Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Уничтожение отряда Луиса Газзо 2 часть



К северо-западу от форта Ларами, отдаленный на сто шестьдесят семь миль, находился форт Рено, прежде форт Коннор, названный в честь генерала Коннора, который прошел к реке Тонг в 1865г, и благополучно возвратился, столкнувшись с оппозицией, препятствовавшей его дальнейшему продвижению. Его нужно было переместить приблизительно на сорок миль к западу, чтобы восстановить пост для четырёх рот. Два дополнительных форта должны быть построены, один на или около реки Бигхорн, второй около верховьев Йеллоустон. Для этого был направлен 2-ой батальон 18-ого пехотного полка, под командой полковника Каррингтона, который также назначался Командующим Района, со штабом в новом форте Рено. Батальон насчитывал примерно двести двадцать человек, многие из которых были ветеранами, прослужившими не менее года, с оркестром и клерками, доведя общее количество участников экспедиции почти до двухсот шестидесяти человек.

Генерал Додж, который тогда командовал вооружёнными силами Соединенных Штатов в Канзасе, и карта которого - единственная понятная карта той страны, активно интересовался ожидаемой экспедицией, и через неделю после того, как он закупил паровую лесопилку, путешествие началось. Внутренний Отдел снабдил нас картами. Смитсоновский институт оказал своё содействие. Профессора Силлиман и Дана из Йельского колледжа, были направлены на сбор материалов по различным отделам естествознания; нам были предоставлены теодолит, уровень, и другие инструменты для обзора, наблюдений и исследования новой страны.

Странная смесь оборудования и каталогов, к которым постоянно что-то добавлялось, открыла нам глаза на факт, что мы должны будем жить жизнью пионеров, и начинать новую карьеру на самой границе.

Инструменты всех видов должны были быть собраны вместе. Таким образом, нам предоставили сенокосилки, кровельные и кирпичные механизмы, двери, окна, стекло, гвозди, замки, и все мыслимые и немыслимые мелочи, которые могут понадобиться для строительства домов. Кузнецы, мастера по ремонту колёс и телег, маляры, шорники и плотники, которые были в нашей команде, должны были быть обеспечены орудиями своего ремесла. Все непредвиденные обстоятельства должны быть учтены, так, чтобы день прибытия в новую страну был днем начала, и не было никаких задержек, чтобы ожидать чего-нибудь из Соединенных Штатов.



Тем временем, журналисты Ларами раздували число индейцев, которые уже были или скоро прибудут на конференцию, доведя их число до двадцати и даже тридцати тысяч. Конечно, были признаки того, что индейцы действительно намеревались посетить этот пост ради уступки желанного маршрута.

Смерть молодой дочери “Пятнистого Хвоста”, и ее похороны в Ларами с религиозными обрядами, позволили этому вождю завязать близкие отношения с офицерами, и послать посыльных к шайеннам, арапахо и сиу для серьезного обсуждения этого вопроса.

Непредвиденное обстоятельство - что индейцы, которые занимали рассматриваемую территорию, могли не прибыть на совет, а затем напасть на экспедицию - было настолько нереальным, что его едва рассматривали, за исключением того, что это вызвало короткую задержку до прибытия новобранцев, которые были уже завербованы и на пути из Нью-Йорка.

Мы получили дополнительное оборудование и карабины Спенсера, оружие, которое позже доказало свою огромную ценность; днём и вечером играл полковой оркестр, облегчая работу и подслащая лишения нашего частичного изгнания.

Во время ожидания новобранцев, генерал Шерман посетил пост, и ознакомился с духом и планами экспедиции со своей обычной энергией и навыком. По его предложению некоторые дамы начали вести ежедневный журнал событий, таким образом, положив начало этого рассказа.



13-ого мая прибыли новобранцы, и были распределены среди рот. С ними прибыл 3-ий батальон, рота F 1-ого батальона, и новобранцы для целого полка, таким образом, увеличив походную колонну почти до двух тысяч человек. Но маршруты к Солт-Лейк-Сити должны были охраняться, а также почтовый маршрут и северная дорога к фортам Ларами и Каспар, так, что восемь рот 2-ого батальона были оставлены защищать Горный Район.

