Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ЭКЗАМЕН ПО ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ МАТЕРИАЛИЗМУ 5 часть



- Эх, девки! Мужика бы!

Тут Студнт не выдержал и брякнул своим басом: "Вот он я!!!"

Девушка схватила покрывало и пулей вылетела в коридор, а я чуть не задохнулся от смеха.

 

ОБРЕЗЧИЦА ВРУЧНУЮ

 

На одном из чаепитий в ЦПХ мы познакомились с удивительной женщиной. Звали её Нина, а вот фамилию я забыл. Была она нас заметно старше, но мы с ней себя чувствовали как с ровней, и при этом вела она себя вполне естественно, не проявляя ни вульгарности, ни фальшивой моложавости. Один раз в разговоре ради красного словца коснулись мы каких-то заумных материй. Давольно быстро стало ясно, что во всех этих мудрствованиях если кто-то чего-то и понимает, то это Нинка. Мы обычно привыкли соседок наших интеллектом безоговорочно подавлять, и от такого поворота несколько обалдели. Больше в филосфские дебри мы при ней старались не залазить.

 

Как и большенство обитательниц ЦПХ Нинка была лимитчица-холостячка. Никого и ничего у неё в этом городе не было, кроме права на работу и на общажную койку. Однако несмотря на свои тридцать с гаком, эта особа, в противоположность остальным цэпэхашницам, умудрялась побывать на всех театральных премьерах и вернисажах, на всех выставках и концертах. Похоже что её саму такой вот странный быт вполне устраивал. Зная, что деваха эта весьма начитанная, мы всё же и допустить не могли, что она может чего-то понимать в медицине. Тут начитанностью не обойдешься - образование нужно. И вот однажды за чайком с пирожками и вареньем, Студент консультировал какую-то особу не то по вопросу острых маститов, не то хронических аднекситов, (воспалений груди и придатков) - короче что-то такое интимно женское. Понятно, что девушка его слушала, как профессора на лекции. Нинка сидела поодаль и вроде бы никакого интереса к разговору не проявляла. А потом вдруг негромко так заявила: "Ребята, да тут по симптоматике экстравагинальный эндометриоз исключить надо, а потом уже всё остальное - чего-то у нее с овуляционным циклом зависимость нехорошая..." Мы это... Опухли, короче. Во первых Нинка по делу сказала, а во вторых... Ну я например гинекологию знал так-сяк, в размерах программы военного врача, и хотя конечно о таких тонкостях слышал, но на четвёртом курсе не шибко то в них разбирался. Откуда пусть десять раз начитанная пролетарская бабёнка знает такую мудрятину? Устроили мы Нинке допрос с пристрастием. Нинка вначале ничего нам говорить не хотела, а потом вздохнула и рассказала коротко всю свою жизнь.



 

В свои семнадцать лет круглая отличница Нинель приехала из какого-то захолустья в Ленинград, где поступила она Философский факультет ЛГУ, второго по престижности Университета страны. На пятом курсе её, без пяти минут философа, оттуда за какой-то залёт с позором выперли. Тогда Нинка устроилась на работу по лимиту, а на следующий год поступила в Первый Медицинский. Там она уже умудрилась доучиться аж до шестого курса, а потом сама пошла и забрала документы. При этом была она одной из самых лучших студенток на потоке. "Плохиши, я в отличие от вас, просто полностью охладела к медицине" - вот такя "простенькая" причина такого странного поступка. Поэтому она не пошла фельдшерить куда-нибудь на "Скорую", да и фельдшерам лимитной прописки не давали. Опять Нина ушла в пролетарские низы, а потом по уже накатанной рабфаковской дорожке поступила в Техноложку, тоже весьма не слабый институт. Там она просидела аж четыре года, потом влюбилась в какого-то семейного доцента, причём всё это со скандалом. Из Техноложки она ушла, не доучившись лишь год с хвостиком...



