Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Бермудский треугольник - ключ к разгадке 3 часть



Потом шофер спросил, что я собираюсь делать, и отку­да приехал. Сообщил ему, что от лаборатории «Инвер­сор» издательства журнала «Техника молодежи» и что че­рез 10-15 минут отправляюсь в город - надо зайти в горотдел милиции и к председателю горсовета, постараться получить ответы на некоторые вопросы, касающиеся «взрыва». Шофер попросил подождать, он минут через 20 будет возвращаться, и подбросит меня в город.

КамАЗ уехал, рыбаки пошли своей дорогой. А со мной остался пожилой человек, как-то незаметно присоеди­нившийся к нашей группе. По инерции я спросил его мнение о причине «взрыва».

«Что ж тут думать - ответил он, - летающая тарелка взор­валась». Ответ был достаточно оригинальным и я, позна­комившись, попросил его обосновать свою версию. Ока­залось, что мой собеседник - Денисов Иван Петрович - проживает в 2 км северо-западнее воронки, прошел от начала и до конца всю Великую Отечественную войну, повидав тысячи различных воронок и даже покрупнее этой, не может припомнить что-то подобное этой воронке, на­сыпи и разбросу комьев грунта. Его убеждение - обычный взрыв такие комья не выбросит, и вертикально за двести метров они падать не будут. Да и побьются все. А раз так и «взрыв» все-таки был, ведь воронка же есть, то не ина­че как от взрыва летающей тарелки. Во время разговора мы переходили от одного комка к другому, и я уточнил:

«Скажите, а вы сами-то «взрыв» слышали или спали?

«Нет, не спал. Возраст - тяжело засыпаю. Но и взрыва не слышал. Только гул какой-то, и сразу же рамы вылете­ли, а гул как бы удалился. И не самолет гудел. Гул был пронзительный и какой-то хриплый».

Тут подошел КамАЗ и я, попрощавшись, поехал в го­род. Но и в машине разговор продолжался. Я попросил шофера представиться. Он назвался Павлом и сказал, что работает в совхозе «Новый путь», активно интересуется новостями науки и техники. Сам долго искал причину воз­никновения воронки, поскольку версия, теплового «взры­ва» ему не внушает доверия. И очень настойчиво просил рассказать ему, к какой версии склоняюсь я.



Пришлось коротко посвятить его в особенности возникно­вения локального гравиполя и выхода эфирогравиболида.

«А разве такое бывает? - воскликнул он. - Я что-то ниг­де о таком не читал».

Пришлось подтвердить «...да, о таком пока прочитать негде, но наука придет к признанию этого физического явления».

Возле здания милиции мы распрощались. Дежурный предупредил, что начальник милиции проводит совеща­ние, освободится не ранее, чем через полчаса, и граждан принимает после рабочего дня. Тогда я пошел в. Горсо­вет, но и председатель оказался в отпуске, а его секре­тарь соединила меня с начальником милиции, и мы дого­ворились через полчаса встретиться. В назначенное вре­мя я входил в его кабинет. И хотя мы были уже знакомы по первому приезду, я нашел необходимым представить­ся Геннадию Леонидовичу и предъявить свои документы. Был самый разгар рабочего дня, и у начальника милиции даже такого городка, как Сасово, свободного времени практически не было. Поэтому мы решили встретиться после 18 ч. И все же я, не удержавшись, попросил его прочитать подготовленный мною черновик тезисов о том, как происходило и чем сопровождалось возникновение во­ронки. А также найти мне сотрудников милиции или сол­дат, стоявших в охранении у воронки 13 и 14 апреля. Он удивился и поинтересовался, зачем?

Я - ответил, что у дежуривших 13-го апреля часы за время дежурства, ровное 8 часам, должны отстать не менее чем на 4 - 5 минут, а 14-го апреля - за то же время - на 2 - 3 мин (остаточное влияние эфира).



Он выслушал это разъяснение серьезно и сказал, что за 12-е апреля его часы отстали на 7,5 мин., и он даже предположил, что села батарейка. Но вечером оказалось, что они идут и после корректировки по программе «Время» до сего дня никаких сбоев у них не было. Это един­ственный сбой за 6 лет, которые он их носит.

На вопросы, сколько он пробыл на воронке, какая мар­ка часов и насколько они точны, он ответил, что был на воронке не менее 5 ч, марка «Saviton», США, носит их ше­стой год и уходят они за год на 15 сек. вперед. Ни одного отставания за шесть лет не припомнит, и поинтересовал­ся: Какие еще явления могли наблюдаться на воронке?

