Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Уничтожение отряда Луиса Газзо 7 часть



 

 

Глава 22

Индейское оружие, привычки и обычаи – стрела побеждает револьвер.

 

Существует популярное мнение, что индейский лук и стрелы являются чем-то примитивным, и хороши только для охоты, но совершенно бесполезны в соревновании с оружием белого человека. Эта идея превосходно работала, если бы индейские воины спокойно маршировали вдоль линии солдат, и рисковали тысячами жизней, сражаясь с противником, вооруженным винтовками. Но индеец жалит как шершень, и никогда не пытается сделать это, если не уверен в своём превосходстве.

Пущенная с пятидесяти ярдов, стрела с железным наконечником очень опасна. Горсть выпущенных стрел будет гораздо опаснее огня из револьвера, и на небольшом расстоянии глубже проникают в доску или бревно, чем пули Кольта.

Размеры стрел изменяются по длине и форме, согласно вкусам различных общин и племен. Стрелы, выигранные во время азартной игры или полученные при торговле, имеют характерный признак, но не всегда определяют владельца. Такими были большинство стрел, извлечённых из тел капитанов Феттермана и Брауна, лейтенанта Груммонда, и других, после резни в декабре 1866г. Все признаки подтверждали, что это были стрелы киттекеха, чауи, петропауита (Kittekehas, Chowees, Petropowetaws), и других пауни, которые являются дружественными, и некоторые из них - теперь, зимой 1865–66гг, сотрудничают с Соединенными Штатами. Наконечник очень острый, но не всегда - от двух до трех с половиной дюймов в длину - сделан из железа. Древко, приблизительно двадцать пять дюймов в длину, оперено тремя перьями орла, куропатки или дикого гуся, и от обернутого сухожилиями наконечника до оперенья, сделаны три борозды или кровотока, так, чтобы вонзаясь в плоть человека или животного, эта борозда служила трубопроводом, и рана постепенно кровоточила. У некоторых индейцев эти борозды прямые, у других - зигзагообразные или вьющиеся.

Луки оглала и брюле, арапахо, шайеннов, и большинства индейцев к востоку от Скалистых гор, от тридцати двух до сорока дюймов длиной, большой эластичности и прочности, так, чтобы они легко пробивали двухдюймовую доску, человека и даже бизона.



Топорики, которые поставляют индейские агенты и торговцы, часто имеют головку и пустотелую ручку, и используются как трубки; сама ручка щедро украшена шляпками медных гвоздей, как на диванах и стульях.

Винтовки, английские и американские, имеются в большом количестве. "Хокинс" - самая распространённая. Её часто называют “торговым ружьём”. Многие из старых проводников, трапперов и полукровок все еще цепляются за них, как в дни первооткрывателей и других героев Купера.

Колчан сделан из оленьей кожи, шкуры медведя или выдра; один такой Ястребиный Глаз, который теперь висит перед автором, украшен кисточками и кулонами из хорошо-выделанного бобра.

Щит носят многие храбрецы. Он сделан из нескольких шкур, скрепленных по краям сухожилиями или медными гвоздями, и украшен серебром или другим ярким металлом.

Длина копья изменяется от пяти с половиной до семи футов, имея наконечник почти восемнадцать дюймов, с маленьким флажком; вершина копья украшена перьями орла, в то время как другие прикреплены по всему древку, придавая устойчивость в полете, и удовлетворяя разнообразные вкусы владельца.

Волосы воинов схвачены перед ухом, заплетены или скручены, и обернуты шнурками или лентами, спадающими на грудь; третья коса, заплетённая ниже скальповой пряди, или хохолка, часто украшена серебряными медальонами, выкованными из монет, постепенно уменьшающимися в размере от четырех до одного дюйма.



Серьги, ожерелья, браслеты и повязки сделаны из меди, бисера, когтей медведя, или серебра, но особенно распространены красивые комбинации из раковин с Тихоокеанского побережья. Семьдесят пять таких раковин равняются по цене пони, и показывают близкие торговые отношения между племенами противоположных склонов Скалистых гор.

Мокасины, леггины, набедренные повязки и бизоньи накидки, подвязаны поясами у талии, оставляя грудь обнажённой, являются единственной одеждой большинства индейцев. Некоторые носят жакеты, причудливо украшенные маленькими кнопками, и предметы формы американских солдат. Однако брюки отрезают у бедра, поскольку это соответствует их собственному стилю. Подаренную одежду индейцы тут же надевают на себя; так кальсоны одного джентльмена, однажды подаренные пауни, быстро заменили его собственные предметы одежды.

