Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой



i. Общие принципы

83. Суд повторяет, что в свете важности той защиты, которую гарантирует Статья 2, он должен подвергать все случаи лишения жизни особенно тщательному изучению, учитывая не только действия агентов Государства, но и сопутствующие обстоятельства. Задержанные лица находятся в уязвимом положении, и обязанность властей держать ответ за обращение с задержанным должна исполняться с особой строгостью в случае смерти или исчезновения такого лица (см., помимо прочего, дело Orhan v. Turkey, №. 25656/94, § 326, 18 июня 2002). Когда информация об оспариваемых событиях целиком или главным образом относится к исключительному ведению государства, как в случае пребывания задержанного лица под контролем властей, возникают основания для определенных предположений относительно причин телесных повреждений или смерти, наступивших в период содержания под стражей. В таком случае можно считать, что бремя предоставления удовлетворительного и убедительного объяснения должно быть возложено на Государство (см. дело Salmanv. Turkey [GC], no. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, и дело Çakıcı v. Turkey [GC], no. 23657/94, § 85, ECHR 1999‑IV).

ii. Установление фактов

84. Суд отмечает, что в его практике выработан ряд основных принципов, применимых в ситуациях, когда он вынужден решать задачу установления фактов, относительно которых между сторонами имеется спор, в частности, когда сталкивается с заявлениями об исчезновениях по Статье 2 Конвенции (см., краткое изложение этих принципов в деле Bazorkina v. Russia, no. 69481/01, §§ 103-109, 27 июля 2006). Суд отмечает, что в данном случае должно приниматься во внимание поведение сторон при получении доказательств (см. дело Ireland v. the United Kingdom, 18 января 1978, § 161, SeriesAno. 25).

85. Заявители утверждали, что около 5 часов утра 7 ноября 2001 года их родственницы Милана Бетилгириева и Асет Яхъяева были похищены военнослужащими и впоследствии исчезли. Они призвали Суд сделать выводы об обоснованности их утверждения ввиду того, что Правительство отказалось раскрыть копии всех материалов уголовного дела по запросу Суда. Они утверждали, что несколько человек, в том числе вторая заявительница были свидетелями похищения их родственниц.



86. Правительство признало, что родственницы заявителей были похищены 7 ноября 2001 года неустановленными вооруженными людьми. Однако оно отрицало, что похитители были военнослужащими, сославшись на отсутствие выводов внутреннего расследования.

87. Суд отмечает, что, несмотря на его запрос предоставить копии материалов уголовного дела по факту похищения Миланы Бетилгириевой и Асет Яхъяевой, Правительство отказалось раскрыть все документы по делу и не представило никаких объяснений, что Суд считает недопустимым (см. Imakayeva v. Imakayeva v. Russia, no. 7615/02, § 123, ECHR 2006-XIII (extracts)).

88. С учетом этого и вышеизложенных принципов Суд полагает, что он может сделать выводы из поведения Правительства в пользу убедительности утверждений заявителей.

89. Принимая во внимание доводы заявителей, Суд считает, что они представили последовательную и убедительную картину похищения их родственниц 7 ноября 2001 года группой вооруженных людей в камуфляжной форме, которое произошло во время проведения спецоперации федеральными силами. Суд отмечает, что заявители представили соответствующую версию событий как в ходе внутреннего расследовании, так и перед Судом (см. пункты 9-22, 49 и 62 выше). Кроме того, она подтверждается многочисленными показаниями свидетелей, в том числе теми, которые были включены в избранные материалы, раскрытые Правительством.



90. Также Правительство подтвердило тот факт, что в рассматриваемое время федеральные силы проводили широкомасштабную спецоперацию в Сержень-Юрте с участием большого количества военнослужащих и бронетехники, в том числе БТРов, что в ходе спецоперации производился обстрел села, и, как следует из показаний свидетелей и иных документов, имеющихся в распоряжении Суда, похитители были одеты в камуфляжную форму и говорили по-русски без акцента, проверили паспорта попавших женщин, сказали им, что заберут их в военную комендатуру, и, кроме того, в непосредственной близости от дома, из которого похитили Асет Яхъяеву и Милану Бетилгириеву, были обнаружены следы, оставленные БТР (см. пункты 47, 48, 51-52, 54-61 и 63 выше).

