Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ГЛАВА I. ОДНО СЕРДЦЕ, ОДНА ДУША, ОДИН ДУХ 1 часть



Жан Ванье

ОБЩИНА - МЕСТО ПРОЩЕНИЯ И ПРАЗДНИКА

К оглавлению

 

ВВЕДЕНИЕ

Когда-то люди жили однородными группами. Так или иначе, все члены каждой конкретной группы по рождению принадлежали одной и той же семье, имели одни и те же корни. В этих группах, составлявших собой племя или деревню, люди говорили на одном и том же языке, совершали одни и те же обряды и соблюдали одни и те же обычаи, жили одной жизнью и принимали одну и ту же власть. Они были солидарны между собой. Эта солидарность скреплялась как общей плотью и кровью, так и необходимостью взаимодействия ради обеспечения себя благами жизни и потребностью в защите от нападений близких недругов и естественных врагов. Между людьми одной группы существовало единство, коренившееся в глубинах подсознательного.

Времена изменились. Современное общество порождено дезинтеграцией этих более-менее естественных, семейных объединений. Теперь люди, живущие в одной местности, не составляют более части однородной группы. Города и даже деревни соседями, которые даже не знают друг друга. Каждый из страха замыкается в стенах собственного дома. Человеческое общество больше не пребывает на том уровне, когда каждая улица, каждый квартал, каждая деревня представляли собой прочное единство. Налицо смешение народов, религий и философских систем, обязанное своим появлением мобильности современного общества.

Такое положение вещей порождает одиночество, с которым большинство людей уже более-менее свыклось. Семья, зачастую представляющая собой лишь супружескую чету со своими детьми, не может более довольствоваться своим собственным замкнутым существованием. Она отправляется на поиски друзей. Человеческая личность не может больше жить как на необитаемом острове. Ей нужны товарищи, друзья, которые жили бы тем же самым видением вещей, теми же идеалами, которые можно разделить между собой. Именно таким образом некоторые люди объединяются в группы, не по принципу проживания в одном квартале и даже не по принципу принадлежности к одной семье (братья и сёстры, дяди и тёти), но по принципу взаимной симпатии, или объединяясь вокруг некоторых идей, вокруг общего видения человека и общества или вокруг общих интересов. Некоторые из этих людей случайно встречаются, другие уже жили под одной крышей. Они оставляют насиженные места, своих родственников, может быть, свою работу, чтобы жить с другими в общине, согласно новым критериям и новому мировосприятию.



В то же самое время они хотят свидетельствовать об этих ценностях перед лицом общества; они полагают, что обладают благой вестью, которую следует возвестить миру, которая приносит самые великие счастье, истину и полноту жизни. Они хотят стать закваской в тесте человеческого общества. Они горят желанием потрудиться на благо мира и справедливости между людьми и нациями.

Некоторые из этих групп ориентированы преимущественно на деятельность, труд и борьбу. Они живут с другим не как с кем-то из братьев, но как с товарищем, напарником по труду и борьбе. Их объединяет способность к деятельности.

Другие группы в качестве организующего начала настаивают скорее на определённом образе жизни, на качественной стороне отношений между членами и на взаимном приятии, чем на какой бы то ни было деятельности. Их деятельностью, если можно так выразиться, является свидетельство о жизни и способность к взаимоприятию.

Итак, мы соединили воедино два полюса общинной жизни:

цель, привлекающая и объединяющая, центр интересов, "почему" этой совместной жизни и



дружбу, связывающую людей между собой, чувство принадлежности к группе, солидарность, межличностные отношения.

И на самом деле, у любой группы существует множество целей, согласно многообразию способов мыслить солидарность, чувство принадлежности. В этой книге термин "община" относится в первую очередь к группам таких людей, которые оставили свои насиженные места, чтобы жить с другими под одной крышей, чтобы создать между собой межличностные отношения, жить и трудиться, согласно новому видению человеческой личности и её отношений с себе подобными и с Богом. Это очень узкий смысл термина "община". Другие могут придать ему более пространное значение.

Эта книга обращена прежде всего к тем людям, которые живут или хотят жить в общине, но многие вещи вполне приложимы равным образом к семейной жизни. Два существенных элемента общинной жизни действительно присущи и семейной жизни:

межличностные отношения, чувство принадлежности и

осознание того факта, что они вместе стремятся к одной цели и одному свидетельству о жизни.

