Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Психоаналитические заметки об автобиографическом описании случая паранойи. (Случай Шребера). 1911 г. 2 часть



(а) Медицинский служащий подчёркивает как особо важные следующие два положения: принятие пациентом роли искупителя и его трансформацию в женщину . Иллюзия искупителя -- фантазия, знакомая нам благодаря частоте, с которой она становится ядром религиозной паранойи. Дополнительная особенность, состоящая в том, что всеобщее искупление зависит от превращения мужчины в женщину, необычна и сама по себе удивительна, т.к. показывает значительное отступление от исторического мифа, который фантазия пациента пытается воспроизвести. Вполне естественно потому вслед за официальным медицинским отчётом предположить, что движущей силой для возникновения этого фантазийного комплекса являлось желание пациента играть роль Искупителя, и что его кастрацию следует рассматривать исключительно как способ для достижения этой цели. Хотя финальная стадия заболевания на первый взгляд подтверждает этот вывод, тщательное изучение Мемуаров заставляет нас принять совершенно иную точку зрения. Ибо оттуда мы узнаём, что идея превращения в женщину (т.е. идея кастрации) была первичной иллюзией, что он начал с того, что связывал этот акт со страшными увечьями и преследованиями, и что лишь позже он начал ассоциировать это со своей ролью Искупителя. Более того, нет сомнений, что изначально он мыслил трансформацию, как средство для осуществления сексуального насилия, а не для каких-либо высших целей. Можно сформулировать следующее предположение: сексуальная иллюзия преследования позже превратилась мозгу пациента в религиозную манию величия. В роли преследователя, изначально отводившейся профессору Флехьсигу, его лечащему врачу, позднее стал выступать сам Господь Бог.

Я полностью приведу те строки из Мемуаров, на которых я основываю свои выводы: “Таким образом, был разработан заговор против меня (где-то в марте или апреле 1894 года). Цель его была в том, чтобы как только моя нервная болезнь будет признана неисцелимой или же её можно будет выдать за таковую, передать меня некоторому лицу следующим способом: моя душа будет отдана ему, тогда как моё тело -- из-за недоразумения в том, что я описывал выше как цель, на которой основывается Мировой Порядок -- моё тело будет превращено в женское и в этом виде передано вышеупомянутому лицу (Из контекста этого и других абзацев очевидно, что “вышеупомянутое лицо”, которое собиралось совершить насилие, было никто иной как доктор Флехьсиг) для сексуального надругательства, а затем будет просто “оставлено по одну сторону” -- что означает, без сомнения, оставлено разлагаться”. (56)



“Поэтому, было вполне естественно, что с точки зрения человека ( а это и была та точка зрения, которой я тогда всё ещё в большинстве случаев руководствовался), я не мог не считать доктора Флехьсига и его душу своим единственным настоящим врагом -- впоследствии появился ещё некий фон В***, о котором я вскоре расскажу подробнее -- и что я не мог не искать в Господе своего естественного союзника. Я просто представил, что у Него большие трудности с профессором Флехьсигом, и соответственно начал чувствовать себя обязанным поддерживать Его всеми возможными способами, даже если потребуется принести себя в жертву. Лишь много позже я был вынужден осознать, что Сам Господь играл роль сообщника, если не подстрекателя, в заговоре, по которому моей душе предстояло быть умерщвлённой, а тело должны были использовать как продажную девку. Должен признаться даже, что полностью я это осознал лишь при работе над этой книгой”.



“Все попытки убить мою душу или кастрировать меня в целях противных Мировому Порядку (то есть для удовлетворения сексуальных аппетитов человеческого индивида) или, позднее, попытки уничтожить мой рассудок-- не привели ни к чему. Из этой, казалось бы, неравной схватки между слабым человеком и Самим Богом я вышел победителем - хоть и не избежав множества горьких страданий и лишений - победителем потому, что Мировой Порядок на моей стороне”.

В сноске к словам “ противных Мировому Порядку ” вышеприведённого абзаца автор предвосхищает последующую трансформацию его иллюзии кастрации и его отношения к Богу: “Я покажу дальше, что такая кастрация, но в совсем иных целях-- в целях, созвучных Мировому Порядку, -- вполне возможна и, что, на самом деле, именно она может разрешить весь конфликт”.