91. Насколько можно понять, Правительство утверждало, что женщины могли быть похищены до того, как вооруженные силы вошли в село, но как следует из показаний г-на Г.Н., село было блокировано с 6.30 утра на несколько часов (см. например, пункт 60 выше). Таким образом, Суд не может считать этот довод убедительным.

92. По мнению Суда, тот факт, что родственницы заявителей были похищены на закрытой территории во время проведения широкомасштабной спецоперации вооруженными людьми в масках, которые говорили по-русски без акцента, проверили документы, удостоверяющие личность пропавших, отметили, что их доставят в военную комендатуру, убедительно подтверждает версию заявителей о том, что похитители являлись российскими военнослужащими.

93. Суд отмечает, что в своих обращениях к властям заявители постоянно, особенно первая заявительница, настаивали на том, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были задержаны неустановленными военнослужащими и просили следственные органы тщательно расследовать это происшествие. Тем не менее за более чем десять лет расследование так и не получило никаких значимых результатов по делу.

94. Суд отмечает, что в случае, когда заявитель делает утверждение prima facie, а у Суда нет возможности сделать вывод на основе фактов из-за отсутствия соответствующих документов, на Правительство возлагается обязанность исчерпывающе аргументировать, почему данный документ не может быть предоставлен Суду для проверки утверждений заявителя, либо дать удовлетворительное и убедительное объяснение того, как именно произошли события, о которых идет речь. Таким образом, бремя доказывания переносится на Правительство, и если оно не представляет достаточных аргументов, то встает вопрос о возможных нарушениях Статьи 2 и/или Статьи 3 (см. дело Toğcuv. Turkey, №27601/95, § 95, 31 мая 2005 г., и дело AkkumandOthersv. Turkey, №21894/93, § 211, ЕСПЧ 2005 II (выдержки)).

95. Учитывая вышеназванные элементы, Суд считает установленным, что заявители представили доказательства, достаточные при отсутствии опровержения, что их родственницы были задержаны представителями Государства. Основной довод Правительство о том, что следствие не нашло доказательств причастности военнослужащих к исчезновению, не освобождает его от вышеупомянутого бремени доказывания. Таким образом, суд считает установленным, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были задержаны 7 ноября 2001 года военнослужащими в ходе спецоперации.

96. Нет никаких новостей об Асет Яхъяевой и Милане Бетилгириевой с момента их похищения. Их имена не значатся ни в каких официальных списках лиц, содержащихся в заключении. И, наконец, Правительство не представило никаких объяснений относительно того, что случилось с ними после ареста.

97. Принимая во внимание дела об исчезновениях людей на территории Чечни, рассмотренные Судом ранее (см. среди прочего, дело Bazorkina, цит. выше; делоImakayeva, цит. выше; дело LuluyevandOthersv. Russia, no. 69480/01, ECHR 2006‑XIII (extracts); дело Baysayevav. Russia, no. 74237/01, 5 апреля 2007 года; дело AkhmadovaandSadulayevav.Russia, цит. выше; и дело Alikhadzhiyevav. Russia, no. 68007/01, 5 июля 2007 года иTaymuskhanovy v. Russia, no. 11528/07, 16 декабря 2010), Суд заключает, что в условиях конфликта в Чеченской Республике, если кого-то задерживают неустановленные военнослужащие, а затем факт задержания не признается, то это можно рассматривать как угрожающую жизни ситуацию. Отсутствие Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой, а также каких-либо сведений о них более десяти лет подтверждают данное предположение.

98. Таким образом, Суд считает, что имеющиеся доказательства позволяют установить, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева должны считаться умершими после непризнаваемого задержания сотрудниками Государства.

iii. Обязательство Государства по Статье 2

99. Статья 2, гарантирующая право на жизнь и устанавливающая обстоятельства, при которых может быть оправдано лишение жизни, является одним из наиболее фундаментальных положений Конвенции, которое не может быть объектом частичной отмены. В свете важности той защиты, которую гарантирует Статья 2, Суд должен подвергать все случаи лишения жизни особо тщательному рассмотрению, учитывая не только действия агентов Государства, но и сопутствующие обстоятельства (см., помимо прочего, дело McCann and Others v. the United Kingdom,27 сентября 1995 г., серия А № 324, стр. 45-46, §§ 146-147 и дело Avşar v. Turkey, №. 25657/94, § 391, ЕСПЧ 2001‑VII (выдержки)).