- Нин, так ты с тремя незаконченными высшими - гуманитарным, медицинским и техническим!!! Подумать только - этож пятнадцать лет академической школы! Небось у себя на "Треугольнике" на какой-нибудь крутой должности подвязаешься - то-то ты такая умная... На какой, если не секрет?

Нинка опустила глаза и полезла в свою тумбочку. Там она покопалась и вытащила небольшой листок из плотной бумаги с заводской печатью. Так, понятно - выписка из трудовой книжки для получения лимитной прописки. Занимаемая должность... обрезчица вручную!

- Нин, а что такое "обрезчица вручную?"

- Ну змейчики, совсем вы неграмотные. Работа такая... Когда из здорового пресса калоши вываливаются, у них по шву идёт чёная резиновая бахрома. Так вот эти ошмётки ножницами срезать надо. Их и срезают обрезчицы вручную.

 

ГАЙКА

 

Вообще-то не только обрезчицы вручную на весьма странные поступки горазды. Мне вот после Нинкиных откровений самому разок тоже пришлось поработать обрезчиком вручную. Да не одному - в составе целой бригады. Правда обрезали мы не калоши... Был на нашем четвёртом курсе один курсант и обрезали мы у него... Хотя, подождите, чуть не проболтался! Имя главного героя не скажу ни за что. Хоть пытайте, хоть пентотал натрия колите - уж очень он большой человек сейчас.

 

Принёс Коля с Кафедры Медснабжения и Военной Фармации здоровую жёлтую гайку. Не-е, не стырил. Ему её для дела там дали. Ещё ему дали какую-то железяку с манометром на макушке от кислородно-распределительной станции, большой газовый разводной ключ, микрометр и штангель-циркуль. А если точно, то это вообще не гайка была, а муфта латунная обжимная. И надо было Коле науку делать - эту латунь на железяку несколько сот раз накрутить и скрутить, притом периодически износ замерять. Ну он всё добросовестно выполнил, а результаты в таблицы занёс. После этих операций край и резьба у гайки пошли острыми заусеницами.

 

Коля немного сибаритствовал. Первый на курсе купил себе махровый халат в Пассаже. В общаге он ходил исключительно в халате, ну кроме построений, разумеется. Поэтому не удивительно, что эта гайка валялась в кармане того халата. А когда Коли на курсе не было, то его халатом пользовались все кому не лень - в основном чтобы в душ на первый этаж сходить. Лежу я на койке, умную книжку читаю. Забегает один курсант из соседней комнаты: "Где Колян? А нету! Ну я его халат возьму, в душ сходить". Хватает халат, уходит. Ну я ноль внимания.

 

Через десять минут тот курсант опять появляется, в халате. Что-то слишком быстро, чтобы помыться. Ну я глянул на его лицо - сразу понял, стряслось с человеком нечто страшное. Губы дрожат и бледный весь. Я спрашиваю, мол что произошло, а он пытается меня убедить, что всё нормально. Пришлось надавить на психику. Тут он молча пОлы халата распахивает. На эрегированном члене сидит Колина гайка. Плотно сидит. С того краю, что к корню ближе капельки крови выступили - видать заусеницы режут. Глянс пенис (или залупа, если хотите) тёмная, багровая.

 

Всем изучающим медицину ясно, что будет, если плотным кольцом corpus cavernosus обжать - в него кровь идёт, а оттока нет. Член встаёт и попадает в ловушку - и упасть не может, и обжимающий объект уже не снять. Часа четыре на раздумья есть, а потом и некротические изменения могу начаться. Это все небось с первого курса знают. А вот мы были уже далеко не на первом, и мой коллега о подобном повороте событий прекрасно знал. Поэтому моя первая реакция была не сострадание или там поиск выхода, а гневная тирада: "Ну ты и дурак!!! За каким членом ты это сделал!? Ты что, комиссоваться по болячке решил?! Так сразу по двум статьям пойдёшь - через Дурку и Урологию!"

