Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Лоренсу Г. Саммерсу, Президенту Гарвардского университета



 

Уважаемый господин Президент,

 

Настоящим письмом мы (Кэмерон Винклвосс, Дивья Нарендра и Тайлер Винклвосс) просим Вас о встрече. Нам хотелось бы обсудить с Вами жалобу, которую мы подавали в дисциплинарную комиссию и которой комиссия отказалась дать ход. Полностью документированная жалоба касается поведения студента второго курса, который нарушил кодекс чести в части соблюдения принципа честности и прямоты в отношениях с соучениками по Гарвардскому университету.

 

«Администрация Университета ожидает от студентов честности и прямоты в отношениях с соучениками» (Студенческий устав).

 

Вкратце, проблема заключается в следующем: в этом академическом году мы втроем сделали этому студенту (как до того делали другим студентам) предложение принять участие в работе над нашим веб-сайтом. Он согласился, и с этого начались наши с ним отношения, продлившиеся три месяца. На протяжении этих трех месяцев, в нарушение договоренности и в ущерб нашим материальным интересам, каковой он нанес путем предоставления искаженных данных, названный студент препятствовал созданию нашего сайта и, кроме того, в условиях недобросовестной конкуренции, не ставя нас о том в известность и без нашего согласия, работал над своим сайтом (Thefacebook.com).

 

Отдавая себе отчет в том, что данная проблема не входит в компетенцию академического руководства, мы полагаем при этом, что поступки названного студента вступают в прямое противоречие с резолюцией Гарвардского Отделения гуманитарных и точных наук «О правах и обязанностях» от 14 апреля 1970, гласящей, в частности:

 

«Каждый, кто становится студентом Университета, вступает в сообщество, в котором ценятся идеалы свободы самовыражения, доступа к информации, интеллектуальной честности, уважения к достоинству личности и открытости конструктивным переменам».

 

Мы полагаем, что, будучи главой Университета, вы должны быть поставлены в известность о случаях нарушения кодекса чести и пренебрежения принятыми в сообществе правилами. С нашей точки зрения, снисходительное отношение администрации Гарварда к подобным эксцессам чревато далекоидущими негативными последствиями как в рамках студенческого сообщества, так и за его пределами. В связи с вышесказанным мы просим Вас о встрече в ближайшее удобное для вас время.



 

С благодарностью,

искренне Ваши,

Кэмерон Винклвосс,

Дивья Наренда,

Тайлер Винклвосс.

 

Выждав для приличия несколько секунд, чтобы у президента было время хотя бы сделать вид, что он перечел письмо, Тайлер снова прокашлялся:

— Ну так ведь все очевидно. Марк украл нашу идею.

— И что я, по-вашему, должен в этой связи предпринять?

Тайлер был ошарашен. Он посмотрел на брата. Кэмерон тоже, по всей видимости, не был готов к такому обороту — открыв рот, он завороженно наблюдал за стопкой листков, которой лениво помахивал Саммерс.

Тайлер моргнул, поднявшаяся в нем злоба наконец поборола смятение. Он указал на книжный шкаф за спиной президента, где на одной из полок выстроились Студенческие уставы разных лет издания. Устав выдается всем при поступлении, в нем перечислены правила университетской жизни и принципы поведения, соблюдения которых требует администрация.

— Воровство — это нарушение университетских правил, — сказал Тайлер и по памяти процитировал статью Устава: «Администрация Университета ожидает от студентов честности и прямоты в отношениях с соучениками. Студенты обязаны уважать права частной и общественной собственности; случаи воровства, незаконного присвоения, неправомочного использования или же порчи собственности и имущества повлекут за собой меры дисциплинарного воздействия вплоть до исключения из Университета». Если бы Марк залез к нам в комнату и украл компьютер, вы бы его исключили. На самом деле он поступил еще хуже: присвоил нашу идею, плоды наших трудов. Поэтому администрации следует вмешаться и потребовать соблюдения этических норм, которые приняты в Гарварде.



Саммерс со вздохом уронил страницы с жалобой на стол. Они приземлились рядом с набором ярко раскрашенных жонглерских шариков. По слухам, их подарил Саммерсу предшественник — с намеком на то, что президенту университета постоянно приходится жонглировать людьми, проектами, проблемами… Тайлеру было ясно, судя по выражению лица Саммерса, что нынешними просителями он жонглировать не собирается и постарается поскорее избавиться от них.

— Я прочитал вашу жалобу Ответ Марка я тоже прочитал. И не вижу, при чем здесь руководство университета.

— А этические нормы? — вмешался в разговор Кэмерон, на мгновение забыв, что перед ним президент, а не просто толстяк, которому плевать на проделанную ими большую работу. — А кодекс чести? Зачем он нужен, если его никто не защищает?

Саммерс покачал головой. Пухлые щеки раздраженно колыхнулись.

— Этические нормы предписывают взаимоотношения учащихся с университетом, а не между собой. А ваше дело касается только вас и Марка Цукерберга.

Тайлеру показалось, что под ним поплыл пол. Его предали — этот человек, система, университет. До сих пор он всегда ощущал себя членом гарвардского сообщества, частью почтенного, упорядоченного мира. А теперь тот, кому по должности положено следить за порядком в этом мирке, говорит, что никакого сообщества-то и не существует. Что каждый за себя. Марк взломал систему, а Саммерсу до этого и дела нет.

— Но администрация университета обязана отстаивать соблюдение кодекса чести…

— Администрация не имеет возможности разрешать частные разногласия между студентами.

— Что же, по-вашему, нам делать? — спросил Тайлер, окончательно пав духом.

Саммерс пожал плечами. Казалось, у него на плечах под пиджаком зашевелились две упитанные зверушки. Его, совершенно очевидно, не интересовало, что будут делать Тайлер с Кэмероном.

— Договоритесь с ним. Или найдите способ урегулировать вопрос на правовой основе.

Тайлеру было понятно, что имеет в виду президент. Личную встречу с Марком — которая ни к чему не приведет, учитывая его умение врать в глаза. Или судебный иск. Тоже то еще удовольствие.

Итог встречи был неутешительным. Президент университета предложил им разбираться самим. Администрация умывала руки. Thefacebook приобретал популярность на кампусе. Известность Марка росла, на сайт с каждым днем приходило все больше народу — и президент фактически поощрял его успех.

Быть может, Саммерсу искренне не понравилось, что братья жалуются ему на Марка. Быть может, он поверил Марку — тому, что его сайт не имеет ничего общего с задуманным ими и что Винклвоссы просто обиделись на него за то, что он сперва не доделал сайт им. Не исключено, впрочем, что президенту все это было глубоко неинтересно.

Саммерс дал знак, что прием окончен, и братья поднялись из-за стола.

Искать управу на Марка, подытожил Тайлер, придется самостоятельно. Перед тем как выйти впереди брата из президентского кабинета, он оглянулся — Саммерс уже снова разговаривал по телефону. Тайлер знал, что этот момент он запомнит надолго — именно сейчас он окончательно прозрел.

Тайлер Винклвосс был убежден, справедливо или нет, что этот чертов Марк украл их идею и ею воспользовался.

И при нынешнем положении дел в Гарварде это запросто сойдет ему с рук.

 

Глава 17

МАРТ 2004 ГОДА

 

Ну и долго же меня мотало…[29]

 

Нарисовать детальную картину того утра в марте 2004-го совсем не трудно, притом что его историческая важность стала понятна только время спустя. Шон Паркер открыл глаза, внезапно разбуженный этой, положенной на музыку мыслью — навязчивая мелодия просочилась через ушной канал ему в мозг, инфицировала серое вещество, включила синапсы. Глядя в белый потолок и пытаясь сообразить, где он находится, Шон улыбнулся — с улыбки у него начинался каждый новый день. «Ну и долго же меня мотало». Он окончательно продрал глаза и потянулся. Его руки коснулись роскошной прохладной ткани огромной пуховой подушки — и тут он наконец полностью пришел в себя.

