Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Передавая непередаваемое: Паузы между словами 4 часть



Вот что я понимаю под ответственностью за самого себя. Нет никакого Бога, на которого можно было бы переложить эту ношу, но вы постоянно ищете того, кто мог бы ее влачить. Вы готовы взвалить ее на любого беднягу вроде меня, хотя я постоянно твер­жу, что ни за что и ни за кого не отвечаю. Тем не менее где-то в глубине души вы полагаете, что я, должно быть, шучу. Но я не шучу! «Вот наш Мастер,—думаете вы. — Как он может говорить, что не в ответе за нас?» Вы просто не понимаете. Взвалив ответствен­ность на меня, вы останетесь детьми с замедленным развитием. Вам никогда не вырасти.

Есть только один способ повзрослеть — смириться со всем плохим и хорошим, радостным и печальным. Что бы с вами ни случалось, ответственность за это несете только вы. И это прино­сит невероятную свободу.

Если я за что-то в ответе, я целиком и полностью властен над своими поступками. Если я отвечаю за вас, то вы — мои рабы. Тогда вы куклы, а ниточки — у меня в руках. Скажу: «пляши» —и вы начнете плясать. Скажу: «замри» —и вы замрете. Конечно, кукла ни за что не отвечает. Во всем виноват только кукольник, спрятав­шийся за ширмой. Бог—величайший на свете кукольник.

Но я говорю, что нет никакого кукольника, нет ни Бога, ни святых, все это чушь. Я предлагаю вам полную свободу. Только вы несете полную ответственность за все, что случается и не случает­ся. Радуйтесь этой свободе! Радуйтесь пониманию того, что сами распоряжаетесь своей жизнью. Именно это и делает вас тем, кого я называю индивидуальностью. А для того, чтобы стать индивидуальностью, нужно познать всё, что стоит знать, и пережить всё, что стоит пережить. Быть индивидуальностью означает быть свобод­ным, освобожденным, просветленным.

Не я придумал движение санньясы. Оно было, когда меня еще не было. Оно будет, когда меня не станет. Это просто движение искателей истины, а такие люди были всегда. Конечно, невежест­венные массы извечно их терзали: убивали, казнили, распинали на крестах. Либо, наоборот, поклонялись им. Запомните: что распи­нать, что почитать —это одно и то же. Это просто разные способы избавиться от тех, кто тебе мешает. Поклонение — способ более цивилизованный. Мы говорим: «Ты—воплощение Бога, мы будем тебе поклоняться. Но мы все равно не станем делать так, как ты говоришь. Мы просто не сможем! Мы ведь простые люди, а ты — человек выдающийся. Ты пророк Божий, его посланник, едино-рожденный Сын Божий, воплощение Божества. Ты умеешь тво­рить чудеса!»



Чудеса придумали только по одной причине —чтобы отделить тех, кто ищет истину, от тех, кто ее уже нашел. Мы были не готовы идти за ними.

Однако сообщество искателей истины существовало всегда... И я называю его санньясой. Не я это придумал.

Миллионы людей внесли свой вклад в это явление. Я тоже внес свою лепту. И это сообщество будет богатеть. Уйду я, но появятся новые, и они обогатят это движение. Древняя санньяса была де­лом серьезным, а я обогатил ее чувством юмора. Прежняя саннь­яса была печальна, а я дополнил ее пением, танцами, смехом... Я сделал ее более человечной.

Прежняя санньяса в определенном смысле отрицала жизнь, но я сделал ее жизнеутверждающей. Однако это все та же санньяса. Я просто обогатил ее, приблизил к мирской жизни, потому что все мое учение можно так описать: оставайся в мире, но не подчи­няйся ему.

Не нужно отрекаться от мира. Так поступают только трусы. Живите в мире, живите полной жизнью. Это школа. В Гималаях не позврослеешь, повзрослеть можно только в живом мире.



Каждый шаг — это проверка. Каждый шаг — испытание, экза­мен. Жизнь—это благоприятная возможность.

Когда-нибудь меня не станет, но это не значит, что движение санньясы остановится. Оно не принадлежит никому.

Наука — это не только Альберт Эйнштейн. Разве кто-то имеет исключительное право на истину? Гаутама Будда? Кришнамурти? Я? Вы?

