Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






Переселение Авраама в Ханаанскую землю 7 часть



В лице ветхозаветного праведника, явившего пример преданности и упования на Господа и на гноище оправдавшегося, заключается обличение и вразумление для тебя, душа христианская. Он явил мужество в страданиях и своим мужеством и терпением посрамил диавола. Но ты поревновала ли его мужеству? Беды и напасти не возбуждают ли в тебе только малодушие, уныние, досаду на Бога, хотя они посылаются для твоего блага, для воспитания в тебе смирения, для удержания тебя от грехов, для испытания твоей верности Господу? Иов среди самых жалоб на свою горькую участь старался сохранить присутствие духа и ободрить себя упованием на Бога и сознанием своей правоты. Размысли, душа христианская, походишь ли в этом отношении на Иова? Вот ты видишь в мире торжество зла над добром, силы над бессилием, неправды над правдой и невинностью, и если не видишь, по крайней мере, слышишь обо всем этом, все это веси и разумееши. Как ты взираешь на эти возмутительные явления? Сохраняешь ли «твердое предложение», твердый дух, взирая на них? Успокаиваешь ли себя при этом мыслью, что как ни возмутительны эти явления, они не выходят из круга промышления Божия, что они попускаются Господом по мудрым и благим, хотя не всегда известным для нас намерениям? Утешаешь ли себя упованием, что зло может иметь только временный успех, что торжество останется наконец на стороне добра если не в этой, то в будущей жизни?

Очень жаль тебя, если торжество зла над добром, видимое тобой вне тебя, колеблет в тебе упование на промышление Божие; ибо что же будет, если сама над собой испытываешь это торжество? Если, со стороны смотря на возмутительные проявления зла, ты теряешь самообладание и благодушие, то не явишься ли совсем нетерпеливой, когда будешь не зрительницей только чужих неповинных страданий, а сама будешь искушена ими? Одна мысль, что это может случиться с тобой, что тобой может овладеть уныние и отчаяние в этом случае, должна устрашать тебя, потому что уныние и отчаяние – смертный грех. Но что, если ты не избегла этой опасности, если ты действительно явилась нетерпеливой? В этом случае поспеши признать свою вину, поспеши раскаяться в ней. Сам Иов повинился Господу в горячности своих жалоб на участь свою (см.: Иов. 42, 6), хотя по суду своей совести сознавал себя не заслуживающим страданий.

Но таково ли твое нравственное состояние, грешник, чтобы ты по совести мог сказать Господу: я ни в чем не повинен пред Тобой и терплю напрасно? Если совесть не дозволяет тебе этого сказать, тебе остается только смириться пред Господом, тяжкими испытаниями очищающим тебя от греховных скверн, и с благодарностью принять эти испытания.



В этом заключается лучшее врачевство против духа нетерпения и средство к обучению себя в терпении, в благодушии и перенесении всего, чем искусилася еси, грешная душа.

 

* * *

 

Аще праведен бяше он и непорочен паче всех и не убеже ловления (наветов) и сети льстивого (обольстителя): ты же, грехолюбива сущи, окаянная душе, что сотвориши, аще чесому от недоведомых случится наити тебе? (если что‑нибудь неожиданное постигнет тебя)

 

Иов, как известно, несмотря на жестокость и множество бедствий, какие по попущению Божию навел на него диавол, не отступил от Бога, устоял против искушения изменить Ему. Тем не менее, неожиданность этих бедствий смутила Иова и вызвала из его уст горькие жалобы на постигшую его участь. Он знал и заявлял перед друзьями, что по непостижимым судьбам Божиим страдают нередко невинные и непорочные, к числу которых и себя относил. Эта‑то непостижимость и была причиной, которая вывела его душу из того спокойного настроения, с каким он, в духе преданности воле Господа, отнесся к совету жены покончить с собой самоубийством.