 

А курсант этот до сего момента ничего безрассудного не совершал - был он весьма дисциплинированным, ответственным и учился хорошо. По морде видно - он сам толком не понимает, что его на такой шаг толкнуло. Что это не попытка изобрести новый способ онанизма ясно сразу - знания такого не позволяют. Смотрит он на свой член, а из глаз слёзы текут: "За каким членом, за каким членом - да за своим членом! Чёрт его знает, что нашло - императивный позыв какой-то. Стою голый перед зеркалом, в одной руке член, в другой - эта гайка чёртова. Думал в момент сдёрну, а она колючая, зараза, оказалась. И в Дурку не надо, и в Урологию не надо, нельзя, чтобы официальные разборки начались, и вообще ты никому не говори... А ещё пилить надо. Быстро пилить надо! Щас пилить надо!"

 

Такого выражения мольбы, что стояло у него в газах, наверное можно увидеть лишь приговаривая людей к смерти, да и то не у всех. Остался он у меня в комнате, а я побежал напильник или ножовку искать. Ни у кого нету. Лыжная комната и каптёрки закрыты. Ясно, что ножовок и напильников на курсе полно - замки с ворот и задних дверей Факультета спиливать, да народу по комнатам мало, а те кто есть - у того нет. Я на младшие курсы - пацаны, инструмент нужен. А дневальные там зашуганные, давай дежурного на выход орать, а тот старшину, а старшина - типа пошёл вон злостный старшекурсник, не дам тебе инструмента наши факультетские замки портить! Щас запишу фамилию и доложу, кому надо, кто у нас двери вскрывает! Ну не могу же я ему, мудозвону, сказать, что инструмент мне для святого дела нужен - член от ампутации спасать.

 

Делать нечего, надо или в хозроту, или в автопарк бежать. Бегу, смотрю Керогаз, Светофор и Поршень идут. Вообще-то это были обыкновенные прапора - инструкторы по вождению с Кафедры Автоподготовки. Фамилии их я уже забыл. Поршень был лысый крепыш с квадратной головой. Светофор - дылда с красным носом и разноцветными разводами на лице, в основном в виде фингалов. А Керогаз самой колоритной фигурой был - ругался очень красиво. Ну я к ним, мол товарищи куски, разрешите обратиться и выручайте пожалуйста. А сам думаю, пока я тут без толку бегаю, минутки ценные уходят - детородный орган боевого товарища к некрозу приговаривается. Была-нибыла, обещаю прапорам початый пузырь водки и выкладываю всё начистоту. Прапора от такой истории обалдели, клянутся режим неразглашения до гроба поддерживать и прочую секретность соблюдать. Предлагают доставить пострадавшего в мастерские, где операционные условия лучше - тиски есть.

 

Я бегом на курс. Одевайся, мол, пошли в автомастерские лечиться. А член у него уже болит и выглядит чёрно-синим, хотя по моей экспертной оценке до некроза ещё далеко и времени на все дела предостаточно. Решили мы, что трусы и штаны - дело лишнее. Одели рубаху и галстук, сапоги, а сверху шинель - шинель до сапог, голого тела не видно. Пошли дворами в мастерские. Пострадавший руки в карманы шинели засунул и полы чуть над членом придерживает, а то распёртая головка о сукно трётся, и ему больно. Наконец дошли.

 

Куски солдат выгнали, дверь на замок закрыли. Принесли лампу-переноску. Маленькую струбцину-тисочки на самый угол стола прикрутили и в них член зажали. Ну не сам член, а только гайку. А под задницу пациента кучу ватников накидали. Общая картина такая - сидит курсант верхом на углу стола, угол промеж ног выходит, а ноги по разные стороны свешиваются. Давай прапора гайку точить, да резать - Поршень напильником работает, Светофор водичку поливает, чтоб латунь не грелась, а Керогаз между ними стоит, даёт всем ценные советы и держит железную пластину - прижимает её к члену, плоть от напильника защищает. А от работы ножовкой отказались сразу, очень уж громоздкий и травматичный инструмент. Ну а мне совсем простая обязанность досталась - лампой-переноской операционное поле освещать.