Женский костюм имеет небольшое разнообразие, напоминая юбку или платье. Женщины также разделяют волосы, неизменно окрашивая пробор ярко-красным цветом, а также щеки, подбородок и руки. Воины, скво и дети одинаково владеют луком и стрелами, но женщины предпочитают нож и топор. Юноши часто упражняются с копьём, которое превосходно приспособлено, чтобы подготовить их к будущей жизни. Маленький обруч держат между большим и указательным пальцем правой руки, а в другой руке - копье. Обруч пускают по земле, а копье посылают следом, сквозь кольцо, с большой ловкостью и успехом. Это упражнение, вместе с метанием топора и ножа, занимает бейсбол белых мальчишек. Тупыми стрелами маленькие индейцы охотятся на птиц и мелкую дичь.

Револьверы становятся весьма обычными, и используются с большой ловкостью и навыком, лучше, чем винтовки. Следующий случай демонстрирует неумение стрелять из винтовки. Вскоре после того, как прибыл капитан Феттерман, он отправился в Сосняк с лейтенантом Бисби, капитаном Эйком, и одним или двумя другими офицерами, которые только что прибыли. Они спустились к Сосновому острову только после того, как последний фургон с дровами вышел на дорогу перед эскортом. Они были встречены залпом из пятнадцати - двадцати винтовок с расстояния всего пятидесяти шагов, не причинившим ни одной царапины. Второй залп также оказался безрезультатным. Мальчик горнист сообщил в гарнизон, что все были убиты, поскольку он видел индейцев, стреляющих в офицеров. Они были вынуждены вступить в перестрелку. Подмога встретила их возвращение, таким образом, уменьшив беспокойство гарнизона.

Индейцы не только используют зеркала и флаги для подачи сигналов, но и имеют подзорные трубы, некоторые английские, полученные из Канады, другие куплены у торговцев на границе.

Часто описывается внутренняя жизнь индейцев, с варварским танцем солнца и грязью в доме; но обилие пушнины в земле Абсарака предоставляет множество средств для украшения, и несколько лучшие наряды, чем обычны на нижней Миссури и Миссисипи. Их типи (вигвамы, или палатки) послужили моделью для палатки Сибли, и приспособлены для нескольких семей; но ничто на земли не предоставляет более любопытную смесь содержания, чем типи, где два или три семейства, всех возрастов и размеров, со всей своей домашней утварью, запиханы, сложены и навалены у очага, и где порывистый ветер и ленивые скво коптят языки бизонов, полосы мяса. Картина полна контрастов, и как только котёл вскипает на открытом огне, в него бросают жирную собаку, перерезав ей горло ножом, а белый офицер, развалившись на груде мехов, старается показать, как изящно он может вынести обед, приготовленный в его честь. В то же время другие офицеры и дамы бодро ждут снаружи, надеясь избежать гостеприимства вождя.

Колокольчики, треугольники, и обычные рога служат украшением среди этих индейцев, и они нетерпеливо принимают их от белого человека.

 

 

Глава 23

Смерть лейтенанта Бингэма.

 

Форт Филип Керни, 6 декабря 1866г. Я не знаю, как записать эту печальную историю в мой дневник. В этот день яркое утро принесло сладкое обещание отдыха от индейских тревог, и весь гарнизон работал с удвоенной энергией; но вечер добавил новую грустную главу к истории нашей жизни на границе.

Почти до девяти часов гарнизон с тревогой ожидал прежде, чем отдаленный звук горна указал возвращение отряда, который утром был отправлен преследовать индейцев. Кажется невероятным, что бедный Бингэм, нежный, мужественный, и молодой офицер, который уже заслужил уважение всего гарнизона, вскоре после своего прибытия стал жертвой своей страсти и мастерства наших врагов. Кажется, такая беда была необходима, чтобы проверить естественный импульс каждого, кто прибыл сюда сражаться с индейцами независимо от их числа и правил. Груммонд и Уондс рассказали мне всю историю, и только благодаря милосердию Бога они избежали подобной участи. Капитан Феттерман был там, и сказал, что "он извлёк урок, и что эта индейская война превратилась в рукопашный бой, требующий предельной осторожности”, и он не желает больше так рисковать.