100. Судом уже установлено, что родственницы заявителей должны считаться умершими, находясь в руках представителей Государства. В отсутствие какого-либо оправдания применения средств поражающей силы агентами Государства следует сделать вывод, что ответственность за их смерть должна быть возложена на Государство,

101. Таким образом, Суд находит нарушение материальной части Статьи 2 Конвенции в отношении Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой.

(b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения

102. Суд неоднократно указывал, что обязательство защищать право на жизнь, согласно Статье 2 Конвенции, предусмотренное в связи с общим обязательством государства, согласно Статье 1 Конвенции «обеспечить всем в пределах своей юрисдикции права и свободы, определенные в Конвенции», требует, в порядке презумпции, проведения эффективного официального расследования в тех случаях, когда люди были убиты в результате применения силы (см. McCann and Others, cited above, § 161, Kaya v. Turkey, 19 февраля 1998, § 86, Reports of Judgments and Decisions 1998‑I). Существенной целью такого расследования является обеспечение эффективной имплементации национального законодательства, защищающего право на жизнь, и по делам, связанным с участием представителей государства или государственных органов, привлечение их к ответственности за смерти, за которые они должны нести ответственность. Такое расследование должно быть независимым, открытым для доступа семье пострадавшего, выполняться в разумные сроки и быстротой, эффективным в том смысле, что оно способно принять решение, было ли применение силы в данном случае оправдано или нет при таких обстоятельствах или же оно было незаконным, и предоставлять достаточную часть для открытого рассмотрения следствия или его результатов (см. Hugh Jordan v. the United Kingdom, №24746/94, §§ 105-09, ECHR 2001‑III, и Douglas-Williams v. the United Kingdom (решение), № 56413/00, 8 января 2002).

103. Суд указывает на то, что Правительство отказалось раскрыть все материалы дела и представило копии только нескольких документов из уголовного дела №24206. Поэтому Суд будет оценивать вопрос эффективности расследования по той незначительной информации, которая была представлена Правительством, и по нескольким документам, поданным в Суд заявителями.

104. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что заявители немедленно уведомили власти о похищении Миланы Бетилгириевой и Асет Яхъяевой. Следствие по факту их похищения было возбуждено в тот же день – 7 ноября 2001 года. Таким образом, установлено, что следствие было инициировано своевременно.

105. Далее Суд должен оценить объем проведенных следственных мероприятий.

106. Суд отмечает, что ряд важных следственных мероприятий был проведен со значительной задержкой, которой Правительство не дало никаких объяснений. В частности, остается невыясненным, почему следственные органы ждали более трех лет, прежде чем допросить коменданта Г.Н., хотя в своих первоначальных жалобах на похищение заявители определенно указывали его имя, должность и участие в спецоперации. Кроме прочего, остается неясным, почему следователи не узнали у него более подробную информацию относительно войсковых частей, участвовавших в спецоперации, и другие детали, касающиеся ее проведения, которые могли бы помочь установить обстоятельства похищения двух женщин. Также непонятно, почему следователи так долго устанавливали личности и допрашивали соседей г-жи Ф.С., которые могли свидетельствовать о проведении спецоперации (см., например, пункты 56 и 61 выше).

107. Кроме того, выясняется, что ряд важнейших следственных действий не был проведен совсем. Среди прочего ничто не указывает на то, что, несмотря на наличие сведений о проведении спецоперации, следователи пытались определить войсковые части, которые в ней участвовали, или допросить участвовавших в спецоперации военнослужащих. По всей видимости никакие серьезные шаги не были предприняты, для того чтобы установить, какие использовались военные транспортные средства и кто из людей был в конечном итоге арестован в ходе спецоперации. Последний факт особенно поражает, учитывая то, что комендант Г.Н. определенно заявил, что вооруженные силы арестовали несколько человек (см. пункт 59 выше). Также неясно, что каким образом была изучена информация о следах БТР, обнаруженных около дома, из которого были похищены родственницы заявителей.

108. По всей видимости, эти следственные меры могли дать значимые результаты, если были бы предприняты немедленно после того, как власти были уведомлены о преступлении и как только было возбуждено расследование. Задержка с их производством, которой в данном случае нет объяснений, не только демонстрирует нежелание государства действовать по собственной инициативе, но и является нарушением обязательства соблюдать максимальную добросовестность и оперативность в борьбе с такими серьезными преступлениями (см.Öneryıldız v. Turkey [GC], no. 48939/99, § 94, ECHR 2004‑XII).