Конницы не было, но поскольку уходящие полки должны были оставить своих лошадей в Ларами, а мы должны были иметь двести животных для пехоты, пока не прибудет кавалерия, мы получили лошадей. К счастью, два конных полка, на пути домой после увольнения из армии, передали нам двести лошадей. Это было вдвойне приятно офицерам и мужчинам, поскольку выяснялось, что, до прибытия в Ларами, добровольцы предпочли ехать к Миссури верхом, а не идти пешком, и не хватало лошадей, так как некоторые пали в дороге. Вспоминая эти события, теперь это кажется удачей, так как иначе не было лошадей для курьеров или разъездов, и экспедиция, возможно, могла испытать ещё больше трудностей, чем те, с которыми действительно столкнулась. Так что конница была найдена. Мужчины взобрались на лошадей, и большинство, фактически, добрались до воды верхом. Некоторые мужчины были удивлены, когда длинная винтовка Спрингфилда была выдана кавалеристам, но и солдаты, и лошади скоро узнали, как её лучше использовать.

Все вещи были готовы. Кресла-качалки и швейные машинки, маслобойки и стиральные машины, огромное количество консервированных плодов были запасены внутри или снаружи армейских фургонов; а индюки, куры и одна свинья добавили особенный оттенок экспедиции, готовой к поездке. Из-за дефекта дымовой трубы и пожара в нашем доме, который уничтожил его со всем содержимым за несколько дней до выступления — некоторые лучшие стулья, кровати и матрацы (всё это уже было упаковано), полсотни говяжьих языков, немного картофеля и бакалеи, были использованы преждевременно; но это был обычный инцидент армейской жизни.

Последняя исполненная задача выглядела немного воинственной: журнал был открыт и все боеприпасы, которые могли быть взяты из форта, были загружены в фургоны; но его сравнительно скудные запасы вызвали небольшое раздражение, поскольку ожидалось, что в Ларами мы пополним дефицит пороха и свинца. Затем мы получили новости, что батальону 13-ого пехотного полка приказано построить новый пост у северного подножия Блэк-Хилс, а две роты должны были охранять дорогу отсюда к форту Рено, таким образом, гарантируя, что индейцы этого района и долины реки Паудер будут придерживаться собственной территории в случае, если на совете Ларами не удастся установить мир на Равнинах.

Экспедиция имела следующую организацию: Командующий Района, полковник Каррингтон, 18-ый пехотный полк; помощник генерал-адъютанта, капитан Фредерик Фистерер, адъютант 18-ого пехотного полка; главный квартирмейстер, лейтенант Фредерик Браун, квартирмейстер 18-ого пехотного полка; главный хирург, майор Хортон; помощники хирурга, доктор Мэттьюс, доктор МакКлери и доктор Баалан; командир батальона, майор Хэймонд, 2-ой батальон; конная пехота, капитан Тен Эйк, 18-ый пехотный полк; адъютант батальона, капитан Бисби, 2-ой батальон. Дополнительными офицерами были капитан и лейтенант полковник Кинни, капитан Проктор, капитан Барроус, лейтенант Адэйр, лейтенант Тадеуш Киртланд, лейтенант Айзек Д'изи.

Главным проводником был выбран майор Джеймс Бриджер, и его помощником был Вильямс, который был проводником нескольких экспедиций к Репабликан зимой 1865–66гг; таким образом, команда была готова.

 

 

Глава 5

Отъезд из форта Керни.

 

Несколько дней на равнинах были более яркими и обещающими, несмотря облако пыли, чем был девятнадцатый день мая, 1866г.

Двести двадцать шесть упряжек мулов, помимо санитарных повозок, были переполнены, и оркестр из тридцати человек услаждал нас музыкой, пока колонна не покинула Керни-Сити, обычно называемого путешественниками “Саманный Город”.

Марш проходил вдоль реки Платт, зыбучие пески и непостоянное течение которой были отравой путешественников, проклинаемые со времён Льюиса и Кларка, и пересечённые полковником Бонневилем. Щелочной и грязный поток — иногда исчезающий под песками, так, что его свободно можно было пересечь, не увидев воду, и вновь появляющийся между берегами; иногда разливающийся, под давлением сильного северного ветра, и снова, поворачивающий вспять, чтобы мешать путешественникам, которые утром пересекли его, ожидая безопасную переправу ночью — бесспорно, это самая противоречивая и забавная река, которую мир когда-либо видел.