Так же как развивается наука и каждый гений вносит в нее свой вклад, так и этот Ганг становится все шире и полноводнее, он превращается в океан... Внутреннему миру тоже нужна наука. В объективном мире она есть, нужна она и внутреннему. Я называю санньясу наукой внутреннего мира. Она тоже разрастается. Но эта наука сталкивается с привычками человечества, его невежеством и предрассудками—с так называемыми религиями, церквами, ду­ховенством, попами, шанкарачарьями... Это враги внутренних ис­каний, потому что поиски истины не требуют организованных институтов.

Санньяса — не организация, потому я и называю ее «движени­ем». Это личное, индивидуальное. Люди приходят... Я начинал в полном одиночестве, а потом люди начали приходить, пристраи­ваться рядом... Этот караван постепенно вырос и продолжает рас­ти. Но это не организация, а я—не лидер партии. Никто не обязан следовать за мной. Я благодарен уже за то, что вы позволили мне
поделиться своим блаженством, своей любовью. Я благодарен каждому из вас. Никто ни за кем не следует, никто никому не подчиняется. Тут нет иерархии. Это не религия, а чистая религиозность, сама сущность религиозности. Нет цветка, есть только благоухание, но его нельзя зажать в кулаке. Можно ощущать аро­мат, он может окутывать тебя со всех сторон, но поймать его рукой невозможно.

Религии похожи на увядшие цветы, какие можно найти среди страниц Библии или Гиты... Когда цветок вкладывали между стра­ниц, он еще был жив, он источал аромат, но теперь это высохший труп. Сами священные тексты—высохшие трупы, увядшие цветы и ничего больше.

Истину—живую истину! — каждая индивидуальность должна открыть своими силами. Никто не в силах ее дать.

Тот, кто достиг, может сделать только одно: подтолкнуть в нуж­ную сторону, разжечь жгучее желание познать истину. Я не могу дать вам саму истину, но могу вызвать тягу к ней.

Я не могу дать вам истину, но могу, например, показать на луну... Не обращайте внимания на то, чей палец на нее указывает. Палец не имеет значения. Важна только луна и стремление взмыть ввысь...

И цветы санньясы будут распускаться, пока на земле жив хотя бы один человек...

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

НАСЛЕДИЕ

Я, возможно, скоро уйду, но я создал круги на воде, и они останутся. Вы тоже когда-нибудь уйдете, но вы кого-то любили, и эта любовь оставит на глади воды рябь, которая будет долго, очень долго... Она не исчезнет никогда, потому что, в свою очередь, по­родит отражения. И гладь воды будет колыхаться вечно. Бросьте в озеро камешек — пойдут круги. Камешек быстро окажется на дне, а круги все будут расходиться. Они расходятся до самого берега... Но у Вселенной нет берегов.

Я говорю с вами, и в эти мгновения что-то проступает, расхо­дится, распространяется вокруг. Я уйду, вы уйдете, но это останет­ся. Эти слова будут повторяться эхом, кругом будут витать отголос­ки. Говорящего уже нет, слушателей уже нет, но то, что возникало в момент беседы, становится частицей вечности. У Вселенной нет берегов, и потому круги на воде уходят в бесконечность...

Нерелигиозная религия

Я стараюсь быть непоследовательным, чтобы вы не преврати­ли меня в догму. Даже не пытайтесь, иначе просто с ума сойдете. Я оставлю ученым совершенно ужасающее наследие —они попрос­ту не смогут найти в нем какой-то смысл. Они свихнутся! Впрочем, они этого заслуживают. Никто не превратит меня в традицию, это просто невозможно. Мои слова обжигают, но в них не найти теологии или догматизма.

Я предлагаю образ жизни, а не догматы для поклонения. Вы можете заметить в моих словах мятежный дух, но никогда не най­дете в них призыва к революции.

Мои слова — не только огонь. Тут и там я заложил немного. пороху, и взрывы будут греметь веками. Я вкладываю в свои слова больше, чем нужно, потому что не люблю рисковать, не хочу да­вать ученым никакого шанса. Любая фраза вызовет огромные трудности у каждого, кто попытается организовать вокруг меня религию.

Да, вы можете создать свободное общество, коммуну. Помните о слове «свободное»: все независимы, каждый может жить, как хо­чет, каждый может истолковывать мои слова, как захочется, каж­дый имеет право найти в них то, что хочет найти. И каждый может сам искать свой путь, свой образ жизни —не навязывая его нико­му другому.