109. Суд также отмечает, что, хотя первая заявительница и третий заявитель были признаны потерпевшими вскоре после возбуждения уголовного дела №24206, вторая заявительница была признана потерпевшей только в январе 2007 года спустя 5 лет после начала расследования. Кроме того, нет сведений и о том, что заявители получали информацию о ходе расследования (см выше пункт 39). Поэтому у Суда есть основания сомневаться в том, что следственные органы обеспечили требуемый уровень общественного контроля над ходом расследования и защиту законных интересов ближайших родственников

110. И, наконец, Суд отмечает, что расследование по делу приостанавливалось и возобновлялось несколько раз и что были длительные периоды бездействия, когда прокуратура не проводила никаких оперативно-розыскных мероприятий.

111. Что касается возражения Правительства относительно объединения рассмотрения вопроса приемлемости с рассмотрением жалобы, которая связана с фактом длящегося уголовного расследования, то Суд отмечает, что расследование по уголовному делу периодически приостанавливалось и возобновлялось, содержало ряд неоправданных задержек и велось в течение многих лет без значимых результатов.

112. Кроме того, Суд не убежден в том, что заявители, которые не имели доступа к материалам уголовного дела и не были должным образом информированы о ходе расследования, могли эффективно оспорить какие-либо действия или бездействие следственных органов в суде. Более того, из-за времени, прошедшего после обжалуемых событий, некоторые следственные действия, которые должны были быть проведены гораздо раньше, проводить было уже бессмысленно. Поэтому вызывает сомнение то, что предполагаемые средства имели бы какие-то шансы на успех.

113. По мнению Суда, Правительство также не смогла доказать, что факт признания заявителей потерпевшими изменил ситуацию по делу в лучшую сторону.

114. Поэтому Суд считает, что упомянутые Правительством средства защиты были неэффективными при таких обстоятельствах, и отклоняет предварительное возражение Правительства в этой части.

115. В свете вышесказанного Суд считает, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой в нарушение процессуальной части Статьи 2.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

116. Заявители жаловались по Статье 3 Конвенции, что в результате похищения и исчезновения их родственниц и отказа властей провести добросовестное расследование этого происшествия они испытали душевные страдания и стресс в нарушение Статьи 3 Конвенции. Статья 3 гласит:

“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному и унижающему достоинство обращению или наказанию”.

А. Доводы сторон

117. Правительство не согласилось с этими заявлениями и указало, что следствием не установлено, что заявители подверглись бесчеловечному или жестокому обращению, запрещенному Статьей 3 Конвенции.

118. Заявители настаивали на своих жалобах.

В. Оценка Суда

1 Приемлемость

119. Суд отмечает, что настоящая жалоба по Статье 3 не представляется явно необоснованной в значении Статьи 35 § 3 (a) Конвенции. Суд далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому ее следует считать приемлемой.

2. Существо дела

120. Суд уже находил во многих случаях, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники могут быть признаны жертвами нарушения Статьи 3 Конвенции. Суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте "исчезновения" члена семьи, но в большей степени в том, какова реакция и позиция властей в момент, когда данная ситуация доводится до их сведения (см. Orhan v. Turkey, № 25656/94, § 358, 18 июня 2002 г.;Imakayeva, цит. выше, § 164).

121. В настоящем деле Суд указывает на то, что заявители приходятся близкими родственниками пропавшим лицам. В течение более чем десяти лет заявители не получили никаких известий о пропавших родственницах. В этот период они направляли многочисленные письменные запросы в разные органы власти и лично обращались в правоохранительные органы по поводу похищения. Не смотря на их усилия, они так и не получили от властей никакого приемлемого объяснения или информации о том, что случилось с Асет Яхъяевой и Миланой Бетилгириевой после похищения. В полученных ответах по большей части отрицалась ответственность Государства за задержание или просто сообщалось, что следствие по делу продолжается. Непосредственное отношение к вышесказанному имеют выводы Суда относительно процессуальной части Статьи 2.

122. Из этого Суд делает вывод, что имеет место нарушение Статьи 3 Конвенции в отношении всех заявителей.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

123. Заявители также утверждали, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были задержаны в нарушение гарантий по Статье 5 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:

“1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:…

(с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом (с) пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию”.

