбой две бумажки и начинает громко читать:

 

Объяснительная записка

 

Я, курсант Сивохин, поехал на подлёдную рыбалку в Шувалово на Озерки. Был мороз и я крайне-опасно переохладился. В "Птичнике" купил бутылку сухого вина, чтобы согреться. Приехав в расположение Академии рыбу решил отнести одной малознакомой женщине. Чтобы срезать путь пошёл через Парк Академии через забор. Пьян не был, матом не ругался, сопротивления патрулю не оказывал. Вину свою осознаю, обещаю исправиться. Дата. Подпись.

 

Объяснительная записка

 

Я, курсант Миляев, придя с занятий почувствовал крайнее раздражение переходящее в гнев. Чтобы купировать мое нервное состояние принял одну таблетку седуксена, а чтобы заснуть - одну таблетку фенобарбитала. Перед сном решил поесть. Мне из дома прислали трёхлитровую банку виноградного сока, который прокис. Будучи очень голоден был вынужден выпить его полностью. Вероятно, произошла тройная взаимная потенциация фармакологического эффекта смеси бензодиазепина с барбитуратом (в минимальных терапевтических дозах) следовым количеством алкоголя. Необходимость развеять неприятный эффект, вынудила меня совершить оздоровительную пробежку в Парке Академии, куда пошёл через забор, чтобы срезать путь. Пьян не был, матом не ругался, сопротивления патрулю не оказывал. Вину свою осознаю, обещаю исправиться. Дата. Подпись.

 

Всё. Хохот и пять суток авторам.

 

СПОРТСМЕН-ПАРАЛИТИК

 

Отсидели Коля с Сивом свои пять суток на "губе", на гарнизонной гауптвахте, но оптизма там не растеряли. Решили мы их благополучное возвращение от греха подальше отметить где-нибудь на стороне. Не только я, а еще и Ксюжена, и Инга. Удивительно, но после трипачного залёта, Сив всё ещё дружил с Ксюженой, а Инга, это её лучшая подруга, и так вышло, что и Колина подружка по совместительству. Она была спортсменка с Герцена, с педагогического, готовилась стать учителем физкультуры. Хотя девушки и были ос разных ВУЗов, но вскладчину снимали однокомнатную квартирку где-то на Охте, на Проспекте Металлистов. Вот мы всей толпой дождались трамвая и поехали к ним в гости. Мы по гражданке были, а Инга с палочкой. Она там у себя в институте на батуте прыгала, да что-то не так прыгнула, вот и пришлось ей временно с тростью ходить.

 

На следующей остановке заходит в трамвай старая баба, такая крепенькая бабца. И видно, злющая. Этакая эксплозивная параноялочка. Из тех, что всегда правы, любят скондалы, возражений не терпят и права качают. Злоба из нее так и источается, на каждого, кто ближе трех метров стоит с неприкрытой ненавистью смотрит. Только зашла - уже склока, народ в проходе пройти мешает. Наконец прошла - опять скондал, сесть старой негде. Согнала мужичка, едва себя моложе. Только села - опять война, соседка не так сумку поставила. А сама же удобно сидит, прямо возле двери, а что своими кошелками людям мешает, ее не волнует.

 

Смотрел Коля на нее, смотрел и говорит: "Спорим мне эта старая гнида сейчас место уступит!" Мы типа того - не верится. А трамвай к остановке подходит. Коля берет у Инги тросточку и шасть в заднюю дверь. Вокруг трамвая оббежал и в ту дверь, где бабка сидит лезет. Да как лезет! Как паралитик. Закосил под убогого. О трость опирается, глаза подкатил, морду кривит, изо рта слюни капают. И мычит, громко так, и еле поймешь что: "Бааыыыбууушка, дыыыааайте сыыыэээсть!"

Ну бабка пулей на ноги: "Садись, садись сынок! Ух ты, Господи, сиди, сиди сыночек".

