Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Уничтожение отряда Луиса Газзо 4 часть



При этом неожиданном сообщении все зашевелились. Полковник входил в дверь, когда посыльный забил тревогу. По сигналу горна солдаты вскочили в седло. Майор Хэймонд и лейтенант Адэйр повели восемьдесят человек в погоню. Досадно было видеть спокойствие этих индейцев, которые направляли своих пони в плохие места, и, казалось, вычисляли, как долго они могут подбирать вещи, хотя должны спешить; но они недолго отставали, и вскоре прекратили грабеж и быстро умчались.

На следующий день возвратился отряд, отправившийся в преследование. Он проехал почти семьдесят миль, обойдя Холмы Тыквы, но не смог возвратить украденных животных. Солдаты привели пони, которое бросили индейцы; это пони было загружено товарами, недавно полученными в Ларами. Среди них был морской табак, сахар, кавалерийский сюртук, ситцевые рубашки и другие изделия, которые своим видом показывали, что совсем недавно были взяты с полок.

Действительно, мнение, выраженное всеми, позже было подтверждено в Ларами, таким образом, мы быстро поняли, что индейцы, которые получили подарки в этом посте, немедленно нарушили своё обещание и начали новую войну и грабежи.

Десять дней были потрачены, чтобы распределить батальон по казармам, разгрузить фургоны, и освободить от службы солдат 5-ого Добровольческого полка. Температура поднялась до 113° в тени (+45); колёса фургонов начали сохнуть и ломаться, и не было древесного угля (как сказал Браун), чтобы привести их в порядок. Склад был полон старых припасов, их нужно было пересчитать и распределить фургонам команды.

Дела решали спешно. Было решено оставить капитана Проктора и лейтенанта Киртланда с одной ротой, чтобы охранять склады, пока караван не будет послан за ними, и форт не будет демонтирован.

Тем временем, день четвертого июля шел своим курсом. Обычный салют отгремел под надзором майора Генри Алмстедта, кассира, старого артиллерийского офицера. Дамы отправились за покупками перед выходом в дикую местность, где, кроме господ Била и Хьюса, наших маркитантом, ничего не напоминало о цивилизации.



9-ого июля, в 4 часа утра, команда поднялась. После разделения на ручье Палаточного Шеста в отряде осталось всего три жены офицеров, и новые разделения ожидали нас, заканчиваю череду постоянных разделений, начатую в форте Седжвик.

Майор Хэймонд с двумя ротами был назначен в пост в верховьях Йеллоустон; лейтенант-полковник Кинни с двумя ротами был назначен в пост на реке Бигхорн; капитану Тену Эйку поручили команду поста в штабе района, новом форте Рено, который должен быть построен. Из почты, полученной перед выходом, мы узнали от офицеров, что приказ использовать батальон 13-ого пехотного полка в патрулировании из форта Рено был отменён, таким образом, мы остались одни, чтобы защищать новый маршрут и территорию Абсарака. Эти новости заставили женщин немного поволноваться, хотя офицеры не снизошли до того, чтобы заметить это. Они, без сомнения, были заняты мыслью, что второй батальон, с его новичками, мог выполнить задачу, для которой требовалось два или три полка.

Приказ был отправлен из склада маркитанта, требуя от эмигрантов при каждой остановке ставить фургоны в кораль, как обходиться с индейцами, и как обеспечить охрану после выхода из поста; эти распоряжения помогли избежать многих бедствий, о которых сообщали эмигранты и другие караваны в 1866г.

Мы выступили на запад 9-ого июля 1866г.

Двадцать шесть миль к развилке Сумасшедшей Женщины, под обжигающим солнцем, были серьезным испытанием. Только к ночи мы разбили лагерь, а следующим утром убедились в том, что половина нашего транспорта была повреждена, хотя ежедневно осматривалась и восстанавливалась всеми подручными средствами.



Развилка Сумасшедшей Женщины можно описать в общих чертах. Прямо на переправе поток делает крутой поворот, создавая два отдельных брода, имея весьма крутой выступ на восточной стороне, поэтому путешественник входит в воду на западе, постепенно поднимаясь к водоразделу между его водами и водами Ясного ручья.

Осмотр был завершён, дрова нарублены, выкопана яма для древесного угля, и каждый свободный кузнец был занят работой.