Нам из Книги Иова стало известно, почему этот праведный и непорочный паче всех муж предан был Богом во власть диавола; и сам Иов по окончании своих бедствий, разрешившихся великой наградой ему от Господа, узнал то, что сокрыто было от него в начале и продолжении этих бедствий, – узнал, что в тяжких испытаниях ему дан был случай засвидетельствовать бескорыстие и искренность благочестия и преданности Богу. Но пока он этого не знал еще, пока сокрыта была от него эта тайна, естественно, она тяжелым гнетом ложилась на его душу, и вот он проклинает день своего рождения, нетерпеливо вопрошает Бога: И зачем Ты вывел меня из чрева? Пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня (Иов. 10, 18), – и дерзает говорить о Боге: Он губит и непорочного, и виновного. Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается. Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее (чтобы не видели правды) Он закрывает (Иов. 9, 22–24).



Таким образом, в душе Иова происходила борьба между преданностью Богу и нетерпеливостью. Правда, эта нетерпеливость не переходила в отчаяние – она высказывалась с целью облегчить жалобами душу свою и обыкновенно разрешалась в нем смиренной мольбой облегчить его страдания (см.: Иов. 10, 20, 21) и выражением упования на помилование; но все же душевное смущение Иова было неправильным состоянием. Диаволу не удалось поколебать верность его Богу; но это смущение свидетельствовало, что Иов не совсем избежал наветов и сетей обольстителя и был близок к опасности запутаться в этих сетях. Верой и упованием на Господа Иов расторг их.

Ты же, грехолюбивая душа, что сотворишь, если что‑нибудь неожиданное постигнет тебя – неожиданная болезнь, неожиданное лишение имущества, почестей, неожиданная утрата близких людей? Если Иова смутили подобные неожиданности, ты не растеряешься ли от них совершенно? Достанет ли у тебя настолько веры и упования, чтобы в них обрести себе утешение и опору среди нашедших на тебя зол, чтобы отразить козни диавола, всегда готового через них смутить тебя, навести тебя на грех малодушия, уныния, ропота на Бога и отчаяния? Достанет ли у тебя настолько любви к Господу, чтобы ты могла без сожаления расстаться с земными благами? Нет ли, напротив, в тебе пристрастия к ним, не овладело ли оно тобой до такой степени, что утрата их покажется для тебя невознаградимой? Бойся этого пристрастия и потщись возлюбить Господа, как любил Его Иов, и у него научись искусству терпеть и от Господа ожидать утешения в напастях.

 

Глава 20

Моисей

 

 

Моисеов слышала еси ковчежец, душе, водами волнами (в водах) носимь речными яко в чертоз, древле бегающий горького дела, совета фараонитска.

(Ты слышала, душа, как Моисей в ковчежце, как бы в чертоге, древле носим был по воде волнами реки и избег горестной участи, фараоном предназначенной).

(Исх. 2, 3)

 

Моисею, вождю народа Божия, с самого рождения грозила горькая участь от злого умысла фараона.

Фараон, опасаясь усиления евреев, поселившихся в Египте со времени Иосифа, умыслил воспрепятствовать размножению их и дал повеление убивать еврейских младенцев мужского пола при самом рождении.

Сострадательные бабки, на которых возложено было исполнение бесчеловечного повеления, не исполняли его. Тогда вышло от фараона новое повеление – бросать в реку всякого новорожденного еврейского младенца. В сие‑то время родился Моисей. Любящая мать укрывала его от фараоновых сыщиков три месяца; но видя, что укрывать его долее невозможно, употребила для спасения его такую меру: она устроила из тростника корзину, положила в нее младенца и пустила ее в воды реки Нила около того места, куда приходила купаться дочь фараонова.

Мать рассчитывала на сострадание дочери фараоновой, паче же всего надеялась на Промысл Божий, и не обманулась. Корзина с плачущим в ней младенцем привлекла внимание царевны. Она сжалилась над ним, и по совету сестры его, присутствовавшей при этом как бы случайно, отдала его для млекопитания родной его матери, и по окончании млекопитания взяла к себе во дворец и усыновила его.