Когда утром индейцы напали на дровяной обоз, капитан Феттерман был послан с конными стрелками и частью конницы лейтенанта Бингэма, чтобы отогнать их за Лодж-Трейл-Ридж. В это время полковник с лейтенантом Груммондом и приблизительно двадцатью пятью или тридцатью кавалеристами должен пересечь Большой Сосновый ручей, чтобы перехватить индейцев, преследуемых капитаном Феттерманом. Почти двести индейцев оказались перед капитаном Феттерманом, заманивая его отряд, когда пятнадцать кавалеристов с лейтенантом Бингэмом оставили его, по неизвестным причинам. Отряд полковника прибыл к месту действия и встретил конницу, спешенную на одной из развилок Соснового ручья, но без Бингэма. Кажется, что он помчался на запад после того, как увидел, что отряд полковника скакал вниз с холма, и Груммонд, поддавшись внезапному импульсу, оставил свою команду и присоединился к Бингэму, внезапно исчезнувшему почти в полном одиночестве.

Отряд полковника последовал вниз по долине, согласно первоначальному плану, пока не обнаружил большие силы индейцев впереди и на флангах. Только семь человек и мальчик горнист были с ним, и индейцы постоянно кружили вокруг и стреляли. Лошадь рядового Макгвира была убита под ним, и индеец пополз вперед за его скальпом, когда отряд остановился, и поднял его. Прозвучал сигнал, и капрал Бейкер, услышав его, подъехал по холму с севера, сообщив, что лейтенант Бингэм был за вторым холмом, хотя именно там было, по крайней мере, восемьдесят индейцев. Вскоре после того, как подошёл капитан Феттерман, все бросились на выручку лейтенанту Бингэму. Лейтенанта Уондс, который заменил капитана Брауна на посту полкового квартирмейстера, должен был идти с полковником, но отстал, чтобы поменять лошадь, и по ошибке присоединился к другому отряду. Его задела пуля, и, вероятно, его спокойствие и его винтовка Генри спасли отделение после того, как лейтенант Бингэм оставил его, поскольку остальные могли стрелять только из револьверов всего на несколько сотен ярдов, а лейтенант Бингэм был гораздо дальше.

Отряд проехал несколько шагов по холму, когда внезапно раздался крик: “Ради Бога, быстрее”, и через ущелье, где была видна дорога, появились семь индейцев, близко преследующих четверых наших мужчин, одним из которых был лейтенант Груммонд.

Уондс думал, что через ущелье, рано или поздно, они не смогут увидеть отряд Груммонда, пока не обнаружили их тела.

Несколько мгновений спустя были найдены тела лейтенанта Бингэма и сержанта Бауэрса, который был ещё жив, хотя его череп был расколот топором. Он убил трех индейцев из револьвера прежде, чем был ранен. Рядовой Донован, всегда столь храбрый, был с ними. Они были окружены тридцатью индейцами, в то время как лейтенанты Груммонд и Бингэм преследовали спешившегося индейца, и он зарубил его саблей.

Послали за санитарной повозкой, и капитан Арнольд вышел с сорока солдатами для подкрепления. Останки лейтенанта Бингэма были отправлены в больницу, и подготовлены к похоронам.

 

* * *

9 декабря 1866г. Лейтенант Бингэм и сержант Бауэрс были захоронены сегодня. Лейтенант Груммонд провел масонский обряд, которому помогали Вестон, Сандерс, Беквит и другие. Священник Вайт закончил религиозную часть.

Таким образом, наше кладбище пополнялось жертвами насилия! Природа здесь так красива, а климат столь бодрящий и здоровый, что такую жизнь на границе можно считать удовольствием, если бы не дикари, и давно обещанное подкрепление. Иногда нам казалось, что никого не заботило, получим мы помощь, или нет.

Офицеры чувствовали потребность завершить всю необходимую работу и подготовиться к зиме, и многие полагали, что вскоре мы можем ожидать, как заявили кроу, возвращение больших сил индейцев, чтобы попробовать остановить работу и доставку припасов, если они не смогут подойти к форту и попытаться захватить его врасплох.