Вскоре ремонт был завершён. Джутовые мешки были разрезаны на полосы и пропитаны водой. Эти полосы были прикреплены к колёсам настолько крепко, что не только летом, но даже зимой 1867г некоторые из этих фургонов продолжали служить без дополнительного ремонта.

Утром, 12-ого июля, роты, которые должны были строить “новый форт Рено”, отправились выбрать и занять участок. Четыре роты, предназначенные для отдаленных постов, оставили в лагере для отдыха и скорейшего выступления. Наш первый лагерь на Ясной развилке был установлен только в полдень, и его совершенная красота и богатство ресурсов соответствует этой части Абсарака. Небольшой эпизод произошёл здесь, как и в любом в другом месте. С госпожой Хортон и госпожой Бисби мы с удовольствием наблюдали роскошный закат. Наши стулья были около палаток, на берегу ручья. Случайное событие прервало наши размышления. Пока мы сидели, появились три гремучих змеи, которых санитар, будучи достаточно любезен, быстро прикончил. Мы сидели на краю Ясной развилки и думали о гремучих змеях, пока горн не просигналил подъем.

В пятницу 13-ого мы опять заметили признаки индейцев. Несколько дикарей были замечены на высоком холме слева; и, проходя Каменный ручей, наше внимание привлекли обломки коробки для крекеров, стоявшей на обочине. На коробке карандашом было написано, что два каравана были атакованы в предыдущий вторник и в пятницу, и часть животных каждого каравана была угнана.

Это были караваны, которые ожидали наше прибытие, но оказались на большем расстоянии, чем ожидали, из-за нашей задержке на развилке Сумасшедшей Женщины.

В 11 часов утра 13-ого июля мы добрались до озера Смета, и разбили лагерь на Большой Сосновой развилке, к востоку от переправы к Вирджиния-Сити, и приблизительно в четырех миль от гор Бигхорн. Наконец, мы видели свой дом, и Облачный Пик, казалось, весело смотрел на нас, когда солнечные лучи заставляли пылать его черты.

 

 

Глава 11

Рекогносцировка

Главный лагерь экспедиции 1866г был организован 13-ого июля с особой осторожностью, и к большому раздражению погонщиков, поскольку полковник перестраивал загон три раза, пока он не стал достаточно компактным и аккуратным, и удовлетворил его.

В час дня он с небольшой группой выехал из лагеря, чтобы посетить окрестные горы, и проехал семь миль на запад, выбирая наиболее приемлемый участок для поста. Красивое плато раскинулось как раз перед приостановившейся командой, которое казалось особенно привлекательным. Но поскольку майор Бриджер и Бреннан убедили его сначала посетить долины Гусиного ручья и реки Тонг, решение пока не было принято.

14-ого июля в 5 часов утра полковник Каррингтон, адъютант Фистерер, квартирмейстер Браун, капитан Тен Эйк, проводник Бреннан и Джек Стид, переводчик, с конным эскортом отправились на разведку области, которая имела репутацию самой богатой, самой прекрасной и самой великой земли Абсарака, то есть, долины реки Тонг.

Капитан Адэйр был дежурным офицером, и в лагере все было необычно тихо почти до 9 часов, когда обнаружилось, что некоторые мужчины отсутствовали, отправившись искать золотые рудники Монтаны. Отделение было послано в преследование. Они возвратились до полудня с новостями, что были остановлены отрядом индейцев, запретившим им продолжать движение, и предупредившим их немедленно возвратиться к белому вождю с сообщением, что он должен увести своих солдат из страны.

Этот отряд встретил Луиса Газзона, и его молодой работник, который был уволен лейтенантом Брауном из форта Рено, был отправлен индейцами, чтобы проследить, что их сообщение доставили, и принести ответ.

Этот парень принес властное распоряжение белым людям, если они хотят мира, то сразу должны возвратиться к реке Паудер. Они обещали не беспокоить старый пост, но объявили, что не позволят солдатам проходить по дороге, которую они никогда не позволяли прокладывать белым, и при этом они не позволят им оставаться и строить форты. Эти индейцы, как сообщали, были оглала сиу Красного Облака, который был их основным лидером. В течение нескольких дней они вели переговоры с некоторыми общинами шайеннов, с которыми торговал Луис Газзон, призывая их присоединиться к войне и перекрыть дорогу и все передвижения по ней. Француз Пете скупил у них много шкур, и готовился посетить лагерь военных.