Я коротко описал сопутствующие выделению сжатого эфира эффекты и, в частности, сказал, что во время пре­бывания в районе воронки его масса возросла на несколь­ко килограммов, а рост уменьшился на 10 -15 сантиметров.

Он воспринял это с недоверием и спросил, почему же окружающие не заметили этих изменений?

Дело в том, сказал я, что заметить эти изменения мож­но, находясь вне зоны эфира и наблюдая людей в этой зоне с незначительного расстояния. То есть тогда, ког­да переход в насыщенную эфиром зону, достаточно рез­кий; на луговине же такой переход составлял несколь­ко десятков, а то и сотен метров. Поэтому уменьшение роста происходило постепенно со всеми попадавшими в зону, и не было предмета, который можно было бы при­нять за эталон. Да и кто на воронке задумывался о та­кой возможности?

Вот если бы вы прибыли в зону воронки через 15-20 минут после взрыва, когда была еще велика ее насы­щенность эфиром, то Ваш рост, как и размер машины, могли уменьшиться в 2-3 раза и не заметить этого с луга было бы невозможно. Но взрыв произошел ночью, и за 8-9 часов истечение эфира из воронки почти пол­ностью прекратилось, а выделившийся эфир быстро рассасывался и производимые им изменения станови­лись как бы не замечаемыми.

На этом беседа закончилась и он, внимательно про­читав тезисы, отметил, что, в общем, события происхо­дили так, как они описаны.

Из милиции я отправился в городскую библиотеку. Хотелось посмотреть, что сообщают о «взрыве» город­ская и областная газеты, какие новые факты проясни­лись в процессе расследования чрезвычайной комис­сией обстоятельств и последствий «взрыва». Что пи­шут в газеты жители и пострадавшие и, наконец, какие версии выдвигаются учеными, обследующими образо­вание воронки. И оказалось, что на лугу мои собесед­ники высказали совершенно справедливые претензии к своей прессе. Городская газета «Призыв» за месяц после «взрыва» опубликовала только перепечатку из центральной газеты о причинах взрыва, и никаких ги­потез не приводилось. Четыре небольшие публикации не могли удовлетворить потребности жителей в инфор­мации, и образовавшийся вакуум, как и отмечали со­беседники на луговине, щедро заполнялся слухами. О впечатлениях жителей, их переживаниях, возникших вопросах, о том, как преодолевать общую беду, ни го­родская, ни областная газеты ничего не писали. Кста­ти, в областной газете «Приокская правда», если не считать двух информации по нескольку строчек, по­явилась только одна статья «Не растерялись» от 17-го апреля и больше ничего за весь последующий месяц. В «Призыве» от 20-го апреля опубликовано следующее подтверждение одного из моих выводов о влиянии эфира на людей: «... До взрыва ощущался феномен какого-то предчувствия, пропадал сон, испытывали ка­кой-то страх и т.д.»

Скудость информации о необычном «взрыве» в мест­ной печати настроила меня на мысль посетить редак­цию газеты «Призыв». Хотелось поинтересоваться при­чинами, по которым так плохо информируются горожа­не о «взрыве» и его последствиях, и постараться познакомиться с теми материалами, которые идут в ре­дакцию от жителей. Там я встретил редактора Алексан­дра Николаевича Голикова и корреспондента «Приокской правды» Нину Николаевну Авдонину.

Беседа получилась интересной, во многом подтвер­ждающей выводы модели о воздействии эфира и воз­никновении других сопровождающих факторов. Что же касается информации жителей, то редактор пожаловал­ся, что научные сотрудники всех экспедиций, побывав­ших на воронке, категорически отказались давать га­зете информацию до тех пор, пока этот вопрос не будет проработан в их научных коллективах и обсужден на Ученых Советах. Собственное же свое мнение они до обсуждения выражать не могут.

Узнав, что у меня есть черновой набросок материа­лов о причинах возникновения воронки и процессе про­текания «взрыва», редактор с корреспондентом упро­сили меня передать им черновик, чтобы у них было хоть что-то сказать о причинах и последствиях «взрыва».