Но на нашем пути вдоль Платт в 1866г, мы постоянно видели воду. Один день походил на другой, тот же самый марш начинался с рассветом, те же самые приключения с гремучими змеями, те же самые дикие цветы, те же самые несвоевременные грозы, та же самая рутина охраны, выставляемая на закате, та же самая вечерняя музыка оркестра, и тот же самый звук дремоты. Воскресные дни предоставляли желанный отдых; и факт, что в форте Рено мы настигли караван, который выступил перед нами, но двигался ежедневно - существенное доказательство того, что почитание воскресенья обязательно для человека и животного. В такие дни лейтенанты Адэйр, Киртланд и Д'изи, к которым иногда присоединялся Фистерер, тенор, помогали почувствовать истинные мелодии сладкого отдыха, которые посылал нам в Воскресной школе преподобный Диммик из Омахи, перед нашим отъездом из Керни.

В форт МакФерсон, который тогда состоял из потрепанных хижин, но теперь красивый и заново отстроенный пост, мы прибыли 24-ого мая. Это была единственная остановка, где мы могли пополнить боеприпасы и взять с собой лесопилку, бесполезную в этом месте. 29-ого мы разбили лагерь около Старой Калифорнийской Переправы, и получили известие от полковника Отиса и других господ Мирной Комиссии, которые, с подарками для краснокожих были на пути к Ларами. С наступлением темноты мы получили новости, что почти триста индейцев пересекли Платт по-соседству с нами, направляясь на охоту к Репабликан, имея разрешение покинуть Ларами, пока не прибудут другие общины для формального совета.

“Старый Маленький Пёс”, чей сын сжег Джулесбург в 1864г, прибыл в наш лагерь с жалобой, что кто-то из наших солдат проник в его палатку и украл винтовку. С любопытством выслушав работу оркестра, и восхитившись мелодией, будучи уверенный, что его оружие будет найдено и возвращено, он вскочил на неосёдланное пони с гибкостью юнца и стремительно умчался прочь. Он выглядел очень старым, но его проворство, и опыт в обращении с пони наводили на мысль о вероятном навыке и деятельности молодых воинов его народа.

Форт Седжвик, около так называемого города Джулесбург, мы достигли 30-ого мая. Этот город, хотя и сожженный Маленьким Псом, был восстановлен, чтобы к числу почти дюжины зданий и складов, год спустя, в 1867г, другой Джулесбург, из палаток и портативных зданий, домов, магазинов, гостиниц и столовых, возник на северной стороне реки, сопровождая продвижение железной дороги Юнион Пасифик, увеличив число жителей до трёх тысяч, которые решили остаться там, пока не смогут выбрать для себя лучшее место дальше на западе. Вода и почва нового местоположения были несравнимы с долинами Уобаша, Скиото или Коннектикут: но, с другой стороны, ни в одной из этих областей аренда палатки не стоила сто долларов в день; никто не мог иметь кусок холста, достаточно большого, чтобы накрыть бильярдный стол, стоимостью в тысячу долларов в неделю.

Но в 1866г мы остановились там на три дня, из уважения к Платт. Эта задержка была несколько оживлена посещением магазина Адамса, племянника Стэнтона, военного министра, в то время как солдаты пополняли запасы, или конопатили и загружали большую плоскодонную лодку, которая прибыла из Денвера.

Просмолив, этот аппарат потащили к воде; двойной кабель был перекинут через реку, и потребовалось приложить все усилия, чтобы приспособить его осадку к болотам, мелководью и вездесущим потокам Платт. Двести мужчин быстро справились с этим делом, и когда умение, здравый смысл и практические навыки капитана Тена Эйка, старого исследователя и лесопромышленника, решили все проблемы, паром благополучно пересек реку. Двадцать упряжек волов тянули первый кабель, поскольку мулы не смогли это сделать; госпожа Бисби была первым пассажиром после того, как паром был фактически установлен. Хотя естественное упрямство Платт позволило течению помочь переправе, казалось, что цель этой лодки состояла в том, чтобы доставлять фургоны, людей и товары на северный берег, и, таким образом, побороть его уродливый характер. Хотя в поисках брода река была исследована на много миль, прежде чем прибегли к помощи парома, уровень её воды резко упал больше чем на фут. Только тогда была замечена трудность переправы. Новые водовороты, злобные течения, и обнажившиеся отмели, с зыбучими песками и постоянно изменяющейся глубиной, поймали и остановили паром, а затем понесли его, пока храбрая команда, фактически, не спрыгнула за борт. Тогда, схватившись за планшир, и частично держась руками за кабель, бесстрашные моряки перетянули эту лодку еще раз меньше чем за четыре часа.