После похорон, лейтенант Груммонд произнёс речь, которая была весьма внушительна, и снова выражал свою благодарность за своё спасание. Урок не прошёл зря, и показал, каким безумием было преследование индейцев небольшим отрядом, и какая большая опасность может подстерегать опрометчивых и импульсивных преследователей, игнорирующих специальные приказы.

Теперь мы думали, что не скоро получим известие из форта Смит, поскольку лейтенант Бингэм только что возвратился из этого поста с эскортом из двадцати пяти человек. Лейтенант-полковник Кинни, который только что посетил нас, считал опасным предпринимать поездку с эскортом менее пятидесяти хорошо вооруженных мужчин.

Наша почта приходит с опозданием, и, без сомнения, почтовые курьеры задержаны до прибытия войск. Часовые понимают, что не должны стрелять в посыльных, приходящих с востока, и мы надеемся, что скоро получим письма и газеты после длинного перерыва. Возможно, новости о нашем трудном положении к этому времени будут получены, и после почти шести месяцев испытаний последуют шесть месяцев триумфа. Мы учимся, как Робинзон Крузо, сколько может быть сделано в течение сравнительной изоляции от цивилизованного мира.

ПримечаниеКрасное Облако лично руководил действиями 6-ого декабря, и белые сигнальные флаги были видны на протяжении семи миль.

 

 

Глава 24

Резня Феттермана – ее уроки.

 

21-ое декабря 1866г был для нас самым грустным днём в году. Хотя снег покрыл склоны гор, и по некоторым признакам ожидалось возвращение суровой погоды, утро было весьма приятным. Мужчины оделись для работы, и караван, хотя гораздо позже, чем обычно, отправился в Сосняк с сильной охраной. Водители, дровосеки и эскорт, все вооруженные, составляли около девяноста человек.

Около 11 часов прибежали дети, крича “Индейцы!”, а патруль на Холме Пилота подавал сигнал “много индейцев” на дороги лесорубов. Поступили новости, что караван поставил загон на небольшом расстоянии от гарнизона.

Офицеры и все дамы вскоре могли видеть обычные приготовления, когда одно из подразделений выступало, чтобы освободить караван.

Лейтенант-полковник Феттерман, ходил взад и вперед перед своим домом, где полковник раздавал свои инструкции. Он спросил и получил разрешение идти с отделением.

Лейтенант Груммонд, также по своей собственной просьбе, возглавил часть роты C 2-ой Конницы Соединенных Штатов — численность всего отряда составляла всего семьдесят восемь офицеров и солдат. Капитан Браун, неизвестный офицерам гарнизона, а так же господа Витли и Фишер, оба испытанные пограничники и хорошие стрелки, также присоединились к отряду.

Это было во время, когда еще несколько караванов с досками могли поставить достаточно материала, чтобы закончить здание штаба и казарму.

Приказ был оглашён перед домом лейтенанта Груммонда, затем полковник, и те, кто присутствовали с ним, выслушали повторное предупреждение. Лейтенант Уондс также был проинструктирован, чтобы повторить приказ. После того, как команда выступила, полковник прошел через плац к вышке, приостановил конницу, и дал дополнительные распоряжения, понятые всеми в гарнизоне, и теми, кто слышал их, как существенное повторение первого приказа.

Здоровье госпожи Груммонд было таково, что лейтенант Уондс и другие друзья лейтенанта убеждали его, для пользы семьи, быть благоразумным, и избегать любых опрометчивых действий и преследования, которое может привести их за Лодж-Трейл-Ридж, а также сообщить лейтенанту Феттерману распоряжения, которые он получил. Приказ, в двух словах, заключался в следующем - “освободить караван, и ни в коем случае не пересекать горный хребет”. Все знали, почему особое значение уделялось этому распоряжению.

Только за два дня до этого, майор Пауэлл был послан, чтобы освободить караван, и буквально исполнил приказ, хотя, как он позже говорил, возникло сильное желание броситься в преследование. Фактически, 21-ого майору Пауэллу было поручено командовать отрядом; но лейтенант-полковник (подполковник) Феттерман выступил вперед и потребовал своего назначения, как старшего по званию. Ему разрешили идти и повторили инструкции.