Отсутствие полковника побудило Адэйра задержать посыльного в палатке под охраной. Индейцы также требовали, что белый вождь, в компании с Джеком Стидом, которого они знали в Ларами, и жена которого была шайеннская скво, должен посетить их деревню и уладить вопрос мира или войны.

Вскоре после 6 часов вечера, и после отсутствия тринадцати часов, прибыл отряд полковника, обнаружив два шалаша (вигвамы или палатки), где были признаки недавнего пребывания индейцев; но поскольку отряд пересек холм и горные хребты ближе к горам по рекомендации майора Бриджера, что новая и более короткая дорога должна быть открыта к долине реки Тонг, они не встретили ни шайеннов, ни сиу.

Выслушав посыльного, его послали назад в компании с Джеком, чтобы пригласить основного вождя и его храбрецов в лагерь, когда солнце будет наверху, после двух снов (в полдень понедельника 17-ого июля), пообещав, что их любезно встретят и позволят возвратиться в безопасности.

Джек возвратился следующей ночью и сообщил, что индейцы, встревоженные длительным отсутствием своего посыльного, отъехали к реке Тонг, почти на тридцать миль, предчувствуя нападение, но он последовал за ними, передал сообщение, и возвратился с согласием на их визит.

Рекогносцировка установила местоположение форта. Долина реки Тонг была не только слишком отдаленна от сосновой древесины, и слишком далека от реки Паудер, и занимала менее выгодную позицию, но этот выбор не позволит индейцам контролировать тропу, и откроет ворота в долину реки Тонг. Изобилие травы, чистой воды, древесины и диких злаков в непосредственной близости избранного участка не оставит никакой потребности в этих элементах, которые разыскиваются в другом месте.

Соответственно, ранним утром 15-ого июля, хотя это было воскресенье, лагерь, который был временно в низине, где подлесок ручья и густые заросли тополей могли предоставить убежище врагу, был оставлен, и занят участок на плато.

Ещё раньше, полковник и капитан Тен Эйк, с отрядом пионеров, отметил место будущего поста, согласно планам и рисункам, полученным в старом форте Керни весной. Чтобы получить красивый и постоянный плац, длинный караван фургонов неоднократно провели по установленному прямоугольнику, четыреста квадратных футов, а офицерам, водителям и солдатам было запрещено пересекать его, кроме как по определённым направлениям, в то время как косилки срезали траву, дав начало красивой лужайке - Форт Фил Керни Плаза.

Палатки были установлены улицами, в соответствии с расположением казарм для офицеров и солдат, оркестра, складов, магазина маркитанта и гауптвахты.

К 12 часам незнакомец мог предположить, что лагерь строился в течение многих недель.

При перемещении произошёл один эпизод: Черный Джордж бежал, в большой поспешности, сказав госпоже, что скоро пойдёт снег; хотя мы знали, что трава в Сосновой долине была зажжена индейцами, и дым уже шёл на нас. Все это привело к нашествию кузнечиков размером с саранчу, и какое-то время казалось, что тенты фургонов и палатки будут съедены примерно через пять минут. Напрасно были выпущены индюки и куры: весь лагерь жужжал и шелестел крыльями. Днём подул ветер с гор, и они исчезли так же внезапно, как и появились.

Вечером в пятницу скауты определили доступные места для приобретения готового строительного леса, пока инженер Дж. Б. Грегори пытался запустить лесопилку при помощи лошадиной силы. Весь гарнизон был занят перевозкой, рубкой и другой работой, готовясь к приближающейся зиме.

Не было ни одного легкого дня, поскольку штаб района сразу должен стать частичным складом.

Последующие события подтвердили мудрость этой немедленной и непрерывной работы; когда наступила холодная погода, не было ни одного свободного помещения, а возможность постоянных военных действий не менее демонстрирует ценность защиты.

Таким образом, утро понедельника было столь же деятельно, как и воскресенье.

Считалось также мудрым обеспечить себе надежную позицию перед ожидаемой встречей с индейцами, чтобы дать им понять, насколько решительно было наше намерение остаться.

Поскольку диаграмма и предоставленная карта иллюстрируют план и среду форта Филип Керни, законченного 1-ого января 1867г, не требуется никаких дальнейших комментариев.

