Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Проблемы современного Родноверия 3 часть



7) Биджа («семенной» слог) порождает Иччху (Волю);

8) Нада (звук) порождает Крийю (Действие).

Шестиугольная звезда, образованная двумя наложенными равносторонними треугольниками (символ соединений Мужского и Женского начал в Тантре), окрашена коричневато-жёлтым цветом с оттенком зелени (голубовато-зелёного) — цветом отсутствия жизни, высохшей земли. Медитация на этом цвете порождает яркий фиолетовый цвет и усиливает присутствие Акаши, имеющей цвет дыма. Шестиугольная звезда размещена на светло-пурпурном фоне, порождающем цвет света — жёлтый. Находящаяся в центре шестиугольной звезды бинду (точка) — символизирует Присутствие Самой Богини Дхумавати.

 

17. Славянская Баба-Яга («Баба-Яга — Костяная Нога» русских народных сказок), или Бабушка Яга, — один из Ликов Великой Матери Макоши в образе Тёмной Матери Морены. Заметим, что бабой в традиционной русской культуре называют не старуху (бабку, бабушку), а женщину детородного возраста.

 

18. Первым известным письменным источником о Бабе-Яге служат записи Дж. Флетчера (1588 г.) «О государстве русском», в главе «О пермяках, самоедах и лопарях», где Баба-Яга отождествляется с Золотой Бабой: «Что касается до рассказа о Золотой Бабе или Яге-бабе, о которой случалось мне читать в некоторых описаниях этой страны, что она есть кумир в виде старухи, дающей на вопросы жреца прорицательные ответы об успехе предприятия или о будущем, то я убедился, что это простая басня».

 

19. М.И. Попов (XVIII в.)[504] писал о Яге следующее: «Сие страшилище описывает суеверие, в старинных наших сказках, страшною, сухощавою и огромною бабою, на подобие остова, с костяными ногами, держащею в руке железную палицу, которою она действует, понуждая катиться железную свою махину, в которой она разъезжает. По таковым приметам можно заключать, что она имела у Славян должность Беллоны, или какой ужасной адской Богини. У наших разскащиков есть об ней и приговорка в следующих разностопных стихах:

 

Баба Яга,

Костяная нога:

В ступе едет,



Пестом погоняет,

След помелом заметает».

 

20. М.И. Без-Корнилович в книге «Исторические сведения о примечательных местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений, к ней же относящихся» (XIX в.) упоминает Капище Яги: «За рекою Полотою в поле находится озерко Воловое[505]: о нем есть предание, будто бы в древности... при оном озере стояли капища Перуна и Бабы Яги»[506].

 

21. В «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона» (изд. 1890–1907 гг.) читаем: «Баба-яга(польск. — jędzi-baba; словак, — jezi-baba; чеш. — jezinka; галиц. — Язя) — мифологическое существо, играющее важную роль в народных славянских сказаниях. П. А. Лавровский ("Чт. в общ. ист.", 1866 г., №11) производит слово яга из санскритского корня ah, auh, означающего — идти, двигаться, от которого происходит санскр. ahi, лат. anguis, слав. ежь, и греч. ένχελυς. Б. является в двух мотивах: доброй старушкой, показывающей заблудившемуся молодцу дорогу и отсылающей его к своим братьям ветру, месяцу и солнцу. В других сказках Б.-Я., костяная нога, злая старуха, живет в дремучем лесу в избушке на курьих ножках, летает по воздуху в ступе, погоняя пестом и заметая след метлой. Она ворует детей, жарит и ест их, сторожит источники живой воды и прячет у себя медь, серебро и золото; у нее прут, которым можно все живое превратить в камень; она владеет огнедышащими конями, сапогами-скороходами, ковром-самолетом, гуслями-самогудами и мечом-самосеком. Некоторые ученые слависты (Лавровский, Афанасьев, Потебня) видят в ней олицетворение зимних бурь, грозных и враждебных человеку явлений: прут, которым она каменит все живое — это символ зимы, которая все каменит, костенит (с этим не без связи ее костяная нога); ковер-самолет и сапоги-скороходы — быстролетные облака; гусли-самогуды — бурные напевы грозы; меч-самосек — разящая молния. Но в общем вопрос о значении Б.-Я. в славянской мифологии мало разработан».



