Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Просветление: Разрыв с прошлым



Я хочу рассказать вам чудесную буддийскую историю.

В одном городе откуда ни возьмись появилась -вдруг прекрас­ная девушка. Никто не знал, кто она и откуда пришла. Но девушка была так красива, очаровательна, обворожительна, что никто не забивал себе голову подобными вопросами. Жители городка со­брались на совет, потому что все юноши — а их там было не меньше трех сотен,—мечтали жениться на этой девушке.

Девушка сказала: «Послушайте, вас триста, а я одна. Но выйти замуж можно только за одного. Давайте так условимся. Завтра в это же время вы должны рассказать мне сутру о лотосе Будды, Даю вам сутки. Кто сможет ее повторить, за того я и выйду».

Юноши в спешке разбежались по домам. Позабыв о еде и .сне, они всю ночь напролет вызубривали сутру. Десятерым удалось запомнить ее от начала до конца. Наутро все снова собрались на площади. Девушка слушала, а десять юношей поочередно декла­мировали сутру.

И девушка сказала.- «Замечательно, но вас десятеро, а я одна. Поступим так-, кто сумеет разъяснить смысл сутры о лотосе, за того я выйду. Я опять дам вам ровно сутки. Поймите меня правильно: помнить сутру — это очень хорошо, но, кто знает, вдруг вы повто­ряете слова, не понимая их смысла?

Времени было в обрез, всего одна ночь, а сутра о лотосе очень большая. Но когда человек теряет голову от любви, он становится способным на все. Юноши разошлись по домам, а наутро вперед вышли трое. И все трое правильно пояснили смысл сутры.

Тогда девушка сказала: «Вас стало меньше, но я все равно не могу выйти замуж сразу за троих. Было триста, осталось трое, но мне нужен только один. Давайте не пожалеем еще двадцати четы­рех часов. Я выйду за того, кто не просто понял смысл сутры, но и постиг ее душой. Вы все правильна объяснили, но это логические выводы. Это, конечно, лучше, чём просто повторять слова, вы все-таки вникаете в содержание, но понимаете его умом. А теперь я хотела бы видеть медитативное постижение, духовное пережива­ние. Я хочу видеть, как лотос проникает в вашу личность, как вы сливаетесь с ним и обретаете его черты. Я хочу ощутить это. Уви­димся завтра».



Наутро явился только один юноша, и он действительно постиг сутру всей душой. Девушка привела его к своему дому за чертой города. Юноша никогда прежде не видел такого дома — тот был чудесен, словно его перенесли сюда из царства грез. У ворот стояли родители девушки. Они обняли юношу и сказали, что счастли­вы его видеть.

Девушка вошла в дом и о чем-то пошепталась с родителями. Затем родители снова вышли на крыльцо и сказали: «Входи. Она ждет тебя. Ее комната вон там». Он вошел в дом, открыл дверь, но там никого не было. Дверь вела не в комнату, а в прекрасный сад. Юноша огляделся — может быть, девушка спряталась среди де­ревьев? Да, должно быть, она проходила тут, ведь на тропинке остались следы. И юноша пошел по этим следам. Он прошел доб­рую милю — сад кончился, и теперь парень оказался на берегу чудесной реки. Но там девушки тоже не оказалось. Следы исчезли. На песке лежала лишь пара туфелек —золотых туфелек его люби­мой.

Юноша ничего не понимал. Что происходит? Он оглянулся назад — но там не было ни сада, ни домика, ни родителей. Все исчезло. Он повернулся было к реке — но и река исчезла, и песок, и золотые туфельки. Осталась лишь пустота, в которой зазвучал громкий смех.

И юноша тоже рассмеялся. Он понял, на чем женился.

Эта притча прекрасна. Юноша женился на пустоте, он взял в жены ничто. Это тот самый брак, которого извечно искали все великие святые. Так становятся невестами Христовыми или гопи Кришны. Но все исчезает —тропинка, сад, дом, девушка, даже сле­ды на песке. Все исчезает. Остается только смех —смех, исходя­щий из самого чрева Вселенной.



Я с самого раннего детства был влюблен в тишину.Я сидел молча, сколько хватало сил. Естественно, домашние считали меня бездельником — и были совершенно правы! Так и есть, я — без­дельник, но ничуть об этом не жалею.