Таким же образом некоторые из этих страниц можно отнести к людям, которые, хотя и не живут вместе, но регулярно встречаются, чтобы разделить свой идеал друг с другом, помолиться и действовать, между которыми устанавливаются прочные связи.

Совершенно очевидно, что почти всё то, о чём я здесь говорю, родилось в моём ежедневном опыте в "Ковчеге" - общине, в которой я живу уже сорок лет 2. Но я также очень многому научился, посещая многочисленные местные общины "Ковчега" по всему миру и слушая разных людей, живущих в общине.

Общины, составляющие "Ковчег", особенные, в том смысле, что мы пытаемся жить с людьми умственно отсталыми. Конечно, мы хотим помочь им вырасти и стать, по возможности, более самостоятельными, но прежде чем "сделать для", нужно "быть с". Особенное страдание умственно отсталой, как и любой отвергнутой личности, доставляет ощущение себя исключённой из общества, не имеющей ценности, нелюбимой. Но именно через ежедневный опыт общинной жизни и в любви, которую нужно воплотить в этой общинной жизни, она начинает мало-помалу понимать свою значимость, что её любят и, следовательно, что она достойна любви.

Я положил начало общине "Ковчег" в 1964 г., желая жить по Евангелию и лучше следовать за Иисусом Христом. Каждый день давал мне понять прежде всего то, что христианская жизнь должна возрастать в вовлечённости в жизнь общины и то, что общинная жизнь нуждается в вере, в любви Иисуса Христа, в присутствии Святого Духа, если она хочет иметь возможность углубляться. Всё то, что я говорю об общинной жизни на этих страницах, вдохновлено моей верой в Иисуса.

Это не означает, что не существует общинной жизни вне христианства. Напротив! Считать так значит противоречить любому человеческому опыту и даже здравому смыслу. Как только люди собираются, по одной ли, по другой причине, создаётся некоторая форма общины. Но весть Иисуса призывает Его учеников любить друг друга и жить какой бы то ни было образом в общине.

Находясь рядом со многими людьми, которых привлекла община, новые способы жизни, я отдавал себе отчёт в том, насколько плохо люди разбираемся в том, что касается общинной жизни. Кажется, многие верят, что речь идёт о том, что достаточно собрать под одной крышей людей "более-менее" понимающих друг друга или связанных общим идеалом, чтобы получилась община. Иногда результат такого подхода оказывается катастрофическим! Общинная жизнь не создаётся ни просто из стихийных побуждений, ни из какой-то закономерности (законы). Существуют определённые, необходимые условия, чтобы эта общинная жизнь смогла стать глубокой и возрастать через кризисы, состояния напряжённости и "положительные моменты". Если этих предпосылок не существует, вполне возможны разного рода отклонения, которые шаг за шагом приведут к смерти общины или к её духовной смерти, к "рабству" её членов.

Эти страницы полагают своей целью дать ясное понимание необходимых предпосылок общинной жизни. Они написаны не в качестве тезиса или трактата об общинной жизни, но в форме flashes 3 Они представляют собой следы размышления, которые я открыл не в книгах, но в ежедневном опыте, через свои ошибки, посредством своих неудач, своих прегрешений, благодаря вдохновению Бога и помощи моих братьев и сестёр, благодаря моментам единства между нами, а также состояний напряжённости и страданий. Общинная жизнь - удивительное приключение. Я надеюсь, что многие люди смогут (жить) это приключение, которое в конечном счёте представляет собой приключение внутреннего освобождения: свободу любить и быть любимыми.|

 

 

ГЛАВА I. ОДНО СЕРДЦЕ, ОДНА ДУША, ОДИН ДУХ

B нашу эпоху, когда города обезличены и обезличиваются, многие бросаются на поиски общины, прежде всего, когда чувствуют себя одинокими, усталыми, слабыми и исполненными грусти. Для кого-то состояние одиночества невыносимо; оно начало смерти. Община предстаёт тогда удивительным местом, где тебя примут и разделят с тобой свою жизнь.