 

22. И там же: «Баба, в славянских поверьях(собственно старая женщина, бабушка[507]) — существо, играющее роль в славянских народных поверьях. В Богемии грозовые тучи называются "бабами", так, говорят: "Поднимаются бабы — быть грозе"; северо-восточная часть небосклона называется по-чешски "báby kont" — угол "бабушек", потому что отсюда обыкновенно начинается непогода. В доисторическое время, баба у славян-арийцев была божеством света; "Злотая Б." — луна южных славян; она приходилась, по мифу, теткой "Святовиду" — воплощению солнца, живительной силы солнца, но противоположная ему по качествам, представляя томление и смерть природы. Оттого зиму и воплощали в сказках под формами Бабы-Яги, пожирающей молодых девушек, в большинстве случаев, уходивших из ее плена, спасаясь от угрожавшей им участи (см. Баба-яга). Гануш приравнивал Б. славян — индийской богине Бхавани (Гануш, "Die Wissenschaft des slawischen Mythus"). В смысле пестунницы племянника Святовида, Гванвини принимает Золотую Б. — "Aurea anus" ("Sarmatiae europeae descriptio", стр. 85). Указывая, что этого идола сажали на возвышенностях, Гванвини прибавляет, что Золотой Бабе приписывали предвидение и прорицание будущего, обращаясь к ней с гаданием и ожидая услышать звук, тоны которого имели различное значение. В первых известиях XVI в. о Зауралье упоминается о "Золотой Б." — идоле чудских племен, на р. Оби. Tkany (в "Mythologie" II, р. 210) приравнивает поклонение Золотой Бабе к чествованию египетской Изиды и, упоминая о кумире по р. Оби, окруженном музыкальными инструментами, производившими время от времени большой шум, прибавляет, что тут не было следов принесения жертв, кроме тканей и волос головных, повергаемых перед кумиром в качестве приношений. Из этого выводилось заключение, что при идоле существовало прорицалище, конечно, с культом жрецов, для объяснения решений оракула. Словом, мифологи славянские новейшего времени находили тождество полное между "Живой" в Индии, "Поренутом" у славян и "Бабой" в виде каменных кумиров в сидячем положении, подобно находимым в юго-восточных степях южной России. Нарбут, историк и этнограф Литвы, находил тождественность литовск. Лаймы — лунного божества, со славянской бабой вообще и Золотой Бабой в особенности, считая ее тождественной с богиней Ладой, в известных эпитетах: "Zlota Lada — Zlota-Pani". Существует мнение (Юнгмана), что Б. воплощала облака или тучи, приносящие разрушение и плодородие, оттого изображения этого вида и ставились на возвышенностях (Slown., I. 56). Бабья гора будто бы было первоначальное имя Бамберга (см. "Vita S. Ottonis" в изд. Ludewit'a I, 603 "Sсriрtоr rerum Bambergensium"). Бабьей горой называлась скала Татры в Карпатах, в значении обнаженной вершины, "Лысой горы"; оттого обнаженные скалы в Далмации. — "Bebiimontes", Бабьи горы и "Baba Sichrowska" (Viehrover Berg). То же значение — родины чудес, привидений, сбора ведьм и оборотней имел в преданиях Германии — "Брокен" (Blocksberg), место приношения жертв богам германцев-язычников. О бабьих горах, в смысле языческом и богослужебном, говорит Длугош "Baba mons alussimus herbas mulfegeras germinans et Oppidi Zywiec imminen". Он разумел, всего вероятнее, Татры карпатские».

 

23. Согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля (впервые издан в 1863–1866 гг.): «Баба-яга или Яга-баба, сказочное страшилище, большуха над ведьмами, подручница сатаны. Баба-яга костяная нога: в ступе едет, пестом погоняет (упирается), помелом след заметает. Она простоволоса и в одной рубахе без опояски: то и другое — верх бесчиния».

