Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ЭКЗАМЕН ПО ДИАЛЕКТИЧЕСКОМУ МАТЕРИАЛИЗМУ 1 часть



 

Вот и подошла страшная зимняя сессия. Первым экзаменом у нас шел Диалектический Материализм или сокращенно Диамат. Не только в ВМА этот кладезь мысли преподавался, но и в любом советском ВУЗе независимо от профиля. Такой он был важный. Диамат решал "основной вопрос". Не, ну правда, "основной вопрос" это был официальный термин коммунистической философии. И был этот вопрос касательно того, есть ли в нас душа, и есть ли Бог? Правильным ответом на оба пункта было категорическое "нет", а потом надо было читать толстенный скучный учебник, чтобы рассказать, почему если вокруг одна материя мы, как изначальные самости, сами себя можем, независимо от этой материи, воспринимать. Всё просто "отражение". Ничто отразилось в ничте, и получилось что-то. Других вариантов объяснения, почему из того, где нас нет, появляемся вдруг нематериальне "мы", не существовало. За вопросы типа "почему каждый себя воспринимает независимым центром вселенной", моментально клеился ярлык еретика-идеалиста и ставился "неуд" за экзамен. На Диамате вещи серьёзные, с буддистским миропониманием реальности или ещё какой индуистской космогонией, никак не связанные.

 

Поэтому, чтобы не получить двойку или наоборот получить пятёрку, надо было отвечать не своими словами, а так, как говорили Маркс-Ленин и немножечко Энгельс. Заучить же наизусть всю ту муть, а после не попасть в клинику Психиатрии на отделение острых психозов никому не удавалось. Вот никто и не учил, наверное потому, что никто в Дурку не хотел. Уверенный курсант учил только диалектико-материалистический сленг, и на этом новоязе плёл любую чушь прямо в глаза преподам, выдавая собственный словесный понос в виде свободно-ассоциативного потока бредовой фантазии за ленинские слова. Преподы обычно это хавали. А боязливый курсант выучивал минимум дурацких цитат классиков, и дальше его оценка полностью зависела от фортуны - попадётся или нет в билете его декламация, выученная белым стихом.



 

Диамат у Первого Взвода вел полковник Сергеев. Это был полковник автодорожных войск, получивший филисофски-экзистенциальное просветление в области общественных наук в Военно-Политической Академии. Полковник Сергеев был лыс, очкаст и зубаст. Ещё он был крайне акцентуированной личностью педантично-застревающего типа. Как его по статье 7Б (психопатия) не комиссовали, остается загадкой. По сумме качеств получил полковник Сергеев кличку "Короед", уж очень он напоминал большого жука-древоточца.

 

Вот близится тяжкий день, надо нашему гуру-Короеду экзамен сдавать. Дело на зимней сессии третьего курса было. А на третьем курсе тогда и Фарму параллельно учили, хотя экзамен по Фармакологии был летом следующего семестра. Кто помнит синдром третьего курса? Это когда всё, что о лекарствах выучишь, моментально на себе или на своем ближнем попробовать хочется. Вот кому-то и пришла в голову светлая мысль - подвергнуть Короеда фармакологическому воздействию для успешной сдачи Диамата.

 

У нас тогда широко практиковалось социалистическое соревнование. Это что-то типа официальной круговой поруки. Мол, ребята, будьте хорошим коллективом. А потом итоги подводили, повзводно, покурсно и пофакультетно, типа чья бригада круче. Поэтому, когда мы объявили на закрытом комсомольском собрании взвода об идее чуть-чуть отравить Короеда для общей пользы, то данное направление сразу получило единогласное и безоговорочное народное согласие. Наш командир взвода, прапор Чудак, моментально дал проекту зелёный свет на самом верху самого нижнего уровня - ответственным за это святое дело назначался сержант Деркач. Слава Деркач сразу после Чудака шёл - он был у нас замком, в смысле Чудаковым заместителем.



 

Деркач подошёл к решению проблемы заблаговременно и основательно. А вот выбор материалов и методов оказался крайне ограниченным. От идеи вмонтировать в стул Короеда шприц с тиопенталом или кетамином пришлось отказаться сразу. Короед хоть и зверь, но его поведение иногда отличалось от поведения носорога на сафари. Был серьезный риск вскока со стула до момента введения минимальной терапевтической дозы. К тому же оставался открытым вопрос, кто будет расписываться в зачётках, если Короед будет в полном отрубе. Из-за подобных технических проблем отказались и от тактического использования цветов - была идея вместо воды налить смесь фторотана с эфиром. Этот вариант вообще был не проходной - сами бы вместе с полковником в наркоз ушли бы.