Перспектива ожидания осеннего падения воды пробудила новый дух предприимчивости. Уровень воды был тщательно измерен, но, неизвестный водный дух, который явно был в сговоре с сиу Абсарака, был настроен против нашего дальнейшего продвижения; фургоны были разгружены и предпринята новая попытка переправы. Достаточно было сказать, что Платт, наконец, был пересечен. Несколько мулов ушли под воду, потонув от врожденного упорства. Несколько ремней было разрезано, чтобы спасти других. Некоторые участники переправы должны были тащить ведущую упряжку веревками; но, Платт был пересечен!

Прежде, чем завершить переправу, которая после появления железной дороги уже не повторится, в лагере решили провести прощальный концерт.

Это было последнее совместное пребывание офицеров 18-ого пехотного полка. Законопроект конгресса, предлагающий добавить по две роты в каждый батальон, таким образом, превратив каждый из них в полк, был свершившимся фактом; и полк, который теперь состоял из двадцати четырех рот через года после своего образования в 1861г, и который принял в свои ряды более пяти тысяч человек, наконец, должен был разделиться и подготовиться к новым назначениям.

Молодые офицеры, полные разочарований, но столь же полные жизни и преданности общему делу, договорились о прощальном концерте “Бронированных Менестрелей”, под наблюдением майора Ван Воаста и майора Берта. Больничные палатки больницы были разгружены и объединены в один огромный павильон. Принесены табуреты и стулья, и начался последний концерт.

Это был старый армейский способ оживить монотонность пограничной жизни импровизированной оперой, шарадами, чтениями, и миниатюрной драмой; эти представления были превосходны. Струнный оркестр преподнёс нам роскошный концерт. Скрипки и виолончели, кларнеты и флейты, французские рожки и трубы, тромбоны и тубы, поочередно солировали, или звучали в унисон, когда кастаньеты и банджо призывали к их вмешательству. Большинство лиц были незнакомы; пятнадцать или двадцать сержантов и солдат, с прекрасными голосами, в совершенной гармонии и обычными остротами эфиопских менестрелей развлекали публику.

Затем в палатку полковника прибыл приказ о разделении. Часть команды вместе со штабом должна была выступить через два дня, в то время как другая часть должна была отправляться следующим утром.

Капитан Нейл, госпожа Нейл, и мисс Белла уже заняли штаб в форте Седжвик. Капитан Келлог, госпожа Келлог, и маленький Гарри, который, с Гарри и Джимми Каррингтоном, во время марша из форта Керни ежедневно скакали на пони, были отделены с лейтенантом Вилкоксом и двумя ротами. Практически, разделение началось.

Армейская жизнь постоянно подвержена такому разделению. Связанная социальной и интимной жизнью, отличающейся от активной жизни в штатах, мимолетная гарнизонная дружба или лагерная жизнь полна братской привязанности, и в здравии и в болезни, которая заходит очень далеко, где джентльмены и дамы вынуждены искупать изгнание и общественную деятельность далекое от знаков внимания и удобств гражданской жизни. Следовательно, когда устанавливаются чуткие отношения, или встречаются родственные души, это болезненно при разлучении. Честь мундира семьи становится менее священной, чем чувство, которое объединяет офицеров, когда достигнут идеал армейской гордости, и каждый считает честь другого столь же дорогой, как и свою собственную, а ревность и злословие опускается до уровня их собственной подлости. Исключения только доказывают, что основа – такой же закон для социальной жизни в армии, и те, кто нарушает ее волю, испорчены и страдают. Никакая другая каста не может вторгнуться в их социальную жизнь; все же, правила приличия и знаки внимания хорошего общества всюду подтверждают их прерогативы.

Разделение в форте Седжвик было весьма приятным, несмотря печаль; и долго ещё будет вспоминаться тот вечер старого 18-ого полка.

Два дня похода из форта Седжвик привели нас к ранчо Луиса, расположенного на верхней переправе ручья Палаточного Шеста. Теперь железная дорога Юнион Пасифик проходит этот пункт, и из Шайенна начинает свой скучный путь к водам Тихого океана. Саут-Платт пройден вместе с Седжвиком. Марш первого дня – семнадцать миль до ручья Палаточного Шеста, второй – восемнадцать миль к ранчо Луиса. Здесь мы провели ещё один вечер с третьим батальоном майора Льюиса, настоящего мужчины и солдата, предназначением которого был Лагерь Дуглас. Здесь мы расстались с госпожой Макклинтик и госпожой Берт и их мужьями, и сестрой госпожи Берт, мисс Рейнолдс, таким образом, еще больше сократив круг дам.