 

24. Тот же В.И. Даль в книге «О поверьях, суеверьях и предрассудках русского народа» («Иллюстрация» 1845 и 1876 гг., 2-е изд. — 1880 г.) пишет: «ЯГА или яга-баба, баба-яга, ягая и ягавая или ягишна и ягинична, род ведьмы, злой дух, под личиною безобразной старухи. Стоит яга, во лбу рога (печной столб с воронцами)? Баба-яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает. Кости у неё местами выходят наружу из-под тела; сосцы висят ниже пояса; она ездит за человечьим мясом, похищает детей, ступа её железная, везут её черти; под поездом этим страшная буря, всё стонет, скот ревёт, бывает мор и падёж; кто видит ягу, становится нем. Ягишною зовут злую, бранчивую бабу».

 

25. М. Забылин в своей книге «Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия, поэзия» (1880 г.) пишет про Бабу-Ягу следующее: «Под этим именем почитали славяне адскую богиню, воображаемую страшилищем, сидящим в железной ступе и имеющим железный пест. Ей приносили кровавую жертву, думая, что она питает ею двух своих внучек[508]. Под влиянием христианства народ забывал своих главных богов, вспоминая только второстепенных, особенно из тех мифов, которые имеют олицетворенные символы житейских потребностей. Таким образом, Баба-яга из злой адской богини превратилась в злую старуху колдунью, подчас людоедку, которая живет всегда где-нибудь в лесу, уединенно, в избушке на курьих ножках. Подобно ведьмам, она посещает шабаш ведьм, летает на Лысую гору, но только не на помеле, а в ступе и пестом след заметает, говорит грубо. Когда Баба-яга дома, она проводит большую часть времени, сидя на печи. Злая старуха, как человек хозяйственный, кроме ступы и песта, что заменяло в старину мельницу, имеет кота. Вообще, о Бабе-яге остались только следы в народных сказках, и ее миф сливается с мифом ведьм».

 

26. В собрании русских сказок А.Н. Афанасьева (XIX в.) встречаем такое описание Бабы-Яги: «На печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга, костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит». Ср.: «ноги на порожке, губы на сошке, руки из угла в угол, нос в потолок», руками Она «печку садит вместо лопаты, ногами уголье выгребает, языком печку лижет»[509].

 

27. В поверьях Архангельской губернии Баба-Яга — «нечистая сила женского пола, не имеющая мужа» (ср. образ Дхумавати как Богини-Вдовы); «сидит в избе на печном столбе, ноги на лавках, груди на полках, голова на какухе; ездит в ступах и пожирает людей». «Баба-Яга почитается воровкою детей, поэтому и пугают детей: "У! У! Хам те... Баба-то Яга схватит... подико, поди, вот она, тут и есть за дверями!"»[510].

 

28. По народным верованиям Ярославской губернии, Баба-Яга живёт с дочерью Маринкой (ср. Мара-Морена — Богиня Смерти у славян) в болоте, в лесу (в доме «на куриных ножках, на веретенной пятке»). Она мохнатая, косматая (ср. «волохатость» — как непременный атрибут Велеса/Волоса, Волохатого Бога). Одежда на Бабе-Яге белая (цвет траура у славян) или «как на ели кожа» (ср. ель — дерево, посвящённое Велесу, «Дедово древо», связанное с культом Предков), на голове повойник. В доме она «прядёт, сидя на брусу». Баба-Яга стремительно бегает и при этом «помелом себя бьёт, чтобы шибче бежать».

 

29. Баба-Яга — неоднозначный персонаж, чаще всего в русских сказках Она предстаёт как нарочито «отрицательная» героиня, но иногда помогает (даже по доброй воле) положительным героям. Она — обладательница огня (сказка «Василиса Прекрасная»), золотых яблок (сказка «Гуси-Лебеди») или знания, помогающего главному герою одолеть своего противника (сказка «Лягушка-Царевна»). Баба-Яга — ведьма (волшебный способ перемещения, умение перевоплощаться); Богиня зверей и леса (жизнь в лесу, полное подчинение Ей животных); Повелительница мира Мёртвых (забор из человеческих костей вокруг избы, черепа на кольях, засов — человеческая нога, запор — рука, замок — зубы).

 

30. Относительно значения самого Имени Бабы-Яги высказываются различные предположения. Так, например, некоторые исследователи полагают, что оно произошло от русского ягать — «кричать, вопить», в том числе «кричать при родах». По этимологическому словарю М. Фасмера: ягать — «кричать, шуметь», вологодск., перм., сиб. (Даль); ягайла — «крикун»; яжить, язжить, яжжить — «кричать, шуметь, вздорить, браниться», владим., яросл., моск. (Даль). Возможно, связано с латыш. indzêt — «стонать»; îgt, îgstu — «быть угрюмым, нахмуриваться»; лит. ingzdù — «жалуюсь»; inzgiù — «жалуюсь; кричу, жалуясь».