Эти заявления имеют решающее значение в составлении правильной интерпретации кастрационной фантазии и всего расстройства в целом. Следует также прибавить, что “голоса”, которые слышал пациент, неизменно расценивали трансформацию в женщину как половое унижение, дававшее им повод для постоянных издёвок над ним. “Господни лучи (Эти “Господни лучи”, как мы увидим дальше, тождественны голосам, которые говорили на “основном языке”) нередко считали себя вправе насмехаться, звать меня “Мисс Шребер”, намекая на кастрацию, которую, как было решено, мне вскоре предстояло пройти.” (127) Они также говорили: “Так значит, это утверждает, что было президентом Сената, этот человек, который позволяет тр—ть (Я воспроизвожу этот пропуск из Мемуаров, так же, как я воспроизвожу все остальные особенности стиля автора. Сам я не счёл бы необходимым проявлять подобную стыдливость в столь серьёзной ситуации) себя!” или ещё:” И тебе не стыдно перед твоей женой?” [177]

Предположение, что фантазия о кастрации является первичной и изначально независимой от мотива Искупителя, кажется ещё более убедительным, если вспомнить о той “мысли”, на которой, как я упоминал выше, [стр. 13] он поймал себя в состоянии полудрёма, а именно, что, вероятно, вполне приятно быть женщиной, отдающейся в акте копуляции (36). Эта фантазия появилась во время инкубационного периода болезни и ещё до того, как он подвергся переутомлению в Дрездене.

Сам Шребер утверждает, что ноябрь 1895 года стал периодом, когда впервые установилась связь между кастрационной фантазией и идеей об Искупителе и когда он постепенно смирился с первой. “Теперь, однако,” пишет он “ мне стало совершенно ясно, что Мировой Порядок неумолимо требует моей кастрации, независимо от того, хочу ли я этого или нет, и что мне не остаётся ничего более разумного, чем смириться с идеей превращения в женщину. Результатом моего превращения должно было стать, разумеется, оплодотворение меня божественными лучами, от чего сможет возникнуть новая раса людей.”

Идея о трансформации в женщину была главной чертой и наиболее ранним элементом фантазийной системы. Она также оказалась той единственной её частью, что упорно не поддавалась лечению, и единственной, оставившей след в его поведении после выздоровления. “ Единственное , что окружающим может показаться неразумным в моём поведении , это факт, уже упомянутый в отчёте эксперта и заключающийся в том, что меня иногда застают стоящим перед зеркалом или просто так, по пояс обнажённым и в различных женских украшениях, как ленты, ожерелья из бижутерии и тому подобное. Могу лишь добавить, что такое случается только, когда я остаюсь один , и никогда - по крайней мере в тех случаях когда я могу контролировать ситуацию-- я не позволяю себе этого в чьём-либо присутствии”. Господин президент сената сознаётся, что совершил такую фривольность в период (июль,1901) (В его Описании Болезни) , когда он уже был в состоянии вполне убедительно доказывать своё полное выздоровление и пригодность к повседневной жизни: ”Я уже давно понял, что люди, окружающие меня, не “наскоро сделанные люди”, а обыкновенные люди, и что я должен вести себя по отношению к ним как любой разумный человек ведёт себя по отношению к своим ближним”. В отличии от того, как он пытался реализовать свою кастрационную идею, он никогда не предпринимал иных шагов для убеждения окружающих в своей искупительной миссии, кроме публикации Мемуаров .

(б) Отношение нашего пациента к Богу настолько уникально и полно внутренних противоречий, что очень нелегко продолжать видеть в его “безумии” какой-то “логику”. Тем не менее доктор Шребер рассказывает нам в своих Мемуарах , что нам сегодня следует попытаться пересмотреть наше понимание теолого-психологической системы и расширить наши понятия о нервах, состоянии блаженства, божественной иерархии, божественных атрибутах и их явной (фантазийной) связи. Каждый пункт его теории поражает смешением банальности и ума, заимствованного и оригинального.