Доходило до того, что я мог сидеть себе, а мама подходила и говорила, например: «Прости, но дома никого нет, а мне нужно, чтобы кто-то сбегал на базар за овощами». А я продолжал сидеть и отвечал: «Если кто-то появится, я непременно передам».

Все привыкли смотреть на меня как на пустое место—не име­ло значения, тут я или нет. Время от времени они снова пытались поручить мне какие-то дела, но быстро бросали эти попытки и говорили: «Оставим его в покое, все равно толку не будет». По утрам меня просили что-нибудь купить на рынке, а вечером я приходил и говорил: «Я забыл, что нужно было купить, а теперь базар уже закрылся...»

Мама как-то сказала: «Ладно, мы сами виноваты. Мы целый день ждали, но дело не в этом. Просто не нужно было тебе ничего поручать. Интересно, чем же ты сегодня занимался?»

«Я вышел из дома и увидел чудесное дерево бодхи», — ответил я. Именно под деревом бодхи достиг просветления Гаутама Будда. Собственно, благодаря ему это дерево и получило свое название. Никто уже и не помнит, как называли эти деревья до просветления Будды. Какое-то название, конечно, было, но после Будды дерево переименовали в его честь.

У нас возле дома действительно росло красивое дерево бодхи. Оно просто манило меня. Под его сенью всегда царила тишина и прохлада, никто мне там не мешал. Я не мог пройти мимо, хоть чуток под ним не посидев, а иногда мог сидеть там и весь день напролет.

После нескольких подобных случаев родители решили вооб­ще меня не беспокоить. Они вели себя так, будто я вообще перес­тал существовать, и это меня безмерно радовало. Это принесло мне удивительную свободу. Никто от меня ничего не требовал, а когда никто от тебя ничего не хочет, ты погружаешься в молчание. Мир принимает тебя как часть себя, потому что ничего уже от тебя не ждет.

Когда я задерживался допоздна, меня искали обычно в двух местах — либо в доме моей Нани, либо под тем деревом бодхи. Поскольку поиски начинали с дерева, я обычно забирался по веткам на самую верхушку. Домашние подходили и говорили: «Нет, тут его, похоже, нет».

А я кивал головой и мысленно говорил: «Это точно. Меня здесь нет».

Моим первым внетелесным переживанием стало падение с дерева.Я медитировал обычно на задворках университета, на прекрасном холме с тремя высокими деревьями. Там было очень тихо, никто туда не ходил. Я забирался на одно из деревьев и медитировал. Однажды я вдруг понял, что продолжаю сидеть на ветке, а тело мое упало и лежит под деревом. Я оставался наверху и соображал, как вернуться в тело. На счастье, мимо шла женщина из соседней деревни, она несла продавать молоко и заметила лежащего неподвижно человека. Она, должно быть, слышала, что в тех случаях, когда внутреннее тело отделяется от внешнего, нужно потереть человеку межбровье — точку «третьего глаза», врата входа. Покидая тело, дух оставляет эти воротца открытыми.

И она потерла мне лоб. Я видел, как она подносит руку к моей голове, а в следующий миг уже открыл глаза, поблагодарил кресть­янку и спросил, как ей это удалось.

Она сказала, что просто слышала где-то об этом. Она была из глухой деревушки, но и туда доносились распространенные слухи о том, что именно через «третий глаз» дух покидает тело и возвра­щается назад.

Я искал врата просветления, сколько себя помню—с само­го раннего детства. Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповаты­ми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естест­венно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир.

Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил —родители, друзья и препода­ватели, —отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с зак­рытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подоб­ных вещей — а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, — считали меня сумасшедшим.

Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно переста­ли о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось —так я превращался в ничто, в пустоту, в пол­ное отсутствие чего-либо.

Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напомина­ли, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: «Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!» Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и говения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в «черную дыру».