 

Оставалось одно - напитки. По внутриакадемическим правилам, свирепствовавшим в ВМА в то время, курсантам на экзамен разрешалось в складчину купить один букет из трех цветов и три бутылки безалкогольных напитков на одного преподавателя. Обычно покупались три красных гвоздики, бутылка минералки, бутылка сладкой воды типа лимонада, и бутылка чего-нибудь тёмного, кваса или "Байкала" (был такой похожий на "Пепсиколу" напиток).

 

Вначале Деркач решил физико-инженерную часть проблемы. Он научился открывать и закрывать пробки на бутылках так, что после этого напитки не теряли своей шипучести, а пробки выглядели девственно нетронутыми. Это был крайне важный этап работы. По тактико-техническим условиям, дабы рассеять любые возможные подозрения, Короед должен был собственноручно открывать по-заводскому закупоренные бутылки. Слава внедрил простой, но многоэтапный процесс. На первом этапе покупалось две одинаковых бутылки. С одной из них заготавливалась пробка, путем бережного отгибания края ножницами. При этом газ терялся, и содержимое обычно выпивалось в процессе работы. Со второй бутылкой дело обстояло сложнее. Ее предстояло мгновенно открыть при помощи открывашки и сразу поставить под резиновую прокладку газировочного сифона со свежим баллончиком углекислоты. Такие сифоны делались советской промышленностью и продавались вместе с баллончиками в магазинах "Хозяйственные Товары" для изготовления самопальной газировки в домашних условиях. После этого сифон с бутылкой надо было запихать в морозильную камеру холодильника и следить за моментом, когда 95-99% жидкости замёрзнет. Напиток успешно догазировался при низких температурах, а при нужном количестве льда его можно было без особого риска вытащить на несколько секунд. За это короткое время предстояло капнуть подготовленный препарат в строго рассчитанной дозе, одеть заготовленную пробку и быстро обжать ее края при помощи плоскогубцев. Обжимание надо было проводить через полотенце во избежание царапин на пробке. Всё. Конечная лекарственная форма готова к боевому применению.

 

Вторая часть Славкиной работы состояла в подборе пары "препарат - среда-носитель". Основным критерием была вкусосовместимость. Дополнительным критерием был желаемый фармакологический эффект. Со вторым критерием просто - Деркач взял "Справочник лекарственных форм" и выбрал оттуда комбинацию мочегонного в виде салуретика (если мне не изменяет память это был лазикс) и наиболее сильного транквилизатора из группы бензодиазепинов.

 

Идея была проста: Короед должен был как можно чаще выбегать из класса в туалет, а в остальное время пребывать в нирване, как Будда на лотосе. Однако с подбором транквилизатора оказалось сложнее - их было много, и выбор максимальной, но неопределяемой на вкус, дозы можно было сделать только экспериментальным путем. Тогда всему личному составу нашего взвода был дан приказ - принести по возможности наибольшее количество разных транков, желательно в ампулах.

 

Когда Славке натащили всяких снадобий в количествах достаточных для средней аптеки, он начал эксперимент. Лазикс был солоноват и не давал сильного вкуса, если его подмешать в самую отвратительную минеральную воду. Оптимальным вариантом были "Ессентуки-17" и еще какая-то карпатская солёная гадость. Лимонад удалось заправить только одним фенозепамом, любая другая добавка уж очень сильно меняла вкус. А вот квас оказался самой подходящей средой, способной принять солидное количество нитразепама-родедорма и реланиума. Максимально-допустимые концентрации определялись на волонтерах. Была разработана трёхуровневая шкала терпимости: первый уровень - "фу, какая гадость", второй - "в этот напиток что-то добавлено", и наконец третий - "хреновый ты лимонад купил". К боевому применению было решено использовать только концентрации третьего уровня.