Факт, что золотой оттенок в ручье был замечен в самый первый день, возможно, объединился с сомнением относительно безопасности покидать лагерь, не подвергая себя тяжёлым испытаниям и встречей с враждебными племенами, и стимулировал усердную работу. При этом мужчины некогда ещё не показывали более усердного повиновения и самопожертвования, чтобы выполнить планы, требующие их взаимодействия и старания.

Безусловно, потребовался небольшой пинок, или шлепок, чтобы добиться дисциплины, и солдат, подобно рогатому скоту, приходилось подгонять кнутом и криком; такие случаи публично порицались, но, никакая утомительная работа, никакие длительные лишения, никакие срочные приказы не могли вызвать желательного и энергичного ответа. Повиновение было несомненным; все прекрасно понимали, что полковник ненавидел популярную теорию присяг, и, тем не менее, был уверен в осуществлении закона. Форт Филип Керни будет памятником духа и навыка рот A, C, H, и E, 2-ого Батальона 18-ого Пехотного полка, (теперь 27-ой Полк).

 

 

Глава 12

Прибытие индейцев.

 

В двенадцать часов 16-ого июля несколько индейцев появились на холмах. Показав белый флаг и получив гарантии приема, около сорока человек, включая скво вождей и воинов, приблизились к лагерю и разбили свой бивак прямо перед нами. Тем временем, больничные палатки были установлены для первых переговоров с жителями Абсарака.

Стол, покрытый национальным флагом, был помещен поперек одной палатки. Стулья для офицеров гарнизона были расставлены позади стола, а для посетителей - впереди.

Створки палатки были открыты. Офицеры в полной парадной форме, эполетах и шляпах, провели небольшую церемонию для встречи индейцев. Оркестр играл приветствие, когда основные вожди пересекли плац и приблизились к палаткам. Шайенны прибыли в полном параде, в своих лучших костюмах, украшениях и оружии. Один очень высокий воин, в богато украшенных мокасинах и причудливой набедренной повязке, не имел никакой другой одежды, кроме большого, яркого зонтика, и выглядел более абсурдно и смехотворно, чем воинственно.

Некоторые были по пояс голые, другие имели только голые ноги. Некоторые носили сложные ожерелья из когтей гризли, раковин и колец, украшенные бисером мокасины, леггины, мешочки для табака, магические свёртки, ножны, повязки, серьги и медали.

У каждого были большие серебряные медали с изображением Джефферсона, Мэдисона и Джексона. Очевидно, эти медали принадлежали их отцам, которые посетили Вашингтон, или были военными или торговыми трофеями.

Среди посетителей были “Черный Конь”, “Красная Рука”, “Маленькая Луна”, “Красивый Медведь”, “Кролик, Который Подскакивает”, “Волк, Который, Ложится”, “Человек, Который Стоит Один На Земле”, и “Тупой Нож”.

Поскольку это были индейцы, которые послали нам сообщение 14-ого, или были в их компании, вопрос об их склонности и характере был одним ни из главных интересов.

Формальная гарантия Мирной Комиссии Ларами, которая установила удовлетворительный мир с оглала и брюле, и предложила арапахо и шайеннам явиться за подарками, вдохнула немного надежды, что прием этой первой делегации мог закончиться существенным преимуществом.

Поскольку навес был открыт, дамы собрались в палатке рядом со штабом, и наслаждались представлением. Когда трубка прошла по кругу, сопровождаясь неизбежным "хау", и пожатием рук, перерыв между торжественной церемонией послужил прелюдией к речи, которая, казалась столь же понятной, как и пантомима на сцене театра.

Трубка из красного песчаника часто набивалась перед единственным восклицанием "хау", указывая, что каждый посетитель готов слушать. Представление было очень эксцентричным.

Перед индейцами, слева от стола, на низком стуле, положив локти на колени и спрятав подбородок в руках, сидел Джеймс Бриджер. Сорок четыре года, проведённые на границе, сделали его проницательным и подозрительным, как и сами индейцы. Старик, уже несколько преклонного возраста, после длительного проживания среди кроу как друг и любимый вождь, и испытывавший жестокую ненависть к шайеннам и сиу, очень хорошо знал, что его скальп (“Большое Горло”) будет самым известным трофеем, который они могут показать на своих торжественных банкетах. Он осторожно сидел, как будто вернувшись в старые времена, и готовился еще раз сразиться с ними. Много историй рассказывают о его прошлой жизни. Он, как говорят, видел алмазы в Скалистых горах. Он прошёл тридцать миль в одну бурную ночь, чтобы сообщить любознательным путешественникам об этом. Когда его спрашивают об этих подвигах, он спокойно отвечает, что нет ничего дурного в том, чтобы одурачивать доверчивых людей. Когда то он был богат, и его серебряные прииски в Колорадо, возможно, были очень прибыльными; но он был жертвой неуместных разговоров, и всегда был беспокоен, когда не был на равнинах. С нами он был неизменно правдив и надежен. Его проницательность, знание леса (умение мастерить из дерева), и знание индейцев были замечательны. Его горячее сердце и искренняя помощь были знакомы всем, кому он доверял и был другом. Вскоре после этого случая он умрёт, последний из первых пионеров Скалистых гор.