Он лежал в кровати, стоявшей вплотную к стене маленькой спальни, голова утопала в подушке. Волосы спутались, несколько курчавых русых прядей разметались по наволочке. На нем была футболка и тренировочные штаны — исключительно по причине раннего утра. Пиджак Armani, радикально зауженные черные джинсы от Donna Karan и сшитая на заказ рубашка Prada ждали его на крючке по ту сторону двери в ванную.

«Ну и долго же меня мотало». Теперь его улыбка была, пожалуй, не меньше, чем у Чеширского кота. Он точно знал, где проснулся, — там, где просыпаться было лучше всего.

Он обвел взглядом свою тесную спальню: небольшой деревянный комод с зеркалом, полку с компьютерными книжками, торшер в углу, ноутбук с потухшим экраном на крошечном прикроватном столике. Повсюду валялась и беспорядочно висела одежда — на полу, на книжной полке, даже на торшере. Но Шона это совсем не напрягало, поскольку шмотки были большей частью его, а те, что ему не принадлежали, выглядели чертовски сексуально. Из чужих он заметил лифчик с рюшами, короткую юбку, топик на лямочках и модный пояс — такое носили почти все девушки-студентки Калифорнии. К счастью, стэнфордские студентки, невзирая на престижность университета, тоже одевались по-калифорнийски. И были при этом поголовно блондинками. Злобные брюнетки правили бал в Лиге плюща, зато очаровательным блондинкам принадлежало Западное побережье.

Шон приподнялся на локте. Он понятия не имел, чьи это лифчик, юбка, майка и пояс, — они могли принадлежать гостье кого-то из соседей или подружке кого-то из гостей. На вопрос, почему вещи в его комнате, он ответить не смог. Возможно, он знает их хозяйку, а может, и нет. Но она его, скорее всего, знала — или, как минимум, думала, что знает. В Стэнфордском университете Шона Паркера знала каждая собака. Это было забавно хотя бы потому, что Шон там не учился. В здании, где он жил, обитали студенты, оно располагалось рядом с кампусом и фактически служило общежитием. Сам Шон студентом Стэнфорда не был и даже колледжа не кончал. Но это не мешало ему быть звездой кампуса.

Конечно, он не мог тягаться славой со своим бывшим партнером по бизнесу Шоном Фэннингом, но тем не менее. В свое время два совсем еще юных парня совершили переворот в индустрии звукозаписи, запустив файлообменный сервис Napster — с помощью их сайта все желающие могли бесплатно доставать любую музыку, которой сами же делились друг с другом через Интернет. Napster пользовался неимоверным успехом и знаменовал собой настоящую революцию… Ну да, в конце концов затея рухнула — но даже рухнула она красиво.

В Napster, одним из основателей которого Шон Паркер стал после того, как еще школьником познакомился в чате с Фэннингом, революционная составляющая затмевала коммерческую. Благодаря Napster открылся свободный доступ к любой музыке, открылась возможность ее скачивания — каждый обладатель компьютера мог отныне слушать все, что душе угодно. Свобода — не это ли главное в рок-н-ролле? Не это ли, по идее, главное в Интернете?

Звукозаписывающие компании, разумеется, рассуждали по-другому. Эти компании — чтоб им сдохнуть — аки фурии набросились на парочку Шонов. Те отважно оборонялись, но финал схватки был с самого начала предрешен. Когда сервис окончательно накрылся, кое-кто обвинял в этом Шона Паркера — появились сообщения, что какие-то написанные им мейлы в конечном итоге помогли звукозаписывающим компаниям одержать верх в юридических баталиях. Его юношеская дурость стоила Napster жизни. Но, с другой стороны, стремление все выдавать наружу и ничего не держать в себе было не только бедой, но и сильной стороной Шона.

Сам он ни о чем не сожалел. Он вообще никогда ни о чем не жалел.

После закрытия Napster он мог бы впасть в спячку, тихо вернуться домой к родителям. Вместо этого Шон взялся за прежнее. Пару лет спустя он с двумя ближайшими друзьями принялся за разработку идеи, также основанной на обмене — на сей раз обмене электронными посланиями и контактной информацией. Сначала появился скромный бесплатный сервис, с помощью которого посылались запросы на обновление информации — со временем он превратился в стабильно работающую систему хранения самообновляющихся записных книжек. Друзья назвали ее Plaxo.

Но и тут все скоро развалилось. Сама компания продолжала существовать и стоила теперь, поди, многие миллионы, а вот участию в ней Шона пришел конец. Финиш. Как это виделось Шону, его просто взяли и выперли из собственной компании. Причем сделали это совершенно мерзким способом.

Мерзким изгнание было потому, считал Шон, что им занимался редкостный гад — классический злодей типа соперника Джеймса Бонда, жутко скрытный валлиец, чья мания величия могла сравниться разве что с его же банковским счетом. Увы, но именно Шон в свое время предложил привлечь в компанию этого монстра венчурных инвестиций. Майкла Морица не назовешь рядовым венчурным инвестором — он был, ни много ни мало, партнером Sequoia Capital[30]и идолом для большинства финансистов Кремниевой долины. Вложения в Yahoo и Google принесли ему такие несметные деньжищи, что уже давно никто не задавал ему лишних вопросов.

Мориц, по мнению Шона, был хитер, скрытен и упрям. С самого начала они с Шоном бодались практически по любому вопросу. Шон был молод, мыслил свободно и любил рискнуть; Морица интересовали только деньги. Где-то через год после того, как Sequoia сделала инвестиции в компанию, Мориц решил, что Шон должен ее покинуть. Уйти из им же основанной компании?! Шон, естественно, отказался. В разгоревшейся затем битве он потерпел поражение. Двое ближайших друзей, с которыми он создавал компанию, уступили давлению со стороны Морица и совета директоров. Тогда Шон заявил, что уйдет, но только если ему сначала выплатят деньгами стоимость его доли в компании. После этого Sequoia вышла на тропу войны. Шон был уверен, что Мориц пошел по тому пути, какого и следовало ожидать от злодея антиджеймс-бондовского склада, — нанял сыщиков и велел им накопать компромат, который вынудил бы Шона уйти.

Шон начал замечать, что по улицам за ним следуют машины с затемненными стеклами, что при разговорах по стационарному телефону в трубке раздаются непонятные щелчки. На сотовый стали поступать звонки с незнакомых ему номеров. Ему становилось жутковато.

Может быть, его и вправду пытались на чем-нибудь поймать. Шон уже прославился благодаря Napster и Plaxo и, как любой в его возрасте, любил оттянуться на вечеринках. Любил девушек. Иногда сразу нескольких. Он был кем угодно, но только не святым. В свои двадцать с небольшим он пользовался репутацией рок-короля Кремниевой долины. Он говорил слишком быстро и так же стремительно мыслил. В его манере было что-то очень резкое, маниакальное — и от этого порой случались недоразумения.

Неизвестно, попался Шон на чем-нибудь или нет, но он знает, что именно Мориц выставил его за дверь. Выгнал из собственной компании. Вынудил отдать ключи от своего создания. Вместе с компанией Шон потерял и двух лучших друзей. Все это было мерзко, жалко и, по мнению Шона, несправедливо. Но что произошло, то произошло. В Кремниевой долине подобная дрянь случается постоянно.

С Plaxo для Шона Паркера было покончено, но в покое его не оставляли. После скандального дубля Napster-Plaxo желтые электронные медиа принялись за него с еще большим азартом. В их подаче Шон превратился в этакий образец распущенности и разгула: девочки, дизайнерские шмотки, высосанные из пальца истории про наркотики — кокс, кислота… Шон не удивился, если бы, открыв Gawker,[31]увидел там новость о том, как он ширяется кровью тюленей-бельков.

От мысли, что он — распущенный гуляка, самому Шону становилось смешно. Любому, кто знал его по городку Шантильи, штат Вирджиния, она показалась бы вконец уморительной. Там его помнили тощим задохликом с аллергией на арахис, моллюсков и пчелиные укусы, который не выходил из дома без шприца, наполненного лекарством. Не расставался он и с ингалятором, потому что страдал еще и астмой. То, что он был тощим, еще слабо сказано — на его худобу было страшно смотреть, двуспальной кровати ему хватало для того, чтобы делать упражнения, которыми остальные занимаются на спортивной площадке.