Человеческая душа (“Seele”. При аттрибутивном употреблении этот термин переведён как “духовный”, см. напр. На стр. 20 “Seelenteile” - “духовные части”) состоит из телесных нервов . Последние следует понимать как структуры удивительной тонкости, сравнимые с тончайшей нитью. Некоторые нервы приспособлены исключительно для восприятия улавливаемого органами чувств, тогда как другие ( нервы понимания ) выполняют различные мыслительные функции; и в этом отношении следует отметить, что каждый нерв понимания представляет весь индивидуальный склад ума человека , и что присутствие большего или меньшего количества нервов понимания не влияет ни на что, кроме времени, в течении которого мозг способен сохранять свои впечатления (Слова, которыми Шребер излагает свою теорию, выделены курсивом у него самого, и он прибавляет сноску, в которой настойчиво утверждает, что это можно использовать для объяснения наследственности: “Мужское семя,” пишет он, “содержит нерв, принадлежащий отцу, и он объединяется с нервом, взятым из тела матери, и вместе они образуют новое единство. (7). Здесь , таким образом, мы имеем перенесение качества, в реальности свойственного сперматозоидам, на нервы, что даёт возможность предположить, что “нервы” Шребера развились из круга идей, связанных с сексуальностью. Весьма часто в Мемуарах случайное замечание о каком-либо элементе фантазийной системы даёт нам необходимое указание на происхождение фантазии, а также о её значении) .

Так как люди состоят из тела и нервов, Бог просто по своей природе состоит исключительно из нервов. Но нервы Бога, в отличие от человеческих, не ограничены в количестве, а бесчисленны и вечны. Они обладают всеми свойствами человеческих нервов, но в неизмеримо большей степени. Из-за их творческой способности, т.е. способности превращаться в любой объект сотворённого мира, их принято называть лучами . Существуют интимные отношения между Богом и звёздным небом и солнцем (В этой связи см. ниже мои рассуждения о значении солнца. - Сравнение (или. Скорее слияние) лучей и нервов, возможно, основывалось на линейном характере, который свойствен и тем, и другим. - Кстати, лучи-нервы - сочетание не менее причудливое, чем сперматозоиды-нервы) .

Когда сотворение мира было окончено, Бог удалился на огромное расстояние (10-11 и 252) и, в общем-то, предоставил миру развиваться по своим собственным законам. Он ограничил свою деятельность, тем, что привлекал к себе души умерших. Лишь в исключительных случаях он вступал в особые отношения с выдающимися, высоко одарёнными людьми (На “основном языке” (см. ниже) это описывается как “вступление с ними в связь через нервы”) , или же вмешивался в судьбы мира посредством чудес. По законам Мирового Порядка, Бог не имеет постоянного общения с человеческими душами, пока их хозяева живы (Мы в последствии обнаружим, что на этом факте основана некоторая критика Бога) . Когда человек умирает, его духовная часть (т.е. нервы) подвергаются процессу очищения, прежде чем они наконец вновь соединяются с Богом в ”преддверии неба”. Таким образом, осуществляется мировой круговорот, лежащий в основе Мирового Порядка. Сотворив нечто, Бог утрачивает часть Себя, или, иначе говоря, придает части своих нервов другую форму. Эта понесённая Им, на первый взгляд, потеря, восполняется, когда через сотни или тысячи лет нервы умерших, достигших состояния блаженства, вновь накапливаются у него в виде “преддверий Неба“.

Души, прошедшие процесс очищения, могут вкусить блаженство ( Это заключается, в основном, в чувстве сладострастия (см. ниже). Немецкое слово, переведённое здесь как “состояние блаженства” - “Seligkeit”, буквально, “состояние благословлённости”. “Selig” употребляется в различных значениях: “благословенный”, “блаженствующий”, а также, эвфемистически, “мёртвый”. (см. другое примечание Фрейда, ниже)). Тем временем они частично утрачивают своё индивидуальное самосознание и становятся вместе с другими душами частью некоего высшего единства. Души великих людей, таких как Гёте, Бисмарк и так далее, могут сохранять своё индивидуальное сознание на протяжении столетий, до тех пор, пока они не растворяться в высших образованиях душ, тех, что называли “Лучами Иеговы” в древней Иудее, или “Лучами Заратустры” в древней Персии. В ходе их очищения “души обучаются языку, на котором говорит Сам Господь, так называемому “основному языку”, которым является выразительный, хотя и несколько устаревший немецкий язык, для которого особенно характерно изобилие эвфемизмов.”. (В одном единственном случае за время его болезни пациент заявлял, что имел привилегию духовными взорами лицезреть Бога Всемогущего прямо перед собой ясно и вне какого-либо перевоплощения. В этот раз Бог произнёс очень распространённое в “основном языке”, и очень сильное, хотя и не слишком приятное слово - “Шлюха!” [По-немецки “Luder”. Этот ругательный термин иногда употребляется в отношении мужчин, хотя гораздо чаще оно относится к женщинам. - Фрейд возвращается к обсуждению “основного языка” в конце лекции Х в своих Вступительных Письмах(1916-17)) (13)