 

 

Глава 6

Изменения, произведённые железной дорогой.

 

От ранчо Луиса маршрут путешествия изменился. Теперь это железная дорога Юнион Пасифик, с её быстрым пульсом, мчащимся вперед, а её главный инженер, генерал Додж, кажется, сделал попытку уничтожить время и место с тем же самым духом неутомимости, с которым он заслужил благодарность жителей Керни, преобразовав Равнины. Но изменения 1865г, и даже 1866г, когда ведётся наш рассказ, заметны. Тогда железная дорога ещё не протянула свои железные руки по маршруту эмигрантов; и сообщения о её приближении походили на пророчества безумцев, которые думали, что скоро Нью-Йорк достигнет запада.

Прежде, чем здесь появилась железная дорога, путешественники из Ливенворта двигались различными маршрутами, которых уже нет сегодня. Первая остановка была в “Девятимильной Станции”, в неудобном, каменном доме. Затем были Ачесон и Пайк Пик; Киннекук, Большой Кузнечик, Гренада, где торговали и попрошайничали индейцы кикапу; Большая Грязнуха; Место Золы; Большой Синий ручей, с магазином "Янки" Симпсона; Каменный ручей; Большой Песчаный ручей; Малый Синий ручей, с вечным опасением индейских ограблений; Маленькая Синяя Станция; Весенний ручей; Ранчо Пауни; Станция Песчаного Холма; и Город в Долине, или “Собачий Город”, всего в девяти милях от форта Керни.

Тогда Город в Долине был честолюбив и инициативен; но уже в 1867г наш друг Хани был его единственным жителем; и Хук, старый поставщик провианта в форт Керни, пошел дольше на запад, чтобы пополнить своё благосостояние в более процветающей области. В июне мы видели его в Макферсоне, когда, на своём извилистом пути, как твердят газеты, он стал мэром Шайенна.

В те дни Керни-Сити был центром торговли, и будущие южные железные дороги поддерживали его бизнес. Платтсмут и Небраска-Сити присылали много оборудования. Упряжки волов, мулов и лошадей доставляли множество новых посетителей, которые завтракали, торговали и путешествовали. Здесь были Пайпер и Робинсон, Браун и Линнелл, Мичел, Томас, доктор Брашер, Талбот, старый офицер и хозяин заведения, который посвятил много времени благосостоянию всех тех, кто задерживался в его дверях; но это было после того, как Керни-Сити был пройден. Маклин и приветливый Сиденхам, начальник почтового отделения форта Керни; Голлагэр; Пат Моллолли; Дэн Смит; Гилман, бизнесмен, прямодушный и достойный, и Колс, который позаботился о нашем комфорте на пути к Макферсону. Позже прибыли Фичис, Беркес, Морроу, Бейкерс, Браун, Бовэйс и Вейлен. Мы останавливались, чтобы переговорить с Джеком Морроу, королём ранчо! Фортуна покровительствовала ему на всём протяжении жизни. Отличный бизнесмен и щедрый “товарищ”, его карьера на Саут-Платт была временно ограничена; но едва железная дорога Юнион Пасифик подошла к его ранчо на северном берегу, как он переместился на другой берег, и вновь начал процветать, как будто ничего не произошло. Двухэтажный дом, одно из лучших строений на Равнинах, был разобран, и снова возник, как по волшебству лампы Аладдина.

Но владельцы ранчо на западе имеют свой предел. Скоро, они будут известны, навсегда канув в лету! Тихий океан остановит их на этом континенте, и будущий историк должен будет написать об их борьбе и победах. То же самое произошло с Джеком Морроу, который отправился на Аляску, управлял паромом через Берингов пролив, и открывал ранчо для американцев и русских, которые выбирали этот маршрут путешествия из Америки в Европу. Дань памяти о владельцах ранчо, и отчет об их жизни на Равнинах - простая истории девятнадцатого столетия. Они уже не те, что были! Небраска, один из последних и лучших штатов, пригодный для них.