И это — злодей из Кремниевой долины? Смех, да и только.

Шон посмотрел на пол, где валялся лифчик с рюшами, и снова заулыбался.

Да, он и вправду не без греха. Любит красиво пожить. От приставленных к нему сыщиков не укрылось, очевидно, что он любит девушек. Любит шляться по ночам и неслабо выпивает — не раз и не два его выставляли из ночных клубов. А вдобавок ко всему он не пошел в колледж — после запуска Napster бросил школу и с тех пор к учебе не возвращался.

Он не был злодеем. Он был хорошим. И мыслил себя даже неким подобием супергероя, думал о себе не как о Шоне Паркере, а как о Бэтмене. Днем он Брюс Уэйн, который тусит с воротилами бизнеса, а ночью — спасающий мир Темный Рыцарь и веселый гуляка в одном лице.

Вся разница в том, что, в отличие от Брюса Уэйна, у Шона пока нет денег. Создатель двух крупнейших интернет-компаний сидит без гроша. Ну да, Plaxo со временем сколько-нибудь да будет стоить. И ему с его доли в компании чего-нибудь перепадет — может, даже не чего-нибудь, а несколько десятков миллионов. Или сотен. А Napster, хоть и не принес Шону состояния, сделал ему имя. Кое-кто сравнивал Паркера с основателем Silicon Graphics Джимом Кларком, который приложил руку также к созданию Netscape и Healtheon. Шон уже дважды красиво выступил с интернет-проектами — для полного сходства с Кларком не хватало третьего.

Чтобы не упустить свой шанс, он все время был начеку. На сей раз ему нужен был проект, который перевернет мир. И в отличие от большинства искателей удачи он наверняка знал, где именно ее искать. С непоколебимой, чуть ли не религиозной верой он делал ставку на социальные сети.

Несколько месяцев назад Шон имел дело с ребятами из социальной сети Friendster. Помог им привлечь венчурные инвестиции, познакомил с полезными людьми — в частности, с Питером Тилем, который стоял у истоков PayPal и тоже повидал горя от разбойников из Sequoia Capital.

Но Friendster Шону не подходил — там уже слишком многое было сделано, а он никогда не приходил на все готовое. Кроме того, у Friendster имелся большой недостаток — по сути, это был сайт знакомств. Хороший, не такой прямолинейный, как Match или JDate, но приспособленный главным образом для того, чтобы знакомиться с девицами и пытаться вступить с ними в электронную переписку.

Потом Шон обратил внимание на MySpace, молодой и быстро развивающийся сервис, но решил, что это тоже не его. Сделан MySpace был здорово, но, на взгляд Шона, его нельзя было назвать в полном смысле слова социальной сетью. На сайте регистрируются не ради общения, а ради того, чтобы заявить о себе. Не сайт, а сборище самовлюбленных типов. Посмотрите на меня! Ну посмотрите! На мою дворовую рок-группу, мои юморные монологи, мои видеопробы, мое портфолио и так далее и тому подобное. Пользователи сайта из кожи вон лезут, лишь бы их кто-нибудь заметил.

Если Friendster — это сайт знакомств, а MySpace — инструмент саморекламы, то какие еще остаются варианты? Шон этого не знал — но помнил, что где-то в подвале Шон Фэннинг корпит над социальной сетью, не менее революционной, чем был в свое время Napster. Главное теперь — не пропустить момент.

Он понимал, что слишком высоко задрал планку. Его устроила бы только компания, которая потянет на миллиард долларов, — свой YouTube или Google. На меньшее не стоило тратить время. Он уже имел опыт с Plaxo, которая на миллиард не тянула, и ничего хорошего из этого не вышло.

В следующий раз или миллиард — или ничего.

Шон сел на кровати. Он был полон энергии. Пора за дела! На столике у кровати стоял открытый ноутбук, рядом с ним лежали женские часики. Ноутбук был не его — он мог принадлежать кому-то из соседей или их гостей. Чьим бы он ни был, до него можно было дотянуться не вставая с кровати, поэтому Шон решил воспользоваться именно им. Пора было проверить почту и заняться тем, чем он обычно занимался по утрам.

Шон дотянулся до ноутбука и перетащил его к себе на колени. Через несколько секунд ноутбук ожил. Он уже был подключен к Интернету через стэнфордскую локальную сеть, а на экране был открыт какой-то сайт. Очевидно, неведомый владелец компьютера вчера вечером лазал по Интернету. Из любопытства Шон не закрыл сайт, а решил его посмотреть.

Раньше он Шону не попадался, что было странно, поскольку он успел побывать чуть ли не на всех сайтах на свете.

Сверху и снизу страницы шла голубая полоса — страница, очевидно, была главной. Слева в верхнем углу Шон увидел фотографию девушки — с красивыми светлыми волосами, очаровательной улыбкой и потрясающими голубыми глазами. Потом он заметил, что под фотографией есть сведения о ней.

Пол — женский. Одинока. Предпочитает мужчин. Ищет друзей. Дальше шли списки уже найденных друзей, любимых книг, курсов, которые она посещает в Стэнфорде.

Правее профиля было размещено написанное ею сообщение, а под ним — комментарии друзей. Все они, судя по стэнфордским адресам электронной почты, учились с ней в одном университете. И были ее настоящими друзьями, а не просто желающими с ней переспать, как на Friendster, или похвастаться своей новой рок-группой или там последней линией одежды, как на MySpace. Это была настоящая социальная сеть в онлайн. Она не рассыпалась, когда кто-то выключал компьютер. Не была статичной.

Она была подвижной.

Простой.

Красивой.

— Господи ты боже мой, — пробормотал Шон.

Придумано гениально. Социальная сеть, рассчитанная на студентов. Это же элементарно. Единственной нишей, не охваченной социальными сетями, были университеты и колледжи — а ниша эта самая активная. Студенты невероятно общительны. В годы учебы у человека появляется гораздо больше знакомых, чем на любом другом этапе жизни. Friendster и MySpace упустили из внимания как раз тот слой людей, которому электронная социальная сеть нужна больше всего. Ну а этот сайт? Он, судя по всему, вгрызся прямо в золотую жилу.

Шон опустил взгляд на нижнюю часть страницы. Там была одна любопытная строчка:

 

Проект Марка Цукерберга.

 

Шон улыбнулся. Ему эта надпись понравилась — очень понравилось, что создатель сайта поместил свое имя на видном месте.

Шон запустил Google и занялся поиском. К его удивлению, информации было много, но исходила она в основном из единственного источника — «Гарвард кримсон», гарвардской университетской газеты.

Сайт называется Thefacebook, его запустил второкурсник полтора-два месяца назад. За первые четыре дня на нем зарегистрировалось большинство студентов Гарварда. Через неделю у него было около пяти тысяч пользователей. Потом создатели открыли доступ на сайт для студентов других университетов. Теперь число пользователей приближалось к пятидесяти тысячам. Стэнфорд, Колумбийский, Йель…

Офигеть, ну и темпы!

Шон бормотал себе под нос: «Thefacebook, Thefacebook…» А почему не просто «Facebook»? Мелкие огрехи всегда бесили Шона. На инстинктивном уровне он стремился их исправить, загладить шероховатости. Сейчас он поймал себя на том, что поглаживает ладонью простыни на кровати, пытаясь выровнять складки. Шон усмехнулся: ко всем его неврозам не хватало еще обсессивно-компульсивного расстройства. Надо срочно звонить редакторам Valleywag: Шон Паркер — злодей-астматик, страдающий аллергией на арахис и обсессивно-компульсивным расстройством, берется за новый проект…

Это была чистая правда. Он собирался разыскать Марка Цукерберга и посмотреть, что это за человек. Если ожидания не обманут, Шон поможет парню превратить Facebook в нечто невероятное.

Миллиард долларов или ничего. Просто и ясно. Другого не предлагать.

Два успешных проекта — Napster и Plaxo — за Шоном уже числились.

Станет ли Facebook третьим?

 

Глава 18

НЬЮ-ЙОРК

 

— Да брось, Эдуардо. Ты правда боишься, что потребуют документы? В таком-то месте? — Девушка картинно закатила глаза.