Коля: "Ууааам спыыыаааасыыыыбо!"

 

Мы не выдержали и стали громко смеяться. Тут бабка на весь трамвай как начала нас ругать да поносить, что мы мол над больным человеком смеемся. Нам стало дальше ехать стрёмно, и решили мы на ближайшей остановке сойти. А у девушки по правде нога болела. Ей без трости очень трудно с трамвая слезать. И вот только двери открылись, как Коля на глазах у всего вагона перевоплощается - во мгновение ока вскакивает с кресла, подхватывает Ингу на руки и выносит ее из трамвая.

 

ДЕНЬ ДУРАКА

 

Вообще-то Коля шалопаем не был. Он был парень серьёзный, в перерывах между хохмами науку двигал. Избрали его во ВНОСе секретарить. И в эти секретарские обязанности вменялось проводить межвузовские конференции. Почти как у настоящих ученых, только среди курсантов-студентов. Хотя эта должность была не особенно серьёзной, но даже кое-какую дополнительную денежку за нее платили, а поэтому к такой работе Коля относился отнюдь не понарошку. Хотя если честно сказать, то самой работы было немного - сходить в деканаты разных ВУЗов, да переговорить с ответственным за СНО (студенческим научным обществам) насчет того, чтобы ваши студенты к нам, а мы к вам. Докладики почитать, да умом порисоваться. И Колина роль в конце концов сводилась к простой передачи списков. Такое много времени не занимало.

 

И вот в конце марта отправился Коля в ЛГУ, Ленинградский Госуниверситет. Ну и я к нему на хвост упал, тоже посолидничать захотелось. Решили мы их биохимиков-иммунологов к нам в Академию пригласить. А в ЛГУ старостой СНО был в то время Всеволд Шадрин - довольно пакостная личность с сильным комсомольским уклоном. Ну он нас облажал - типа мы Университет, глубокая наука, ещё бы к каким-то военным свои труды читать ходили. Мол у нас уровень не тот. И словно рисуясь своим университетским блеском, особенной студенческой неповторимостью, и собственной значимостью и властью, пригласил он нас на Первое апpеля посетить их ЛГУ-ховский праздник "День Дурака". Дал нам по пропуску-прегласительному в их высотное общежитие, что в Студгородке.

 

Вообще-то на первоапрельский "День Дурака" даже не каждый рядовой студент самого Университета попасть мог. Давались специальные пригласительные билеты, а на входе каждому на лоб ставили здоровую красную печать "ДУРАК". Ну а дальше такой "дурак" моментально забывал все комплексы, с лёту окунаясь в студенческое шоу-юморину, плавно переходящую в дискотеку, а та в костюмированную оргию, где уж каждый веселился и дурачился, как мог. Университетские студенты этим капустником очень гордились и его считали лучшим в городе. Да пожалуй он и был лучшим. "Дня Дурака" в Университете ждали многие студенты Ленинграда из разных ВУЗов, лелея тайное желание "ну хоть в этот год я туда как-нибудь пролезу".

 

Коля за снобизм решил Университет наказать. Да не как-нибудь по мелочи, а решил ни много, ни мало этот самый знаменитый университетский праздник подпортить. Пока мы шли из их деканата с Васильевского по набережной Невы до Авроры, обозначился чёткий план мести - в этот год шоу должны будут прикрыть городкие структуры охраны правопорядка, в просторечьи - менты. Саму идею мы стырили с показухи у псковских десантников на войсковой стажировке, правда те там ничего такого противозаконного не совершали, а просто демонстрировали собравшимся на стадионе нескольким тысячам зевак разные зверские способы убийства холодным оружием.