Не стоит гадать, в чем заключается моя религия. Я оставляю этот вопрос открытым. Если хотите, сами ищите определения — но это будет только ваше понимание, вам придется постоянно его менять. Оно поневоле изменится по мере того, как вы будете все лучше меня понимать. Меня нельзя зажать в кулаке, как неодушев­ленный предмет. Вам придется менять свои представления, и при этом вы сами будете меняться.

Христианство, индуизм, буддизм, джайнизм, ислам — всеэто только идеологии, догмы, символы веры. Это просто культы. У настоящей религии нет названия. У нее не может быть имени. Будда жил такой религией, Иисус жил такой религией —но пом­ните, что Иисус не был христианином, а Будда не был буддистом. Они даже не знали таких слов. Подлинно религиозные люди прос­то религиозны, но не догматичны. На свете есть три сотни религий — какая глупость! Истина одна. Как может быть триста рели­гий? Наука одна, почему же есть три сотни религий?

Наука, которая занята объективной истиной, едина. Религия тоже должна быть одной-единственной, ведь она занята истиной субъективной, обратной стороной единой истины. Но такая рели­гия не может иметь названия, у нее не может быть идеологии.

Я учу только такой религии. И если вас спросят, в чем заключа­ется мое учение — так, вкратце, — вы вряд ли сможете что-то от­ветить, потому что я не даю принципов, идеологии, догм и докт­рин. Я учу нерелигиозной религии, я просто помогаю ощутить ее привкус. Я объясняю, как развить восприимчивость к Божествен­ному. О самом Божественном я не рассказываю ничего. Я говорю только одно: «Вот окно. Открой —и увидишь звездную ночь».

Звездная ночь неописуема, но стоит увидеть ее в окно, как все сразу ясно. Видеть — значит знать. Кроме того, видеть должно стать для вас тем же самым, что и быть. Нет никакой другой веры.

Мои усилия экзистенциальны, а не интеллектуальны. Настоя­щая религия экзистенциальна. Ее понимали лишь немногие, а поз­же она вообще исчезла с лица земли, потому что интеллектуалы взялись за нее и начали превращать в стройные идеологии—чис­тенькие и аккуратненькие, логичные и рациональные. Но тем са­мым они погубили ее красоту. Стоило им создать философию, как религия исчезла. Пандиты, ученые, богословы—враги настоящей религии.

Помните: вас посвятили не в очередную религию, вас посвяти­ли в чистую религиозность. Обширную, бескрайнюю, безгранич­ную —и этим она похожа на звездное небо.

У неба нет границ, так что расправляйте крылья без страха. Вся эта Вселенная —ваша. Это и есть наш храм, наше священное пи­сание. Все, что меньше, создано человеком, искусственно. Но та­кие творения человеческих рук мало чего стоят. Обходите руко­творные религии стороной, чтобы иметь возможность познать настоящую, нерукотворную религию. А ее проповедуют деревья, горы, реки и звезды. Она в вас и в тех, кто вас окружает. Она повсюду.

Наука — это поиски истины в объективном мире,а рели­гия—в субъективном. Но это два крыла одной птицы, две грани одних и тех же поисков. По существу, два разных названия не нужны. Лично я считаю, что «наука» — название вполне удачное, потому что оно связано с пониманием. Итак, у науки, как у медали, есть две стороны. Познание материального можно назвать объек­тивной наукой, а познание внутреннего — души, сознания — субъективной. Слово «религия» просто лишнее.

Наука —замечательное явление. Тот же поиск, просто в другом измерении. Но еще лучше создать высшую науку — синтез наук внешних и внутренних. Тогда нам не потребуется столько рели­гий, не потребуется даже атеизм. Когда исчезнут теисты, не оста­нется и атеистов, ведь они возникли только из духа противоречия. Если кто-то верит в Бога, то есть и те, кто в него не верят. Если же верующих нет, зачем подчеркивать неверие?

Не нужно ни во что верить — вот основа науки. Это научный подход к действительности: не доверяй, а проверяй. Когда веришь, проверять не станешь. Нужно мыслить открыто — не принимать и не отвергать, просто быть бдительным, проверять, подвергать все сомнению, пока не дойдешь до бесспорного. Это и есть исти­на. В ней невозможно усомниться. Это не вопрос веры, а совер­шенно иное явление. Это такая очевидность, такая неопровержи­мая правильность, что тебе и в голову не приходит сомневаться.

Вот что такое знание. Знание превращает человека в будду, просветленного. Это цель всего человеческого развития.