Эдуардо умолял ее взглядом, но она снова углубилась в коктейльное меню. Марк тоже принялся выбирать эти чертовы напитки. Может, Келли права и никто не спросит у них документов, подтверждающих возраст. Но важно не это: их пофигизм — и ее, и Марка — страшно бесил Эдуардо. И проявлялся он не только в ресторане. С самого начала поездки в Нью-Йорк Марк вел себя так, будто приехал сюда расслабиться и оторваться. Ладно, Келли такое поведение простительно — она оказалась с ними на ужине исключительно потому, что в удачное время приехала навестить маму, которая живет в Квинсе. А Марк?! Он-то, по идее, находится в Нью-Йорке по делам компании!

В городе они остановились у приятелей, так что на отель тратиться не пришлось. Но все остальное — дорогу, рестораны, такси — оплачивал Эдуардо. Точнее сказать, эти расходы покрывались со счета Thefacebook, из той стремительно таявшей тысячи долларов, которую Эдуардо внес на счет компании в январе, три с половиной месяца назад. И коль скоро поездка проходила по графе «предпринимательские расходы», Марку следовало бы отнестись к ней серьезнее.

Марк, однако, был не склонен корчить из себя бизнесмена. Эдуардо организовал в Нью-Йорке ряд встреч с потенциальными рекламодателями, но толку из них не вышло. Успеху переговоров отнюдь не способствовало то обстоятельство, что их добрую половину Марк просто проспал, а на тех, которые удостоил своим присутствием, молча отсиживался, пока Эдуардо отдувался за двоих. Несмотря на то что на партнеров по переговорам производило впечатление количество зарегистрированных пользователей Thefacebook — по последним данным, их было уже больше семидесяти пяти тысяч, — вкладывать деньги в рекламу на сайте никто не спешил. Интернет-реклама — штука довольно непредсказуемая, да к тому же Эдуардо было трудно втолковать рекламщикам, чем Thefacebook отличается от других сетевых проектов. Они так и не усвоили, что на этом сайте пользователи проводят больше времени, чем на большинстве других. И что большинство однажды зашедших на Thefacebook — 67 процентов — в скором времени снова сюда возвращаются.

Возможно, результат не был бы столь плачевным, если бы Марк ответственнее подходил к делу. Вот и сейчас, например, в одном из самых модных нью-йоркских ресторанов он сидел в своем идиотском худи и сандалиях. Допустим, в «66» они встречались не с потенциальным рекламодателем, но ужин тем не менее был деловым, и Марку полезно бы выглядеть соответственно. Надев что-нибудь поприличнее, он не выделялся бы, как белая ворона.

Ресторан «66», расположенный на первом этаже Текстайл-Билдинга в Трайбеке, был новым проектом Жан-Жоржа Вонгерихтена и, возможно, лучшим из всех известных Эдуардо китайских заведений. Интерьер ресторана был изысканно минималистичным и подчеркнуто современным: входную дверь укрывала от глаз изогнутая полукругом стеклянная ширма в два человеческих роста, кухню от обеденного зала отделял огромный аквариум, пол был покрыт бамбуковым паркетом, между кожаными диванами — панели матового стекла. Прямо в центре стоял длинный стол на сорок персон, вдоль него протянулась матовая стеклянная стена, за которой мельтешили тени барменов.

Несмотря на свисающие с потолка красные шелковые полотнища с иероглифами, кухня в ресторане была, по крайней мере на вкус Эдуардо, скорее не китайская, а фьюжн. Четвертый участник ужина опаздывал, поэтому они уже кое-что заказали: глазированную свинину с луково-имбирным соусом, тартар из тунца, паровую клешню лангуста с имбирем и вином, здоровенные китайские пельмени с креветками и фуа-гра. Подружке Эдуардо ничто из заказанного не приглянулось, она заявила, что подождет десерта — домашнего мороженого. Здесь его подавали в картонных коробочках, в такие китайцы обычно упаковывают еду «навынос». Впрочем, если удастся получить от официанта спиртное, не подтверждая возраст, она была готова обойтись и без десерта.

Келли оказалась довольно ветреной особой, но зато стройной и симпатичной, — после того эпизода в туалете общежития Эдуардо сумел сохранить с ней отношения. Элис Марка давно оставила, но ему, похоже, от этого ни тепло ни холодно. В данный момент помыслами Эдуардо не то чтобы всецело владела Келли. Его мысли были заняты человеком, который собирался составить им компанию за ужином.

Эдуардо мало знал о Шоне Паркере — а информация, нарытая в Интернете, не слишком радовала. Паркер был деятелем из Кремниевой долины, серийным предпринимателем, с треском вылетевшим из двух крупнейших интернет-компаний. Эдуардо он виделся этаким дикарем, вероятно, даже немного опасным. Он понятия не имел, зачем этому типу понадобилось с ними встречаться и что он от них хотел. Сам Эдуардо не хотел от Паркера ровным счетом ничего.

Помяни черта — он и появится. Эдуардо первым заметил Паркера, когда тот выплыл из-за полукруглой стеклянной ширмы. Не заметить его было трудно — он передвигался по ресторану не как все нормальные люди, а на манер мультяшного персонажа, шарахаясь от стенки к стенке, истерично кружа по залу. Казалось, он знал здесь всех и каждого. Он обнял официантку и, не выпуская ее из объятий, поздоровался с девушкой-метрдотелем, потом подошел к одному из столиков, пожал руку мужчине в костюме и, как близкий друг семьи, взъерошил волосы его сыну. Что, черт возьми, это за персонаж?

Наконец он подошел к их столику и улыбнулся — в его улыбке было что-то волчье.

— Шон Паркер. Ты, наверное, Эдуардо, а ты Келли. А это, разумеется, Марк.

Склонившись над столом, Паркер протянул руку Марку. При этом, увидел Эдуардо, у Марка вдруг заалели щеки и загорелись глаза — прямо как у язычника перед идолом. Марк, подумал Эдуардо, поклоняется Шону Паркеру, как божеству.

Догадаться об этом Эдуардо мог бы и раньше. Ведь Napster был знаменем компьютерных пиратов, вокруг которого развернулась величайшая в истории пиратства битва. Битву пираты в конце концов проиграли, но важно не это — главное, что Napster до сих пор оставался непревзойденным по масштабам взломом. Паркер в битве выжил, занялся Plaxo и прославился во второй раз. Эдуардо не успел вспомнить, что еще он читал о Паркере в Google, поскольку тот сам пустился рассказывать о себе, едва только уселся рядом с Келли и заказал на всех выпивку, перехватив на бегу официантку, с которой явно успел подружиться в прошлые посещения.

История следовала за историей — Шон оказался совершенно неутомимым рассказчиком. Они узнали от него про сражения за Napster и еще более ожесточенные — за Plaxo, из последних он еле выбрался живым. Он рассказывал обо всем, не стараясь ничего утаить: о Кремниевой долине, о вечеринках в Стэнфорде и в Лос-Анджелесе, о друзьях, которые стали миллиардерами, и о тех, кто к этому пока только стремится. Он рисовал захватывающую картину, а Марк слушал его раскрыв рот. Еще чуть-чуть, казалось Эдуардо, и он бросится покупать билет в Калифорнию.

Наконец запас историй временно исчерпался, и Шон задал вопрос о последних успехах их проекта.

Эдуардо начал было докладывать, что Thefacebook доступен теперь в двадцати девяти университетах, но Шон прервал его и спросил у Марка, как они добиваются, чтобы к сервису подключались все новые учебные заведения.

Эдуардо обиженно умолк, а Марк для примера рассказал о том, как Thefacebook оказался в Бейлоре. Этот маленький техасский университет сначала отказался его к себе пускать, потому что там уже имелась своя внутренняя социальная сеть. Вместо того чтобы переть напролом, они составили список всех университетов и колледжей в радиусе ста миль от Бейлора и внедрили в них Thefacebook. Вскоре бейлорские студенты обнаружили, что все их друзья и знакомые зарегистрированы на этом сайте, и буквально упросили Марка с Эдуардо открыть его и для них. А считаные дни спустя о местной социальной сети Бейлора было забыто.