 

На Факультете Коля пошел к Бате, к нашему курсовому художнику. Тому постоянно Серпомолот приказывал делать разные стенды. Так вот на те стенды Батя вырезал горячей проволокой из пенопласта красивые объёмные буквы. И этого пенопласта в его каморке всегда было завались. Коля там взял два куска. Ещё у нас был тесак. Давным-давно, курсе этак на втором, когда мы только вселились в общагу, то у себя в комнате на антресолях нашли здоровый заржавленный кухонный нож, из тех, что использовались в хлебных магазинах и в столовке. Откуда пришел этот реликт, мы не знали, но кочевал он с нами без дела из курса в курс, из комнаты в комнату. Вот, наконец, нашлось применение наследству стрших поколений - Коля положил нож на на плинтус и гирей перебил калённую сталь пополам. А в ночь накануне "Дня Дурака" Коля пошел к клинике Госпитальной Хирургии и добыл там литр настоящей консервированной донорской крови. У этой крови вышел срок годности и ее списали - то бишь просто выкинули в мусорный бак, что стоял во дворе недалече от чёрного входа. У Коли вообще талант на помойки. На курсе нашлась старый спортивный костюм и рваные кеды. Если это надеть, то получался вполне внутриобщаговский вид весьма обнищавшего студента. В подельники к себе Коля избрал Сива, как натуру наиболее артистичную. Вместе они отрепетировали детали мероприятия по срыву мероприятия.

 

И вот 1-го апреля Коля и Сив отправились в Студгородок. Заявились в форме. Весь антураж поместился в небольшой дипломат. Дипломат слегка раздулся, но подозрений не вызвал - на вахте ребята показали свои пригласительные, и их с улыбкой пропустили. Недолго поторчали у лифтов со скучающими мордами, мол кого-то ждут в вестибюле, а улучив подходящий момент, когда остались внизу одни, быстро поднялись на последний этаж. Там Коля скидывает форму и прячет ее на самых верних ступеньках, что ведут уже к моторам над шахтами. Одевает спортивный костюм, на спину и грудь подкладывет пенопласт. На всякий случай, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, Сив натянул хирургические перчатки, затем в пенопласт через аккуратные прорези вставил половинки ножа и обильно облил всё кровью. Создалось вполне реалистичное впечатление, что человека проткнули насквозь здоровенным тесаком. Коля на голову одевает каюшон спортивки, подходит к лестничому пролету, где и остаётся ждать условного сигнала.

 

Сив спокойно проходит по этажам и обнаруживает, что на шестом этаже у лифтов и в корридоре пусто. Вытягивает в пролет руку и на пальцах показывая "шесть". Коля мчится к лифту и спускается на шестой этаж. Там он с лифта выходит и ложится на пол, Сив же поднимается по лестнице на пролет выше. Ждать долго не приходится, скоро двери лифта открываются и оттуда раздается цокание каблучков и беззаботный девичий смех. Вдруг наступает тишина, а затем раздается истошный визг, гулкий топот по полу, бухание створок лифта. Лифт немедленно отъезжает вниз.

 

Похоже сработало. Сив выскакивает из засады и наливает здоровую лужу крови, еще при этом брызгает на стены и потолок, создавая для криминалистов характерную картину борьбы. После этого Коля наступает кедом в лужу и топает ко второму лифту, будто человек в агонии на карачках бежал. К счастью за эти несколько секунд никто в коридорчике не появился, а вот и подошел пустой вызванный лифт. Ребята поднимаются на два этажа выше и осторожно выглядывают - опять никого. Чтобы лифт "не убежал", его двери заклинили дипломатом, а Коля ложится перед вторым лифтом, Сив снова скачет на лестничный пролет. Через минуту шоу повторяется - хлопают створки, кто-то подъехал. Секунда тишины, а потом суета, но похоже, что человек даже не решился выйти из лифта. Правда теперь никакого визга нет, а звучат полновесные русские матюки, произносимые мужским басом. Лифт опять уходит вниз.