Написав в конце черновика о том, что в ближайшие годы повторение подобных «взрывов» в Сасове и его окрес­тностях не состоится и договорившись с редактором, что данный материал будет опубликован как интервью, я подписал черновик и оставил его редактору. (Редак­ция опубликовала черновик не как интервью, а дослов­но, но только через месяц.)

В дальнейшей беседе член комиссии по чрезвычай­ным обстоятельствам корреспондент «Приокской прав­ды» Нина Николаевна Авдонина, которая собирает весь материал и для комиссии и для редакций, ответила на целый ряд моих вопросов. В частности, она подтверди­ла, что почти за сутки животные начали беспокоиться, подавать голос, подвывать (собаки). Некоторые из нихпорывались сбежать. Подтвердилось и предположение о том, чтоу некоторых жителей ощущалось давление на барабанные перепонки. Действительно, такое воздействие наблюдалось, например, у работников ночной сме­ны станции и строительного комбината, от перепада дав­ления закладывало уши.

Нина Николаевна сама сказала, что люди, слушав­шие радиоприемники, замечали примерно с 1 ч 20 мин. шумы и нарушение радиосвязи.Отметила она также, чтопримерно половина жителей города взрыва не слы­шали, а слышали два хлопка с промежутком между ними в 4 - 5 с. Была не одна, а три воздушные солитонныеволны: первая вызвала дрожание стекол в Чучково в 30 км от Сасова, другая была слышна в Кадоме за 40 км и третья, в северном направлении, открыва­ла окна и двери в Игошино - в 50 км от Сасова. В промежутках же между этими волнами даже в 10 км ничего не регистрировалось.

Таким образом, все посылки, вытекающие из моде­ли, получили подтверждение, правда, пока еще без се­рьезной статистики.

Вечером, как и договорились, я побывал в милиции, где Геннадий Леонидович долго расспрашивал меня об особенностях явления и его периодичности, о том, на­блюдались ли такие явления раньше, и почему наука не имеет о них четкого представления. Конечно, большую часть беседы составляли вопросы конкретного сасовского «взрыва». В 9-ом часу беседа завершилась, и я, откланявшись, отправился на вокзал.

Вторая поездка закончилась.

 

Бермудский треугольник - ключ к разгадке

 

Итак, объяснение явления Сасовский «взрыв» я свя­зал с антигравитацией и с существованием веществен­ного эфира, отрицаемого современной физикой. Под­робнее вопросы, связанные с этими явлениями, изло­жены в части 5. Здесь же отмечу, что по существующим на сегодня представлениям Земля является кристал­лом, грани которого образуют узлы. Общее количество их равно двенадцати. Два - северный и южный полюсы, остальные расположены по широтам симметрично друг другу и на угловом расстоянии 72о в районах 30о север­ной и южной широты. Впервые, по-видимому, на них обратил внимание американский ученый Сандерсен. Именно в них чаще всего и происходит истечение под­земного эфира, сопровождаемое грозами, ураганами, смерчами, землетрясениями.

Вероятно, зоны Сандерсена являются узловыми элемен­тами, в которых платформы, образующие кристалличес­кую решетку Земли, входят во взаимное соприкоснове­ние. Именно эти зоны испытывают наибольшее напряжение, как под воздействием избыточного внутреннего давления эфира, так и в результате передачи гравитаци­онного импульса космическим эфиром на Землю от дру­гих планет и Солнца. Когда внешнее или внутреннее воз­действие на платформы достигает критической величи­ны, какая-то (или несколько из них) деформируется и в одной из зон Сандерсена возникает трещина, в которую и устремляется эфир из внутренней полости. Раскрытие трещины зависит от многих случайных обстоятельств и в настоящее время еще не может быть точно предсказано, хотя имеется несколько способов регистрации появления эфира, выходящего наружу. Геометрический размер тре­щины на поверхности планеты весьма незначителен, и по внешнему обмеру «жесткими» измерительными прибора­ми вряд ли превышает несколько метров. Поскольку боль­шинство зон Сандерсена, девять из двенадцати, распо­ложены на океанских просторах, а наибольшую активность проявляют в основном зоны Бермудского треугольника и море Дьяволов в Японском море, то «изливающийся» че­рез трещину эфир проходит несколько километров в воде до выхода в атмосферу.