A. Доводы сторон

124. По мнению Правительства, у следствия нет данных, которые подтверждали бы, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были лишены свободы в нарушение гарантий по Статье 5 Конвенции. Их имена не значились в списках лиц, содержащихся под стражей, и никакие правоохранительные органы не имеют информации об их похищении.

125. Заявители настаивали на своей жалобе.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

126. Суд отмечает, что настоящая жалоба не представляется явно необоснованной в значении Статьи 35 § 3 Конвенции. Далее Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, а потому должна быть признана приемлемой.

2. Существо дела

127. Суд ранее уже указывал на фундаментальную важность гарантий Статьи 5 для обеспечения права любого лица в демократическом государстве не подвергаться произвольному задержанию. Также Суд отмечал, что безвестное задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением Статьи 5 (см. дело Çiçekv. Turkey, №25704/94, §164, 27 февраля 2001, и дело Luluyev, цит. выше, §122).

128. Судом установлено, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были задержаны представителями Государства 7 ноября 2001 года и с тех пор пропали без вести. Задержание родственниц заявителей не было санкционировано, не было зафиксировано в записях каких-либо изоляторов временного содержания, и, следовательно, невозможно официально проследить их дальнейшую судьбу. В соответствии с практикой Суда сам по себе этот факт должен рассматриваться как серьезное упущение, поскольку позволяет ответственным за акт лишения свободы скрыть свою причастность к преступлению, замести следы и уйти от ответа за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего задержание, следует считать несовместимым с самой целью Статьи 5 Конвенции (см дело Orhan, цит. выше, § 371).

129. Суд далее считает, что власти должны были осознавать необходимость более тщательного и незамедлительного расследования жалоб заявителей на то, что их родственниц задержали и куда-то увели при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако приведенные выше рассуждения и выводы Суда в связи со Статьей 2, в частности, касающиеся характера ведения следствия, не оставляют сомнений в том, что власти не приняли незамедлительных и эффективных мер по защите родственниц заявителей от риска исчезновения.

130. Исходя из этого, Суд считает, что Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева были подвергнуты непризнаваемому задержанию без соблюдения каких бы то ни было гарантий по Статье 5. Это является особенно серьезным нарушением права на свободу и безопасность, гарантированного Статьей 5 Конвенции.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

131. Заявители жаловались, что они были лишены эффективных средств защиты в отношении вышеупомянутых нарушений, что противоречит Статье 13 Конвенции, которая гласит:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

A. Доводы сторон

132. Правительство утверждало, что в распоряжении заявителей имелись эффективные средства правовой защиты, как этого требует Статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали их праву воспользоваться такими средствами. Заявители имели возможность обжаловать действия или бездействия следственных органов в суде. Правительство добавило, что как участники уголовного процесса заявители могли также требовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства, и сослалось на случаи, когда потерпевшие по уголовным делам получали компенсацию ущерба от государственных органов. В целом Правительство утверждало, что не было нарушения Статьи 13.

133. Заявители повторили свою жалобу.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

134. Суд отмечает, что настоящая жалоба не представляется явно необоснованной в значении Статьи 35 § 3(а) Конвенции. Суд далее отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому ее следует считать приемлемой.

2. Существо дела

135. Суд повторяет, что в подобных обстоятельствах если уголовное расследование по факту исчезновения было неэффективным, то это делает неэффективными все другие средства защиты, в том числе гражданско-правовые средства, предложенные Правительством. Следовательно, имеет место несоблюдение Государством обязательства по Статье 13 Конвенции (см. дело Khashiyev and Akayeva, №57942/00 и №57945/00, § 183).

136. Следовательно, имеет место нарушение Статьи 13 Конвенции в связи со Статьей 2 Конвенции.

137. Что касается ссылок заявителей на нарушение Статей 3 и 5 Конвенции, Суд считает, что при данных обстоятельствах нет оснований отдельно рассматривать вопрос о нарушении Статьи 13 в связи со Статьями 3 и 5 Конвенции (см. дело Kukayev v. Russia, no. 29361/02, § 119, 15 ноября 2007, идело Aziyevy v. Russia, no. 77626/01, § 118, 20 марта 2008).

VI. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

138. Статья 41 Конвенции устанавливает:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Компенсация ущерба

139. Заявители не сделали никаких требований относительно возмещения материального ущерба. Они заявили относительно морального ущерба, что пережили душевные страдания в результате потери членов их семьи и по причине равнодушия, проявленного властями по отношению к ним, и отказа властей предоставить какую-либо информацию о судьбе их близких родственниц. Сумму компенсации заявители оставили на усмотрение Суда.