Он не мог читать, но любил слушать чтение. Он был очарован Шекспиром; но сомневался в библейских историях. Наконец, он послал за хорошей копией книги Шекспира, и с искренним удовольствием слушал чтение до полуночи. Убийство двух принцев в замке поразило его и вызвало негодование. Он потребовал, чтобы это перечитали во второй и в третий раз. Убедившись, что текст прочитан правильно, он сжег книгу, заявив, что “Шекспир, должно быть, имел плохое сердце, как сиу, раз он написал такую подлость”. Но, возвратимся к совету.

Около майора Бриджера стоял Джек Стид, переводчик. Родившись в Англии, безудержный мальчик стал моряком, и служил на Павлине, когда он затонул около устья Колумбии. Затем он пересек Скалистые горы, как один из первых посыльных, который сообщил о неповиновении мормонов, и возобновлении индейских набегов. Его волосы и глаза были черные, как у индейца, а лицо стало желто-коричневым от ветра и солнца. Хороший стрелок и хороший проводник, он взял себе жену из племени шайеннов. Он любил приключения и виски. Осторожный как, сам Бриджер, заботясь о своём о скальпе — Джек Стид первый нарушил тишину и объявил, что Черный Конь хотел говорить.

Адъютант Фистерер, названный индейцами “Римский Нос, или Нос Крючком”, действовал как секретарь совета, записав все речи конференции. Те, кто вёл дневник или писали домой, поведали историю нашего первого посещения индейцами, и повторили некоторые их выражения и желания.

Ни один индеец не мог лучше защитить свои права и желания. Высокий и серьезный, он сбросил бизонью накидку, которая была обёрнута вокруг его плеч, подошёл к столу и начал говорить.

С огнем в глазах, и уверенными жестами, он словно помогал выживанию своего народа; с изменяющейся интонацией, то повышая голос, который был слышен всему гарнизону, то снова понижая его, словно он общался с собственным духом, вождь шайеннов представлял своих людей, осуждая планы белого вождя, и торжественно сообщил ему о проблемах, с которыми столкнулись краснокожие. Это был случай, когда мысль о краснокожем, как о простом диком животном, которое будет уничтожено, быстро исчезла, сменившись симпатией к его состоянию и стремлению, насколько возможно, согласовать вторжение в его великую охотничью землю.

Другие вожди следовали за “Черным Конём”, произнося речи различной длины и энергии. Все они предпочли принять защиту и стать друзьями белых. Вожди представляли сто семьдесят шесть палаток, которые охотились на Гусином ручье и реке Тонг, где они встретили Красное Облако. Они сказали, что сто двадцать пять их молодых людей отправились с “Коротким Хвостом” к Арканзас, чтобы воевать и охотиться. Они поссорились с другой общиной шайеннов, которые жили около Блэк-Хилс, к востоку от реки Паудер. Вожди сказали, что третья община была к югу от Репабликан, которая враждовала с белыми. Два вождя имели с собой жен из племени команчей, на которых они женились, когда были на юге.

Они поведали историю нашего марша, заявив, что Красное Облако заверил их, что половину белых солдат остались на развилке Сумасшедшей Женщины. Они сообщили, что Красное Облако сказал им утром, прежде чем они послали посыльного, что белые солдаты из Ларами будут на Сосновой развилке раньше, чем солнце поднимется в небе; что белый вождь послал солдат из Рено за индейцами, которые украли лошадей и мулов; но белые солдаты не вернули их.