Основную роль в раскрытии возникшей от перемеще­ния платформ трещины играет плотность внутреннего сжа­того эфира и напряженность его гравиполя. Воздействие сжатого эфира на стенки и потолок возникающей (и потому еще не совсем раскрывшейся) трещины приводит к про­порциональному изменению напряженности гравиполя эфира, уменьшению размеров молекул, образующих стенки трещин, и, как следствие, к росту трещины вверх. Таким постепенным движением сжатый эфир, выходя из глубин, достигает океанского дна и расширяет трещину в нем.

На первый взгляд кажется, что вода устремится в об­разовавшую трещину и... далее можно гипотезу не про­должать. Но все не так просто. С одной стороны, выхо­дящий из трещины эфир в сотни и тысячи раз плотнее молекул воды и пород дна океана и, «изливаясь» из тре­щины, методически вытесняет воду, примерно так же, как ее вытесняет ртуть. С другой стороны, попадая в воду, молекулы эфира расширяются, быстро насыщают и од­новременно сжимают молекулы воды пропорционально своей сохранившейся напряженности гравитационного поля. Все предметы, находящиеся в воде и попадающие в сферу действия сжатого эфира, сжимаются вместе с водой. В то же время эфир, очень быстро «растворяясь» в воде и значительно медленнее в плотных телах, напри­мер в дереве или металле, сжимает их за короткий про­межуток времени, практически не проникая в них. Поэто­му в воде от дна к поверхности появляется что-то вроде круглого канала-воронки, стенки которого, состоящие из уменьшившихся молекул воды и сжатого эфира, стано­вятся настолько жесткими, что не допускают смыкания воды. Эта жесткость изменяет локальную направленность гравитационного поля у поверхности воды.

Для наглядного представления этого процесса мож­но предложить следующую достаточно приблизительную аналогию. Допустим, что в одной из комнат при нормаль­ном атмосферном давлении в воздухе плавает почти вплотную несколько десятков воздушных шариков, на­полненных водородом. Диаметр их - 20-30 см. В ком­нату начинают подкачивать воздух, доводя внутреннее давление, например, до 100 атм. Естественно, что объем и диаметр шариков на фоне стен комнаты, которые яв­ляются как бы естественными телами отсчета, начина­ют уменьшаться, и вот уже вместо шариков перед нами некоторое количество бесформенных резиновых комоч­ков. В новом объеме сжатого воздуха появилось как бы дополнительное пространство и образовались не­сколько иные условия для взаимодействия тел. Эта кар­тина очень отдаленно показывает то, что происходит с молекулами воздуха и с другими телами, когда они по­падают в зону очень сжатого эфира.

«Выходя» из воды, эфир создает глубокий вакуум в гро­мадном объеме - десятки кубических километров. Но по­скольку его «выход» не носит взрывного характера (как в Сасове), а растягивается на несколько часов, причем по­степенный подъем над поверхностью сопровождается си­стематическим и быстрым рассасыванием в воздухе, то и резкого толчка - воздушного цунами - не происходит. Сам же эфир имеет по объему различную плотность. Однако возникают водяные воронки или сильнейшие движения воздуха. Именно они является основной причиной появ­ления торнадо, смерчей и ураганов в этих районах.

Первоначально нарождающаяся в море эфирная во­ронка не фиксируется ни взглядом, ни оптическими при­борами. Как будет показано ниже, ее возникновение влечет за собой целый ряд электромагнитных анома­лий, связанных с электрической заряженностью эфира. Если внешние геометрические размеры эфирной ворон­ки (размеры, которые получились бы при измерении при­борами) составляют по верху воронки десятки, возмож­но, сотни метров, то величина этих же размеров по внутреннему измерению полностью зависит от напря­женности гравиполя выходящего эфира и может состав­лять многие километры. Поэтому, например, для судов случайно (а иначе и не угодишь в океане в зону ворон­ки) попавших в окрестности воронки, начинается каскад пространственных, водных, электромагнитных неожидан­ностей, к которым не готова их команда (рис. 3).

Попробую достаточно приблизительно описать происходящие в районе воронки события.