 

Сив выбегает из засады, обильно капает на пол крови, а Коля стягивает с себя костюм. Остатками крови мажут лифт - наделали кровяных смазов, будто уже метрвое кровоточащее тело здесь тянули. Окровавленный костюм и остальной отработанный реквизит тут же скинули в шахту лифта, ну в щелку, что остаеся между дверями, когда лифт стоит на этаже. Потом на этом же лифте ребята поднимаются на послений этаж, где Коля галопом одевает форму. Бегут в ближайший туалет, где ножницами режут на кусочки перчатки и пустой пакет из-под крови. Затем ошметки единственных улик, способных указать на принадлежность "шутников", спускаются в унитаз. Осталось тщательно вымыть руки и оглядеть себя - все отлично, нет ни капельки крови, даже если застукают, то доказать причастность к "шутке" будет трудно. Можно по лестнице спокойно спускаться на первый этаж и присоединяться к общему празднику.

 

На первом этаже на вахте переполох - срочо вызвана бригада дружинников из студсовета, контролирующих порядок во время праздника. Похоже серьёзное ЧП - только что группа первокурсниц обнаружила на шестом этаже мужской труп, ну с очень явными следами насильственной смерти. Нет, кто это опознать не смогли - голова трупа в капюшоне, а лицо почти вплотную к стене. Но то, что его здоровущим ножем насквозь - это точно видели, тут сомнений нет. Председатель студсовета пока в милицию звонить не спешит - "День Дурака" все же, вдруг у кого такие шутки дурацкие. Без меры в смысле. Но тут прибегает испуганный парень с восьмого и говорит о том же самом. Теперь дружинники-студсоветовцы уже смеются, они явно думают, что это шутка - чего это труп с ножем будет по этажам бегать, но все же решают проверить место проишествия.

 

Всей гурьбой они подходят к лифту, открывают двери и... И галдят наперебой - в лифте следы кровавой драммы. Самый умный советует оставить двери открытыми, чтобы лифт вызвать не смогли. У дверей выставляют двух постовых беречь сцену преступления в неприкосновенности до самого приезда ментов. Другая группа несется по лестнице на шестой этаж, кто-то пытается вызвать второй лифт, чтобы уехать на восьмой. Теперь у доморощенных сыщиков сомнений нет - и на шестом и на восьмом следы преступления. Все наперебой высказывают свои соображения, испуганный вахтер звонит в милицию.

 

Менты явились быстро. Какой-то капитан, видать начальник вызванной опергруппы, начал опрос свидетелей. Ситуация не совсем ясная - толи в общаге идёт кровавая бойня и на каждом этаже полно трупов, толи труп один, но его какой-то маньяк таскает с этажа на этаж. Решили заглянуть в лифт. Дежурный криминалист макнул капельку ваткой на фенолфталеиновую пробу - однозначно свежая кровь! Сразу опросили вахту, не выходил ли кто и не выносили ли чего-нибудь громозкого и подозрительного? Поставили ментов с пистолетами и наказали никого не выпускать. Капитан решил просто - скорее всего и жертва, и преступник все еще в общежитии, а поэтому решил шмонать всю эту гиганскую общагу начиная с самого пятнадцатого этажа.

 

Менты вызвали дополнительный наряд. Дискотеку и капустник тут же прикрыли, и народ устремился на выход. В этой пестрой толпе довольно много было курсантов в форме разных военных училищ. Из оцепленной общаги их выпускали в числе первых, только переписав данные военных билетов и спросив причину появления, к кому пришли, и кто дал пригласительный? Когда подошла очередь Коли и Сива, то они честно ответили, мол Всеволд Шадрин пригласил, пообещав, что тут такое увидим! Но ничего так и не увидели, кроме испуганных студентов.