Они также заявили, что сиу провели танец солнца, и настояли, чтобы шайенны помогли им изгнать белого человека назад, к реке Паудер. Некоторые воины Красного Облака уже возвратились, чтобы перекрыть движение по дороге; что они оставили своих скво в деревне с тридцатью стариками, и боялись, что сиу могут ограбить их во время отсутствия, если они слишком долго будут оставаться в лагере белого человека; но, если они смогут получить продовольствие, то заключат крепкий мир, и позволят ста своим молодым воинам, которые должны вернуться через два дня, выступить с белыми солдатами против сиу.

Прежде, чем совет закончился, прибыл майор Хэймонд с четырьмя ротами, и разбил лагерь к северо-западу от форта, около переправы.

Индейцы стали очень беспокойными, поскольку день близился к концу, и, наконец, предложили расстаться. Получение газет - показатель их хорошего поведения, и вступление в силу соглашения, они оставили дорогу и направились к югу от верхнего плато гор Бигхорн. Позже они посетили форт Каспар, где вели себя хорошо, и, без сомнения, соблюдали свои обещания.

Они получили подарки, которые состояли из подержанной одежды офицеров, двадцати фунтов табака, армейских пайков, муки, бекона, сахара и кофе. Индейцы уехали в хорошем настроении и с пониманием, что не должны были приближаться к караванам эмигрантов. Но они могли пойти к Ларами, или к другим военным постам, пока оставались друзьями белых.

Нет никаких свидетельств, что кто-то из этих вождей нарушил своё слово.

 

 

Глава 13

Уничтожение отряда Луиса Газзо

В пять часов 17-ого июля, стадо майора Хэймонда было встревожено индейцами, которые ползали недалеко от пикета, и, с большой проницательностью, вывели кобылу с колокольчиком. Майор Хэймонд с одним санитаром бросился в преследование. Он приказал, мы слышали, чтобы солдаты садились в седло и отправлялись в преследование. Солдаты, отправившиеся в погоню с такой поспешностью, в конечном счете, были окружены несколькими сотнями индейцев. Когда посыльный передал состояние дел, две роты пехоты и пятьдесят всадников, с боеприпасами, пайками, фургонами и санитарными повозками, сразу были направлены на помощь окружённым.

Вскоре прибыли грустные вести из Сосновой долины. В отряде было двое убитых и трое раненых. Но самым печальным было известие о смерти Луиса Газзо и большинства его отряда.

Майор Хэймонд, обнаружив индейцев, столь многочисленных, и местность, столь непригодную для использования его людей, в то время как индейцы были не только дома, но и отлично разбирались в таком стиле войны, что он отступил к посту. При отступлении он наткнулся на фургоны Француза Пете. Среди разграбленных фургонов лежали искалеченные останки его отряда. Его жена, женщина сиу, с пятью детьми скрывалась в кустах, пока прибывшие солдаты не забрали её в штаб.

Шестеро мёртвых мужчин остались лежать на дороге. Это был первый урок мира, который ожидался в будущем. Генри Аррисон, партнер Газзо из Сент-Луиса, был среди их числа. Рогатый скот, фургоны и товары, которые индейцы не раскрыли из-за отсутствия времени, были принесены в пост и переданы Джону Хьюсу, администратору, от имени вдовы, кредиторов и друзей покойного.

Жена Газзо сказала, что шайенны часто торговали с Пете, и что вожди, которые посетили пост 16-ого, были с ними до полуночи, курили и торговали. Вечером некоторые вожди сиу подошли из долины реки Тонг и спросили Черного Коня, что белый человек сказал им, и возвратится ли белый вождь к реке Паудер. На это Черный Конь ответил, "что белый вождь не возвратится”. Тогда они спросили, "какие подарки он получил”. Черный Конь сказал им, "что они получили много провизии, и что белый вождь хотел, чтобы все арапахо и сиу, и другие индейцы этой страны, пошли к Ларами, подписали соглашение и получили свои подарки”. В этот момент сиу схватили свои луки и начали бить Черного Коня и других шайеннов по спине и лицу, крича “Ку!” Этот возглас индейцы считают подтверждением мастерства и подвига, и они считают "Ку" в сражении почти так же гордо, как будто они захватили скальп врага.

После того, как сиу уехали, Черный Конь сказал Французу Пете, что он должен идти в свою деревню, а оттуда в горы. Поскольку действия сиу означали войну, он советовал ему послать посыльного белому вождю. Француз Пете пренебрег советом. Сиу, которые украли мулов майора Хэймонда, натолкнулись на караван Пете и убили всех мужчин, которые были с ним.