Рис. 3. Схема выхода эфира в зоне Сандерсена

 

Сначала в месте выхода эфира наблюдается дымка на­подобие тумана различной плотности, конусообразное по­краснение и изменение прозрачности воздуха (днем) или неоновое свечение (ночью), электромагнитная аномалия и, как следствие, перебои в работе системы внешней свя­зи, резко уменьшается атмосферное давление, что вызы­вает у людей приступы кессонной болезни и создает не­хватку воздуха. На подходе к конусу начинаются фиктивные геометрические изменения размеров судна. На рис. 3. изображено пять этапов этого изменения. Первый этап - корабль еще не начал менять своих размеров, но опи­санные выше аномалии уже проявляются. Постепенно, вхо­дя во вторую зону части корабля, начинают пропорционально уменьшаться (геометрические, а не физические изменения), а команда чувствует какое-то общее беспокойство, тревогу, страх, но внешние изменения еще не наблюдаются. В этой части зоны у всех замедляется ход часов, радиосвязь прекращается, барахлят и отказы­вают навигационные приборы. Вход в третью зону почув­ствуют все. Пропорциональность геометрических измене­ний нарушается, команда попадает в чрезвычайные усло­вия, когда во всем теле возникают сильнейшие боли, люди на палубе начинают уменьшаться относительно корабля быстрее, поскольку они имеют меньшую плотность, чем он, и им кажется, что корабль растет. Вместе с тем нос ко­рабля уменьшается быстрее, чем корма, и для членов экипажа, находящихся на носу, корма как бы вспухает, а для тех, которые на корме, нос, сужаясь, как бы стремится ис­чезнуть. Одновременно корабль как бы «всплывает» над водой, а поверхность воды искривляется. Человеческое мышление не способно без подготовки понять логику этих изменений, и наступает всеобщая растерянность, весьма напоминающая помешательство. Но и это не все.

С морем творится вообще невообразимое. Прямо по кур­су возникает подобие водяной ямы, «глубина» и форма про­гиба которой определяются количеством выходящего эфи­ра. Противоположная сторона ямы начинает, как бы подни­маться над уровнем горизонта, все больше и больше нависая над кораблем (рис. 3). Иллюзию нависания обусловливает изменение направления напряженности гравитационного поля. В данном месте она направлена под углом к горизон­ту (показана стрелкой) и к центру Земли. Но для команды горизонт «держит» палуба корабля и если вода «отходит» от кормы, а над носом нарастает волна высотой до нескольких сот метров (следствие изменившихся масштабов), то пове­дение команды становится непредсказуемым. Корабль, по­павший в эту зону, может по окончании рассасывания эфи­ра остаться на плаву. Но вот останется ли на нем команда. Когда море на высоту как бы в сотни метров (рис. 3) на­висает над кораблем, когда он сжат по отношению к нашей геометрии в десятки, а возможно, и в сотни раз, его поло­жение, как и положение экипажа, практически безнадежно.

Даже если он не попадет в саму воронку и даже если он из очень легкого материала, т.е. окажется в балансируемом равновесии после рассасывания эфира и по­этому не потонет (что весьма проблематично), он ока­жется без живой команды. Быстрое эфирное сжатие приводит, по-видимому, к нарушению координатной де­ятельности, системы, регулирующей взаимодействие жизненных органов (возможно, стирается код этой дея­тельности). Корабли с металлическим корпусом, попав­шие в позиции 4-5, спастись не смогут, поскольку пос­ледующее за сжатием расширение (по мере рассасы­вания эфира) воды, как менее плотного вещества, происходит быстрее, чем корабля, и он, не успев изме­нить свои геометрические размеры в объеме, доста­точном для поддержания на плаву, тонет. Приведу при­мер засасывания корабля в водяную воронку [3]:

«Лето 1913-го... Небольшой русско-английский отряд ко­раблей идет учебным походом с примерным месторасполо­жением 76о24' северной широты, 53о47' восточной долготы - между Землей Франца Иосифа и Новой Землей. Искровой телеграф русского крейсера «Диана» начинает принимать бессвязные и панические сигналы с идущего сзади почти в кильватере английского дредноута «Елизавета Третья». Ми­нуты через полторы гигантское стальное судно, бешено вра­щаясь, исчезает в огромном водовороте.

Ни моряки «Дианы», ни капитаны и экипажи сопровожда­ющих эсминца и двух миноносцев толком не успели понять, что происходит. Об этом свидетельствуют как записи в су­довых журналах каждого из судов, так и сохранившиеся в запасниках морских музеев воспоминания очевидцев. Су­довой журнал, как правило, на всех флотах - документ су­хой и бесстрастный. И все же командир «Дианы» оставил в нем такую запись: «Это было нечто ужасное, не поддающе­еся описанию. Дредноут новой постройки, способный вы­держать любую качку и успешно показавший свои ходовые качества в южных и северных морях, не однажды побывав­ший в штормах, ушел под воду со всей командой у нас на глазах, без малейшей надежды на спасение.