Но с другой точки зрения община представляет собой ужасное место. Это место, в котором нам открываются наши пределы и наши эгоистические устремления. Когда я начинаю постоянно жить с другими людьми, то обнаруживаю свою убогость и свои слабости, свою неспособность найти со многими общий язык, свои комплексы, свою эмоциональность или нарушенную сексуальность, свои кажущиеся ненасытными желания, свою неудовлетворённость, ревнивость, свою ненависть или волю к разрушению. До тех пор пока я пребывал в одиночестве, я мог верить в то, что люблю всех; теперь, пребывая в общении с другими, я отдаю себе отчёт в том, что неспособен любить, в том, что я отвергаю жизнь с другими. А если я неспособен любить, то что хорошего остаётся во мне? Я пребываю во мраке, в отчаянии, в тревоге. Любовь становится иллюзией. Я обречён на одиночество и смерть.

В общинной жизни очень мучительно перед моими глазами предстают мои же пределы, слабости и духовная скудость моего бытия; часто очень неожиданно в моих глазах всплывают монстры, сокрытые во мне. Такое откровение очень тяжело принять. Часто пытаются отогнать этих монстров или заново упрятать их, посчитать, что их не существует вообще; или же избегают общинной жизни и отношений с другими людьми; или обвиняют сами себя и своих монстров.

Но если человек признаёт существование этих монстров, нужно не мешать им уйти и научиться укрощать их. Это будет означать возрастание на пути к освобождению.

Если нас приняли с нашими слабостями, а также с нашими способностями, община постепенно становится местом освобождения; когда мы обнаруживаем, что нас приняли и что мы любимы другими, тогда мы сами принимаем себя и больше любим себя. Община становится тогда местом, где можно быть самим собой - без страха и принуждения. Таким образом, благодаря взаимному доверию членов общинная жизнь углубляется.

Именно тогда это ужасное место становится местом жизни и личного возрастания. Нет ничего более прекрасного, чем община, в которой начинаешь любить себя по настоящему и доверять другим

Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!

Это - как драгоценный елей, стекающий на бороду Аарона (Пс. 132: 1-2).

Я никогда хорошо не понимал эту ссылку на бороду Аарона, может быть потому, что никогда не носил бороды. Но если масло, текущее по бороде, даёт такое поразительное ощущение, какое даёт жизнь в общине, это, должно быть, удивительная вещь!

Жизнь в общине - это опыт, в котором открывается глубокая рана собственного бытия и в котором мы учимся принимать её. Тогда мы начать заново рождаться. Да, мы рождаемся, признав эту рану.

1. Чувство принадлежности

Когда я вижу африканских деревушки, то отдаю себе отчёт в том, что благодаря своим обрядам и традициям они глубоко живут общинной жизнью. Каждый чувствует, что он принадлежит другим: тот, кто родом из того же племени и из той же деревни, на самом деле является братом. Я вспоминаю, когда Монсиньёр Агре, епископ Мана, встретил таможенника в аэропорту Абидьяна, они обнялись как братья, потому что родом были из одной деревни. Некоторым образом они принадлежали друг другу. Африканцам не нужно говорить об общине, они интенсивно живут ей.

Мне говорили, что австралийские аборигены не покупают себе никаких материальных благ, кроме автомобилей, позволяющих им навещать собратьев. Единственно значимой для них вещью являются эти связи братства, которые питают их. Существует и обращает на себя внимание такое единство между ними, что они узнают, когда кто-то умер; они чувствуют это своими внутренностями.

В своей книге "Отверженные" 4 Рене Ленуар говорит об индейцах Канады:если группе детей обещают награду за то, что кто-то первым ответит на какой-то вопрос, то они подсаживаются друг к другу и начинают вместе искать ответ, а затем, придя к некоторому соглашению, выкрикивают его в один голос. Для них было бы невыносимым признать, что из них кто-то один выигрывает, а большинство проигрывает: тот, кто победил бы, отделился бы от остальных своих друзей. Он получит награду, но лишится солидарности с другими.