Качественный скачок во взгляде на религиюбыл сделан за двадцать пять веков до Гаутамы Будды. Эта честь принадлежит Адинатхе, который впервые начал проповедовать религию без Бога. Это была настоящая революция, ведь до него никто на свете даже вообразить себе не мог религию без понятия Бога.

Бог всегда был центром, основой всех религий — христианс­тва, иудаизма, ислама. Но если разместить Бога в центре, человеку останутся только окраины. Если считать Бога творцом всего суще­го, то человеку остается только роль куклы.

Вот почему в древнееврейском языке, языке иудаизма, челове­ка называют адам. Это слово означает «глина, грязь». В арабском человека называют адми — слою происходит от того же корня и тоже означает «грязь». В английском, который ныне стал основ­ным языком христианства, слою human родственно слову humus, то есть «грязь». Естественно, если Бог — творец, то создавать ему приходилось из какого-то материала. Он вылепил человека, слов­но статую. Он слепил его из глины и грязи, а потом вдохнул в него жизнь. Если согласиться со всем этим, то человек лишен каких-ли­бо достоинств.»

Бог создал человека и все остальное... Эта мысль совершенно фантастична! Чем же он занимался целую вечность, прежде чем создал человека и Вселенную? По мнению христианства, Бог со­творил человека всего за четыре тысячи и еще четыре года до рождения Иисуса Христа. Но что он делал до того, целую веч­ность? Все это так нелепо... И причин, кстати, быть не могло, ведь если нечто заставило Бога сотворить мир, то это Нечто должно обладать высшей властью. Есть иное пояснение: у Бога вдруг возникло такое желание —звучит это, правда, не очень по-философ­ски, ведь до того он целую вечность никаких желаний не испыты­вал. Но допустим, что у Бога возникло вдруг желание сотворить мир. Желание есть желание, и тут неважно, чего ты хочешь—дом построить, стать премьер-министром или сотворить мир. Трудно представить, что у Бога вообще могут возникать желания. Остает­ся одно: он с причудами, это был каприз. Не требовалось ни при­чин, ни желания — просто каприз.

Но если Вселенная создана просто из прихоти, она теряет весь смысл, теряет какое-либо значение. Завтра у Бога появится другая прихоть—и он все уничтожит, Вселенная исчезнет. А мы—просто марионетки в руках Бога-диктатора, который обладает полной властью, но при этом не в себе, с причудами.

Адинатха, судя по всему, умел погружаться в глубины меди­тации, созерцательности. И он пришел к тому же выводу: если есть Бог, то мир лишен смысла. Для того чтобы мир имел смысл, нужно избавиться от представления о Боге. Адинатха был очень смелым Люди до сих пор молятся в церквах, синагогах и храмах, а он ещё пять тысяч лет назад пришел к четкому научному умозаключению о том, что нет ничего выше человека, а любая эволюция неразрыв­но связана с человеком и его сознанием.

Адинатха—первый из двадцати четырех Мастеров джайнизма. И он первым совершил этот качественный скачок—избавился от Бога. Это сделал не Будда. Будда родился через двадцать четыре века после смерти Адинатхи. Но Будда сделал еще один шаг впе­ред. Дело в том, что Адинатха избавился от Бога, но не смог заме­нить его медитацией. Он, напротив, призывал к аскетичности, воздержанности, самоистязаниям —постам, наготе, скромному питанию. Он говорил, что вечером нельзя есть и пить, и вообще пи­таться можно только определенными продуктами. Он пришел к чудесному философскому выводу, но для него этот вывод остался» похоже, чистой философией, а не медитацией.

Отказываясь от понятия Бога, ты лишаешься всех обрядов. He кому поклоняться, некому молиться, нужна замена. И Адинатха заменил все это аскетизмом, потому что центром религии стал, человек, а человеку нужно очищаться. По его мнению, очищение означало отрешенность от мира, отстраненность от собственного тела. И это все испортило. Он пришел к важнейшему умозаключению, но для него оно осталось сугубо философской концепцией.

Адинатха избавился от Бога, но не смог заполнить освободившееся пространство. Будда заполнил его медитацией. Адинатха создал религию без Бога, а Будда — медитативную религию.

Медитация —вот вклад Будды. Смысл не в том, чтобы терзать свое тело. Смысл в том, чтобы стать безмолвным, расслабленным, безмятежным. Это внутреннее путешествие к сердцевине собс­твенного сознания, а центр человеческого сознания —это центр бытия.