Нельзя не признать особенного Промышления Божия в том, что рукой дочери жесточайшего гонителя евреев спасен был будущий освободитель их от его мучительства. Так Господь посрамляет козни врагов Своего Царства. Корзинка, которой вверена была жизнь Моисея, послужила для него таким же благонадежным приютом, как бы это был царский чертог, оберегаемый многочисленными стражами.

Младенец Моисей, подвергавшийся опасности смерти и чудесно сохраненный от нее, есть образ души христианской, находящейся в подобном положении. Как жизни Моисея грозила опасность от египетского царя, так и душе христианской на каждом шагу грозит духовная смерть и вечная погибель со стороны князя мира сего (см.: Ин. 12, 31), диавола.

Духовная смерть состоит в отчуждении от Бога мыслями и стремлениями, в направлении их к одному земному и плотскому, в богозабвении, в самоугодии. Диавол, с львиной алчностью ищущий кого поглотить, усиливается отвлечь нас от Бога и духовно умертвить многообразными искушениями, действуя на нас то непосредственно, то через мир с его нехристианскими обычаями, то через наши нечистые склонности. В благоприятных обстоятельствах жизни он наталкивает нас на грех гордости, тщеславия, праздности и рассеянности, в неблагоприятных – на грех малодушия, уныния, отчаяния. А за духовной смертью, в которую впадают податливые на диавольские искушения, неизбежно следует вечная погибель, если они не успеют раскаяться при жизни.

Не доводи себя, душа христианская, до смерти духовной, если не желаешь себе вечной погибели. Молитвой и духовным трезвением, или бдением над собой, предотвращай и уничтожай козни диавола. Укрывай себя от мира с его суетой и соблазнами, подобно тому как Моисей укрываем был матерью от фараоновых слуг, и умоляй Господа, чтобы не допустил тебя потонуть в волнах житейского моря, воздвигаемого напастей бурею, как Он не допустил потонуть в водах Нила младенца Моисея, и чтобы самые беды и напасти послужили к твоему спасению, как послужила орудием спасения Моисея дочь жесточайшего гонителя евреев.

 

Аще бабы слышала еси, окаянная душе, убивающия иногда безвозрастное мужеское (слышала ли ты, чтобы повивальные бабки истребляли некогда новорожденных мужеского пола), целомудрия деяние (этот образ подвигов целомудрия) ныне, яко великий Моисей, сси премудрость (питайся млеком премудрости).

(Исх. 1, 8–22)

 

Нельзя не подивиться самоотвержению и состраданию, которое показали повивальные бабки, имевшие повеление от фараона убивать еврейских младенцев мужеского пола при самом их рождении. За неисполнение повеления им грозил гнев фараона. Но они больше боялись гнева Царя Небесного, чем гнева царя земного, – и оставляли в живых новорожденных младенцев. Так сохранился в живых и Моисей и беспрепятственно питался млеком родной матери до трех лет.

Новорожденные младенцы, пощаженные бабками, суть образ души, упражняющей себя в подвигах чистоты и целомудрия, уподобляющих ее чистому и невинному младенцу. Трудны эти подвиги. Немало нужно самоотвержения и бдения над собой, чтоб оградить себя от искушений нецеломудрия, сохранить чистоту сердечную. Но если повивальные бабки с опасностью для себя берегли чужих детей, ты ли, душа окаянная, не позаботишься об охранении самой себя от искушения нецеломудрия? Они страхом Божиим удерживали себя от исполнения злой царской воли. Не должна ли и ты тем же страхом ограждать себя от приражающихся к тебе нечистых помыслов и желаний, повторяя вместе с Иосифом: Како сотворю глагол злый сей и согрешу пред Богом? (Быт. 39, 9).