Наша западная цивилизация представляет собой конкурентное общество. Ещё со школы ребёнок учится "побеждать" его родители счастливы, когда он - первый в классе. Таким образом, материальный индивидуалистический рост и желание до предела повысить свой престиж взяли верх над чувством общинности, состраданием и собственно общиной. Речь сейчас ведут о том, чтобы жить более-менее уединённо в своём домике, ревниво оберегая свои блага и пытаясь приобрести ещё и другие, прикрепив к двери вывеску: "злая собака". Именно потому, что Запад потерял чувство принадлежности к единой общине, то здесь, то там возникают небольшие группы, которые пытаются найти затерявшихся.

Мы должны многому научиться у африканцев и у индейцев. Они помнят, что сущность общины заключается в чувстве принадлежности. Конечно, случается, что чувство принадлежности к своей собственной общине мешает их искренней и объективной оценке других общин. Тогда между племенами начинается война. Иногда общинная жизнь африканцев тоже основывается на страхе. Группа, племя сообщают человеку жизнь и чувство солидарности, защищают и придают уверенность, но не освобождают реально. Если кто-то уходит из общины, то остаётся один на один со своими собственными страхами, своим ранами, он оказывается перед лицом враждебных ему сил, злых духов и смертью. Эти страхи группируются вокруг обрядов или фетишей, способных придать общине сплочённость. Настоящая же община освобождает.

Мне нравится следующий отрывок из Писания

Я скажу ему "ты - Мой народ ",

а он скажет Мне: "Он - мой Бог " (Осия 2: 23).

Я всегда помню Джесси Джексона, ученика Мартина Лютера Кинга, сказавшего на одной ассамблее многих тысяч негров: "Народ мой унижен". Мать Тереза говорила: "Народ мой голоден".

Мой народ - моя община, маленькая община людей, живущих вместе, но также и более крупная община вокруг этой маленькой, в которой эта маленькая пребывает. Это те люди, которые записаны в моей плоти, как и я записан в их плоти. Далеко ли они будут или близко, мои брат и сестра всегда останутся в моём сердце. Я ношу их, а они носят меня. Когда мы встречаемся, мы узнаём друг друга. Мы сотворены один для другого, сотворены на одной и той же земле, являемся членами одного и того же тела. Термин "мой народ" не означает, что я каким-то образом вознесён над ними, что я - их пастырь и поставлен блюсти его. Это означает, что они принадлежат мне, как и я принадлежу им. Мы все солидарны. То, что имеет отношение к ним, касается и меня. Термин "мой народ" не означает, что существуют другие, которых я отвергаю. Нет, "мой народ" - это моя община, состоящая из тех, кто знает меня и носит меня в сердце. Он может и должен быть трамплином к принадлежности к целому человечеству. Я не могу быть братом всей вселенной, если раньше я не люблю "мой народ" а начиная с него и все другие народы.

Чем более я лично продвигаюсь по пути обретения внутреннего единства, тем более это чувство принадлежности возрастает и становится всё более глубоким. И не только чувство принадлежности к конкретной общине, но и ко всей вселенной, ко всей земле, к воздуху, к воде, ко всем живым существам, ко всему человечеству. Если община сообщает личности чувство принадлежности, она помогает ей принять также собственное одиночество при личной встрече с Богом 5. В этом тоже община открыта вселенной и всем людям.

2. Стремиться к достижению целей общины

У общины должен быть какой-то проект. Если люди решают жить вместе, не определяя своих целей и не понимая смысла своей совместной жизни, то очень скоро община столкнётся со многими конфликтами, которые приведут к её краху. Состояния напряжённости в общине часто берут начало в том, что люди ожидают совершенно разного и не выражают на словах своих ожиданий. Очень скоро обнаруживается, что то, чего люди желают, совершенного несводимо к общему знаменателю. Я думаю, что в браке происходит то же самое. Речь не должна вестись только о том, что люди хотят жить вместе. Если они хотят, чтобы эта совместная жизнь продолжалась долго, им нужно знать, что они хотят делать вместе, и что они хотят быть вместе.

Это означает, что у любой общины должен быть план или проект жизни, который ясным образом определял бы, почему они хотят жить вместе и чего они ждут друг от друга. Это означает также и то, что прежде своего основания община должна пройти более-менее продолжительный путь подготовки этой совместной жизни и прояснения своих целей.