Прошло еще двадцать гать веков. Прежде революционная идея Адинатхи о религии без Бога затерялась в пустошах аскетичности и самоистязания. Затем то же самое случилось с идеей Будды о медитации — мысль о том внутреннем, что никто, кроме тебя, не в силах увидеть, и только ты знаешь, где оно, только ты понима­ешь, идешь вперед или нет, —эта мысль затерялась в иной пусты­не: среди камней организованной религии.

Религия утверждает, что нельзя доверять одной личности неза­висимо от того, медитирует она или нет. Нужно сообщество, нуж­ны учителя, нужны монастыри—чтобы те, кто пребывает на выс­ших уровнях сознания, могли наблюдать за остальными и помо­гать им. Стало важно, чтобы религии не оказались в руках одного человека. У религий должно быть строгое устройство, а принадле­жать они должны тем, кто достиг вершин медитации.

В первое время это оправдывалось. Еще при жизни Будды мно­гие достигли самоосознания, просветления. Но когда ушел Будда и эти люди, те самые организации, которые призваны были помо­гать людям медитировать, попали в руки духовенства. Вместо того чтобы помогать медитировать, священники выдумали обряды поклонения образу Будды. Будда стал очередным Богом. Адинатха избавился от Бога, сам Будда никогда не говорил, что Бог сущест­вует, — но духовенство не может существовать без Бога. Если не Бог-создатель, то хотя бы Будда, возвышенный до ранга Бога. И людям остается только поклоняться Будде, верить в него, следо­вать его принципам, жить в согласии с его доктриной. Будда рас­творился в организации, стал пародией на самого себя. Все поза­были о главном —о медитации.

А я стараюсь создать нерелигиозную религию. Мы видели, что происходит с теми религиями, которые помещают в центре Бога. Мы знаем, что случилось с революционной идеей Адинатхи, религией без Бога. Мы видели, что произошло с буддизмом—органи­зованной религией без Бога.

Но я добиваюсь большего: отбросить не только Бога, но и саму религию. Оставим только медитацию —так мы не забудем главно­го. Ее нечем заменить. Бога нет, религии нет — а под религией я
понимаю организованную доктрину, символы веры, ритуалы и духовенство.

Прежде всего, я хотел бы, чтобы религия была сугубо индиви­дуальной. Все организованные религии, как с Богом, так и без него, заводили человечество в тупик И единственной причиной этого была организованность, потому что у любого института есть свои идеалы, которым мешает медитация. Это явления скорее политические, чем духовные. Институты идут путем власти и тя­нутся к власти. Каждый христианский священник мечтает когда-нибудь стать хотя бы епископом, а то и кардиналом, если не самим папой. Это новая иерархия, новая бюрократия — но все молчат, потому что дело касается духовности. Да будь ты епископом, будь папой, кем угодно! Никто не возражает, лишь бы ты не мешал жить другим. Это просто абстрактное звание.

Но я намерен полностью уничтожить духовенство. Оно есть в религиях, где признают Бога, есть и в религиях, где Бога не при­знают. А теперь нам пора избавиться и от Бога, и от религии, тогда и духовенство не сможет существовать, а человек станет совер­шенно свободным. Он будет сам отвечать за свой духовный рост.

Я чувствую, что чем больше людей будут отвечать за себя, тем труднее придется священникам. Если ты несчастен, сам виноват. Если тебе плохо — ты сам за это в ответе. Не умеешь расслаблять­ся? Это твоя ответственность. Страдаешь? Ты сам тому причиной. Нет Бога, нет священников, к которым можно сбегать, чтобы вы­просить какой-то особый обряд. Ты остаешься наедине с отсутс­твием счастья — и предпримешь что-то сам, потому что никто не хочет быть несчастным.

Духовенство потчует вас опиумом, оно постоянно дает вам надежду: «Не бойся, это просто испытание твоей веры, твоего до­верия. Если тебе удастся вынести несчастья и страдания тихо и спокойно, то после смерти на том свете тебя ждет великая награ­да». Если бы не попы, каждому пришлось бы понять, что он сам за все в ответе — и никто другой. И само понимание того, что ты несешь ответственность за свои невзгоды, распахивает перед то­бой дверь. Ты начинаешь искать средства и пути, ты ищешь счастье.

Это и есть медитация. Это то, что противоположно тоске, стра­даниям, мукам и страхам. Это состояние мирного, блаженного цветения Вселенной —такого безмолвного и вечного, что ничего лучше нельзя и вообразить. Ничего лучше и нет.