140. Правительство, что факт признания Судом нарушений прав заявителей согласно Конвенции будет являться достаточно справедливой компенсацией.

141. Суд признал нарушение Статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнаваемым задержанием и исчезновением родственниц заявителей. Сами заявители были признаны жертвами нарушений по Статье 3 Конвенции. Суд признает, что заявителям был причинен моральный ущерб, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушений прав. Суд присуждает заявителям совместно 120,000 евро (EUR) в качестве компенсации морального ущерба плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.

B. Издержки и расходы

142. Заявителей в Суде представляла организация «Правовая инициатива по России». Сотрудники этой организации представили перечень понесенных издержек и расходов, включая исследования и интервью в Москве и Ингушетии, по 50 евро в час за подготовку юридических документов в местные органы власти и по 150 евро в час за подготовку документации в Европейский Суд. Общая сумма расходов, связанных с представлением юридических интересов заявителей, составила 8,036 евро.

143. Правительство указало на то, что оно имеет право возместить только те издержки и расходы, которые действительно были понесены заявителями и являлись разумными в отношении их суммы (см. Skorobogatova v. Russia, №33914/02, § 61, 1 декабря 2005).

144. Суду, во-первых, предстоит установить, действительно ли имели место расходы и издержки, указанные заявителями, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. McCann, цит. выше, §220).

145. Принимая во внимание представленные сведения и соглашения об оказании юридических услуг, Суд считает эти ставки разумными и отражающими фактические расходы, понесенные представителями заявителей.

146. Что касается вопроса о том, действительно ли эти расходы и издержки были необходимы. Суд отмечает, что данное дело было относительно сложным и требовало определенной исследовательской и подготовительной работы. В то же время Суд отмечает, что по данной жалобе применялась Статья 29 § 3, и представители заявителей подавали свои замечания по вопросам приемлемости и существа дела как один пакет документов. И Суд считает, что на подготовку юридических документов было необходимо не так много времени, как утверждают представители.

147. Учитывая детализацию требований, поданных заявителями, и справедливость оснований, Суд присуждает им 4,500 евро за ведение дела плюс налоги и сборы.

D. Выплата процентов

148. Суд считает, что сумма процентов должна рассчитываться на основе предельной процентной ставки Европейского центрального банка, к которой следует добавить три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1. Постановляет объединить возражения Правительства относительно неисчерпания уголовных средств защиты с рассмотрением дела по существу и отклоняет их;

2. Объявляет жалобу приемлемой;

3. Постановляет, что имеет место нарушение Статьи 2 Конвенции в отношении Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой;

4. Постановляет, что имеет место нарушение Статьи 2 Конвенции в части не проведения эффективного расследования обстоятельств, при которых исчез Асет Яхъяева и Милана Бетилгириева;

5. Постановляет, что имеет место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении моральных страданий заявителей;

6. Постановляет, что имеет место нарушение Статьи 5 Конвенции в отношении Асет Яхъяевой и Миланы Бетилгириевой;

7. Постановляет, что имеет место нарушение Статьи 13 Конвенции в части предполагаемых нарушений Статьи 2 Конвенции;

8. Постановляет, что нет оснований поднимать вопрос по Статье 13 Конвенции в отношении заявленных нарушений по Статье 3 и 5 Конвенции;

9. Постановляет

(a) что Государство-ответчик должно в трехмесячный срок, начиная с даты, на которую решение Суда станет окончательным в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции, выплатить следующие суммы:

i. 120,000 евро (сто двадцать тысяч евро) заявителям совместно в качестве компенсации морального ущерба плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы, конвертируемые в российские рубли по курсу на дату выплаты;

ii. 4,500 евро (четыре тысячи пятьсот евро) в счет возмещения издержек и расходов, подлежащие уплате на счет банка представителей в Нидерландах, плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате заявителями;

(b) что со дня истечения вышеуказанных трех месяцев до даты оплаты на означенные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной процентной ставки Европейского центрального банка на период неуплаты плюс три процентных пункта;

10. Отклоняет другие требования заявителей относительно справедливой компенсации.

Совершено на английском языке с направлением письменного уведомления 27 марта 2012 года в соответствии с Правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Серен Нильсен, Секретарь Секции

Пиир Лорензен, Председатель

 


Просмотров 120

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!