Командиры всех четырех уцелевших судов сделали в той ситуации то единственное, что им, наверное, и надле­жало сделать: резко увеличив ход, они ушли подальше от гигантского водоворота, поглотившего «Елизавету». Вер­нувшись спустя некоторое время на место трагедии, отряд кораблей, (а затем и прибывшие сюда спасательные суда) не обнаружил никаких следов затопления дредноута, ко­торыми обычно сопровождаются все морские катастро­фы. Не было на воде ни обломков шлюпок или палубных надстроек, не плавали спасательные круги. Даже масляные пятна, спутники гибели любого судна того или наше­го времени, отсутствовали на спокойной свинцовой по­верхности Баренцева моря...».

С самолетами, попавшими в зону эфирного конуса, про­исходит почти аналогичная история. Молекулы воздуха, уменьшившись в сотни раз, уже не могут двигаться так, чтобы обеспечить подъемную силу крыла. А эфир в своем дви­жении не создает необходимой подъемной силы, и самолет, лишившись опоры в воздухе, потеряв всякую связь со стан­циями слежения, и с отказавшими навигационными прибо­рами почти неизбежно погибает. Трагедию людей, попав­ших в столь страшные обстоятельства, описать невозмож­но. Но это только часть тех неприятностей, которыми сопровождаются значительные выделения эфира, например в Бермудском треугольнике.

И хотя эта зона отстоит достаточно далеко от наших морей, корабли нашего флота не гарантированы от серь­езных последствий при попадании в нее. Об этом свиде­тельствует заметка А. Сергеева «Вновь Бермудский треу­гольник» в октябрьском 1990 г. выпуске информационно­го бюллетеня «НЛО и аномальные явления» с описанием его беседы со студентом МАИ, скрытым за инициалами Б.М. Привожу запись беседы почти дословно так, как она опубликована в оригинале:

«После службы во флоте Б.М. 4 года плавал радистом на китобое. В конце 1970 г. их китобой и плавбаза были в рай­оне Бермудского треугольника. Китобой КК-0065 три дня го­нялся за кашалотом. Команда очень устала. В конце концов, кашалот был подстрелен. Его надули воздухом, установили на нем маяк и оставили в море для плавбазы. А китобой продолжил свой путь - на этот раз уже за другим китом. Б.М. в этот день выпала вахта на «бочке» - марсовой пло­щадке (так в первоисточнике - А.Ч.).

Был он очень уставшим, как и вся команда, солнце его припекало, и он заснул. Проснулся часа через два. Про­снулся оттого, что висел вниз головой, зацепившись за что-то одеждой. Сон был кошмарным. Б.М., казалось, что во сне он слышал голоса людей, указывавших на него: «Вот он! Вот он! Снимите его!»

Когда Б.М. отошел ото сна, он заметил, что их корабль неуправляем, хотя двигатель работает полным ходом. На палубе никого не было. Он очень удивился, что вахтен­ные покинули свои посты. Стал вызывать всех по линии связи с марсовой площадки. Но никто не вышел на палу­бу и не откликнулся. От кошмарного сна, отсутствия на палубе хоть кого-нибудь из экипажа Б.М. охватил страх и чувство какой-то тревоги.

Он просидел полчаса в «бочке», не решаясь спуститься. Немного успокоившись, все же спустился на палубу, при­хватив с собой для уверенности увесистый кусок трубы. Ози­раясь по сторонам и всего пугаясь, Б.М. добрался до руле­вого отделения, остановил корабль. Потом таким же обра­зом перебрался в радиорубку, забаррикадировался там и стал вызывать плавбазу. Связавшись с ней по дальней ли­нии связи, сообщил обо всем случившемся. На плавбазе тоже были обеспокоены, так как уже более двух часов не могли вызвать на связь китобой.

Плавбаза тут же вышла навстречу. А Б.М. еще почти два часа пришлось одному поволноваться на судне. Ему каза­лось, что он слышит чей-то шепот за своей спиной, чьи-то шаги. Постоянно казалось, что за ним кто-то следит.

Когда подошла плавбаза, на борт китобоя спустилась комиссия для расследования случившегося. Выяснилось, что все вещи членов экипажа остались нетронутыми, никаких следов паники или борьбы обнаружено не было. Самого Б.М. обследовали психологи и психиатры, но никаких особых от­клонений в его психике не обнаружили.