Шон пришел в восторг и, со своей стороны, процитировал пассаж, вычитанный им в университетской газете «Стэнфорд дейли» от 5 марта: «Студенты прогуливают занятия. Не выполняют заданий. Вместо этого они, как завороженные, сидят за компьютерами. Весь кампус поголовно обезумел от Thefacebook.com». Через двадцать четыре часа после того, как это было напечатано, 85 процентов стэнфордских студентов стали пользователями Thefacebook.

Марку льстило, что Шон читает материалы о нем, а Шону было приятно найти в Марке своего поклонника. Между ними произошел мгновенный контакт. А с Эдуардо… Нельзя сказать, что Шон намеренно его игнорировал, но Марку он уделял несравненно больше внимания. Может, конечно, все дело в том, что Шон с Марком оба были классными программерами. Но Шон покорил Марка не потому, что был сдвинут на компьютерах. Сдвинут на них он, бесспорно, был, но как-то очень эффектно — как если бы он изображал человека, сдвинутого на компьютерах, в эфире какого-нибудь телевизионного ток-шоу, идущего в прайм-тайм. И дело не только в том, как он одевался, и не в его аффектированных манерах. Шон завладел вниманием всего ресторана, а не только одного их стола. Он показал себя великолепным шоуменом, но при этом отлично разбирался в том, о чем говорит.

Ужин продлился недолго, хотя и показался бесконечным Эдуардо, который чуть не захлопал в ладоши, когда Келли наконец принесли ее мороженое. Как только китайская картонная коробочка опустела, Шон мягко настоял, что за всех платит он, и пообещал обязательно встретиться с Марком. Вслед за этим крутящийся дервиш исчез так же молниеносно, как появился.

 

* * *

 

Десять минут спустя Эдуардо ловил такси, стоя рядом с Марком на тротуаре у входа в ресторан. Келли отправилась в бар, где Шон и его подруга встречались с их общими с Келли друзьями. Эдуардо тоже собирался туда, но попозже — ему еще надо было сделать несколько звонков, договориться о новых встречах с рекламщиками. Толку от таких встреч до сих пор было мало, но он не терял надежды.

Из-под поднятой руки Эдуардо посмотрел на Марка — у того по-прежнему розовели щеки. Паркера и след простыл, но обаяние его ауры никуда не делось.

— Он похож на разносчика, впаривающего всякую туфту. — Эдуардо попытался разогнать овладевшие Марком чары. — Пойми, он серийный предприниматель. Это совсем не то, что нам нужно.

Марк молча пожал плечами. Эдуардо нахмурился — его слова услышаны не были. А все потому, что Паркер понравился Марку, с ходу околдовал его. И с этим ничего нельзя было поделать.

Но это сейчас не главное, думал Эдуардо. Ведь не то чтобы этот фигляр собирался осчастливить их умопомрачительной суммой — у него, насколько понял Эдуардо, с деньгами так себе. А деньги для сайта нужны позарез. Пользователей становилось все больше, и, соответственно, приходилось наращивать мощность серверов. Кроме того, придется нанять еще двух программистов. Этим двоим они решили присвоить статус стажеров, но какую-никакую зарплату им надо будет платить.

По такому случаю завтра они с Марком собирались открыть банковский счет. Эдуардо нашел возможность положить на него десять тысяч долларов. У Марка собственных средств не было, так что в обозримом будущем предприятию оставалось полагаться на деньги Эдуардо.

Паркер, по всей видимости, большими инвестиционными возможностями не обладал, зато у него имелись хорошие связи среди венчурных капиталистов. Но тут — в кои-то веки — оказалось кстати равнодушие Марка к деньгам. Для него веб-сайт — это в первую очередь игрушка, в которой все должно прикалывать. А реклама — это не прикольно и не круто. Венчурные инвестиции — тоже. Люди в костюмах и галстуках, люди при деньгах не бывают прикольными по определению. То есть Эдуардо можно было пока не волноваться — в ближайшее время Марк с венчурным капиталом точно связываться не станет.

При всем при том Эдуардо не оставляла мысль, что Шон Паркер, несмотря на наличие денежных приятелей, воплощал для Марка саму идею крутого и прикольного. И бразилец всеми силами гнал от себя эту мысль. Все будет хорошо, поводов для беспокойства нет. От сайта народ без ума. Рано или поздно они найдут способ извлекать из него прибыль — и никакой Шон Паркер им для этого не понадобится. Ведь очевидно же, что Паркер не единственный обратил внимание на Thefacebook. Нужно только немного подождать, и у них отбоя не будет от толстосумов, на чьи деньги можно позволить гораздо больше, чем ужин в модном нью-йоркском ресторане.

 

Глава 19

ВЕСЕННИЙ СЕМЕСТР

 

— Опа, еще один.

— Да ладно, не гони.

— Я и не гоню.

Некоторое время Эдуардо удавалось не оглядываться назад. Для этого он попытался сосредоточить внимание на преподавателе — бородатом седеющем мужчине, расхаживающем взад-вперед вдоль доски, но это было практически невозможно: Саверин даже не знал названия предмета и понимал только, что речь ведется о каком-то неведомом ему продвинутом языке программирования. Эдуардо уже не в первый раз сидел в аудитории с Марком. Thefacebook теперь занимал почти все их время, и даже на лекциях они продолжали работать на благо своего стремительно растущего бизнеса. Собственно, интересы этого самого бизнеса и требовали от Эдуардо посмотреть назад — что он и сделал, не в силах долее сдерживать себя.

Нужного персонажа он вычислил мгновенно — лет тридцати с лишним, в сером деловом костюме и портфелем под мышкой он сразу бросался в глаза, так как сидел между двумя второкурсниками в фирменных университетских теннисках. На лице у него была глуповатая улыбка, которая стала еще шире, когда он заметил, что Эдуардо смотрит в его сторону.

Это становилось смешно. Под конец весеннего семестра потенциальные инвесторы вылавливали их с Марком на кампусе с пугающим постоянством. Не только инвесторы, но также представители разнообразных интернет-компаний и крупных производителей софта. Мужчины в костюмах заговаривали с ними в столовой Кёркланда, в библиотеке; один даже разузнал, где Марк обитает, и битых три часа прождал его под дверью комнаты.

Посланцы бизнеса баловали их своим вниманием, но реальных сумм пока не предлагали и лишь намеками давали понять, что денег может быть очень много. Кое-кто называл цифры — хорошие, большие, полновесные цифры с семью нулями, но серьезных предложений Эдуардо с Марком ни от кого не слышали и, в свою очередь, относились к искателям более или менее легкомысленно. А тем временем число пользователей Facebook перевалило за 150 тысяч и каждый день увеличивалось еще на несколько тысяч. Эдуардо был уверен, что, если так пойдет и дальше, сайт в скором времени будет стоить очень солидных денег. Но до конца учебного года им с Марком надо было принять несколько ответственных решений.

Даже при том, что значительная часть работы по сайту ложилась на плечи Дастина с Крисом, Эдуардо и Марк трудились над ним каждый день практически с утра до вечера. После окончания занятий управляться с Thefacebook станет легче, но и летом все силы и все время будут у них уходить на этот проект.

За прошедшие месяцы Эдуардо сделал кое-какие успехи в привлечении рекламы. Результатом его бурной деятельности стало размещение на сайте в тестовом бесплатном режиме баннеров таких известных компаний, как AT&T, America Online и Monster.com. Кроме того, ему удалось заполучить рекламные объявления от нескольких университетских организаций — на сайте рекламировались занятия Гарвардской школы барменов, «Красная вечеринка» женского клуба «Сенека» и ежегодные «Пенные танцы» в Мазер-Хаусе. Клуб студентов-демократов платил тридцать долларов в день за постоянные напоминания о грядущем клубном выезде в Нью-Хэмпшир. То есть какие-то деньги сайт приносил. Они, правда, не покрывали растущих расходов по содержанию серверов и их апгрейду — но это ведь было только начало.