Ученые говорят, что во Вселенной есть «черные дыры->. Если рядом окажется звезда, «дыра» втянет ее в себя. Сила притяжения такова, что ее невозможно превозмочь, и звезда гибнет, целиком пропадая в «черней дыре». Никто не знает, что творится по другую сторону. Я думаю — и какой-то физик, вроде бы, уже нашел тому подтверждение,—что по другую сторону находится «белая дыра». У дыры не может быть одного конца, она всегда сквозная. Я познал это на своем опыте. Возможно, так устроена и вся Вселенная. Звезда гибнет. Когда она попадает в «черную дыру», мы видим, что звезда исчезает. Но в то же время в Космосе рождаются новые звезды. Откуда они берутся? В каких утробах созревают? Простой арифметики достаточно, чтобы понять: этими утробами являются «черные дыры»—в них гибнет старое и рождается новое.

И я сам пережил это, хотя я и не физик. В тот год невероятная сила тянула меня прочь, все дальше от людей. Я настолько отре­шился от мира, что не узнавал порой родных отца и мать. Подчас я забывал даже, как меня зовут. Я изо всех сил старался припом­нить свое имя, но ничего не получалось. Естественно, в тот год все окончательно убедились, что я сошел с ума. Но для меня это безу­мие было медитацией, а на самом пике сумасшедствия врата нако­нец-то отворились...

Меня повели к вайдье, врачу-аюрведисту.В общем-то, меня водили к самым разным врачам и знахарям, но только тот вайдья сказал отцу: «Он ничем не болен. Вы напрасно тратите время». Конечно, меня все равно таскали то к одному специалисту, то к другому. Мне прописывали какие-то лекарства, а я говорил отцу: «Что ты так беспокоишься? У меня ничего не болит». Но никто мне не верил, мне говорили: «Помолчи. Выпей лучше лекарство, вреда ведь от этого не будет?» И я пил—мне-то что?

Проницательным оказался только тот вайдья, а звали его Пандат Бхагхиратх Прасад. Старик уже умер, но он был на редкость проницательным человеком. Он просто глянул на меня и тут же сказал: «Парень ничем не болен». А потом он заплакал и признал­ся: «Я сам давно добиваюсь такого состояния. Парню удивительно повезло. Мне в этой жизни уже ничего не удастся. Не нужно тас­кать его по врачам. Он уже почти достиг...» Слезы старика были вызваны радостью за меня.

Он был искатель. В своих исканиях он обошел всю страну из края в край. Вся его жизнь была чередой поисков и открытий. Он неплохо представлял себе, что именно ищет. Он стал моим покро­вителем, он защищал меня от других лекарей. Он так и сказал моему отцу: «Оставьте его у меня, я обо всем позабочусь». Он не давал мне никаких лекарств, а когда отец возмутился, прописал безвредные пилюли из сахара. Он сам мне об этом рассказал: «Это просто сахар. Принимай их, чтобы успокоить родителей, Вреда от них не будет. Пользы, впрочем, тоже. Тут никакие лекарства не помогут».

Когда впервые попадаешь в мир вне разума,это действи­тельно кажется безумием: «темная ночь души», сумасшедший мрак души. Это отмечали все религии. По той же причине все религии настаивают на том, что перед проникновением в мир вне разума нужно найти себе Учителя —он будет рядом, он поможет и под­держит. Твой мир начнет разваливаться на части, но Учитель ободрит и вернет надежду. Он поможет тебе понять новое. Вот зачем нужен Учитель —он помогает понять то, что нельзя понять умом. Он помогает выразить то, что не скажешь словами, показать незримое. Он всегда рядом, он находит те средства, что позволят тебе продолжать свой путь, иначе ты можешь испугаться и свер­нуть с дороги.

Но помните, что бежать некуда. Если свернешь с тропы и по­мчишься в чащу, тебя охватит настоящая одержимость. Суфии на­зывают таких людей моста, а в Индии они известны как безумные парамахансы. Назад вернуться нельзя, там ведь уже ничего нет. Вперед идти тоже невозможно, кругом темнота. Ты заблудился. Вот почему Будда сказал: «Счастлив тот, кто нашел себе Учителя».

У меня самого Учителя не было. Я искал, но так и не смог его найти. Дело не в том, что я не пытался, —поверьте, я искал очень долго, но так и не нашел. Найти Учителя трудно. Очень трудно найти существо, прекратившее существование. Трудно ощутить присутствие того, кто почти отсутствует. Искатели редко находят того, кто представляет собой просто дверь к Божественному — открытую дверь, через которую легко пройти. Это очень, очень трудно.