От форта Ливенворт до форта Керни, от Керни до Макферсона, от Макферсона до Седжвика, почти все ранчо были покинуты, или жители их только задерживались для защиты своей жизни и собственности. Они жили в комфорте или дискомфорте, и среди них мы встретили лучших и самых храбрый и добросердечных мужчин всех наций.

Для тех, кто никогда не останавливался на ранчо, будет несправедливо, чтобы не поведать несколько примеров, отложившихся в нашей памяти.

Подобные ранчо обеспечивали защиту человеку и животным. Они были окружены частоколом с бойницами, конюшнями, кормушками и стогами сена. В местах неизбежных индейских нападений, типа Валентина, Бейкера, или Луиса, стены складов и каждый угол дома имели бойницы, чтобы стрелять в приближающегося противника. Бревенчатые или саманные дома, которые обеспечивали безопасность людей и животных, были невелики; но, подобно восточным омнибусам и автомобилям, были неограниченны в размерах для всех, кто ищет убежище.

Читатель должен узнать одну историю, чтобы понять и позавидовать жизни жены офицера на Равнинах.

Однажды, в ноябре 1865г, когда уже стемнело, и сильная метель ограничивала видимость, мы “прибыли на ранчо”. Это было длинное и узкое здание, разделенное на три комнаты, каждая из которых имела окно и дверь. Два экипажа из Ачесона, связывающие восток и запад, Калифорнию и Солт-Лейк-Сити, ожидали своих водителей и несчастных пассажиров, которые зашли погреться и поесть. Комната номер один, а так же комната номер два, имели земляной пол. Квадратное помещение, приблизительно десять на двенадцать футов, имело весьма простой прилавок из досок, и на полках позади можно было заметить этикетки с названиями Дрейк, Келли, Бревенчатая Хижина, Бурбон, и другие, одинаково благозвучные, разработанные, чтобы представлять некоторые напитки, разлитые по бутылкам, которые за значительную сумму могли быть предложены посетителям. Некоторые бутылки носили название Джин, хотя никогда не видели можжевельника; другие назывались хлебной водкой, хотя никогда не знали этот хлебный злак; некоторые назывались просто виски, хотя были простым дешёвым вином, разбавленным водой – по крайней мере, так сказали те господа, которые пробовали эти напитки. Мускатный орех, мята, морской табак, глиняные трубки, уксус, дрожжи, копчёная колбаса, одежда, и ряды консервированных плодов покрывали большую часть полок; в то время как черные кнуты, оловянные чашки, лагерные котлы и сковороды в больших количествах свисали сверху. Эта комната была полна посетителей, и, промёрзнув до костей, мы направились ближе к свету, ожидая дальнейшего внимания к нашему будущему размещению. Попав в комнату номер два, мы нашли пассажиров, водителей станции и погонщиков проходящего каравана, насыщавшихся припасами, принесёнными из комнаты номер один, и толпившимися у стола, где два больших жестких куска бекона с капустой на оловянных чашках, и дымящийся кофе, представляли ужин.

Беседа (жена хозяина уехала в штаты), главным образом, была связана с недавними индейскими ограблениями на Синем ручье, и что сделает каждый, если окажется в такой ситуации. Язык имел смесь положительных терминов, который в Новой Англии называют светскими; и мы решили искать убежища в комнате номер три. Но, обнаружив, что дети и госпожа Нейл не могли разделить эту комнату с десятью или двенадцатью типами, социальные привычки которых казались приспособленными только к комнате номер один, мы положились на любезность адъютанта Фистерера и квартирмейстера Брауна, которые быстро сгребли снег в сторону, установили наши переданные палатки, освободив часть загона для походной кухни, и приняли все меры для горячего кофе и удобного пребывания, чтобы уснуть и не замёрзнуть. Мы уснули, и остались живы!

Прибыв в другое ранчо, ураган заставил нас сделать остановку на весь день. Мулы не могли двигаться дальше. Наша опрокинувшаяся санитарная повозка была доставлена сильными мужчинами, и хотя наши головы были разбиты, корзинка с яйцами оказалась невредимой.