Сам Бог является непростой сущностью. “Над “преддвериями Неба” парил Сам Господь, который, в отличие от этих передних божьих царств также описывается как “задние царства божьи”. Задние царства божьи были и являются до сих пор странным образом поделёнными на нижнего Бога (Ахримана), отличного от верхнего Бога (Ормузда). В отношении значения этого разделения Шребер говорит лишь, что нижний Бог более тесно связан с людьми тёмной расы (Семитами), а верхний Бог-- со светлой расой (Арийцами); да и вряд ли можно требовать более глубоких познаний в столь возвышенных вопросах от человеческого разума. Тем не менее, в другом месте говорится, что “несмотря на то, что в некоторых отношениях Всемогущий Господь един, нижнего и верхнего Бога всё же следует рассматривать как две отдельные Сущности, каждая из которых наделена своим особым эгоизмом и своим особенным инстинктом самосохранения, даже по отношению друг к другу , и каждая из которых вследствие этого постоянно пытается превзойти другую.'(140) Более того, две божественные Сущности совершенно по-разному вели себя по отношению к несчастному Шреберу во время острой стадии его болезни . (Примечание к странице 20 заставляет нас предположить, что один отрывок из “Манфреда” Байрона мог определить шреберов выбор имён персидских божеств. Далее мы столкнёмся с другими указаниями на влияние этой поэмы на него) .

В дни, предшествовавшие его болезни, президент Сената был подвержен сомнениям в вопросах религии; он никогда не был способен до конца поверить в существование личного Бога. Что интересно, он использует этот факт как доказательство реальности своих фантазий (“Предположение, что это было всего лишь фантазией в моём случае, кажется мне по самой природе вещей психологически невероятным. Так как фантазии об общении с Богом или с душами умерших могут возникнуть лишь в сознании тех лиц, которые до впадения в состояние патологического нервного возбуждения, уже глубоко верили в Бога и бессмертие души. В моём случае. Однако, это было вовсе не так, как я уже объяснял в начале этой главы.” (79)) . Однако любому читателю нижеследующего описания черт характера шреберова Бога становится ясно, что трансформация, вызванная душевным расстройством не была фундаментальным превращением, и что в сегодняшнем Искупителе многое оставалось от вчерашнего скептика.

Ибо в Мировом порядке существует погрешность, в результате которой, по-видимому, существование Господа находится под некой угрозой. В связи с обстоятельствами, которые не представляется возможным объяснить подробнее, нервы живых людей, особенно людей в возбуждённом состоянии, могут настолько сильно притягивать божественные нервы, что Он не может от них освободится и таким образом Его собственное существование подвержено опасности.(11) Эта исключительно редкая ситуация произошла в случае Шребера и стала причиной его величайших страданий. В Боге обострился инстинкт самосохранения (30), и тогда стало ясно, что Бог очень далёк от совершенства, приписываемого ему различными религиями. Вся книга Шребера проникнута горечью жалоб на Бога, который, привыкнув общаться лишь с мёртвыми, не понимает живых людей .

“В этом отношении, однако, преобладает фундаментальное непонимание , которое постоянным рефреном прошло сквозь всю мою жизнь. Оно основано именно на том факте, что в соответствии с Мировым Порядком Бог действительно ничего не знал о живых людях и не имел нужды знать; по законам Мирового Порядка, ему лишь нужно было сообщаться с трупами” (55). -“В свете вышесказанного..., по моему убеждению, следует ещё раз подчеркнуть, что Бог был, если можно так выразится, совершенно неспособен к общению с живыми людьми, и привык лишь общаться с трупами, или, по крайней мере, со спящими людьми (то есть, являясь им во сне)” (141) - “Я сам готов воскликнуть :“Incredibile scriptu !” Однако всё это совершенная правда, как бы ни трудно было для остальных людей усвоить идею о полной неспособности Бога правильно судить живых людей, и сколь ни долго я сам привыкал к этой идее после моих длительных наблюдений в этой области.”(246)