Сикхи называют свои храмы гурудвара, «двери Учителя». Вот кто такой Учитель—это дверь. Иисус часто повторял: «Я — врата, я — путь, я — истина. Идите за мной, пройдите сквозь меня. Если не пройдете сквозь меня, ничего не достигаете».

Да, порой бывает и так, что человек не находит Учителя. Если Учителя нет, приходится работать без него, но такое путешествие намного опаснее.

Целый год я пребывал в таком состоянии, что никто не мог бы предсказать, чем это обернется. Целый год я жил так, что с боль­шим трудом поддерживал в себе жизнь. Даже такие простые вещи давались с огромным трудом, потому что у меня напрочь пропал аппетит. Шли дни, а есть мне совсем не хотелось. Шли дни, а я забывал даже попить воды. Я заставлял себя есть и пить. Тело стало таким нечувствительным, что я щипал себя, чтобы убедиться, что я еще тут. Я бился головой об стену, пытаясь понять, есть ли у меня еще голова. Только боль могла ненадолго вернуть мне ощущение тела.

По утрам и вечерам я бегал. Я пробегал пять-восемь миль под­ряд. Все думали, что я свихнулся. Зачем столько бегать? Шестнад­цать миль в день! Но я делал это лишь для того, чтобы ощутить себя, чтобы почувствовать, что я все еще существую, чтобы не лишиться связи с самим собой —я просто ждал, пока глаза при­выкнут к тому новому, что во мне зарождалось.

Мне приходилось очень стараться. Я ни с кем не говорил: мыс­ли стали такими непоследовательными, что мне было невероятно трудно даже построить фразу. Я мог замолчать на полуслове, по­тому что забывал, о чем говорил. Я мог застыть посреди дороги, потому что забывал, куда шел. Я мог сидеть с книгой, прочесть полсотни страниц, а потом вдруг спросить себя: «О чем я читал? Ничего не помню». Мое состояние было очень странным...

Есть такая история. В кабинет психиатра врывается пациент и вопит: «Доктор, помогите! Я схожу с ума! Я все забываю! Я не помню, что было год назад и даже вчера. Я схожу с ума!»

«Хм, — сказал психиатр, — и когда вы впервые это заметили?» «Что заметил?» — озадаченно переспросил пациент.

Со мной было то же самое! Мне было трудно даже закончить фразу. Я сидел взаперти в своей комнате. Я молчал, не произносил ни слова, поскольку сказать что-либо означало бы признаться в своем безумии. Так прошел целый год. Я просто лежал на полу, глядел в потолок и считал сначала до ста, а потом в обратном порядке, от ста до единицы. Хоть что-то у меня оставалось — например, эта способность считать по порядку. Все остальное я позабыл. Чтобы снова прийти в себя, найти какую-то точку отсче­та, мне понадобился целый год.

Но это случилось. Это было настоящее чудо. Однако это стоило мне большого труда. Никто мне не помогал, никто не подсказывал, куда идти и что со мной происходит. Больше того, мне мешали, против меня были все —преподаватели, друзья и прочие добро­желатели. .Все были против меня. Но они ничего не могли поде­лать, разве что стыдить меня или расспрашивать, что же это я делаю.

В том-то и дело, что я не делал ничего! Это было сильнее меня. Это просто происходило. Конечно, кое-что я все-таки сделал: сам о том не подозревая, я постучал в дверь — и она открылась. Я много лет медитировал, просто сидел молча и ничего не делал. И шаг за шагом я перенесся в то пространство, где ты просто есть, но ничего не делаешь. Ты просто есть — чистое присутствие, без­деятельный наблюдатель.

Нет, я ничего не делал. Я просто лежал, сидел, ходил — но там, в глубине, не было никого, кто что-то делает. Я утратил все често­любивые мечты. У меня пропало желание к чему-то стремиться, чего-то достигать. Я просто погрузился в себя. Это была пустота, а пустота сводит с ума. И все же это единственный путь к Богу. Бога достигает только тот, кто готов сойти с ума.


Просмотров 176

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!