К счастью, ранчо было рядом. Добрая хозяйка предоставила нам собственную комнату; оставив только половину для себя, мужа и своих детей. К нашим шуткам, и особенно эксцентричным квартирмейстера Брауна, неисправимого остряка, всегда переполненного хорошим настроением, который пошутил что, “по его мнению, это будет трудная работа для архангела Гавриила, чтобы звук его трубы достиг этой страны”, - старая леди, ответил: “Хорошо, вы самые веселые люди, которые когда-либо бывали здесь: — но как вы можете смеяться, и говорить так!” Когда госпожа Нейл спросила, были ли индейцы так храбры, добавив, что “она слышала об индейцах, и была много раз напугана, и на эту шутку имеет собственное мнение, и никогда не поверит ничему больше, пока не будет скальпирована!” Госпожа Нейл быстро отошла к камину, в то время как полковник и лейтенанты Фистерер и Браун установили навес: но ночью прибыл Калифорнийский дилижанс, и его замёрзшие пассажиры бросились к огню. Камин был первым объектом, куда они устремились; увы, для госпожи Нейла, которая только что была освобождена от дискомфорта, изгнав незнакомцев, пришлось разделить с нами свою комнату. Наш постой стоил четыре доллара с каждого!

Третье ранчо имело складское помещение и кухню. Голоса мужчин, которые, словно брёвна, развалились прямо на земле, нарушали сон; но мы выспались - все были рады, а свежая свинина и яйца на завтрак, с чашкой нашего собственного кофе, послал нам лучшее расположение духа.

Ранчо Луиса, около современной Станции Сидней, представляет настоящий форт, а надворные постройки и конюшни напоминали твердыню, откуда можно было вести огонь во всех направлениях.

Такими были некоторые ранчо в 1865г.

 

 

Глава 7

Железная дорога Юнион Пасифик до Ларами.

 

Шестого июня мы продолжили свой марш. Первый день был серьезным испытанием, поскольку всегда было неприятно видеть переполненные караваны эмигрантов. Мы пересекли горный хребет, или водораздел - всего двадцать восемь миль - пока не увидели первую воду и деревья. Дорога через водораздел гладкая и широкая; но наша первая поездка проходила в самый жаркий день июня, когда температура превышала 38 градусов (101º выше ноля), и пехота сильно страдала. Мошка злобно вилась, проникая за шиворот, в уши, и во все другие доступные части тела, а сильный южный ветер поднимал пыль на протяжении всего нашего пути, как будто решил превратить нас в камень или расплавить.

Каждый час команда останавливалась на десять минут, офицеры и солдаты доставали носовые платки и прикрывали ими голову и шею, пытаясь спастись от этой напасти; все же, нам оставалась только идти вперёд. Санитарные повозки вскоре были переполнены хромыми и измождёнными солнцем, так что даже в фургонах все свободные места были заняты. Ни одно дерево не нарушало эту мрачную монотонность, и на каждой остановке хирурги пытались облегчить нашу участь. Утомительный день медленно завершался, и мы расположились на Грязном ручье, как раз вовремя, чтобы ощутить свежесть грозы и небольшого торнадо, который обрушился на наши холщовые палатки, и даже какое-то время угрожал затопить нас. На Грязном ручье есть деревья и вода, но не в изобилии. В разгаре лета, сухое песчаное русло потока образует несколько маленьких водоемов. Вокруг всегда можно собрать бизоний навоз, чтобы вскипятить кофе, так что дефицит древесины в непосредственной близости воды - не серьезное затруднение, пока снег не покроет землю. Большинство караванов предусмотрительно берет с собой немного древесины от лагеря к лагерю. Несколько бревенчатых хижин, которые служили приютом для почтовой охраны, представляют достоинство Соединенных Штатов; но никто добровольно не останется здесь дольше, чем просто отдохнуть от усталости во время длинного перехода.

Марш 7-ого июня проходил всего в десяти милях от ручья Тыквы, который течет мимо Скалы Суда. Этот постоянный поток, который в изобилие снабжён древесиной, теряется в каньоне. Сама скала состоит из песчаника и глины, и её легко расколоть топором, таким образом, позволяя сделать уступы для тех, кто имеет нервы и терпение подняться на её вершину, почти на шестьсот футов возвышающейся над ручьём. Некоторые из нашей команды поднялись на вершину во главе с адъютантом Фистерером. Подъем оказался довольно легким, хотя спуск не столь приятен. Но открывающийся вид прекрасен; далеко на северо-западе вырисовывается контур Скалы Дымоход. Столетиями ветра и ливни изменяли лицо Скалы Суда, сокращая ее размеры, что уже в 1867г она потеряла свой вид, который в 1866г сделал её таким известным ориентиром для путешественников.


Просмотров 183

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!