Но раз Бог не понимает живых, значит Он Сам мог быть главой заговора против Шребера, мог считать его невменяемым и обрекать на все пройденные им мучения.(246) Чтобы не быть сочтённым идиотом, он подверг себя чрезвычайно утомительной системе “мышления через силу”. Ибо “каждый раз, когда моя интеллектуальная деятельность иссякала, Бог уверялся, что мои умственные способности исчерпали себя, и что уничтожение моего понимания (идиотия), на которое он так рассчитывал, наконец свершилось, и что теперь возможно удалиться”.(206)

Поведение Бога, при его нужде совершить дефекацию ( или “пок--ть”), особенно сильно возмущает его. Данный абзац настолько характерен, что я приведу его полностью. Но для избежания неясности я сразу оговорюсь, что и чудеса, и голоса происходят от Бога, иначе говоря, от божественных лучей.

“Хотя это и приведёт к упоминанию некоторых неприятных тем, я всё же уделю ещё несколько слов вопросу, который я только что процитировал (“Почему ты не к--шь,?”), на том основании, что он хорошо характеризует всю ситуацию. Потребность к дефекации, как и всё происходящее с моим телом, вызывается чудом. Эта потребность вызывается тем, что мои фекалии проталкиваются вперёд (а иногда, наоборот, назад) по моему кишечнику; а если, из-за предшествовавшего акта дефекации достаточного количества этой субстанции там не оказывается, то всё оставшееся содержимое моего кишечника, как бы мало его ни было, размазывается по моему анальному отверстию. Этот процесс является чудом, совершаемым верхним Богом, и оно повторяется по крайней мере десятки раз за день. Это связано с идеей, которая совершенно непонятна для людей, и свидетельствует лишь о полном незнании Богом живого человеческого организма. Согласно этой идее “ка--нье” является в определённом смысле законченным актом, иными словами, когда чудесно вызывается позыв ка--ть, цель уничтожить понимание оказывается достигнутой и окончательное удаление лучей становится возможным. Чтобы проникнуть к самому истоку этой идеи , мы должны предположить, что как мне кажется, существует некое недоразумение в связи с символическим значением акта дефекации, понятие, что, в сущности, всякий, кто находился в таких же как и я отношениях с божественными лучами, имеет в какой то степени право ка-ть на весь мир.

“Но нижеследующее доказывает крайнее вероломство (В примечании к этому месту автор пытается смягчить резкость слова “вероломство”, ссылаясь на один из аргументов своей теодицеи. Последние мы вскоре рассмотрим) применяемой по отношению ко мне политики. Почти каждый раз,. когда у меня чудесным образом возникал позыв к дефекации, кого-либо другого из окружающих меня посылали ( путём соответствующего стимулирования его нервов) в уборную, чтобы предотвратить мою дефекацию. Этот феномен я наблюдал годами и в настолько бессчётных случаях, -- в тысячах случаев -- и с такой регулярностью, что предположения о случайных совпадениях безусловно отпадают. И поэтому возникает вопрос: “Почему ты не к--шь?” на который напрашивается замечательно простой ответ, что я “настолько глуп и так далее”. Перо буквально не подымается, чтобы описать такой чудовищный абсурд, как Бог, ослеплённый своим незнанием человеческой природы настолько, что он способен предположить, что существует человек слишком глупый для того, чтобы делать то, что умеет каждое животное -- слишком глупый, чтобы ка--ть. Когда, в случае подобного позыва, мне удаётся произвести дефекацию, -- а обычно, т.к. практически всегда уборная оказывается занятой, я использую для этой цели ведро -- процесс сопровождается нарастанием необычайно сильного чувства духовного сладострастия. Ибо облегчение от давления, оказываемого присутствием фекалий в кишечнике, порождает ощущение необычайного подъёма в нервах сладострастия, и то же происходит при мочеиспускании. По этой причине, даже до сих пор, в то время как я отправляю свои естественные надобности, все лучи неизменно соединяются; по этой же самой причине, когда бы я не приступил к этим естественным актам, неизменно производится (пусть, как правило, и бесплодная) попытка чудесно остановить процесс дефекации или мочеиспускания.” (Это признание в удовольствии от экскреторного процесса, которое мы привыкли рассматривать как один из аутоэротических компонентов детской сексуальности, можно сравнить с замечаниями маленького Ганса в моём “Анализе фобии у пятилетнего мальчика”). (225-7)