 

РАЗДЕЛИМ ПО-БРАТСКИ

 

Но не только Коля умудрялся проделывать шутки, один раз неплохо подшутили над ним самим. Через недельку после "Дня Дурака", после занятий заскочили мы в офицерскую столовую на обед. За исключением генеральского зала и зала старших офицеров, слушателям старших курсов туда был вход свободный. Кстати надо отдать должное этой весьма демократичной столовой - что курсантов, что генералов там кормили одним и тем же, разве что старшие офицеры обслуживались официантами как в ресторане и могли заказать себе спиртное, что нам, конечо же не позволялось, да и в очереди нам приходилось стоять, как в городском "Общепите". Но в отличие от "Общепита" еда там была весьма вкусная и сравнительно дешевая. Если не изголяться и не брать всяких "двойных люля" или "табака", а ограничиться салатом, борщем и шницелем, то запросто можно было в полтинну уложиться, ну максимум копеек в шестьдесят. Мы были не из привередливых, и в отличие от офицеров, брали себе чего по-проще, в смысле по-дешевле.

 

В той же офицерской столовой обожали подъедаться наши "друзья, развивающиеся по социалистическому пути" - вся разноцветная экзотика с 5-го Факультета. Самыми интересными были выходцы из стран Африки. На этих форма была под стать их местной фауне - словно тропические птички или экваториальные рыбки они переливались всеми цветами радуги и блестели разными побрякушками, и все это на фоне угольно-чёрных лиц. А вот степень благосостояния у них заметно варьировала, даже не от страны к стране, а от курсанта к курсанту. Некоторые по нашим понятиям были богачи, но большинство всё же нищета.

 

Стоим мы в очереди - Коля, затем куча обычных советских капитанов да лейтенатов, потом какой-то бравый воин Гвинеи-Биссау, затем я со Студентом. Мы Колю видим, а он нас за офицерами не замечает. Коля взял солянку, котлеты с картошкой-пюре и компот. И негр тоже самое взял. Коля свой обед на поднос поставил и осматривается, где бы ему лучше сесть. Нашел место и понес туда обед. И тут до Коли доходит, что он хлеб забыл. Пошел Коля за хлебом, а это опять в очередь становиться - копейку доплачивать. Он от столика отошел, а обед свой так на подносе и оставил. Смотрим мы, что к нему за столик подсаживается тот негр-гвинеец. Вот и наша очередь подошла, мы через пару столиков сели. Негр всё сгрузил и пошел поднос относить. Тут Студент к его столику подскакивает и Колин обед к нам переставляет - чего, столик на чеверых, мол по-дружески вместе отобедаем. Однако Коле об этом объявлять не торопится.

 

Первым вернулся негр, увидел, что поднос напротив исчез и довольный уселся на Колино место. Обед свой передвинул и давай с аппетитом солянку уписывать. Возвращается Коля с хлебом. Стал рядышком, и аж челюсть у него от удивления отвисла. Потом он как-то обреченно вздохнул, видать не хочет международного скaндала, быстро сел напротив и к себе второе подвинул. И ну его жрать! Котлеты глотает нежуя, картошки в рот пихает столько, сколько на вилке удержаться может. Тут уже опешил негр - так из застыл с открытым ртом, откуда начала вываливаться недожеванная солянка. Но не надолго. Коля и негр как по команде уставились на компот, получается кто первый сожрет, тот компот и получит! Негр в туже секунду включился "в компотное соревнование", а потом бросил ложку, схватился за компот и победными глазами на Колю смотрит. Коля видит, что сожрать ему уже больше нечего, покосился на недоеденную негром солянку, вдохнул и встал из-за стола.

 

Когда Коля понуро проходил мимо нас, его окликнул Студент. Коля глянул на стол, оценил ситуацию... И я подумал, что сейчас солянка окажется на Студентовой голове. Или на моей. Ведь по нашим довольным мордам было видно, что мы от начала до конца наблюдали за его "соревнованием". Студент виновато потупил глаза, потом пытаясь загладить ситуацию, подхватил Колино второе и понёс его к негру за столик. С минутку там постоял, объясняя происшедшее. Негр поднялся, улыбнулся своей контрастной улыбкой и громко загоготал на всю столовую, от удовольствия дружески похлопывая Студента по спине своей черной ручищей:

- Ай-яй! Моё думать совсем оголёдаль русский курсант! Гы-гы, ха-ха! Думать, вот какой нахаль - перед моё лицо моя обед кушать и меня не спрашивать! Думаю - чего не спросишь!? Если голёдный, то я тебе котлетка по-братски и так подарю, я не жаданай!