Эдуардо позаботился и о развитии организационной стороны бизнеса: 13 апреля они с Марком официально оформили создание Thefacebook, компании с ограниченной ответственностью, зарегистрированной во Флориде, где проживали родители Эдуардо. В уставных документах было зафиксировано обговоренное когда-то в комнате Марка распределение долей: 65 процентов — Марку, 30 — Эдуардо, 5 — Дастину. Крису, как и тогда, посулили некий процент в будущем, размеры которого предстояло еще уточнить. С уставными документами компания стала, по ощущению, солидней — и не беда, что прибыли она по-прежнему не приносила.

Но ни полученный компанией официальный статус, ни лавинообразный рост числа пользователей не облегчали решения важного вопроса: чем заняться во время каникул, которые начнутся через несколько недель. И Марк, и Эдуардо — оба искали работу на лето. Но если Марку не подвернулось ничего интересного, то Эдуардо с помощью соратников по «Фениксу» и родительских знакомых сумел раздобыть престижное место практиканта в нью-йоркском инвестиционном банке.

Эдуардо постоянно советовался с отцом — к чему тот его склонял, догадаться нетрудно. Thefacebook быстро рос и пользовался огромной популярностью, но реальных денег не приносил. А респектабельная стажировка в банке открывала большие перспективы. К тому же большинство потенциальных рекламодателей базируются в Нью-Йорке, так что у Эдуардо был резон пойти работать в банк, а в свободное время заниматься делами Facebook.

Но Эдуардо даже не успел сообщить о своих планах Марку — тот сам ошарашил его новостью: продолжая уделять основное внимание Facebook, он принялся за разработку нового проекта под названием Wirehog. В работе над ним Марку помогали приятели-программисты — Адам Д'Анджело, школьный однокашник, в паре с которым они сделали Synapse, и соученик по компьютерному отделению Гарварда Эндрю Макколлум.

Wirehog был чем-то вроде незаконнорожденного ребенка Napster и Facebook, программой для обмена файлами с чертами социальной сети. Загрузив ее себе на компьютер, пользователи получали возможность обмениваться музыкой, фотографиями и видео с друзьями, которых они сами включили в свой виртуальный круг общения. Закончив Wirehog, Марк собирался интегрировать программу в Thefacebook. Параллельно с Wirehog, Марк и Дастин должны были совершенствовать сайт. По расчетам, к концу лета им смогут пользоваться студенты не трех десятков учебных заведений, как сейчас, а более чем сотни.

Добиться такого результата, работая одновременно и над Wirehog, будет непросто. Но Марка трудности не смущали, скорее, напротив, подстегивали. А то обстоятельство, что он намеревался делить свое время между двумя проектами, вроде бы облегчало выбор Эдуардо в пользу стажировки в банке.

Но не тут-то было. У Марка была заготовлена вторая сногсшибательная новость. Он только накануне поделился ею с Эдуардо, который уже решил идти стажироваться и даже начал приискивать себе квартиру в Нью-Йорке.

У себя в комнате, попивая пиво, Марк сообщил другу, что, поразмышляв несколько недель, пришел к выводу: ближайшие месяцы ему полезно было бы провести в Калифорнии. Над обоими проектами он хотел работать в Кремниевой долине — легендарном месте, осененном именами героев компьютерного мира. По удачному совпадению, Эндрю Макколлум получил работу в EA Sports, компании из Кремниевой долины, в нее же собирался устроиться Адам Д'Анджело. Марк с друзьями уже нашли дешевое жилье на Ла-Дженнифер-Уэй в Пало-Альто, рядом с кампусом Стэнфордского университета. Марку идея перебраться в Калифорнию казалась блестящей: он возьмет с собой Дастина, они будут создавать Wirehog и совершенствовать Thefacebook там, где это лучше всего делать, — в Калифорнии, в Кремниевой долине, в Мекке интернет-технологий.

Даже теперь, на следующий день Эдуардо не смог смириться с затеей Марка. Если честно, она ему совсем не нравилась. И дело не только в том, что Калифорния чертовски далеко от Нью-Йорка, — там, опасался Эдуардо, Марка окружат соблазны. В том смысле, что, пока он, Эдуардо, будет гоняться за рекламодателями в Нью-Йорке, компаньона станут осаждать инвесторы в деловых костюмах вроде того, что сейчас сидел в нескольких рядах позади их. Еще большая опасность, чем от типов в костюмах, исходила от разных там шонов паркеров, которые знают, за какие ниточки потянуть Марка. Руководить компанией из Калифорнии в планы Эдуардо никогда не входило. Они же договорились, что Марк и Дастин будут отвечать за программирование, а он — за бизнес. Как же прикажете управлять бизнесом, находясь с программистами в разных местах?

Марк отмахивался от возражений Эдуардо, он не видел ничего плохого в том, чтобы работать в двух городах. Марк с Дастином продолжат писать программы, а Эдуардо — привлекать рекламу и решать финансовые вопросы. Кроме всего прочего, обсуждать эту тему было поздно: Марк уже принял решение, а Эдуардо дал согласие на стажировку в Нью-Йорке. Оставалось придумать, как именно наладить работу на расстоянии.

Эдуардо утешал себя, что это все ненадолго — осенью они вернутся в университет, где их снова примутся осаждать инвесторы в дурацких серых костюмах.

— Мне, наверно, стоит с ним встретиться, — сказал Эдуардо, отвернувшись от обладателя стоваттной улыбки. — Хочешь со мной? Халявным ланчем он нас точно накормит.

Марк покачал головой:

— Сегодня же собеседование со стажерами.

Эдуардо вспомнил, что Марк с Дастином решили взять с собой в Калифорнию двух стажеров — иначе не было шансов к концу лета расширить аудиторию сайта до сотни университетов и колледжей. Разумеется, этим людям придется платить — никто на другой конец страны бесплатно не поедет. Стажерам-компьютерщикам было обещано порядка восьми тысяч долларов за лето плюс пропитание и жилье на Ла-Дженнифер-Уэй. Это были значительные деньги — особенно для компании, которая еще практически ничего не заработала, — но Эдуардо согласился платить их из суммы, заработанной год назад на нефтяных фьючерсах. На днях он планировал открыть в Bank of America новый счет на имя компании — для этой цели у него были зарезервированы восемнадцать тысяч. Марка он собирался снабдить пачкой незаполненных чеков, чтобы было чем оплачивать калифорнийские расходы. Как ответственный за финансовые дела компании, он рассудил, что так будет правильно.

— Когда разделаюсь с этим кретином, приду помогу, — сказал Эдуардо.

— Это может быть любопытно, — отозвался Марк.

Эдуардо мог поклясться, что разглядел на его лице что-то вроде злодейской усмешки.

В причудливом мире Марка слово «любопытно» могло означать все, что угодно.

 

* * *

 

— Начали!

Можно себе представить, какую картину застал Эдуардо, переступив порог подвальной аудитории, где в момент его появления поднялся страшный шум. Оглушенный криками, хриплым смехом и аплодисментами, он с трудом пробирался сквозь толпу туда, где что-то происходило. Толпа состояла в основном из парней, по большей части студентов первого и второго курсов, изучающих программирование, — об их специализации красноречиво свидетельствовала бледность лиц и то, как комфортно они себя чувствовали в аудитории с низким потолком, напичканной ультрасовременной электроникой. Эдуардо локтями прокладывал себе путь, но никто не обращал на него внимания — пробившись в первые ряды, он понял почему. В центре аудитории происходило действо, бесконечно более «любопытное», чем он мог вообразить.

На свободном от толпы пятачке были выставлены в ряд пять столов, на каждом лежал ноутбук, а рядом с ним — по батарее стопок с виски Jack Daniels.

По клавишам ноутбуков отчаянно колотили пять парней. Перед ними стоял Марк с секундомером в руке.

Эдуардо были видны экраны ноутбуков, а на них — бессмысленное для него нагромождение цифр и букв. Судя по всему, ребята за компьютерами на скорость разбирались с заковыристым кодом, который, надо думать, Марк с Дастином написали специально для того, чтобы проверить способности претендентов. Дойдя до некоего места в коде, после которого у его компьютера замигал экран, один из участников состязания залпом выпил стопку. Публика разразилась аплодисментами, а парень снова принялся барабанить по клавиатуре.