Моисей, пощаженный повивальными бабками, возвращен был дочерью фараона матери и беспрепятственно питался млеком ее. Пусть это будет напоминанием для христианина, что и он, если хочет сохранить младенческую невинность и чистоту, должен питаться премудростью. Премудрость, или духовная рассудительность, потребна для него, как млеко для младенца. Целомудрие необходимо условливается мудростью. Целомудрие есть плод мудрости, научающей обуздывать страстные движения плоти, по самой природе своей неразумные. Увлекаясь ими, человек уподобляется бессловесному животному, которое не может противиться животным влечениям именно потому, что не имеет разума, не может рассуждать. Достоинство разумного существа открывается именно в том, что оно силой рассуждения удерживает себя от того, от чего неразумное животное удержаться не может.

 

Ревнуй же, душа христианская, остяжании духовной мудрости, и по мере преуспеяния в ней ты преуспеешь в деянии, то есть в подвигах целомудрия. У кого же ближе ты можешь научиться этой мудрости? У Святой Церкви.

Она есть общая наша мать. Мудрость, которой она всех нас учит, так же питательна, как питательно для младенца молоко родной матери. Послушный сын Церкви, благоговейно следующий ее руководству в жизни, боится грехов нецеломудрия, ибо знает, как строго преследует она грехи нецеломудрия, как они не соответствуют тем высоким правилам нравственности, какие она предписывает своим чадам, тем образцам чистоты душевной, на какие она указывает для подражания.

Если мудрость естественного разума, как показывают примеры язычников, способна была держать их в пределах воздержания от плотских похотей, – не гораздо ли благотворнее в этом отношении влияние на человека богопросвещенной наставницы мудрости, Святой Христовой Церкви?

 

* * *

 

Яко Моисей великий египтянина ума уязвивши, окаянная душе, не убила еси (подобно Моисею, поразившему египтянина, ты не умертвила ума); и како вселишися, глаголи, в пустыне страстей покаянием?

(Исх. 2, 11‑12)

 

Моисей жил при дворе египетского фараона, как усыновленный его дочерью. Но, достигши сорока лет, он должен был оставить придворную жизнь по следующему случаю.

Однажды он вздумал навестить братьев своих, сынов израилевых, на месте их работ и возмутился до глубины души тем, что увидел. Он увидел, как изнуряли их тяжкими, непосильными работами и как жестоко обращались с ними. В его присутствии один египтянин бил еврея. Моисей воскипел негодованием на мучителя и не без тайного внушения свыше, в предзнаменование того, что ему суждено быть мстителем египтянам (см.: Деян. 7, 24–25), убил египтянина и труп его зарыл в песке. Вопреки ожиданию Моисея, поступок его сделался известным фараону. Избегая гнева фараонова, Моисей удалился из Египта и поселился среди мадиамлян в Синайской пустыне, и прожил здесь 40 лет, пася стада тестя своего, мадиамского священника Иофора.

Египтянин, бивший еврея и убитый Моисеем, есть образ ума, ослепленного страстями. Горе человеку, обуреваемому страстями! Он постепенно теряет силу противостоять греховным искушениям и соблазнам, перестает Бога бояться и с ближним начинает поступать несправедливо и бесчеловечно, как поступали в отношении к евреям египтяне, которые по зависти к евреям, по корыстолюбию и властолюбию не хотели иметь в них полноправных сограждан, а хотели владеть ими, как рабами и невольниками, и всячески угнетали их.

Но пагубное действие страстей на душу не одинаково. Иной увлекается ими только по слабости воли, и сам оплакивает свою слабость, не мирится со своим греховным состоянием, осуждает его – страсти покорили его волю, но не ослепили его ума, христианского смысла и совести: ум его восстает против страстей. Но в иных страсти получают такую силу, что помрачают самый ум. Привычка к удовлетворению страстей доводит их до того, что они наконец перестают видеть в ней грех, извиняют и оправдывают свои страстные увлечения, они грешат не волей только, но и самым умом – ум их перестает различать добро от зла, отрешается в суждении о том, что грешно и что нет, от руководства Слова Божия и подчиняется только плотским мудрованиям; он одобряет только то, что льстит самоугодию и чувственности, и истощается на изобретение средств к их удовлетворению.