 

31. Также в словаре Фасмера (см. на слово яглый, что значит «ярый, ревностный, быстрый») мы находим следующие слова, близкие по звучанию (родственные?) Имени Яги: лит. jega — «сила», nuojega — «состояние», jegti, jegiu — «мочь, быть в состоянии», латыш. jega — «смысл, разум». Таким образом, Имя Яги может определённым образом соотноситься с понятием Силы (санскр. Шакти), а также со смыслом или разумом (ср. санскр. Махавидья — «Великое Знание»). Ср. также старослав. jagra — «игра» (всё многообразие проявленных форм, согласно учению Тантры, есть Лила, т.е. своего рода «Игра» Великой Божественной Силы — Шакти, воплощённой в бесчисленном Множестве Своих Ликов).

 

32. Другие исследователи склонны возводить Имя Яги к санскритскому яджня,или ягья, означающему «жертвоприношение». Яджня, по сути, являлась основной формой Ведического обрядного Богослужения, во время которого Огню предлагались подношения — топлёное масло (гхи), зерно, пряности и ценные сорта дерева. Места, где совершались большие яджни, назывались ягашалами. (Для сравнения: у цыган яга означает «огонь», причём женского рода.)

 

33. Связь Бабы-Яги с обрядами принесения жертв подтверждается также тем, что жилище Её — избушка на курьих («куриных» или «окуриваемых»?..) ножках — расположено на границе Яви и Нави (на опушке леса), а сам образ Её восходит к древнему образу Хозяйки Зверей, Мудрой Ведуньи-Волшебницы и Хранительницы Путей в Иной мир — Божественной Супруги Вещего Бога, Велеса (заметим, что Дхумавати, как одно из проявлений Адья-Кали, Божественной Супруги Шивы, даже будучи «Вдовой», сохраняет определённую связь с Благим Владыкой — Повелителем Смерти — в одном из самых ужасных Его Ликов, именуемом Агхора[511]).

 

34. Согласно одной из версий, название «курьи ножки» произошло от «курных», то есть окуренных дымом, столбов, на которых древние славяне ставили «избу смерти» — небольшой сруб с прахом покойника внутри (такой погребальный обряд существовал у славян ещё в VI–IX вв., а возможно, и в более позднее время: ср., напр., в «Несторовой летописи»: «Аще кто умряше, творяху трызну надъ нимъ, и посемъ творяху краду велику, и възложахуть и на краду мертвеца сожжаху, а посем собравши кости, вложаху въ судину малу и поставяху на столпе на путехъ, еже творятъ Вятичи и ныне»). Баба-Яга внутри такой избушки представлялась как бы живым мертвецом — Она неподвижно лежала и не видела пришедшего из мира живых человека (живые не видят мёртвых, мёртвые не видят живых). Она узнавала о его прибытии по запаху — «русским духом пахнет» (запах живых неприятен мёртвым).

 

35. Человек («Иван-Царевич» русских сказок), встречающий на границе мира Живых и мира Мёртвых избушку Бабы-Яги, как правило, направляется в Иной мир, чтобы освободить пленную «Царевну». Для этого он должен приобщиться к миру Мёртвых. Обычно он просит Ягу накормить его, и Она даёт ему пищу мёртвых. Есть и другой вариант — быть съеденным Ягой и таким образом оказаться в мире Мёртвых. Пройдя испытания в избе Бабы-Яги, человек оказывается принадлежащим одновременно к обоим мирам, подобно волхву или шаману, он наделяется многими волшебными качествами, подчиняет себе разных обитателей мира Мёртвых, одолевает населяющих его страшных чудовищ, отвоёвывает у них волшебную красавицу и становится царём.