Бруно Беттельхайм говорит в книге Место, в котором мы можем заново родиться 6 "Я убеждён, что общинная жизнь может дать плоды только при том условии, что она создаётся в виду некоторой конкретной цели, находящейся вне этой общины. Она становится возможной только как следствие глубокой самоотдачи по отношению к другой реальности, пребывающей за рамками того, что представляет собой эта община".

Чем более община обретает своё подлинное лицо и возрастает по мере поиска собственного "Я", тем более её члены, призванные преодолеть самих себя, стремятся к объединению. И напротив, чем более община обесцвечивает свои учредительные цели, тем более единство её членов рискует рассыпаться и тем более возрастает риск прийти к напряжённости. Члены общины больше не говорят о том, как лучше ответить на призыв Бога и бедных, но о себе самих, о своих проблемах, своём обустройстве, своих богатстве и бедности и так далее.Существует тесная связь между двумя полюсами общины: её целью и единством её членов.

Община становится на самом деле единой и сильной духом только тогда, когда все её члены испытывают желание откликнуться на зов о помощи. В мире живёт очень много людей без надежды; мир исполнен криками о помощи, остающимися без ответа, наполнен множеством людей, умирающих в одиночестве. И именно тогда, когда члены общины отдают себе отчёт в том, что они пришли сюда ни ради себя самих, ни ради собственного маленького освящения, но ради того, чтобы принять дар Божий, и для того, чтобы Бог оросил их очерствевшие сердца, они полностью погружаются в жизнь общины. Община должна быть светом миру духовного мрака, источником в Церкви и для людей.У нас нет права быть вялыми.

3. От "общины для меня" к "я для общины"

Община является таковой только тогда, когда большинство её членов совершают переход от "общины для меня" к "я для общины", то есть когда сердце каждого открывается любому другому члену общины, не исключая никого. Это переход от эгоизма к любви, от смерти к Воскресению: это Пасха, переход к Господу, но также исход из земли рабства в землю обетованную, то есть в землю внутреннего освобождения.

Община - это не просто пребывание в одном и том же месте; в последнем случае она оказалась бы лишь казармой или гостиницей. Это не рабочая бригада и ещё менее она является гнездом ядовитых змей! Это то место, где каждый, или скорее большинство (ведь нужно быть реалистами!) выходит из мрака эгоцентризма к свету подлинной любви.

Не уступайте ни духу разделенья, ни тщеславию ни пяди земли своего сердца, но каждый из кротости да почитает другого превосходящим себя;

да не ищет никто собственных интересов, но пусть каждый с большей охотой думает о благе другого

(Фил. 2, 3-4).

Любовь не является ни сентиментальным порывом, ни мимолётным импульсом чувственности. Она - внимание к другому, мало помалу становящееся вовлечённостью в его судьбу, признанием связи, взаимной принадлежности. Любить - значит слушать другого, ставить себя на его место, понимать его, интересоваться им. Любить - значит отвечать на его зов и на его самые глубокие потребности. Это значит сопереживать ему, страдать вместе с ним, плакать, когда плачет он, радоваться, когда радуется он. Любить - значит также быть счастливыми, когда он рядом, грустными, когда его нет; это значит взаимопроникать друг в друга, обретая прибежище друг в друге. "Любовь представляет собой силу объединяющую",- говорит Дионисий Ареопагит 7.

Если любовь означает стремление друг к другу, то вместе с тем и прежде всего она означает стремление обоих к одним и тем же реальностям; это означает возлагать надежду и желать одних и тех же вещей, разделять одно и то же видение вещей и один и тот же идеал. И вместе с тем любовь - это желание того, чтобы другой полностью обрёл свою судьбу на путях Божиих и в служении другим; любить - значит желать, чтобы он был верен своему призыву, был свободным от любви к себе самому каким бы то ни было образом.

Итак, у нас здесь представлено два полюса любви: чувство принадлежности одних к другим, а также желание, чтобы другой приносил всё новые дары Богу и другим, чтобы в нём всё более просвечивала любовь к Богу и Бога к людям, чтобы он всё более углублялся в истине и мире.

Любовь долготерпелива, милосердна, независтлива; любовь не гордится, не превозносится; не делает ничего непристойного, не ищет собственных интересов, не раздражается, не держит обиды за причинённое зло, но в истине полагает радость свою, всё извиняет, во всё верит, на всё надеется, всё переносит (1 Кор. 13: 4-7).