Днём раньше майор Пауэлл сообщил о присутствии нескольких сотен индейцев. Сам полковник возглавил сопровождение караванов к Сосняку, потратив целый день на строительство моста через ручей. Все признаки подтверждали, что многочисленные индейские деревни на реке Тонг попытаются нанести вред, а гарнизон был недостаточно снабжен оружием, даже старых моделей. Прежде, чем уехал капитан Феттерман, несколько индейских разъездов было замечено на Лодж-Трейл-Ридж, а некоторые были ниже форта, у пересечения дорог. Два или три случайных выстрела спешили одного, а затем почти тридцать выстрелов были направлены в заросли. Индейцы сразу исчезли. После выхода отряда капитан Феттермана обнаружилось, что он ушёл без хирурга, и полковник послал доктора Хайнса с одним из своих собственных санитаров присоединиться к каравану. Доктор Хайнс вышел, но скоро возвратился с новостями, что караван благополучно следует по своему маршрут к лесу, и что капитан Феттерман был на горном хребте к северу. Заметив множество индейцев, он не мог присоединиться к отряду. Около полудня примчался человек и сказал, что перестрелка возобновилась. Можно было слышать каждый выстрел, и становилось ясно, что отчаянная схватка началась в долине Соснового ручья. Присутствие лейтенанта Груммонда в отряде вызвало новое беспокойство, и многие предлагали возвратить его. Полковник был на наблюдательном пункте у штаба, и, спускаясь, передал свои распоряжения.

Казалось, что прошло много времени, хотя пролетело едва двенадцать минут, как капитан Тен Эйк, лейтенант Мэтсон, доктор Хайнс и доктор Оулд с отрядом поддержки выступили к месту действия. Мы все видели капитана Феттермана, пока Холмы Салливанта не скрыли его. Затем мы увидели его на южном склоне хребта, очевидно намеревавшегося отрезать отступление индейцев от каравана. Фургоны и санитарные повозки торопились; весь гарнизон был начеку; достали дополнительные боеприпасы для обоих отрядов, и даже заключенные были выпущены с гауптвахты для исполнения своих обязанностей. В лес послали курьера, чтобы вернуть караван и его охрану, опасаясь, что диверсия капитана Феттермана могла привести к бедствию. Вскоре прибыл капитан Арнольд, чтобы сообщить, что все вооруженные мужчины, включая охрану, возвращались в пост, всего сто девятнадцать человек.

 

 

Пока фургоны не выскочили из ворот, мы могли видеть только одного индейца на самой вершине Лодж-Трейл-Ридж; но вскоре он исчез. За это время перестрелка усилилась, и через тридцать минут — после одного или двух залпов и нескольких рассеянных выстрелов — наступила полная тишина. Все так сильно беспокоились, что ожидание было просто ужасным! За движением капитана Эйка наблюдали с самым большим интересом. Патрули не могли передать никакой информации, а посыльный, посланный на Холмы Салливанта, не мог увидеть ни индейцев, ни солдат. Это произошло как раз перед тем, как отряд капитана Эйка достиг вершины холма, к северу от дороги на Вирджиния-Сити. Вскоре дежурный, как заметили, оставил команду и направился к форту. Он принес сообщение, что долины были переполнены индейцами, и что несколько сотен были на дороге ниже, вопя и призывая спуститься; но Феттермана не было видно. Как стало известно позже, эти индейцы устроили резню, и, несомненно, заканчивали грабеж. После наступления темноты возвратился капитан Тен Эйк с сорока девятью телами, и принёс ужасное известие, что все были убиты.

Для женщины, дом которой принял вдову, как сестру, и чей долг требовал сообщить ей об этом событии, день, даже в этот последний период, был наполнен болью. Но в это время, христианский дух и спокойствие, с которым госпожа Груммонд выслушала новости, внушали всем какое-то терпение и готовность узнать самое худшее.

Тело лейтенанта Груммонда не было спасено, и было мало надежды, что отставшие могли вернуться и разрушить мрак трагедии.

Наконец, появился дровяной караван, ничего не зная о Феттермане, и даже не слышав перестрелку. После отражения атаки они даже не подозревали об опасности. Оставалось только предполагать, как преследование обернулось трагедией, и значительная часть враждебных общин возобновила нападение на караван после успешной засады.