 

Наконец труд побелил металл. Керогаз взял пассатижи и давай края по надпилу отгибать. Отогнул. Потом тиски раскрутили и сняли, Керогаз взял вторые пассатижи, одними схватился за один край по распилу, другими - за другой и давай гайку разжимать. Только он её с члена снял, как ему в лицо струя спермы ударила. Видать сильная вибрация при операции была, вот организм и не выдержал.

 

Керогаз, утираясь изрёк слова: "Тебе, козлу, не в Академии учиться, а в зоопарке работать - слона за член водить, когда тот у него стоит. А стоит он у него, как у тебя, мудака, один раз в год. Тогда сразу весь зоопарк собирают, чтобы его на слониху вести, как тебя в мастерские, чмо ты, обезьяна сингапурская!"

 

Причём тут слон я так и не понял, но всё равно красиво.

 

ТРИ ЯЙЦА

Или автомат по урологии

 

На втором семестре четвёртого курса началась у нас Урология. А Главным Урологом Вооруженных Сил, профессором и Начальником Кафедры Урологии тогда был полковник Шевцов. Это мужик широкого научного кругозора, имел любимую, весьма урологическую поговорку: "В медицине бывает все, за исключением трёх яиц". Так вот с одного момента это основное кредо его жизни перестало существовать.

 

Старшим нашей комнаты был один способный курсант - Женя Велиев. Этот курсант очень хорошо Урологию знал, предмет этот любил и в кружке при Кафедре постоянно торчал. Доигрался он с Урологией, что в конце-концов на той же кафедре преподом оказался. Но среди курков-слушаков Женя был известен на этом поприще за многие годы до своей преподавательской работы, так сказать со школьной скамьи, и по двум веским причинам. Первая - клиническая. Женя этак курса с четвёртого всему Факультету трипак и трихомоноз лечил. Да и не только по месту службы он этим занимался, его уникальные медикаментозные схемы вкупе с несложным процедурным подходом и на выезде хорошо работали - в основном по институтским общагам. А вот вторая причина его известности уже чисто научная. Любил Женя мудрёную литературу читать, в основном касательно его любимых мокрых дел. Так дочитался до того, что прилюдно осрамил своего почитаемого Шефа, самого полковника Шевцова! После этого позора Главный Уролог свой методологический подход к медицине поменял кардинально.

 

Дело было так: Читает нам полковник Шевцов свою очередную лекцию про почки-письки. Дошел до дифференциальной диагностики. Ну и рассказывает, что при этом - это может быть, а при том - то, а вот при вон том, то вообще может быть всего очень много. Ну и завершает этот раздел своими любимыми словами: "Товарищи курсанты, запомните, в медицине бывает всё, за исключением трёх яиц!"

 

И тут Женька совсем не вежливо с места орет: "Не правда, и такое бывает!"

Очень строго посмотрел полковник Шевцов на Женю и говорит: "Нет, товарищ курсант, такого быть не может в принципе!" И давай свою точку зрения обосновывать, на доске рисовать схемы эмбрионального и перинатального развития яиц и показывать все возможные варианты патологии. Точно, три яйца в одной мошoнке - дело в природе невозможное. Одно - пожалуйста, даже четыре бывает, а три - ни в коем случае.

 

Все с интересом Главного Уролога слушают, а Женя совсем по-хамски какой-то журнал листает. Мы все думаем, ну теперь точно нашего Женьку с научного кружка на Урологии выпрут, придётся ему свою специализацию менять. Видно, что полковник Шевцов задет за больное, ибо его крылатые слова цитировались многими поколеньями слушателей ВМА. Публичные нападки на святое обычно не прощаются.