 

На наше счастье Короед не любил принимать экзамены у себя в Лобке (в Учебно-лабораторном Корпусе). Он их предпочитал принимать в ленинских комнатах факультетов. Ему нравилась пышность, нарядное убранство, и тот факт, что к его приходу место для Его Величества тщательно подготавливается, как для визита королевской особы из Букингемского Дворца. Ну мы и подготовили. К нужному дню сержант медицинской службы Владислав Деркач выставил на преподавательский стол все три бутылки, заряженные по-боевому. Курсанты Муравский и Миляев нашли вентиль на трубе-стояке, подающей горячую воду в батареи центрального отопления и открыли этот вентиль на всю. А вот форточки в ленинской комнате они предварительно закрыли и вбили туда по здоровому гвоздю, чтобы те не открывались, когда станет жарко. Короед обязан быть сонным и постоянно хотеть пить. Всё готово к экзамену.

 

Пришел Короед, разложил билеты. В первом заходе пошли "смертники" из числа наиболее подготовленных курсантов. Обычно таких берегут под конец экзамена, чтобы своими ответами остальным людям картину не портили. Начинать надо со слабеньких, тогда средненькие на их фоне сильненькими выглядят. Но в нашей ситуации первым предстояло уйти в бой без какого-либо тылового прикрытия. Поэтому и выбрали элиту. Короед открыл бутылки и начал пить почти сразу, как пришел, но препараты просто не успевали сработать за столь короткое время.

 

К ответу четвертого или пятого курсанта Короед первый раз вышел в туалет. Потом он выходил регулярно с интервалами в полчаса. За время его отсутствия за порядком в ленинской комнате поручалось следить трём человекам - прапору Чудаку, замку Деркачу и комсоргу Свистуну. Все свои люди. Быстро налажена система мин и бомб. За момент минутного отсутствия Короеда каждый из экзаменуемых получает лист с подробным письменным ответом на свой билет. Экзамен пошел как по маслу. Я думаю, что есть смысл вкратце коснуться общих принципов работы со взрывоопасными материалами.

 

Минирование:

 

У преподавателя со стола необходимо стырить хотя бы один билет. Вообще-то чем больше, тем лучше, но и один пойдет. Билет незаметно выносится из экзаменационной комнаты, и опытная группа экспертов за дверями, пользуясь учебником, быстро пишет подробный ответ на все вопросы, желательно на бумаге, как у экзаменатора. Если экзаменационная бумага с печатями, то дело несколько осложняется. Надо или заранее подделать печать, или заблаговременно найти к ней доступ на кафедре, и там наштамповать себе листков. Сильно облегчает работу наличие молоденьких лаборанток на кафедрах - лучшего канала добывания печатей не найти. В крайнем случае прямо на экзамене придется тырить вместе с билетом ещё и бумагу.

 

Исписанный листок с ответом и вынесенным билетом отдается входящему на экзамен. Курсант прячет бумаги на теле (обычно просто под кителем) и с этого момента считается заминированным, а спрятанные взрывоопасные материалы соответственно называются миной. Подрыв на мине очень опасен, и обычно происходит в момент саморазминирования - доставания бумаг из-под полы. Имели место случаи спонтанного самоподрыва, когда листки просто выпадали на пол перед изумленным преподавателем. И наконец есть редкая группа подрывников-смертников. Психика этих людей абсолютно не понятна. Эти люди способны успешно пронести мину на экзамен, а затем поднять руку и попросить прощения у экзаменатора, честно во всем признавшись.

 

К счастью действия нормального заминированного курсанта всегда очень предсказуемы. Заминировавшись, курсант подходит к экзаменационному столу и берет билет. Любой. Затем громко произносит номер билета, но не того, что в руках, а того, что на пузе миной лежит. После этого надо срочно идти за стол готовиться. Подготовка заключается в том, что надо взятый билет незаметно засунуть под китель, а подготовленный билет с ответом достать. Если бдительность преподавателя не высока, то успех гарантирован. Вынесенный же после ответа свежий билет заново повторяет цикл минно-взрывного дела.

 

Бомбометание:

 

Обычно требует высшего пилотажа. Несколько похоже на минирование, но намного труднее. Отличается крайней скоротечностью боевых действий. При бомбометании, или в народе бомбежке, курсант честно называет номер билета, который в руках. Затем садится и переписывает вопросы на листок. Лучше взять два листка для подготовки - тогда один можно будет передать на Большую Землю без риска засветиться за пустой партой. Обычно такой совершенно секретный материал передается через того, кто вот-вот пойдет отвечать. Поэтому требования к боевой слаженности подразделения должны быть крайне высокими.