Более того, этот уникальный Бог Шребера не в состоянии научиться чему-либо даже на опыте: “ Из-за той или иной постоянной особенности его натуры, Бог, по-видимому, не может извлекать уроков на будущее из таким образом полученного опыта”. Стало быть, он может повторять вновь и вновь всё те же мучительные испытания, и чудеса, и голоса, без изменения, год за годом, пока он неминуемо не становится посмешищем для жертвы своих преследований.

“В результате, т.к. теперь чудеса в огромной степени утратили свою былую способность наводить ужас, Бог кажется мне, помимо всего прочего, весьма забавным и ребячливым во всех его видимых мною проявлениях. Что касается моего собственного поведения, всё это становится причиной того, что в целях самообороны мне часто приходится выступать по отношению к Богу в роли насмешника, а в некоторых случаях даже вслух насмехаться над ним. “(333)

Но это критическое и мятежное отношение к Богу, тем не менее, часто сменяется у Шребера совершенно иным взглядом, многократно им выраженным:” Но здесь вновь я хочу особо подчеркнуть, что это всего лишь маленькие эпизоды, которые, я надеюсь, закончатся самое позднее после моей смерти, и что право насмехаться над Богом принадлежит только мне и никому кроме. Для них Он остаётся всемогущим творцом Неба и земли, первопричиной всего сущего, будущим спасением, перед которым нужно испытывать преклонение и глубочайшее благоговение ( несмотря на то, что некоторые из общепринятых религиозных убеждений следует пересмотреть) (Даже на основном языке иногда случалось, что Бог был не оскорбителем, а оскорбляемым. Например: “ Чёрт побери! Подумать только - чтобы Бог позволял себя тр—ть!”). (333-4)

Поэтому предпринимаются многочисленные попытки оправдать поведение Бога по отношению к пациенту. В этих попытках, отражающих столь же много ума, сколь и все другие теодицеи, объяснение основывается то на общей природе душ, то на необходимости самосохранения, стоящей перед Богом, то на порочном влиянии души Флехьсига.(60-61) Тем не менее, в общем, болезнь рассматривается как борьба между человеком Шребером и Богом, победа в которой остаётся за человеком, несмотря на всю его слабость, т.к. на его стороне Мировой Порядок.(61)

Медицинский отчёт может заставить нас предположить, что случай Шребера представляет собой обычную форму фантазии об Искупителе, при которой больной считает себя Сыном Божьим, судьба которого -- спасти мир от его несчастий, от грядущего разрушения и так далее. Именно по этой причине я счёл нужным обратить внимание на особенности шреберова отношения к Богу. О значении этого его отношения к Богу для всего остального человечества лишь изредка говорится в Мемуарах , и то только при описании последней стадии формирования его иллюзий. Оно заключается в общих чертах в том, что ни один умерший не может достигнуть блаженства пока большая часть божественных лучей поглощены им (Шребером) за счёт его силы притяжения. (32) Также, лишь только на очень поздней стадии ясно проявляется отождествление себя с Иисусом Христом.(338 и 431)

Бессмысленна любая попытка интерпретировать случай Шребера, не учитывая его особое представление о Боге, представляющее собою смесь преклонения и мятежности по отношению к Нему.

Теперь я обращусь к другому, тесно связанному с Богом предмету, а именно к состоянию блаженства . Шребер также называет его “загробной жизнью”, до которой человеческая душа поднимается после смерти в процессе очищения. Он описывает её как состояние непрерывного наслаждения, связанного с созерцанием Господа. Это не особо оригинально, но, с другой стороны, удивительно, что Шребер делает различие между мужским и женским состоянием блаженства (Было бы гораздо более в соответствии с исполнением мечтаний, предоставляемым загробной жизнью, если бы нам наконец-то было позволено быть свободными от половых различий.

Und jene himmlischen Gestalten sie fragen nicht nach Mann und Weib.

[ Из песни Миньона в Wilhelm Meisters Lehrjahre Гёте , Книга VIII, глава 2.