 

Только закончил Шевцов свои объяснения, как Женька понаглому с места встает и без разрешения к профессору "в яму" спускается: "Товарищ полковник, вот номер британского журнала "Дженерал Патолоджи" за тысяча девятьсот двадцать восьмой год. Прекрасный случай трех яиц в одной мошонке. Патология изучена посмертно, подробные материалы секционного и гистологического исследования. Посмотрите, пожалуйста".

 

Шевцов очки нацепил, статейку пролистал и говорит, просто так, будто перед ним ровня: "Женя, оставь мне журнальчик почитать".

А Женя отвечает: "Не могу, товарищ полковник. Я его нелегально из читального зала Фундаментальной Библиотеки вынес. Специально вам показать. У меня военный билет в Фундаменталке под залог оставлен. Я тут вам координаты этой статейки на карточку записал, потом возьмёте почитаете".

 

Отдал полковник журнал курсанту. Вроде инцидент исчерпан. Через недельку у нас очередная лекция по Урологии. Читает опять профессор Шевцов. Заходит. Все поздоровались, расселись. Достает тут Шевцов тот английский журнал, открыл на странице, где картинка трёх яиц, нам её показывает и журналом над головой своей трясёт. А потом начинает лекцию словами: "Товарищи курсанты! В медицине бывает всё! Абсолютно всё!"

 

Ну а дальше по теме. Отчитал что надо, лекция к концу подходит. Тут полковник Шевцов и говорит: "Курсант Велиев! Спуститесь ко мне. И зачетку возьмите. Вам автоматически зачтен экзамен по Урологии с оценкой "отлично"!

 

Ну а по мне, Женя и без этого выстеба "автомата" по Урологии заслуживал. А знаменитую Шевцовскую поговорку больше никто никогда не слышал.

 

ВОЕННО-ПЛЯЖНАЯ ХИРУРГИЯ

 

Вот зарекался же страшилки не писать, а один юмор. Не получается. Как начнешь вспоминать свою курсантскую молодость, так рано или поздно на этот эпизод выходишь, хоть я там с боку-припёку сторонним зрителем. Студент там главный герой.

 

Студент вообще заслуживает того, чтобы пару общих слов о нём сказать. Значит так, от печки. Валерий Владимирович Рябуха из славного города Симферополя, что тогда считалось внутри страны, поехал поступать в Военно-Медицинскую Академию. Доехал. Пролетел. По конкурсу не прошел. Ну коль уж до Ленинграда добрался, не пропадать же такому путешествию за просто так. Пошёл Валера в Сангиг - в Санитарно-Гигиенический Институт им. Мечникова. В Сангиге просидел почти три года, и всё сожалел, что он не в ВМА. Дядька у него служил флотским военврачом в его (тогда и нашем) родном Крыму, а дурное дело - заразное. Вот и понял Валера, что не там он, где надо. Плюнул на просиженные три года, из Сангига ушел и опять в Академию попёрся. Ну там ответственные лица недоумение выразили, но ведь берут после медучилищ на общих основаниях. Значит приравняли Валеркино образование к этим самым общим основаниям и зачислили. Валера на Флот попросился. А тогда как было. Чтобы служба медом с первого дня не показалась, надо в просьбе сразу отказать, а что-нибудь наоборот приказать. Зачислили Валеру в ВДВ, в Первый Десантный взвод. Хотел под воду - а вот полетай с парашютом. Наверное и сейчас так.