Поскольку сердце совершает шаг от эгоизма к любви, от "общины для себя" к "я для общины", к общине для Бога и для пребывающих в нужде, нужно потратить время и много раз очистить своё сердце, постоянно умирать для своего эгоизма и непрестанно воскресать для своей любви. Для того чтобы любить, нужно непрерывно умирать для собственных идей, для собственных обид, для собственного удобства. Жизнь в любви соткана из жертв. В нашем бессознательном глубоки корни эгоизма; именно они часто проводят к реакции самозащиты, агрессивности, поисков личного удовольствия.

Любовь - это не только добровольный акт, включающий в себя терпение, позволяющее контролировать и преодолевать собственную чувствительность (это только начало), но это очищенные чувствительность и сердце, бескорыстно устремляющиеся к другому. Эти глубинные акты очищения возможны только благодаря дару Бога, благодати, изливающейся из самой глубины нас самих, оттуда, где восседает Дух.

Я вырежу из тела вашего сердце каменное, и дам вам сердце из плоти, и вдохну в вас дух Мой (Эзек. 36, 26).

Иисус обещал нам, что пошлёт Святого Духа, Утешителя, чтобы сообщить нам новую энергию, силу, способность сердца, которые сделают так, что мы на самом деле сможем принять другого - даже врага - таким, каков он есть: претерпеть всё, во всё поверить, на всё надеяться. Научение любви требует всей жизни, поскольку нужно, чтобы Святой Дух проник во все потаённые уголки нашего бытия, во все те уголки, в которых присутствует страх, трепет, самозащита , ревность.

Община начинает формироваться только тогда, когда каждый прикладывает усилие, чтобы принять и возлюбить каждого таким, каков он есть.

Принимайте друг друга, как и Христос принял вас

(Рим 15: 7).

4. Симпатии и антипатии

Великой опасностью для общины оказывается деление людей на "друзей" и "недругов". Очень быстро люди, похожие друг на друга, объединяются. Человеку доставляет большое удовольствие находиться рядом с тем, кто ему нравится, кто дорожит теми же идеями, таким же образом воспринимает жизнь, обладает таким же чувством юмора. Такие люди подкармливают друг друга; льстят друг другу: "ты удивительный человек", "ты тоже", "мы удивительны, потому что оба хитры, умны". Человеческая дружба может очень быстро превратиться в клуб льстецов, в котором люди могут зациклиться друг на друге; они льстят друг другу, и каждый заставляет другого считать себя умным. Тогда дружба больше не придаёт сил, чтобы двигаться вперёд, лучше служить нашим братьям и сёстрам, быть более верными тому дару, который был дан нам, быть более внимательными к Духу и продолжать странствие через пустыню к обетованной земле освобождения. Дружба становится удушающей и превращается в препятствие, преграждающее путь к другим, не дающее заметить их потребности. С ходом времени узы дружбы превращаются в возбуждающую эмоции зависимость, одну из форм рабства.

В общине также могут иметь место и "антипатии". Всегда найдутся люди, с которыми я не могу найти общего языка, которые воздвигают непреодолимую преграду движению моих сил, взгляды которых противоречат моим установкам и удушают порывы моей жизни и моей свободы. Кажется, что их присутствие таит для меня какую-то угрозу; оно вызывает во мне неприязнь или одну из форм раболепной отстранённости. В их присутствии я неспособен выражать себя и жить. Другие же порождают во мне чувство зависти и ревности: в своём лице они являют всё то, чем я хотел бы быть, а их присутствие напоминает мне о том, что я не являюсь этим. Их духовные силы и ум отсылают меня к моей собственной убогости. Третьи же от меня слишком многого требуют. Я не могу ответить на их постоянные, полные чувств просьбы. Я обязан отвергнуть их. Эти люди являются моими "недругами"; они подвергают меня опасности; и даже если я не признаюсь себе в этом, я ненавижу их. Конечно, эта ненависть только психологическая, ещё не нравственная, то есть не желаемая. Но всё же я предпочёл бы, чтобы этих людей вовсе не существовало! Их исчезновение, их смерть предстала бы перед моими глазами как освобождение.