И те спокойные сияющие сыны утра Не спрашивают, кто девушка, а кто мальчик).

“Мужское состояние блаженства выше женского, которое, казалось, состояло исключительно в непрерывном чувстве сладострастия.”(18) В других местах это совпадение состояния блаженства и сладострастия выражается более открыто и без ссылок на половые различия; и более того тот элемент блаженства, который заключается в созерцании Господа более не упоминается. Так, например: ”Природа божественных нервов такова, что состояние блаженства сопровождается очень сильным ощущением сладострастия, хотя и не ограничивается только им.”(51) И снова: ”Сладострастие можно рассматривать как фрагмент состояния блаженства, заранее данный людям и другим живым существам.”(281) Так что, состояние небесного наслаждения следует рассматривать как усиленное продолжение земного чувственного наслаждения!

Это понимание состояния блаженства было отнюдь не являлось тем элементом фантазий Шребера, который возник на ранней стадии его болезни и позже исчез из-за несовместимости с остальными фантазиями. Даже в Описании Случая Болезни, составленном пациентом для Апелляционного Суда в июле 1901 г., он подчёркивает как одно из своих величайших открытий то, что “сладострастие находится в близком родстве (до сих пор незаметном для остального человечества) с состоянием блаженства, в котором пребывают души умерших”. [442] (Возможность такого открытия в сочинениях Шребера более глубокого смысла обсуждается ниже).

Мы в самом деле обнаружим, что это “близкое родство” является тем камнем, на котором он основывает свои надежды на грядущее примирение с Богом и окончание своих страданий. Божественные лучи утрачивают свою враждебность как только они убеждаются, что будучи поглощены его телом, они будут испытывать духовное сладострастие; (133) Сам Господь требует, чтобы Он мог находить в нём сладострастие(283) и угрожает ему совсем убрать лучи, если он не захочет культивировать сладострастие и не сможет предложить Господу то, чего Он требует.(320)

Удивительная сексуализация состояния высшего блаженства предполагает возможность, что шреберовская концепция этого состояния возникла из сближения двух основных значений немецкого слова “ selig ” - а именно “мёртвый” и “испытывающий чувственное удовольствие” (Крайние случаи двух способов употребления этого слова находят в фразе “Mein seliger Vater” [“мой покойный отец”] и в этих строках из дуэта в Доне Джованни:

Ja, dein zu sein auf ewig, wie selig werd' ich sein.

[Ах, быть твоим навеки—

Как счастлив буду я!]

Но тот факт, что то же самое слово может употребляться в нвшем языке в двух настолько разных ситуациях не может не иметь какого-то значения).

Но этот пример сексуализации также предоставит нам случай исследовать общее отношение пациента к эротической стороне жизни и к вопросам сексуальных удовольствий. Ибо мы, психоаналитики, до сих пор поддерживали точку зрения, что корень любого нервного или умственного расстройства кроется в половой жизни пациента -- некоторые из нас, исходя из исключительно эмпирических наблюдений, другие, находясь также под влиянием некоторых теоретических соображений.

Представленные выше образцы фантазий Шребера дают нам возможность без дальнейших сомнений отклонить предположение, что этот случай паранойи как раз и окажется тем “негативным”, который так давно искали - случаем, в котором сексуальность играет лишь второстепенную роль. Сам Шребер вновь и вновь говорит так, словно разделяет нашу убеждённость. Он постоянно говорит рядом о “нервном расстройстве” и эротических прегрешениях, как если бы две эти вещи были неразделимы (“Когда моральное разложение (“сладострастные излишества”) или, возможно, нервное расстройство достаточно сильно овладело всем населением всякого участка земли”, тогда, считает Шребер, учитывая библейские истории о Содоме и Гоморре и т.д., данный мир окончиться катастрофическим концом (52).“Слухи сеяли страх и ужас среди людей, подрывали основы религии, и распространяли общие нервные расстройства и аморальность, так что ужасные моры опустились на человечество” (91). “Так, вполне возможно, что под “Князем тьмы” души подразумевают загадочную силу, которая стала в некотором смысле враждебна Богу, в результате морального разложения среди людей или общего состояния чрезмерного нервного возбуждения, сопровождающего сверх-цивилизацию.” (163)) .


Просмотров 171

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!