 

Ну и как ещё назвать курсанта с тремя годами институтского стажа? Однозначно студентом. Вот мы его так и назвали. Валера-Студент, а потом вообще просто Студент. Студента можно было считать отличником-второгодником, но честь ему делало не столько повторное образование, сколько сильная башка и еще одна редкая черта - он никогда не терялся. Его хладнокровию позавидовал бы и мамонт в вечной мерзлоте. Доучился Студент до середины второго курса и пошёл "специализироваться". Да в чём - в оперативной гинекологии! Не только у Цвилева на Кафедре сидел, но и по разным роддомам Ленинграда сутками ошивался, конечно в основном "на крючках". Все над ним подтрунивают. Стоило в Академию с гражданки идти, чтобы гражданской наукой заниматься. А ему хоть бы хны. Кстати, сейчас он гинеколог, и кандидатская его именно по оперативной части. Он до кучи спелеологией увлекался, наверное это лазание по тёмным мокрым норам и натолкнуло Студента на выбор профессии. Но не стал бы я вас утомлять описанием чужих достоинств, кабы не этот случай.

 

После летней сессии 4-го курса позвал меня Студент к себе в гости спортивно-культурно отдохнуть в Крыму, в районе Феодоссии Ну там скалы, пещеры, море, вино, фрукты. По окончании спортивной части и переходе к культурно-развлекательной, познакомились мы с парой студенток из Московского Торгового Института. А товароведы, особенно складов или "комков" - коммерческих (немножко так, ну совсем слегка капиталистических) магазинов - это считалось крайне круто (гарантированная жизнь без дефицита, кто помнит такое явление). Девки с гонором оказались, явно посчитали, что будущие офицеры это ниже их достоинства. Мы им о высоких материях - они нам о материальных ценностях. Мы им песни под гитару, мол мы военные врачи - дела медицинского бичи. А они - вот и бичуйте себе всю жизнь, купите нам только дорогих вин и шампанского к завтра. При этом все это не явно, а на каких-то полусловах византийской дипломатии, завуалированное "фи" на фоне "мальчики вы нам нравитесь". Назначили мы им стрелку на автостанции к семи утра следующего дня, пообещали их просьбу удовлетворить, плюс редкостный шашлык и прогулку по диким пляжам устроить. Но сказали, что автобус ждать не будет. Хотите красотами дикой Крымской природы полюбоваться - будьте вовремя.

 

Шашлык у Валерки действительно был отменный - свинина, обязательно чуть с жирком для сочности, замачивается на ночь в пиве, туда же соль, перец и много лука крупными кольцами. Ну а главный шашлычный секрет совсем прост - горячее сырым не бывает. Не пережарь! Целый кулёк мяса намариновали, последние гроши выскребли, купили "Южную Ночь", "Чёрные Глаза" и бутылку "Советского Шампанского". Набор несколько нешашлычный, но очень благородный. На утро все готово к мероприятию - букету мимолетных и ни к чему не обязывающих встреч в красивых местах, что обычно запоминаются на всю жизнь. Да только не пришли они. Ну и не надо. Постояли, прождали до самого отправления, не пропадать же добру и отпускному дню - поехали сами. День существенно подпорчен.

 

Место действительно уникальным оказалось - маленький дикий пляж между Царской Бухтой и Чёрными Камнями. Прямо на границе заповедника, но не заповедник - егеря не гоняют, жги себе костер, если хочешь. Цивилизация далеко, море синевы необыкновенной, известковые скалы стеной, лишь узенькая тропиночка меж камней до воды спускается, а там полоска чистого, дикого пляжа из угольно-чёрной гальки. Я такой гальки нигде больше не видел, да и само место стоило, чтобы так рано в такую глушь да даль переться. Народу почти нет, включая нас четыре-пять группок по всему пляжу - в основном молодые семьи, видно с неперегоревшей ещё романтикой к путешествиям. Обстановочка весьма приватная - расстояния между всеми порядочные.

 

Мы накупались, наловили мидий и крабов, затем занялись "первобытной кулинарией". Наелись, но настроение так себе. Пить не охота, но не пропадать же добру - да и отпуску считай конец, нет резона оставлять на другой случай. Часа в два по полудню, как по принуждению начинаем пить сладкое вино. Пьём быстро, словно микстуру, но пить тёплое шампанское уже выше наших сил. Бутылка остается неоткрытой. Жара делает свое дело, и в момент состояние становится как у тюленей на лежбище - лень и полудрема, усиленная алкоголем. В этой истоме валяемся с полчаса. Из ступора нас выводит истошный женский крик.