 

По выносу вопросов на Большую Землю, группа экспертов быстро пишет бомбу, которая сразу должна быть сброшена для огневой поддержки бедствующего курсанта. Наиболее часто бомбу заносит и сбрасывает на цель очередной входящий на экзамен. Но тут при творческом подходе возможны варианты. Бомбы можно цеплять на спины фотографов, которые фотографируют экзамен для стенгазеты курса. В этом случае фотографу необходимо взять в руки камеру (не обязательно в рабочем состоянии) и, смотря через видоискатель, подходить спиной к месту сброса бомбы, пока задница не упрется в стол, где сидит нужный курсант. Курсант просто сдергивает бомбу со спины фотографа, где та крепится обычной булавкой. Преподаватель такой борзости не видит, потому, что фотограф всегда повернут к нему лицом. Бомбы можно передавать по натянутой вдоль батарей ниточке, можно пускать самолетиками через форточку - любые решения в случаях конкретного бомбометания всегда определяются только боевой обстановкой на определенном театре военных действий.

 

Ну мы отвлеклись на общие моменты. Часа через полтора-два Короед сидел с блаженной улыбкой олигофрена. Ему было абсолютно наплевать на всё. На его экзамен не то что листок за пазухой, туда можно было провести танк "Т-80", и полкан ничего бы не заметил. За исключением первых четырёх человек, взвод отбомбился практически стопроцентно. Средний балл экзамена был 4,92. Сдавали мы экзамен по Диамату и думали, какая нужная наука Фармакология!

 

САРДЕЛЬКА И НЕЙРОЛЕПСИЯ

 

Нейролепсия - это такой фармакологический эффект. Ну когда острые психозы лечат, какую-нибудь шизуху или маниакально-депрессивные расстройства. Короче как вколют психу дозу, так у того в голове пусто становится, в теле вата, а мир сужается в игольное ушко. Если какие мысли и остаются, то самые простые и примитивные, а эмоций нет совсем. Но у некоторых нейролептиков, есть одно побочное действие - они здорово рвотный рефлекс подавляют. Одно из таких лекарств называется этапиразин. О нем и сказ.

 

Опять отгуляли мы отпуск, и вот снова в родимых пенатах. Третий курс не шутка, пожалуй самый сложный за всё постижение медицинской науки. Но если только начало семестра, и до сессии далеко... От сессии до сессии живут студенты весело. Курсанты не исключение. Был у нас во взводе курсант, Валера Русских. Нормальный курсант, но с редкой патологией - пить совсем не мог. Нету такой статьи, чтоб за непереносимость алкоголя из армии комиссовать, вот он и жил трезвенником аж до третьего курса. Выпьет тридцать грамм водки и сразу блевать. Даже от бутылки пива блевал, такой вот был тяжелый случай. Трудно ему было: во-первых - непьющий военный уже белая ворона, а во-вторых - Валера желал всей душою почувствовать нормальный пьяный кайф. Хотелось Валере Русских быть русским человеком, да не получалось.

 

Но на третьем курсе ситуация изменилась - как вы уже знаете, мы стали изучать фармакологию, науку о лекарствах. Как только дошли до этаперазина, понял Валера, что его мучениям пришел конец - рвотный рефлекс победить можно! Он быстро где-то надыбал упаковку этого препарата и ерзал в предвкушении ближайшего выходного - решил он устроить себе боевое крещение, для чего и купил водки. Для себя и для того парня, который собутыльником будет. А в собутыльники к нему напросился Сив, курсант Сивохин. Сив был известен своей потрясающей толерантностью к алкоголю, сколько не выпьет, а ему хоть бы хны. Видать тоже патология, диаметрально противоположная Валеркиной.

 

Вот и долгожданная суббота. Валера заблаговременно, еще на последней лекции таблеточки заглотил, чтобы пить на пике противорвотного эффекта. А так как противорвотное действие препарата всё же побочное, а не основное, то Валера соответственно и это учел - шарахнул не то двойную, не то тройную дозу. Пообедали ребята и сели выпивать. Ну с Сивом пить совсем не интересно - водка, сколько бы ее не было, за полчаса заканчивается. Поэтому, как последние капельки разлили, Сив поблагодарил за водку и сразу стал куда-то собираться. Не то на танцы, где его уже подруга ждет, не то в театр, куда та же подруга уже вроде билеты купила, да он забыл. Слинял, короче, а Валере посоветовал никуда не выходить, ибо к состоянию алкогольного опьянения тот человек непривычный. Еще порекомендовал побольше кушать, что при пьянках тоже весьма полезно.