В этот момент Эдуардо вспомнилась гребная гонка, в которой он участвовал во время посвящения в члены «Феникса». Происходящее в компьютерной аудитории тоже было своего рода посвящением — обрядом, открывающим доступ в «финальный клуб», созданный воображением и программистским мастерством Марка. Это испытание на скорость было, пожалуй, самым необычным собеседованием из всех, какие его участникам предстояло пройти в жизни. Если кого-то оно и напрягало, то виду он не подавал. Лица выражали полный восторг. Претенденты программировали и выпивали — доказывая этим не только умение работать в экстремальных условиях, но одновременно и решимость следовать за Марком, куда бы он ни повел. Марк для этих ребят уже не был просто сокурсником — в их глазах он постепенно приобретал черты кумира.

Прошло минут десять, наполненных криками, щелканьем клавиш и ударами стопок о стол, когда двое парней почти в одно и то же мгновение вскочили на ноги, опрокинув стулья.

— Вот и победители! Мои поздравления!

Кто-то врубил MP3-плеер, подключенный к установленным в углу колонкам. Из них вырвались звуки песни Доктора Дре: «Калифорния — вот там и оттянемся…»

Эдуардо против воли улыбнулся. Вокруг него сомкнулась толпа, заполонив свободный до этого островок, все бросились поздравлять победителей — начался настоящий дурдом. В толкучке Эдуардо потащило в противоположную от Марка сторону, но он не сопротивлялся — ему достаточно было просто видеть, как доволен друг. Марк с Дастином и двумя новобранцами тем временем о чем-то совещались в тесном кружке. Рядом с Марком Эдуардо заметил симпатичную высокую китаянку с черными как смоль волосами и совершенно обезоруживающей улыбкой. Последние недели она частенько оказывалась вблизи Марка. Ее звали Присцилла, и Эдуардо все ждал, когда у них начнется роман. Еще четыре месяца назад ничего похожего нельзя было вообразить.

В жизни друзей, определенно, наступали перемены. Марк так и светился счастьем, стоя в гуще преклоняющихся перед ним программистов. Эдуардо тоже был счастлив, хотя ему и приходилось довольствоваться ролью стороннего наблюдателя.

Он уже больше не дергался — все у них получится, он вполне сможет управлять компанией из Нью-Йорка, пока Марк, Дастин, Макколлум и двое их помощников будут писать программы в Калифорнии. Быть может, в Кремниевой долине они завяжут знакомства, которые он, Эдуардо, использует затем для дальнейшего продвижения сайта. Они — одна команда, и он готов оставаться в этой команде. И пусть ему придется ради этого наблюдать за происходящим с расстояния в три тысячи миль.

В конце концов через три месяца все вернется в прежнее русло, они снова встретятся в Гарварде, где Эдуардо продолжит учебу на четвертом курсе, а Марк — на третьем. К тому времени они вполне могут разбогатеть. А если и не разбогатеют, то их компания просто продолжит расти, как сейчас. Так или иначе, но сделано уже очень много, и можно не сомневаться в ожидающем их великом будущем. Эдуардо гнал прочь любые сомнения — тому, кто играет в команде, сомнения ни к чему. Навязчивые страхи — тоже.

И действительно, разве может всего за три месяца случиться что-нибудь бесповоротное и страшное?

 

Глава 20

МАЙ 2004 ГОДА

 

— Три.

— Два.

— Один…

У Тайлера побелели пальцы, в которых он сжимал хрустальный бокал с шампанским. Дивья и Кэмерон, тесно прижавшись плечами, сидели за компьютером. Дивья занес палец над клавиатурой и замер — он изо всех сил пытался подчеркнуть эпохальность момента. Момент этот, по идее, и вправду был эпохальным: вот-вот будет запущен сайт, над которым они трудились с 2002-го, без малого два года. Они переименовали его в ConnectU — главным образом, чтобы название не напоминало о неприятных переживаниях последних нескольких месяцев, а еще и потому, что на примере Thefacebook стало ясно: сайт, подобный Harvard Connection, может охватить пользователей не из одного, а из многих учебных заведений. И теперь они были готовы его запустить — после стольких часов споров, расчетов, волнений, после стольких дней, потраченных на доводку дизайна и функциональности. Момент запуска обещал быть ярким.

На деле он окажется не таким уж ярким и не слишком эффектным. Возможно, все потому, что запуск обернется простым нажатием кнопки — это должен был сделать индиец под пристальными взглядами двух близнецов, сидящих в опустелой комнате в «Каре».

Почти все вещи Тайлера были упакованы в картонные коробки — надписанные, они стояли по углам. Через несколько часов за вещами приедет их с Кэмероном отец, и тогда братья навсегда покинут Гарвард и окунутся в реальный мир. Ну или не совсем в реальный. Тайлер и Кэмерон собирались все бросить и тренироваться — гораздо интенсивнее, чем в годы учебы. Для этого отец отремонтировал эллинг в Коннектикуте и нанял ребятам тренера. Окончив университет, они могли полностью посвятить себя подготовке к Пекинской олимпиаде 2008 года. Путь на олимпиаду лежал через тысячи и тысячи часов тренировок. Будет тяжело, придется преодолевать боль, а порой и желание все бросить… А пока они тренируются, сайт ConnectU будет набирать обороты. Привлекать, если все пойдет гладко, пользователей из разных университетов страны. Соперничать с Thefacebook, MySpace, Friendster и прочими социальными сетями, без числа расплодившимися во Всемирной сети.

Тайлер прекрасно понимал всю невыгодность их положения на рынке. Ему было хорошо знакомо понятие «преимущества первого хода» — о нем не раз и не два говорил отец, который, после того как создал свою консалтинговую компанию, двенадцать лет преподавал в Уортонской школе бизнеса. В некоторых сферах деятельности все зависит не от качества продукта и даже не от стратегии развития, а от того, кто первым начал. ConnectU слишком поздно включился в борьбу за аудиторию.

Потому-то таким отвратительным виделось Тайлеру поведение этого дурацкого Марка Цукерберга. Он не только украл их идею, но и задержал на два месяца запуск проекта. Если бы Цукерберг прямо сказал, что ничего не пишет для их сайта, они бы нашли кем его заменить. Не топтались бы тогда так долго на месте и теперь не винили бы его в том, что он чуть не разрушил их мечту. Не исключено, что они запустили бы свой сайт раньше его — и тогда на устах у всех студентов Америки было бы не что-то там на букву «ф», a ConnectU. Именно их ConnectU переменил бы взгляд на общение для тысяч людей.

Отвратительно — это еще слабо сказано. Изо дня в день Тайлер, Кэмерон и Дивья вынуждены были выслушивать бесконечные разговоры сокурсников о Thefacebook. Этот гнусный сайт был везде, куда ни ткнись, — не только в Гарварде. Он мозолил глаза на всех компьютерах, в каждой общежитской комнате. Чуть ли не каждую неделю о нем упоминали по телевидению. О нем писали газеты — порой несколько номеров подряд.

Марк Цукерберг… Марк Цукерберг… Марк, чтоб он сдох, Цукерберг.

Тайлер, возможно, слишком зациклился на Цукерберге. Он понимал при этом, что, с точки зрения Цукерберга, он сам, Кэмерон и Дивья участвовали лишь в ничего не значащем эпизоде из истории Thefacebook. Марк видел ситуацию так: поработал несколько часов на каких-то повернутых спортсменов, утомился и бросил. Никто не подписывал никаких договоров о сотрудничестве, неразглашении или запрете конкуренции. Да, он вешал им лапшу на уши в мейлах, но разве могут быть у него какие бы то ни было обязательства перед качками, неспособными написать элементарный код? Кто они, вообще, такие, чтобы цепляться к птице столь высокого полета?

Тайлер, разумеется, читал письмо, которое Марк адресовал университетской администрации, и его ответ на письмо-предупреждение Кэмерона. «Сначала, когда вы меня попросили доработать функции связи между пользователями, проект показался мне интересным, — писал он Кэмерону. — Я сделал обещанное. Только после той встречи, а не до нее я начал работать над сайтом Thefacebook, не заимствуя при этом ни кода, ни функций сайта Harvard Connection. Единственное, что роднит два сайта, — это имеющаяся у пользователей возможность загружать сведения о себе и свои фотографии, а также осуществлять поиск».