 

Расстояние порядочное, поэтому драматизм ситуации не виден. Лениво подымаем головы, продираем заспанные глаза. Чувство, что прямое солнце проплавило мозги - соображается с большим трудом. Какая-то непонятная возня метрах в ста-пятидесяти, может и больше. Видно, что никто не тонет и никого не насилуют. Нет и особого желания выяснять, что происходит, и мы уже готовы опять окунуться в сомнамбулическое полузабытье. Явно народ балуется - место дикое, можно и поорать. Но крик повторяется вновь, ещё более дикий и вовсе не шутливый.

 

Весьма молодая женщина лет 23-25 в ярко красном купальнике кричит: "Помогите! Ну люди, ну помогите же кто-нибудь! Ну кто-нибудь!" Рядом мужик в плавках, скорее всего муж, тоже молодой, что-то пытается ей сказать, но поведение его странно - он то вскакивает на ноги, то падает. Мужчина атлетического сложения и явно в полном здравии. Что он делает нам не видно - они скрыты от нас по пояс небольшим бугорком из гальки. Приходится вставать в полный рост. Происходящее всё ещё не понятно, видно что мужик сидит сильно согнувшись на своем пляжном покрывале к нам спиной, и видно как несколько людей из ближайшей группки со всех ног бегут к нему. Конец нашим раздумьям пришел через пару секунд, когда он поднял голову и как-то истерично для своего внешнего вида закричал: "Косточка! Кто-нибудь знает что делать?!" А через момент ещё яснее: "Врач есть!? Тут косточка!"

 

Моя реакция была наивно-простой: "Студент, бежим! Помочь надо!" А вот у Студента моментально включилось его хладнокровие. С лица слетело беспечное выражение, голос стал сухим и властным. В такие моменты он говорил коротко и конкретно. Общее впечатление, как будто с него сдиралась маска обходительного жизнелюба, или наоборот надевалась личина робота-терминатора. Его ответ на мой порыв был остужающе чёток: "Сандалии одень! Возьмем две палки от костра, да и вытащи оба наших ремня. Похоже там перелом, и раз визжат, то скорее всего открытый. Поэтому прихватим ещё бутылку "Шампанского", может промывать чего придется".

 

Сам он сел на задницу и стал натягивать кроссовки на босую ногу. Потом взял бутылку и две прямые палки, на которых мы раскладывали шашлык. Я тоже быстро сунул ноги в сандали, потом вытащил ремни. Студент побежал первым, я парой секунд позже. Через десяток метров бега по крупной гальке я понял мудрость его первого действия - обуться. Когда я добежал до места, реальность оказалась гораздо хуже моих ожиданий. Мне сразу стало ясно, что геройствовать в виде прилюдного оказания первой медицинской помощи нам не придётся, а придётся наблюдать смерть, полную нелепого трагизма и беспомощности.

 

На покрывале лежал ребёнок, мальчик лет трех, маленькое тельце которого конвульсивно вздрагивало, дыхания не было совсем, а страшный цианоз, непроизвольные мочеиспускание и дефекация свидетельствовали, что конец агонии близок. Отец ребенка совал ему палец в рот, как бы пытаясь что-то извлечь. Видно, что безуспешно, как и безуспешны были неопытные попытки делать какое-то искусственное дыхание методом рот в рот, кроме омерзительного звука трепещущих щечек мальчугана и рефлекторного сжатия детских ручек они ничего не давали. Лишь иногда совсем небольшие порции воздуха попадали в лёгкие, совершенно недостаточные, чтобы жить, но видимо достаточные, чтобы не умереть моментально. Этакая минутная отсрочка.