Следующим утром произошла встреча офицеров, выразивших желание отправиться на поиски мертвых тел. Безопасность любого маленького отряда казалась сомнительной, да и сам пост мог подвергнуться нападению. Но полковник заявил свою цель - "не позволить индейцам думать, что мертвые не могут быть спасены”; помимо этого, сами мужчины, которые прошли войну, начали предлагать идеи относительно числа и варварства индейцев, которые угрожали истребить половину наших сил. Полковник сообщал госпоже Груммонд, что он должен найти ее мужа. Капитан Тен Эйк, лейтенант Мэтсон и доктор Оулд пошли с отрядом на поиски. После того, как они уехали, патрули, которые были распределены по линии марша, показали, что отряду ничего не угрожает.

После наступления темноты, фургоны и команда возвратились с мертвым, медленно направляясь к больнице и другим зданиям, приготовленные для их приема.

Тело лейтенанта Груммонда было найдено, и, в конечном счете, сопровождало нас назад, по равнинам, в середине зимы.

Была проведена перекличка гарнизона, и все отсутствующие были найдены. Витли и Фишер были обнаружены около груды камней, окружённые израсходованными патронами, доказывающими, что винтовки Генри хорошо послужили своим хозяевам. Все тела лежали около узкого гребня, по которому проходила дорога, и куда, без сомнения, отряд отступил, когда подавляющие число индейцев обрушилось на них. Капитаны Феттерман и Браун были ближе всех к форту. Оба они были убиты выстрелом из револьвера в левый висок, и были так опалены порохом, что не было сомнений в том, что они застрелили друг друга, когда не осталось никакой надежды. Так закончилась жизнь тех, кто ещё утром были полны гордости и уверенности. Успех 23-его сентября, вдохновил капитана Брауна повторно совершить опрометчивое преследование индейцев. И за ночь до резни, он объявил, что днём и ночью был готов, и должен получить хоть один скальп перед отъездом в Ларами. Он вдохновил капитана Феттермана, который совсем немного пробыл в стране, и так сильно презирал наших врагов, с тем же самым безумным намерением преследовать их всякий раз, когда мог, независимо от их численности. Вместе они планировали экспедицию в долину реки Тонг, с отрядом из девяноста человек, солдат и гражданских, чтобы уничтожить индейские деревни и изгнать всех врагов. Неодобрение план не изменило их веру в ее выполнимость и мудрость; но здесь были восемьдесят один офицер и солдат, многие из них ветераны длинной войны, погибшие из-за них, пройдя всего шесть или семь миль по маршруту к той самой долине реки Тонг.

Эта резня доказала правдивость заявлений майора Бриджера, и мудрость миротворческой политики - не ускорять и не возобновлять всеобщую войну, пока только горстка мужчин находится в посту; а армия всё еще не получила обещанную значительную поддержку.

Провидение спасло многие жизни, и дорога была открыта летом 1866г. Другие полки усилили гарнизоны, хотя через год индейцы всё еще были многочисленны и безнаказанны. Плоды нашей работы 1866г будут оценены, когда эта страна будет занята и исследована. Если дорога будет оставлена гарнизонами, а железная дорога Юнион Пасифик предоставит лучшую безопасность, если охотничьи угодья останутся за индейцами, которые, кажется, в настоящее время имеют на них полное право, можно не сомневаться, что проделанная работа не останется незамеченной, и восточная Монтана, в конечном счете, соединится с Миссури.

 

Глава 25

Похороны

Тела погибших сначала были доставлены в запасные комнаты больницы и две больничные палатки. Солдаты каждой роты помогали опознать тела. Многие отдали свою лучшую форму, чтобы прилично одеть своих товарищей. С искалеченными телами обращались аккуратно, извлекли и обрезали стрелы, подготовив их для похорон.

Длинная линия сосновых горбов была установлена около больницы, и когда каждое тело было помещено в гроб, номер и имя были записаны, чтобы сообщить друзьям.

Отделение для рытья могил было хорошо вооружено, и сопровождалась охраной. Был такой холод, что даже при постоянной работе к среде погребение не было готово.

Мёртвые были захоронены в большой яме, пятьдесят футов длиной и семь футов глубиной, в печальной и торжественной атмосфере, которая надолго сохранилась в памяти тех, кто оценил обстоятельства и уроки этого страшного события.

Сама природа, казалось, была потрясена способом индейских пыток, и с ночи 21-ого декабря зима наступила всерьез, заставив охрану меняться, по крайней мере, каждые полчаса, а офицеров, дам и солдат защищаться от холода, кутаясь в меха бобра, бизона и волка.