 

36. Благодаря текстам сказок можно реконструировать обрядовый, сакральный смысл действий героя, попадающего к Бабе-Яге. В частности, крупнейший специалист в области теории и истории фольклора В.Я. Пропп, исследовавший образ Бабы-Яги на основе массы этнографического и мифологического материала, обращает внимание на очень важную деталь. После узнавания героя по запаху (возможно, Яга слепа в мире Живых) и выяснения его нужд, Она обязательно топит баню и выпаривает героя, совершая таким образом ритуальное омовение (очищение). Затем кормит пришедшего, что тоже представляет собой обрядовое, «покойницкое» угощение, непозволительное живым, чтобы те случайно не проникли в мир Мёртвых. А «требуя еды, герой тем самым показывает, что он не боится этой пищи, что он имеет на неё право, что он "настоящий". То есть пришелец через испытание едой доказывает Яге искренность своих побуждений и показывает, что он-то и есть действительный герой в отличие от лже-героя, самозванца-антагониста»[512]. И, хотя герой вроде бы и не умер, он, вкусив пищи мёртвых, вынужден будет временно «умереть для живых», чтобы попасть в «тридесятое царство» (Иной мир).

 

37. Согласно русским народным сказкам, одна из ног Бабы-Яги — «костяная», то есть мёртвая, что опять-таки указывает на связь Её с Навью — миром Мёртвых. (Согласно «Кали-йога-тантре»: «Дхумавати — показывает миры смерти, потусторонние миры, миры бессмертия и миры голодных духов».) Вместе с тем, такие атрибуты Яги, как ступа (символ Женского начала и обрядного умерщвления — «перемалывания»), котёл (символ обновления и Возрождения), помело или метла (которой Она «заметает следы» — стирает память и отсекает прошлое), и хлебная лопата, на которой Она «отправляет в печь» детей (ср. древнеславянский обряд «перепекания» ребёнка, родившегося больным или недоношенным), — позволяют увидеть в Яге — за внешним обликом злой колдуньи-людоедки — древний образ жрицы-ведуньи, проводившей обряды возрастных и иных посвящений, связанных с проходом через Врата Смерти и последующим Возрождением в Яви.

 

38. Из русских народных сказок мы знаем, что Бабе-Яге служат животные, в том числе чёрные вороны и вороны — вестники Смерти. Так, например, ворон приносит Яге Мёртвую и Живую воду, карканьем своим подаёт Ей знаки и т.д. Согласно «Прапаньчасāрасара-санграхе»: «Богиню [Дхумавати] следует представлять следующим образом. Цвет Её лица подобен чёрным тучам, собирающимся во время растворения Космоса. Лицо Её покрыто морщинами, а нос, глаза и горло — как у вороны. Она носит метлу, веялку, факел и дубинку. Выражение Её лица — злобное. Она очень стара и одета в обыкновенное платье нищенки. Волосы Её растрёпаны, груди высохли и сморщились. Она безжалостна. Она хмурит брови».

 

39. В русских народных сказках Баба-Яга предстаёт перед нами в трёх основных образах. Первый и наиболее распространённый — Яга-Похитительница, уносящая людей, особенно детей, которых потом пытается изжарить в печи (ср. связь Дхумавати с местами кремации — «перехода» в Иной мир и иное состояние — шмашанами). Второй образ — это Яга-Дарительница, которая принимает героя, иногда испытывает его силу Духа, смекалку, и после этого вручает ему волшебные дары, такие как чудесный быстроногий конь, сапоги-скороходы, ковёр-самолет, меч-кладенец и др. (ср. сиддхи — чудесные способности, которые дарует Дхумавати Своим преданным после их усердной садханы, в том числе: способность мгновенно перемещаться в пространстве, левитировать, одерживать верх над врагами, не прибегая к физическому контакту с ними, и др.). И третий образ — это Яга-Воительница, сражающаяся с героями и побеждающая многих из них (согласно «Тантрам», Дхумавати побеждает Дхумра-асуру и др. демонов-асуров).

 

40. Некоторые современные последователи Ведизма в России видят в Яге, живущей на Кромке меж Явью и Навью и тем самым соединяющей миры, олицетворение Йоги (от санскр. корня юдж, означающего «соединение»). Кстати, санскр. йоги-баба (произносится с ударением на последний слог: баба) — означает «святой аскет, практикующий Йогу».

 

 

Слава Роду!

 

[2008]

 

Похвальное слово Домовому

 

 

1. «И Богу веруем, что Бог есть, и со скотиной веруем, что Домовой есть. И у скотины есть, и в домах есть»[513], — говорят в народе.