Итак, было три качественных скачка.

Адинатха отбросил идею Бога, поскольку понял, что для чело­века это тяжкое бремя. Вместо того чтобы помогать человеку, Бог стал для него обузой. Но Адинатха не знал, чем заменить Бога. В трудные минуты жизни, в часы мучений человеку нужно что-то особое. Прежде он молился Богу, но Бога отняли, молитву отняли. Что делать теперь? Но в джайнизме нет медитации.

Будда сделал еще один шаг вперед: он понял, что если нет Бога, то нужно заполнить чем-то образовавшуюся пустоту, иначе она поглотит человека. И он заполнил пустое пространство медитаци­ей. Однако он не понимал — возможно, и не мог понимать, ведь мы понимаем только то, что есть, — что не нужно никакой орга­низации и священников. Религия должна исчезнуть, как и Бог. Но Будде можно простить, он вообще об этом не задумывался, а в прошлом ничего подобного не случалось. Он не мог учиться на чужих ошибках.

Но подлинная проблема кроется в духовенстве. Бог —выдумка попов. Можешь даже Бога отбросить, но попы все равно отыщут лазейки, придумают новые ритуалы, поставят новых божков.

Но я пытаюсь оставить вас наедине с медитацией, чтобы между вами и Вселенной не осталось никаких посредников. Пребывая вне медитации, ты отгораживаешь себя от всего мира, и это при­чиняет страдания. Представим рыбу, которую выловили из океана и швырнули на песок,—какие страдания, какие муки она испыты­вает! Как она бьется, пытаясь вернуться в воду, — потому что там ее жизнь. Она сама —частица океана и не может существовать без него. Страдания указывают лишь на то, что вы отделены от Вселен­ной, как выброшенная на берег рыба — от океана.

Медитация—это стирание всех границ, всех мыслей, чувств и ощущений, которые стеной отгораживают человека от Вселен­ной. Но когда стена рушится, ты оказываешься внезапно в сог­ласии со всем миром. И не просто в согласии —ты сам становишь­ся целым миром! Капля росы, соскользнувшая с листа лотоса в океан, не ощущает себя частицей океана — она становится всем океаном. Это понимание и есть конечная цель, окончательное прозрение. Больше нет ничего.

Адинатха отбросил Бога, но не отбросил организацию, а та придумала взамен Бога обряды. Глядя на джайнизм, превратив­шийся в ритуализм, Будда отказался от Бога, отбросил все цере­монии и настаивал только на медитации. Но он не подумал, что священники, которые извратили джайнизм, могут сделать то же самое и с медитацией. И это случилось. Они сделали Богом самого Будду. Они, конечно, говорят о медитации, но буддисты, по сущес­тву, просто поклоняются Будде. Они ходят в храмы—а там вместо статуи Христа или Кришны возвышается статуя Будды. Бога не было и создать ритуалы было трудно. Вокруг медитации церемо­ний не создашь. И потому они вылепили статую и начали твердить то, что твердят все религии: «Верьте в Будду, положитесь на Буд­ду—и будете спасены».

Обе революции захлебнулись, и потому мне очень хочется, чтобы то, что я делаю, не было утрачено. Я изо всех сил стараюсь отбросить все то, что в прошлом не позволило этим революциям развиваться и добиться цели. Я не хочу, чтобы кто-то или что-то разделяло личность и Вселенную —ни молитвы, ни священники. Чтобы любоваться рассветом, нам не нужны помощники. Нам не нужно, чтобы кто-то истолковывал происходящее и объяснял, как это прекрасно.

Вы тут, каждый человек уже тут, а перед нами —вся Вселенная. Остается просто замолчать и прислушаться. Не нужно никаких религий, никаких представлений о Боге, никаких священников, никакой организации.

Я целиком и полностью доверяю личности. До сих пор никто еще не доверял ей так сильно. Все прочее можно отбросить, и остается только состояние медитации, а оно означает просто внутреннее безмолвие. Слово «медитация» звучит громоздко, на­укообразно. Лучше называть это просто, по-детски: «тишина». И в этой тишине Вселенная являет тебе все свои чудеса.

Когда она растет, ты растешь. И наступает миг, когда ты дости­гаешь вершины потенциально возможного. Называйте это состо­янием Будды, просветлением, бхагватта, благодатью, как угодно. Это не имеет названия, так что сгодится любое слово.


Просмотров 191

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!