Жалко положение души, дошедшей до такого состояния. Поистине она окаянна, если светильник ее затмился, если ум ее, вместо того чтобы освещать пред ней путь к Богу, предохранять ее от страстных увлечений, дал себя ослепить страстями! Ей грозит вечная гибель, если она не поспешит раскаяться. Но как трудно для нее вступить на путь покаяния, когда она не сознает опасности своего положения, когда самый ум ее не только не осуждает ее служения страстям, а еще сам служит им! Напрасно умертвила мудрования плоти, если смиренно не покорила своего ума внушениям веры! Без этого смирения невозможно, чтобы она покаялась и посредством покаяния открыла себе путь в пустыню страстей, то есть к состоянию бесстрастия. Только в пустыне Моисей нашел безопасность от преследований фараона.

Только в отрешении от всего, что питает страсти, душа может обрести для себя мир и спасение.

 

* * *

 

В пустыню вселися великий Моисей: гряди убо, подражай того житие, да и в купине богоявления, душе, в видении будеши (дабы и тебе узреть Бога, явившегося в Купине).

(Исх. 3, 2)

 

Сорокалетнее пребывание Моисея в Синайской пустыне, где он поселился, убежав от фараонова гнева, представляет нечто, достойное подражания для нас.

Подобно Моисею, и каждый ревнующий о спасении должен удалиться в пустыню, не в буквальном смысле – пустыня сама по себе никого не спасает, ибо никого не защищает от козней лукавого. Пустыня, куда он должен укрыться от мысленного фараона – диавола, от его искушений и наветов, это – отрешение от пристрастия к суете мирской, любовь к уединению, не столько к внешнему, хотя и сие полезно бывает, сколько к внутреннему, иначе к безмолвному собеседованию с собой и с Богом, к самоиспытанию, богомыслию и молитве.

В пустыне Моисей вел простой, близкий к природе образ жизни, не жалея о том, что расстался с роскошной и великолепной обстановкой придворной жизни, какую вел в Египте, что общество людей образованных и занимавших высокое общественное положение променял на жизнь с людьми простыми, дворец на пастушескую кущу, великолепные искусственные сады на пастбища для скота.

Как бы высоко ни стоял кто из нас в сравнении с ближними по уму, по богатству, по знатности, он должен относиться к ним со смирением Моисея, не должен пренебрегать общением с низшими его; он должен стыдиться не сближения с ними, а тлетворных обычаев их. Пусть он ест и пьет с мытарями и грешными, как ел и пил с ними Христос, но пусть не подражает им в лихоимстве и других пороках и, напротив, пусть благотворным влиянием своего примера и внушений старается облагородить и исправить их. В пустыне Моисей проводил жизнь в великих трудах, неизбежных для пастыря: он оберегал вверенные ему стада от нападения разбойников и зверей, от зноя и холода, сам терпел зной и холод. Подобно Моисею и ты, душа христианская, с бдительностью пастыря охраняй себя от бесовских приражений, от того, чтобы не сделаться тебе добычей духа злобы, с львиной яростью ищущего поглотить беспечного грешника; береги себя от соблазна и искушений со стороны мира, с разбойническим насилием старающегося навязать тебе свои нехристианские правила и обычаи; с терпением и самоотвержением переноси все житейские тяготы и скорби, не допускай, чтобы они отвлекли тебя от благочестия и добродетели; ободряй себя надеждой, что за временную скорбь, христиански переносимую, ждет тебя вечное утешение.