 

2. Живущий под одной крышей с людьми, Домовой почитается как святой покровитель дома: «Дедушка Домовой и топеря живёт... Он святой ведь, Дедушко».

 

3. Домового называют ласкательными именами: Домовушко, Домодушко, Домовоюшко, Домовитушко, Хозяюшко, Дедушко Домовой. Его просят заботиться и оберегать дом, хозяйство, скот («любит он скотину и дом...») и самих живущих в доме людей.

 

4. Домовой — душа дома. Ср. одно из имён Домового: «Дедушка Домодушка» (с. Яново Сергачского района Нижегородской области). В народе говорят: «Не живёт тело без души, не стоит дом без Домового».

 

5. Домовой предстаёт в трёх основных обличьях: человекоподобном (обычно в образе седого старичка маленького роста или в образе мужчины-хозяина дома, в том числе умершего), зверином (обычно в виде кошки или какого-нибудь маленького зверька) и неопределённом (в виде какого-то «непонятного» зверя или предмета, не имеющего названия в человеческом языке.

 

6. Человекоподобного Домового описывают, например, так: «Дедушка Домовушка — это старичок с бородой, в синих штанах и красной рубахе», «старичок махонький, весь мохнатый и с бородой», «голова седенька, бородка седенька, сам маленький», «седой весь, старенький, весь белый, как лён». А также: «...мужичок не старый, только маленький совсем», «по ходу, по шагам — молодой».

 

7. Домовой мохнат, волохат: «весь обросший мужик», у него «голова лохмата» и «рука вся в шерсти». Вообще, «мохнатая рука» — один из признаков Домового. Не случайно Домовым, как и людям, особо покровительствует Велес — «Волохатый» Бог, Податель и Хранитель Богатств.

 

8. Иногда Домовой является в виде умершего мужчины-хозяина дома и ведёт себя как «неспокойный» покойник: шумит, озорует, пачкает в доме, разбрасывает вещи, зовёт голосом покойного и даже... ложится в постель с женой.

 

9. В зверином обличии Домовой предстаёт в виде кошки, собаки, ласки, ужа и даже насекомого (таракана, паука, сверчка). «Домового видят иногда: вот кошка идёт по лавке». «В хлеву кака-то штука бегает небольшая... маленька, беленька такая... Ласка её зовут».

 

10. Иногда «животное», в образе которого предстаёт Домовой, неизвестно людям: «...кака-то штука бегает небольшая...», или напоминает известных животных лишь отдельными чертами: «то ли свинья, то ли собака, то ли ещё кто».

 

11. Помимо трёх описанных обличий, в которых предстаёт Домовой, он может быть и вовсе невидимым: «Вот швыряется-швыряется он ночью, а не видно его». «Слышать его слышали: шуршал, а видеть — не видели».

 

12. Иногда Домовой может наваливаться ночью во сне и «душить» людей: «навалилось что-то большое, мохнатое, и душит», «вроде душит кто-то, а кто — не видно». Обычно это происходит с теми, чья совесть не чиста, или кто небрежно относится к дому (и тем оскорбляет Домового).

 

13. Ведуны говорят о Домовом как о духе-покровителе дома, вбирающем в себя Жизненную силу всех людей и существ, обитавших в доме, как живых, так и уже умерших (Предков). Потому в домах, где живут добрые и жизнерадостные люди, Домовой добр, а там, где живут злые и угрюмые, — зол и «тяжёл» характером: «Ругаемся мы крепко, вот за это он нас и мучит».

 

14. «Чужой» Домовой, появившийся в доме вместе с недобрым гостем, «переехавший» вместе с новыми жильцами или «напущенный» злым колдуном, по народным верованиям, может начать враждовать с Домовым Хозяином и вредить людям: «Свой-то Домовой помогает, а чужой Домовой если придёт, то от него вред один».

 

15. От такого непрошенного гостя избавляются с помощью всевозможных оберегов и особых заговоров, например, таких: «Дедушка-бродядушка, уходи на свой двор!», «Выдь, Дедушка чужой Домовой, а свой взойди!»

 

16. При переезде из старого дома в новый — Домового приглашают «ехать» вместе с собой. В качестве «саней» ему обычно предлагают старый веник или поношенный (кем-либо из домашних) лапоть со словами: «Дедушко Домовой! Вот те сани, поезжай-ко с нами, на новое место, на новое счастье!»