В тот же самый день четыре роты майора Хэймонда получили приказ сменить свою позицию, и расположиться ниже форта.

19-ого июля караван с военным эскортом во главе с капитаном Барроусом послали в форт Рено за провизией. Молодые воины шайеннов также возвратились с Арканзас, и "Короткий Хвост" переговорил с полковником, оставив свою одежду в залог дружбы.

Утром 24-ого июля курьер с Ясной развилки принес сообщение от капитана Барроуса, что сиу были очень многочисленны, и требовались дополнительные силы. Томас Дайллон также написал, что караван Киркендола был весь день окружён, и не мог двигаться без сопровождения. Рота пехоты с гаубицей была направлена в помощь, и после их прихода, утром, индейцы, насчитывавшие несколько сотен, сбежали. Торренс Коллери, рота G, был убит; и один из освобожденных караванов, который был временно отправлен к форту Рено, теперь содержал пять офицеров полка, с прислугой, багажом, женой лейтенанта Уондса и ребенком, которые были отправлены из форта Ларами всего с десятью солдатами в качестве эскорта. Когда этот караван достиг развилки Сумасшедшей Женщины, он был атакован пятьюдесятью индейцами, и лейтенант Дэниелс из Индианы, который был немного впереди, был убит, скальпирован и искалечен, в то время как один индеец надел его одежду и танцевал в пределах вида каравана.

Священник Дэвид Вайт, лейтенанты Темплетон, Брэдли и Уондс, с женой и ребенком, выжили. У Уондса была винтовка Генри, которая оказалась особенно эффективна в отражении и наказании противника.

Священник Вайт, подобно проповедникам Кромвеля, только молился. Он думает, что исполнил свой долг; офицеры говорят, что он считал правильным, убивать как можно больше этих негодяев.

Отряд лейтенанта Киртланда из Рено подошёл довольно быстро, и тело лейтенанта Дэниелса было отправлено в этот пост и захоронено.

Шайенны Черного Коня встретили караван Киркендола и предупредили его о подходе сиу. Киркендол игнорировал предупреждение, и сиу действительно прибыли.

Так прошли первые две недели в нашем новом доме. Еще несколько инцидентов проиллюстрировали некоторые последовавшие события.

22-ого июля, в Буффало Спрингс, на Сухой развилке реки Паудер, был атакован гражданский караван, один человек был убит, другой ранен.

22-ого июля индейцы появились у форте Рено, угнав одного мула.

22-ого июля мистер Най потерял четырех животных около форта Фил Керни, а господа Акс и Диксон, потеряли по два мула каждый, которые были украдены индейцами.

23-ого июля гражданский караван был атакован на Сухой развилке реки Шайенн, двое мужчин были убиты.

23-ого июля был атакован караван Луи Чени; один человек был убит, а лошади, рогатый скот и его собственность украдены.

28-ого июля индейцы попытались угнать стадо у форта Рено, но неудачно. Тогда они угнали рогатый скот Джона Слосса. Преследователи возвратили животных.

29-ого июля гражданский караван был атакован на Браун Спрингс, четыре мили к востоку от восточной развилки реки Шайенн; восемь мужчин были убиты, двое ранены, один из них умер от ран. Они покинули Ларами в полной уверенности, что был мир. Эти мужчины, хотя их было мало, были хорошо вооружены, но были обмануты демонстрацией дружбы; один индеец застрелил белого человека в спину после рукопожатия и получения подарка.

Тем временем возникла потребность в поддержании форта Рено, как промежуточного поста на маршруте. Ещё одна рота была послана, чтобы укрепить его гарнизон. Пост в верховьях Йеллоустон был оставлен из-за отсутствия войск, и в начале августе лейтенант-полковник Кинни, капитан Барроус и две роты были посланы к реке Бигхорн, на расстоянии в девяноста одну милю, чтобы построить пост, впоследствии известный форт Смит.

Невозможно перечислить все враждебные нападения. Достаточно будет сказать, чтобы исправить ложные идеи относительно чувств и действий индейцев в течение этого года. Читатель не будет удивлен, что дамы и господа, просматривая сообщение президента от 8-ого декабря 1866г, поздравлявшего страну с заключением мира с индейцами, желали знать, сообщил ли полковник об истинном состоянии дел в штаб, и в штабе были ознакомлены с его сообщением?


Просмотров 190

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!