 

Оставшись в одиночестве Валера минут сорок туда-обратно по общажному коридору шатался и кайф от выпитой водки ловил. Вышли мы покурить, и показалось нам такое поведение подвыпившего человека несколько странным. Ну там в карты зашел бы поиграть или потрепаться, да хоть просто музыку послушать, а тут ходит, как медведь в зоопарке. Того и гляди какой дежурный заявится, а тут военнослужащий в небоеспособном виде мелькает. От греха подальше позвали мы Валеру к нам в комнату телевизор смотреть. Тот никакой реакции по этому поводу не высказал, но через минуту к нам заявился и принес с собой кило сарделек.

 

Мы сардельки варить поставили, а Валеру перед телевизором усадили. Тот сидит прямо, словно вместо спины доска, и немигающими глазами какую-то скучнейшую передачу смотрит, не то "Сельский Час", не то "Темпы Пятилетки". Мы ему говорим, Валера, ты бы канал переключил, что муть такую смотреть. Валера переключил, а там вообще какое-то партийное событие местного значения показывают, зрелище еще скучнее предыдущего. Валера смотрит. Нам интересно стало, чего же такого Валерка выпил, что его так странно прибило? А он говорит, что одну водку с Сивом пил. Ну раз с Сивом, тогда вроде все нормально, тот человек опытный. Думаем, вот так тяжело, наверное, человеку впервой пьяным быть. Ничего, обвыкнется, лиха беда начало.

 

Сварились сардельки, зовём за стол. Валера сардельку на вилку наколол и вдруг нам объявляет, что перед едой руки мыть положено. Ну нас такое замечание несколько смутило, не из морга же пришли! Хотя можно и помыть. Пошли мы всей гурьбой в умывальник. Последним Валера топает. Смотрим, а он идет, как знаменосец на параде - так и держит перед собой на вилке свою сардельку. Возле умывальника как обычно туалет. Решили зайти мимоходом. Вдруг через пять секунд Валера ни с того, ни с сего громким голосом объявляет, что он страшно болен - у него или проказа, или сифилис в последней стадии!!! Нам очень интересно стало, это он так странно шутит, или это он гонит на полном серьёзе из-за своего странного опьянения.

 

- Валера, что случилось?

- Мой член отвалился, а сейчас по ногам горячая кровь бежит.

 

Заглядываем в унитаз - там плавает сарделька. Видать слетела с вилки, которую тот все еще в руках держит. Штаны мокрые и не расстегнуты, ну а что это за "кровь", вы уже сами догадались.

 

ЭКЗАМЕН ПО ТОКСИКОЛОГИИ

 

Токсикология это почти что фармакология, только наоборот. Первая лечит, вторая калечит. А экзамены что по первой, что по воторой науке в одну сессию и ой какие сложные! Ну и кто в наше время не мечтал получить экзаменационную оценку "автоматом"? Ну во-первых "автомат" это всегда "отлично", а во-вторых ставился он в течении семестра, ну в крайнем случае сразу после предметного цикла за особо выдающиеся знания по изучаемой науке. Красота! К сессии подходишь с уже сданным экзаменом, на другие предметы времени на подготовку больше остается, а если имеешь "автомат" на последний экзамен, то и в отпуск можно было на недельку раньше уехать. Одна проблема, "автоматы" у нас единицы получали. В сессию на весь курс один-два "автомата" и это по всем сдаваемым предметам!