В письме администрации, написанном после того, как Тайлер с Кэмероном попытались найти на него управу с помощью дисциплинарной комиссии, Марк выражался резче:

 

Я стараюсь не ввязываться в затеи других студентов, поскольку они, как правило, требуют слишком много моего времени и не дают простора моим творческим возможностям. При этом, используя свои навыки, я могу иногда помочь людям, которые разрабатывают веб-сайты на основе собственных оригинальных идей. Возможно, произошло недоразумение, и одни такие разработчики посчитали себя обиженными тем, что я запустил свой успешный сайт, тогда как их проект остался незавершенным. Со всей определенностью заявляю, что я им не давал никаких обещаний. Я, честно говоря, потрясен тем, что, после того как я бесплатно сделал для них некоторую работу, они мне еще и угрожают. При этом я ничуть не удивлен, поскольку мне уже приходилось иметь дело с организациями вроде Microsoft, располагающими большими деньгами и солидными юридическими возможностями.

 

Но больнее всего Тайлера задело последнее предложение этого письма. Облив сначала грязью их сайт, Марк закончил его так:

 

«Я стараюсь воспринимать как досадную мелочь тот факт, что стоит человеку добиться успеха, как тут же со всех сторон к нему слетаются капиталисты, желающие урвать свой кусок пирога».

 

С точки зрения Тайлера, это была полная ахинея. Они с Кэмероном и Дивьей затевали сайт не ради денег. О деньгах не думали вообще, Тайлеру на них глубоко плевать. Чего-чего, а денег у его семьи полно.

Для них с братом это было делом чести и поиском справедливости. В бизнесе понятия чести и справедливости можно порой задвинуть на задний план. В хакерском мире Марка они, вероятно, играют второстепенную роль по отношению к возможности продемонстрировать, на что ты способен, насколько ты умней остальных. Но для Тайлера нет ничего дороже чести.

У Марка, ясное дело, свой взгляд на суть конфликта. Время от времени Тайлер даже подумывал о том, чтобы прийти к Марку в общежитие и там, у него в комнате, поговорить один на один. Но делать этого Тайлер не стал, поскольку все равно ничего хорошего из такого разговора не выйдет.

Вот и Кэмерон неделю назад, выйдя с вечеринки в одном из общежитий на Чарльз-Ривер, заметил на противоположной стороне улицы Марка. Он направился было к нему — чтобы просто поговорить, — но Марк трусливо удрал.

Тайлер окончательно разуверился, что делу можно помочь какими бы то ни было разговорами. Слишком уже все далеко зашло. Теперь надо собраться и двигаться вперед.

Когда Дивья закончил обратный отсчет, Тайлер отогнал сердитые мысли и посмотрел на сидевших у компьютера брата и друга. Сейчас им было не до Марка Цукерберга с его Thefacebook. Они запускали ConnectU и, возможно, открывали новую страницу своей жизни.

— Ну вот и готово, — воскликнул Дивья. — Поехали!

Он коснулся клавиатуры, картинка на экране сменилась. Сайт ConnectU зажил своей жизнью, появился в Сети. Оставалось надеяться, что его заметят, на нем начнут регистрироваться студенты и его аудитория будет расти.

Тайлер поднял бокал, чокнулся с Дивьей и Кэмероном и выпил пузырящийся напиток. Несмотря на праздничность момента, он почувствовал, как во рту у него разливается горечь.

Горечь эта, подумал Тайлер, отнюдь не от шампанского.

 

Глава 21

СОВПАДЕНИЕ

 

По сути, это чистая физика. Сила действия равна и противонаправлена силе противодействия. Движущийся объект стремится оставаться в движении даже в случаях, когда движется черт знает как и туда, куда совсем не надо. Сила равна произведению массы на ускорение — и сейчас все законы физики были против него. Со своими 68 килограммами живого веса Шон Паркер не имел ни малейшего шанса остановить движение здоровенного комода, с омерзительным визгом сползавшего по ступеням крошечного аккуратного коттеджа. Поэтому он и пытаться не стал.

Вместо того чтобы дергаться и суетиться, он, покачивая головой, наблюдал, как громоздкая дура перевернулась на бок и с отвратительным звуком плюхнулась на траву у подъезда. Несколько секунд Шон подождал, прислушиваясь, — недовольных реплик из дома не донеслось, этому оставалось только радоваться. Значит, подружка Шона звука падения не слышала, и, если ему удастся загрузить слегка пострадавшую страхолюдину обратно в багажник припаркованного на дорожке БМВ, хозяйка так и останется в неведении.

Шон опустился на одно колено, ухватился за комод снизу и попытался оторвать его от земли. Его итальянские мокасины при этом погрузились глубоко в дерн, а лицо побагровело от натуги. Шону стало не хватать воздуха, он закашлялся и бросил потуги. На какое-то время его заняла мысль: если побрызгать горло из ингалятора, не станет ли задача менее невыполнимой? Но скоро он решил, что все это без толку. Похоже, придется смириться с последствиями и призвать на помощь подружку. Это будет не очень по-мужски, но, в конце концов, большую часть ее последнего семестра в Стэнфорде он то и дело ночевал у нее в общежитии, и теперь, когда подруга переезжала к родителям, было бы мило подарить ей воспоминания об их дружной семейной жизни — например, о перетаскивании стофунтового комода по девственной лужайке…

— Шон Паркер?

Раздавшийся неизвестно откуда голос прервал размышления Шона о комоде и обо всем, что было с ним связано. Сначала он посмотрел наверх и только потом сообразил, что его окликают сзади, с тихой улочки Пало-Альто, на которой стоял дом родителей его подруги. Он повернулся и зажмурился от солнца, ударившего прямо в лицо.

Когда глаза приспособились к яркому свету, Шон увидел, как к нему приближаются четыре парня. Молодежь в этом районе попадалась редко. Далеко не самый оживленный пригород, застроенный домами с верандами, бассейнами и педантично постриженными газонами, на которых тут и там торчали одинокие пальмы, был населен публикой в среднем лет на тридцать старше этих парней. Они, судя по прикиду — толстовки, джинсы, а на одном серый шерстяной худи, — были студентами.

Сначала Шон никого из этой компании не узнал, но, когда четверо подошли ближе, внезапно понял, что с одним из ребят он знаком.

— Вот это встреча, — пробормотал он, пытаясь вспомнить имя.

Марк Цукерберг был потрясен не меньше Шона, но лицо его, по обыкновению, никаких эмоций не выдавало. Марк быстро представил Шону своих друзей и рассказал, что они недавно въехали в дом на той же улице, — собственно, он даже показал этот дом, располагавшийся недалеко от жилища родителей подруги Шона. Марк со спутниками наткнулись на Шона по чистой случайности, но Шон в подобные случайности не верил. Судьба, удача — назовите это как угодно, вся жизнь порой казалась Шону сплошной чередой негаданных удач.

Ему огромных усилий стоило отловить Марка Цукерберга в Нью-Йорке, а здесь, в Калифорнии, гениальный юноша сам угодил к нему в объятия. После того ужина в ресторане «66» они пару раз договаривались встретиться, а несколько недель назад надеялись пересечься на выставке электроники в Лас-Вегасе, но встреча так и не состоялась. Зато она произошла теперь, и так даже лучше. Гораздо лучше.

Шон рассказал, что помогает подруге перебраться после окончания учебы обратно к родителям и что ближайшие два-три дня он поживет у нее, а после этого на неопределенное время останется без крыши над головой. У Марка при этом известии загорелись глаза. В конце концов, он приехал в Кремниевую долину именно потому, что это самое подходящее место для создания интернет-компании. А тут еще представляется возможность приютить у себя в качестве советника человека, который уже создал две компании, снискавшие шумный успех. Марк не сделал ему официального предложения, но Шон почти не сомневался, что сделано оно будет.

Шону захотелось принять участие в работе над Thefacebook в тот самый момент, когда он впервые зашел на сайт. Если все сложится удачно, он поселится с ребятами, которые этот сайт сделали.

А что может быть лучше для совместной работы?

 

* * *


Просмотров 164

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!