И естественно, что в общине соседствуют как разные формы обоюдного приятия, так и их психологическая несовместимость. Это происходит из-за незрелости чувственной жизни и от тех ещё детских качеств, которые нам неподконтрольны. Но речь не идёт о том, чтобы отвергнуть их.

Если мы позволяем нашим эмоциям руководить собой, то они, конечно, превращаются в опасную силу в сердце общины. Тогда общины больше не будет; она превратиться всего лишь в группы людей, более-менее замкнутые в себе самих и отвернувшиеся от других групп. Когда входишь в некоторые общины, то сразу же чувствуешь напряжённость и скрытую войну. Люди не смотрят друг другу в лицо. Когда они пересекаются в коридорах, то походят на корабли в ночном море. Община является общиной только в том случае, если большинство членов сознательно решило разорвать эти барьеры и выйти из пелёнок так называемых "дружеских уз", чтобы протянуть руку "врагу".

Но это долгий путь. Община не создаётся за один день. На самом деле, она никогда не создаётся вполне! Она постоянно возрастает во всё более великой любви или же рассыпается.

Враг нагнетает на меня страх. Я неспособен слышать его крик о помощи, отвечать на его потребности: его агрессивная и повелевающая позиция душит меня. Я бегу от него и хотел бы, чтобы он исчез.

В действительности же, он даёт мне понять мою слабость, незрелость, скудость моего внутреннего содержания. И, может быть, это именно то, что я не хочу замечать. Недостатки, которые я осуждаю в других, часто являются моими собственными недостатками, в лицо которых я не хочу смотреть. Люди, осуждающие других и общину, ищущие идеальную общину, часто бегут от своих собственных недостатков и слабостей. Они отрицают своё чувство неудовлетворённости, свои раны.

Весть Иисуса вполне ясна:

Я говорю вам: любите врагов ваших, совершаёте добро ненавидящим вас,

благословляйте злословящих вас, молитесь за обижающих вас.

Тому, кто ударит тебя в одну щёку, подставь и другую.

Если вы любите только тех, кто вас любит, как сможет Бог быть довольным вами? Потому что и грешники любят тех, кто их любит (Луки 6, 27-29а; 32).

;"Ненастоящий друг" тот, в котором я вижу только такие качества, "которые я хочу полагать своими собственными". Он даёт выход моим жизненным сокам, вызывает у меня довольство. Он открывает мне себя самого и оживляет меня. Именно поэтому я люблю его.

"Враг", напротив, вызывает у меня эмоции, в лицо которым я не хочу смотреть: агрессивность, ревность, страх, ложная зависимость, ненависть, весь тот мир духовного мрака, который существует во мне.

До тех пор, пока я не пойму, что представляю собой смесь света и мрака, положительных качеств и изъянов, любви и ненависти, альтруизма и эгоцентризма, зрелости и незрелости, я буду продолжать делить мир на "врагов" "плохих") и "друзей" ("хороших"); я буду продолжать воздвигать барьеры внутри и вне себя, предаваться предубеждениям.

Когда я признаю свои слабости и недостатки и вместе с тем понимаю, что могу идти к внутренней свободе и к подлинной любви, тогда я смогу признать недостатки и слабости в других; и они тоже могут идти к свободе в любви. Все мы люди смертные и хрупкие, но у нас есть надежда, потому что мы можем расти.

5. Прощение в сердце общины

Но возможно ли нам принять себя самих в своей духовной скудости, со своими слабостями, даже грехами и страхами, если Бог не дарует нам откровение о том, что Он нас любит? Когда мы обнаруживаем, что Бог послал Своего единственного и возлюбленного Сына не для того, чтобы судить и проклинать нас, но для того, чтобы исцелить, спасти нас и повести по пути любви, когда мы обнаруживаем, что Он пришёл простить нас, потому что любит нас в глубине нашего бытия, тогда мы можем принять самих себя. Он даёт нам надежду. Мы всегда были заперты в темнице собственного эгоизма и духовного мрака. Теперь перед нами открывается возможность любить. Таким образом, мы можем принять других и простить их.


Просмотров 227

Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2020 год. Все права принадлежат их авторам!