Помощь, которую мы получили, представляла неплохую одежду для жизни в Лапландии или Сибири. Вкусы, мастерство и состояние владельцев были проиллюстрированы в личных платяных шкафах. Армейская кепи была совершенно бесполезна даже с поднятым воротником шинели. Рукавицы доходили до плеча. Обувь и леггины из шкур бизона доходили почти до бедра. Шапки, высокие, как у поляков, с висящими густыми волчьими хвостами, капюшоны, одеяла и пальто совершенно изменили униформу армии Соединенных Штатов. Солдаты мёрзли на плацу, другие на сторожевых вышках; охрана была основной работой всех, кто не участвовал в доставке воды, дров и продуктов.

Праздники проходили грустно, поскольку было холодно. Огни горели в каждой комнате, и один офицер всегда дежурил в каждом здании на случай тревоги. Каждое подразделение знало своё место и свои бойницы; стрелки спали в палатках вместе с оружием, и всегда были готовы к отражению противника.

Постоянные метели вскоре так намели снег на западную сторону частокола, что офицеры могли ходить по брёвнам. Когда вокруг отрыли траншею в десять футов шириной, ветер вновь заносил её снегом, который внезапно появлялся из-за Облачного Пика.

Солдаты, завербовавшиеся в октябре, в декабре с нетерпением ожидали отпуска, воздерживаясь от любых военных действий, обычных в этот период, и заметно чувствовали тяжесть понесенной потери.

Из сержантов, которые отличились в предыдущей войне, или активно работали в 1866г, почти все самые достойные погибли: Ланг, придирчивый начальник, аккуратный, честный и храбрый; Бисселл, спокойный и зрелый, внёсший в свою профессию крепкие привычки предпринимателя, которые отметили его жизнь в Чикаго до армии; Смит, гордость конных стрелков; Морган, и многие другие, заслуживающие памятника на месте их последнего упокоения не меньше, чем герои более великих и незабываемых полей сражений.

Весь гарнизон окунулся во мрак. Шарады, сценки, чтения Шекспира, обычный вечерний осмотр у полковника, и всех социальные встречи, которые когда-то были чем-то приятным, напоминающим цивилизованную жизнь, были забыты как несвоевременные и почти безобразные. Настоящая и требовательная служба не допускала никаких развлечений и удовольствий, которые были допустимы в другое время. Спокойствие и уравновешенность привели к некому подобию братства, подтверждающему священную пословицу, “Лучше идти на поминки, чем на банкет".

Но никакой рассказ, никакое богатство языка не может донести до ума незнакомца тех сцен и фактов; ни один точный каталог не может изобразить тех искажений и поруганий над погибшими людьми, как они были понятны другим. Совокупность заблуждений одного человека подвела итог отвратительным особенностям многих полей сражений; и сумма всех страданий не может оценить их ужас.

Невозможность отпуска стал естественным результатом.

Генерал Кук разработал план короткой зимней экспедиции, где “триста пехотинцев могли зимой сделать больше, чем три тысячи кавалеристов летом”. Точный способ сделать это не был решён, хотя об этом много говорили в социальных кругах, где дамы имели привилегию слушать. Было известно, что полковник был настроен провести такие разведки, не рискуя безопасностью поста. Но уничтожение команды Феттермана всего в нескольких милях от поста породили сомнения, которые свободно выражали офицеры: мог ли отряд, собранный из доступных сил, даже после успешного марша и неожиданного нападения полностью разрушить деревни Красного Облака, с его воинами, режущими женщинами и стреляющими детьми. Эти факты вызвали сомнения, что успешное обслуживание поста, пока весна повторно не откроет дорогу для путешествия, будет практической гарантией для индейцев окончательного исчезновения охотничьих угодий и конца их превосходства в Абсарака. Другие предположили, что Красное Облако решил объединить все враждебные общины в некоторую всестороннюю коалицию против белого человека.

Помимо этого, пока офицеры мечтали о многозарядных винтовках, в их распоряжении имелись только старые ружья и боеприпасы, не больше чем на четыре или пять месяцев. Подкрепление не пришло; и поскольку дело 21-ого декабря, фактически, поглотило время и энергию всего гарнизона, план полного уничтожения индейцев Северо-запада, когда ртуть замёрзла, а снег мешал продвижению, был временно отложен.


Просмотров 234

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!