Три года Б.М. было запрещено, кому бы то ни было го­ворить о случившемся.

Так и осталось загадкой до сих пор, что случилось с кито­боем КК-0065 в тот день, когда исчезли 30 человек экипажа».

Эта трагедия произошла, как вероятно уже поняли чита­тели, вследствие попадания корабля в зону выхода из-под воды значительного количества сжатого эфира. Попробую описать возможную последовательность событий, которые привели к исчезновению экипажа.

По-видимому, китобой прошел над участком дна, в котором уже создались условия прорыва эфира из-под земли, и рабо­той своих моторов, вибрацией корпуса и винтов он спровоци­ровал его выход в толщу воды. Не исключено также, что эфир уже начал выделяться, но воронка еще не образовалась, и китобой проследовал над будущей воронкой. И в том, и в другом случае воронка возникла в непосредственной близос­ти у него за кормой. Возникновение ее происходило как локальный первоначальный прогиб моря, развивающийся в во­ронку и в волну необычной формы. Б.М, проспал, возможно, под воздействием эфира, этот момент, а вахтенные подняли тревогу, обнаружив при фактическом штиле на море беспри­чинно и быстро нарастающую необычную волну.

События развивались стремительно. Экипаж столкнулся с явлением, которое вообще не предусматривалось настав­лениями по судовождению и к восприятию которого совершенно не были подготовлены ни команда, ни ее капи­тан. Одновременно с нарушением радиосвязи и отказом навигационных приборов началось свечение воздуха за кор­мой, вероятно, со свечением корпуса, быстрое возрастание размеров корабля и его всплытие, искривление водной по­верхности и т.д. Эти неожиданности сопровождались до­полнительным воздействием эфира на психику, возбужде­нием, чувством всеобщего страха, кессонной болезнью, ужас­ными болями и нарушением координации. Состояние команды приближалось к паническому, а отдельных ее членов - близким к помешательству.

Но главное: за кормой быстро «вспухала», догоняя кито­бой, волна, достигая высоты сначала в десятки, затем в сотни, а позже возможно и в тысячи метров. И никто из по­чти обреченных не мог предполагать, что это явление свя­зано с изменением пространственных размеров, а само су­ществование волны - есть следствие эфирного изменения пространственных размеров. Наоборот, каждому еще что-то понимающему члену экипажа, а не только капитану, ста­новилось ясно, что от волны китобой уйти не сможет, а бу­дучи «накрытым» ею - уже не всплывет. Также было ясно, что времени на спасение почти не остается. И вывод - спа­саться на подручных средствах.

В этих условиях действия команды полностью опреде­лялись действиями и волей ее капитана, а капитан мог принять только одно решение - на ходу спустить спаса­тельные шлюпки (а по времени - скорее шлюпку) и на них двигаться навстречу волне в расчете на то, что шлюпка «взлетит» на гребень и не будет захлестнута. (Это, конечно, в том случае, если на палубе не было паники, и команда еще не начала прыгать в море.)

Можно предположить, что капитан твердо проводил свой ошибочный план. В частности, об этом свидетельствует по­пытка снятия марсового из «бочки». Но эта операция не про­стая и в спокойной обстановке, естественно, не удалась в условиях чрезвычайных.

Оставление китобоя командой любым способом, а тем бо­лее описанным, было ошибкой и способствовало ее гибели. В этих условиях было необходимо развернуться кормой к воронке, немедленно прибавить ход до максимального, спу­стить всю команду с палубы внутрь судна, задраить все ил­люминаторы, люки, вентиляционные и другие отверстия, ос­тавив по возможности, не задраенной только дымовую тру­бу, и выжидать дальнейшего развития событий, удаляясь от места выделения эфира. Естественно, что с каждой минутой китобой все больше и больше погружался бы в воду, но все же оставалась бы надежда на благополучный исход. И этот исход наступил, но, увы, не для экипажа.

В заметке ничего не говорится о том, что выяснила «ко­миссия для расследования случившегося» и к каким вы­водам она пришла. Следует предположить, что никаких выводов относительно исчезновения экипажа комиссия не сделала и не могла сделать, поскольку не располагала никакой информацией о причинах явления. Но она должна была в какой-то форме отразить изменения, которые являются последствиями случившегося:


Просмотров 248

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!