 

17. По народным верованиям, 30 березозола/марта-месяца Домовой празднует свои Именины. В этот день Домового «с его супругой и малыми детушками» чествуют дарами и подношениями, ставя мисочку с «угощеньицем» — кашей, молоком, хлебом и т.п. — за печь или в Красный угол (под Божницу) в доме.

 

18. Во времена двоеверия на Руси христианство объявило Домовых «нечистой силой», «домовыми бесами». Впрочем, подобная точка зрения на добрых Домовых духов не укоренилась в народе повсеместно, зато известны случаи, когда Домовой «проказил» в церкви или в доме христианского «батюшки», сбрасывая на пол иконы и церковную утварь, демонстрируя тем самым торжество Природных сил над религиозными выдумками и заблуждениями человека...

 

 

Слава Роду!

 

[2008]

 

Великий Ящер

 

«Болший сын оного князя Словена Волхов бесоугодный и чародей лют в людех тогда бысть, и бесовскими ухищренми и мечты творя и преобразуяся во образ лютаго зверя коркодела, и залегаше в той реце Волхове водный путь и непокланяющихся ему овых пожираше, овых изверзая потопляше». По смерти Волхва, он «со многим плачем от невеглас ту погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним вельми высоку, яко есть поганым. И по трех днех окаянного того тризнища просядеся земля и пожре мерзкое тело коркоделово, и могила его просыпася над ним купно во дно адово, иже и доныне, якоже поведают, знак ямы твоя стоит не наполняяся».

(Цит. по списку «Цветника» в собр. Моск. Синод. библ.:

Сперанский М.Н. Русская устная словесность. С. 304.)

Сяде Ящер под пирялущем

На ореховом кусте,

Где ореховая лусна...

(Жанитися хочу!)

Возьми себе девку,

Котораю хочешь...

(Белорусская игровая песня)

 

 

Часть I

Радение

 

1. Великому Ящеру, Могучему Владыке Подземья, Змею Глубин, держащему в зубах Свой хвост — трижды по трижды днесь хвала!

 

2. Ему, Огнём Пекельным дышащему, громовым сеченьем, яко чирканьем кременя, со хребта искры ронящему — в Безмолвии величание, паче словес почитание!

 

3. Ты, Батька Ящер, богат еси сокровищами неисчерпаемыми, тайнами незнаемыми, чудесами дивными. Чешуя Твоя — яко червонного золота, очи Твои — яко каменья драгоценные, тело Твоё под бронёй — лито серебром.

 

4. Солнце во пасти Твоей — яко остров Буян в Окиян-море. Кольца Силы Твоей — силы всякой земной преболе.

 

5. Мать Сыра-Земля Тобой вовек сотрясается, глубина моря — пучинами воздымается, Навь Предвечная Тобой величается!

 

6. Разомкни, Батька, пасть Свою — от Земли до Небес, опали Огнём Пекельным по все и окрест! Отверзни, Владыка, Врата во Ино, укрепи, Владыка, Своею Силой!

 

7. В те Врата я без страха возойду, шаг ступлю — змеёю зашиплю, другой шаг ступлю — бером зарычу, а как третий шаг ступлю — вороном вещим воскричу!

 

8. Как во чреве Твоём — Тьма яко Свет, как во чреве Твоём — погибели нет, а есть Жизнь, что паче живых, и есть Смерть смерти для иных.

 

9. А как вернусь я, извергнут Тобою, во сей мир — не признает меня никто, кому я был мил, а узнает меня только Мать Сыра Земля, змеина Матушка, да узнает меня ещё сырой-тёмный Бор, беров Батюшка, да узнает меня ещё Небо звёздное, высь высокая — простор вещий врановый...

 

 

Часть II

Словеса обрядовые

(Из «Вещего Словника»[514])

 

1. КОЩЕ-ЯЩУРЕ ВЗГИБЕ СПИНЕ

ЩУРЕ-ПРАЩУРЕ БЫТИ В ИНЕ

ЯКО НАВИЕ В НОЩИ ГРЯДЕ

ЯКО КАМЕНЬЕ С ГОРЫ ПАДЕ


Просмотров 213

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!