- Ха-ха! А он-то думал, что это вы там у себя в Африке оголодали, что чужие обеды жрать стали. Он кстати, с тобой тоже бы по-братски обед разделил бы! Он тоже не жадный.

 

Негр сел и довольный рассправился с котлетами. Коля в этот момент сконфуженно ковырялся в солянке. Негр встал и пошел на выход. Проходя мимо нашего столика он дружески потрепал Колю по плечу:

- Ай-яй, ай-яй, я так смеялься! Ай-яй, как я смеялься - я никогда так не смеялься! Я поеду в Гвинея и всем буду рассказывать, как я смеялься! Разделили по-братски!!! Сапасиба за много смеялься!

Коля в ответ лишь тихо буркнул:

- Пожалуйста.

 

ЗА СЕБЯ И ЗА ТОГО ПАРНЯ

 

У Сива был младший брат. Он тоже поступал в Академию, но пролетел. И потом пошел в Сангиг. В принципе Сив-младший, по кличке Молодой, повторил судьбу Валеры-Студента, разве что бросать Сангиг не собирался и гражданской жизнью был вполне доволен. От такого родства судеб Студент в Молодом души не чаял, всячески ему помогал и был, так сказать, в старших наставниках. А вот что касается отношения к учебе, то в отличие от Студента у обоих братьев Сивохиных подходы особо не отличались - "абы сдать".

 

Дело близилось к зимней сессии. У нас как раз закончилась лекция по Инфекционным Болезням. Выходим, смотрим, в сторонке в заснеженном дворике стоит Сивохин-младший и глазами в толпе слушателей кого-то выискивает. Наконец увидел Студента и бегом к нему. На лице расстерянность, от волнения аж заикается. Спрашиваем, что случилось? И тут Молодой обращается к Валере с необычной просьбой - сдать за него Микробиологию. Потому что у него по "микробам" полный завал. Идут они первым экзаменом, и сдавать их завтра, а он за семестр и учебника не открывал... Короче, если Студент не поможет, то прощай институт. Студент давай отнекиваться, да у нас же микробы на 3-м курсе были, я мол я уж всё забыл. А тот умоляет - ерунда мол, у вас вон и "гигиена", и "эпидемка", и "бакоружие" после были, а сейчас вот "инфекция" идёт, хоть на троечку то с минусом ты наговоришь. Грозится за такой подвиг с себя последнюю рубашку снять, но Студента в лучшем ресторане накормить. Валера почесал затылок, поморщился и саказл "ладно", правда взяв с Молодого слово, что в случае провала тот его винить не будет. На том и порешили.

 

Вообще-то Валера похож на младшего Сивохина, как Эйфелева башня на линию электропередач - силуэтом. А вот на морду совсем разные люди. На счастье у Студента завалялось неслько старых фотографий, когда он еще в институте фотографировался по-гражданке на студенческий билет и зачетку. Молодой же уверял, что он на кафедре Микробиологии был гостем редким, а поэтому в лицо его там никто, кроме его родного препода не знает, а сдавать он будет какой-то доцентихе, что вообще в вглаза его не видела, а поэтому можно смело переклеить фото в его зачетчой книжке. Однако от такой идеи пришлось сразу отказаться. В их сангиговском учебном отделе, или как там эта контора в гражданских ВУЗах называется, оказались уж очень ушлые люди - фотку в зачётку они налепили таким зверским клеем, что отклеить оказалось абсолютно не возможно. Тогда решили еще круче - подделать сразу всю первую страницу.