 

Мне страшно захотелось, что бы Валерка скрыл, что мы медики, но тот всем своим видом показывал, что он тут власть имеющий и поправить дело для него сущие пустяки. С интонацией профессора на рутинном обходе, как будто перед ним не экстремально неотложный случай, а плановый больной, он спросил: "Так, кто мать?" Всем присутствующим было ясно, кто мать. Вопрос казался глупым и повис в воздухе. Сама мать на наше появление и вопрос никак не отреагировала, она упала на колени и начала бессмысленно сжимать то ладошки, то стопы мальчика. Тогда Валерка набрал полную грудь воздуха и заорал как начальник курса на построении: "Я вас спрашиваю, кто мать!? Мы врачи, и нам нужны родители!" Я готов был провалиться на месте после этой фразы. Чёрт подери, он ещё врачами назвался! На мой взгляд, это несколько более, чем четвёртый курс.

 

Глаза всех людей устремились на его лицо, а еще через мгновение нестройный, но громкий и требовательный хор людей, к этому моменту уже обступивших покрывало с разных сторон, запел бессмысленную арию "Так сделайте что-нибудь". В ответ Валерка опять заорал, теперь совсем уж по-военному: "Всем молчать! Говорит только мать! Что произошло?"

 

Такой тон отрезвил окружающих. Мать снова вскочила на ноги и смотря с надеждой в лицо Студента быстро затараторила: "Он чернослив ел, косточка во рту, муж с ним игрался, подкидывал, косточка в горло попала, мы не можем вытащить, раньше дышал, сейчас не дышит..."

 

Все моментально стало на свои места: не травма, не утопление, не астма или там какая аллергия-анафилаксия, а до банальности простая и поэтому страшная асфиксия - удушение инородным телом, закупорившим дыхательные пути ниже гортани.

 

Студент парень тяжеленький. Роста выше среднего, тело крепкое, таких обычно "квадратами" или "шкафами" в народе зовут. На курсовых соревнованиях по гиревому спорту из десятки не выходил - пальцы толстые как сардельки, руки - щенков душить, да в мозолях, ещё от скалолазания и ловли мидий, дранные все, в запекшихся порезах и с расслоившимися ногтями. Что-что, а на хирурга не похоже. Плюс слишком молоды, морды красные, обгорели под южным солнцем, и хмельком от нас попахивает. Народ как-то с сомнением стал поглядывать. А Студенту на эти косые взгляды наплевать.

 

Сел Валера на покрывало, тельце мальчонки лицом вверх себе на колени положил, так чтобы голова через бедро свешивалась, и пытается пальцем в горло пролезть. У мальчика едва рефлекс заметен - слабенькая реакция на то, что задней стенки глотки так варварски касаются. Покопался он не много - толку ноль. Взял мальчонку под ребра и лицом вперёд к себе прижал - его спину к своей груди, как учили на реаниматологии выдувать инородное тело путем резкого внешнего сжатия грудной клетки. Картина ужасная - головка ребенка и ручки безжизненно свешиваются, а тельца не видно за Рябухинскими ручищами. Сдавил резко и сильно - только писк вышедшего через обструкцию воздуха где-то высоко, в районе гортани, да треск ломаемых рёбер раздался. Инородное тело не вытолкнуто. Мать в визг. В народе недружелюбный ропот.

 

Ситуация в момент стала хуже, чем была - из легких выжаты остатки воздуха, и гипоксическая синюшность удавленника растекается по лицу ребенка. Видно что открытые глаза смотрят прямо на солнце, радужка стягивается к краю в узенькое колечко, ирис глаза заливается полностью открытым, страшным, чёрным зрачком. Валерка трогает глаз пальцем, всякая реакция отсутствует. Мать с воем падает рядом с ним на колени и начинает тянуться к ребенку, уже по-видимому мёртвому.


Просмотров 225

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!