 

Курсант Сивохин за "автоматами" не гонялся. По любому предмету его вполне "государственная оценка" устраивала - "удовлетворительно" или 3 балла. Вообще принцип минимальной достаточности замечательная штука, много здоровья, сил и средств сберегает, хоть на личном, хоть на общегосударственном уровне. Этот подход позволял курсанту Сивохину массу полезного делать, например на лекциях можно было в морской бой играть или как-нибудь по-другому всесторонне самосовершенствоваться - хотя бы художественные книжки читать. У меня до сих пор стоит перед глазами здоровая общая тетрадь в красивой коленкоровой обложке. На этой обложке давным-давно, на самой первой лекции, курсант Сивохин написал: "1-й курс, Конспекты вводных лекций". Через год он зачеркнул еденицу и написал там двойку. Еще через год - тройку. Потом кроме слова "конспекты" всё замулевал и чёрным фломастером дописал "по всему". Так и осталось с первого по шестой курс "Конспекты по всему". На шестом курсе тетрадка без малого на треть заполненной оказалась, и насколько я помню, это была его единственная тетрадка...

 

В конце третьего курса была у нас лекция по Токсикологии. Как на зло сразу за этой же лекцией по расписанию было четырехчасовое занятие по той же Токсикологии. Лекцию нам читал сам Главный Токсиколог ВС (Вооруженных Сил) генерал Саватеев. Тема лекции была весьма интересной - армейские бытовые отравления суррогатами алкоголя. Из-за крайней актуальности материала, курсант Сивохин самосовершенствовался в полсилы - хоть и не конспектировал, но кое-чего слушал.

 

Генерал Саватеев был морским генералом - носил черную флотскую форму (тогда большие чины в медицинской службе флотов не всякими там ранговыми капитанами или там контра-вице всякими адмиралами назывались, а нормальные звания имели, по-нашему, по-сухопутному. Может и сейчас так, не знаю). Закончил генерал давным-давно Четвёртый Военно-морской Факультет нашей славной Академии и всю догенеральскую молодость по флотам скитался. Стал генерал рассказывать, как тяжело спирт от разворовывания беречь и вспомнил один случай. Служил он на Северном Флоте на противолодочном корабле. А на том корабле были тонны спирта для антиобледенительных систем противолодочных вертолетов. Конечно же этот спирт пили все кому не лень. Я лично на флоте не был, но думаю, что пьяный экипаж только для пиратских судов подходит. Наверное и командир корабля так думал. Позвал тот начальник молодого Саватеева и приказал ему что-нибудь такое придумать, чтобы эти многомесячные пьянки на его борту прекратились раз и на всегда. Вот будущий генерал и придумал до гениальности простое решение - спирт бензином разводить. Функциональные характеристики антиобледенителя не изменились, а вот пить его уже нельзя было - вонял, что хорошо - всех настораживало; ну а если какой уж совсем отчаянный мичман и решился бы выпить, то в миг бы у доктора в каюте оказался, чтоб там удобнее было ему ласты клеить. А главное достоинство метода - эту адскую смесь в рутинных условиях разделить ну никак невозможно было. Оба вещества с похожей плотностью, смешиваемы, смесь не вымораживается, выпарить нельзя из за высокой волатильности обоих компонентов. Короче вариант супер.

 

Вот ведь как по генеральским словам выходило - флот это самое крутое. Взять например старую советскую авиацию - там вообще подход к проблеме был бездарным. На каждый самолет приходилось куча спиртосодержащей дряни, например в амортизационно-тормозной системе. И что это было? Смесь спирта с глицерином! Полетал себе летчик, приземлился и сразу напару с механиком сливает чуть-чуть. Немного - каких-нибудь пару ведер. А дальнейший процесс до ужаса прост, точнее вообще никакого процесса. Надо просто те ведра в тенёк под кустик поставить на некоторое время, глицерин тяжелый - осядет, спирт легкий - всплывет. Подходите люди добрые с кружечкой, угощайтесь, чем Бог с неба послал! Из-за сладкого привкуса это ятство в Военно-Воздушных Силах уважительно "Ликер Шасси" именуют.

 

Или например взять погранвойска крайнего севера. Да на границу с Норвегией со времен Сталина ни одной бутылки водки не завезли, а народ пьян в стельку. Чем пьян? Правильно! Одеколонами "Капитанский" и "Шипр", лосьонами "Огуречный", "После Бритья" и прочими подобными вещами. Пить их в чистом виде интеллигентные люди не могут, да и примеси для печени не полезны. Так ведь без всякого образования по физической химии, в тяжелых полевых условиях суровой тундры, народной мудростью прапорщика-погранца был изобретен идеальный метод криофракционации. Патентное название - "Уголок на Трех Кирпичах". Берется три метра любого стального уголка, выносятся на мороз, под один конец подкладывается один кирпич, под другой - два. На тот конец, что повыше, льётся суррогатный напиток, а с того конца, что пониже, стекает очищенный питьевой вариант. Гадость же вся по пути на сталь намерзает.