 

Копировальных машин тогда было раз-два и обчёлся. В Фундаменталке стоял допотопный "Ксерокс", который штамповал плохонькие копии, да еще ужасным синим цветом. За каждую скопированную страницу брали каки-то копейки, весьма неслабые по тогдашним понятиям, обслуживали этот аппарат злющие тётки, и у него постоянно толпилась очередь из офицеров. Содрать там зачетку полностью отпадало. Тогда решили использовать новейший аппарат, что был на "Рентгенах", в смысле на Кафедре Рентгенологии. В принципе, то был рентгенаппарат, а не копировальная машина, где вместо плёнки использовалась электростатически заряженная пластина, но изображение там выводилось на экран. А если нужно было сделать бумажный отпечаток, то рядом стояла другая машинка, весьма похожая на копировальную, где с блестящей металлической пластины при помощи яркого света делалась копия на бумагу, примерно как на том же "Ксероксе". Только было одно неудобство - вместо копировального порошка в эту машинку заряжался рулон ленты, типа чёрной угольной копирки. Видать эта лента была в дефиците, и поэтому на том аппарате если кому и делались копии, то только их генералу, начальнику кафедры и Главному Рентгенологу СССР. У нас звания и должности были пониже, а значит попасть к этой машинке, да еще со странной просьбой скопировать зачётку нам не светило.

 

Студент без особой надежды привел Сива-младшего к кафедре. Затем он долго объяснял, где стоит этот чудо-аппарат, и к кому лучше всего подойти с такой странной просьбой. На счет просьбы Молодой ответил просто: "Это стопудовое палево. Просить не будем!" Тогда Студент отказался с ним идти на кафедру - самовольно вламываться в кабинет по его представлениям было верхом безрассудства. Молодой пошел один, а Студент присел нервно перекурить на лавочке. Не прошло и десяти минут, как к нему Молодой подходит. Подмышкой пальто, сам одет в белый халат и колпак, а в руках держит штук десять копий своей зачётки. Идёт, чуть не плачет. Студент аж подпрыгнул от недоброго предчувствия:

- Что, спалили!?

- Да, нет, нормально всё. Зашел в вестибюль, в раздевалке разделся. Думаю, у меня патлы аж на плечи ложаться, а вы тут все стриженными ходите, а не закосить ли мне под медперсонал? На курсанта ведь я не похож... Это у вас халаты на кафедрах выдают, а мы каждый со своим ходить обязанны. Вот я из своего портфеля достал собственный халатат, нацепил свой колпак. А колпак у меня во! Полметровый, почти как у повара. Засунул зачетку в карман, а там смотрю на каком-то столике стоит пустой стерилизатор. Я его подхватил и с деловой мордой пошел по твоей наводке кабинет с копировалкой искать. А там какой-то мужик куче курсантов чего-то объясняет. Я извинился, потом протиснулся в тот кабинет, поставбил там стерилизатор и бегом к аппарату. А там устройство для дураков - кнопка ON/OFF и COPY. Ну чё, включил с "офф" на "он", положил зачетку, да нажал "копи". Вот наштамповало мне кучу копий. Потом вышел, никто на меня даже и не глянул.

- А чё грустный такой?

- А ты на это говно посмотри! Какой дурак поверит? Оно, зараза, все жирным черным цветом нарисовало, и синюю печать, и синюю подпись, и еще каких-то точек вокруг налепило - стопудовое палево!

 

Студент забрал у Молодого зачетку и долго вертел её в руках, сверяя с копиями. Получилось действительно плохо. И тут взгляд Студента упал на последнюю страницу зачетки - там маленькими буковками было написано "Ордена Трудового Красного Знамени Ленинградская типография N2 имени Евгении Соколовой Союзполиграфпрома при Совмине СССР. 198052; Ленинград, Л-52, Измайловский проспект 29. Спецзаказ N70152-36. Тираж 10 000 экз. " Студент медленно поднял глаза и тихо произнес:

- Я знаю, где это. Поехали!

 


Просмотров 218

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!