 

А вот генеральский вариант идеальный! Народного подхода нет и не будет - против физики, химии и других законов природы не попрешь. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Ну как генерал дошел до способов народной очистки суррогатов, то даже курсант Сивохин свои дела отложил и стал подробненько эту часть лекции конспектировать. И так его эта тема увлекла, что он подсознательно, но громко так, вслух, на профессорскую ремарку свой курсантский ответ бросил: "Был бы спирт, а способ найдем!!!"

 

Главного Токсиколога такая наглая самоуверенность очень задела. Он и говорит, обращаясь персонально к курсанту Сивохину: "Товарищ курсант, предложенная мною спирт-бензиновая смесь используется на флоте уже много лет, и за это время никто, ни один человек ее разделить не смог!" Сив в ответ сжался в комочек и виноватыми глазами на генерала смотрит.

 

После первого лекционного часа вышли мы с Сивом на перерыв перекурить. Ну он до меня с этой навязчивой идеей опять полез. Вместо нормального перекура устроил "Что? Где? Когда?", была такая телепередача в СССР - куча умных дураков перед камерой ответы на трудные вопросы искали. Мы чуть подумали и пришли к выводу, что если нужен чистый спирт, то генерал прав, а если нужно просто хорошо и безопасно выпить, используя его хваленную хреновину - то слова генерала полная лажа, пургу нам гнал профессор половину своей лекции.

 

Возвращаемся на второй час. Генерал лекцию дочитал и по традиции в самом конце спрашивает, есть ли у кого какие вопросы. Курсанты всякие вопросы спросили, генерал ответил, вроде сейчас команда "встать и гав-гав-гав" будет - "до свидания товарищ генерал". Вдруг курсант Сивохин руку тянет. Я сразу насторожился, Сив никогда вопросами профессуру не донимал. А генерал ему кивает, мол что там у вас?

Сив: "Товарищ генерал, а вы про невозможность разделения спиртобензиновой смеси о чистом спирте говорили, или о том что с нее питьевого безопасного суррогата получить нельзя?"

Генерал аж передернулся, опять этот самоуверенный выскочка его святую память о молодых годах оскверняет: "О втором, товарищ курсант!"

Сив: "Ну так это не правда!"

Генерал: "Это что же? Значит, что вы ее можете разделить, разделить без всякого специального оборудования, незаметно, скажем в условиях большого противолодочного корабля?"

Сив: "Да хоть в условиях большого корабля, хоть в условиях маленькой подводной лодки. В любых условиях смогу!"

Генерал: "И что же вам, товарищ курсант, для этого нужно?"

Сив: "Ничего не нужно, смесь спирта с бензином нужна."

Генерал аж позеленел от такой наглости: "Товарищ курсант, как ваша фамилия?!"

Сив: "Курсант Сивохин."

Генерал достает из нагрудного кармана записную книжку и начинает что-то записывать, наверное фамилию Сива: "Товарищ курсант, если как вы мне тут сказали...! Если вы на моих глазах разделите эту смесь до степени, что ее можно будет пить без риска оказаться в реанимации, я вам поставлю автоматом "отлично" за экзамен по Военной Токсикологии. Если же ваша самоуверенность вас подведет, и у вас ничего не получится - то экзамен вам придется сдавать очно и лично мне. Старшина, проконтролируйте! Когда у него ближайшее лабораторное занятие на моей кафедре?"

А старшина наш, Сашка Захарьев, уже и рад стараться в расписание смотрит: "Через двадцать минут, товарищ генерал!"

Генерал: "Вот там и встретимся!"

 

Вышли мы с Сивом из аудитории и плетемся в лабораторный класс на Токсу. Я ему давай мозги мыть: "Сив, ну как так можно! Ты человек воздушно-десантный, флотских условий большого противолодочного корабля не знаешь, откуда такая наглость? То, о чем мы рассуждали, носит исключительно теоретический характер, и на практике никогда не проверялось. Ты хоть Пушкина вспомни - "и Опыт, сын ошибок трудных..."


Просмотров 232

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!