Моисей в пустыне, вдали от мирского шума, упражнялся в благоговейном созерцании, следовал премудрости и благости Божией в окружавшей его пустынной природе. Подобно Моисею, и ты, душа христианская, привыкай находить сладость в подобном духовном занятии. Благословляй Господа, вся премудростью сотворившего, облекающегося светом, яко ризою, в море пролагающего пути Свои и стези Свои в водах многих, манием Своим содержащего всю вселенную, пред величием Которого одинаково ничтожны песчинка земная и мириады светил небесных, и величие Которого с одинаковою поразительностью проявляется в былинке и в совокупности всех творений.

Моисей за подвиги смирения и очищения себя от пристрастия к земному сподобился узреть явление Бога в Купине и беседовать с Ним лицом к лицу. Подражай, душа христианская, житию Моисея, тогда и ты достигнешь блаженства лицезрения Божия в будущей жизни. Но и в настоящей жизни нам дано предвкушать это блаженство в Таинстве Причащения. И достойные, и недостойные причастники Святых Таин «огню причащаются и неопальны пребывают, якоже Купина древле горевшая» (Молитва к Причащению). Но достойные причастники Тела и Крови Христовой, предочистившие себя к принятию их подвигами истинного покаяния, имеют то преимущество, что как только прикасается к ним этот Божественный огонь, тотчас разливается в их сердце неизъяснимо‑усладительная теплота и производит в них ощущение присутствия в них Господа, столь же сильное и неотразимое, как внешнее ощущение зрения.

Подобное радостное ощущение присутствия Божия истинно верующие испытывают во время молитвы, во время чтения Слова Божия, также при размышлении о судьбах человечества и о явлениях видимой природы, свидетельствующих о присносущной силе Божией, в них открывающейся.

 

* * *

 

Рука нас Моисеова да уверит, душе, како может Бог прокаженное житие убелити и очистити, и не отчайся сама себе, аще и прокаженна еси.

(Исх. 4, 6‑7)

 

Когда Господь из купины возвестил Моисею повеление идти в Египет и извести отсюда евреев в землю, кипящую медом и млеком, Моисей уклонялся от исполнения сего повеления, изъявляя, между прочим, опасение, что евреи не поверят его словам о явлении ему Бога.

Господь вооружил Моисея чудесами против этого неверия. Одно из них состояло в том, что рука Моисея покрылась проказой, как только он вложил ее в пазуху и потом вынул, и мгновенно очистилась от проказы, когда он снова вложил ее в пазуху и снова вынул. Совершив предварительно над Моисеем это чудо, Господь повелел Моисею повторить его перед старейшинами израильскими, что и сделал он, и через это и вместе другое чудо приобрел их доверие.

Проказа – это болезнь, похожая на злокачественный лишай, переходящий в гнойные язвы. Гной въедается в мускулы и уничтожает их, обнажая кости. Голос зараженного делается хриплым, нервы теряют чувствительность, глаза непрестанно слезятся. Мучительные сны, уныние, отчаяние – неразлучные спутники проказы. Прокаженный – это ходячий мертвец, заживо разлагающийся труп, распространяющий вокруг нестерпимое зловоние. Прокаженные удаляемы были от общежития из‑за прилипчивости их болезни и отвращения, возбуждаемого зрелищем ее. Прикосновение к прокаженному делало нечистым прикоснувшегося и отнимало у него право на несколько дней иметь общение с людьми. Проказа поражала все тело, но иногда один какой‑либо член, и давала ему белый, жемчужно‑подобный вид. Подобной проказой поражена была и рука Моисея.

С проказой сходно греховное состояние. Грех расстраивает здравие души и повреждает все силы, все отправления ее, помрачает ум, расслабляет волю, притупляет в сердце чувствительность к добрым впечатлениям, заглушает голос совести до того, что грешник утрачивает понятие о различии добра и зла, и привычка к греху делается у него как бы второй природой. Грех, подобно проказе, заразителен. Проводником греховной заразы служат гнилые речи и безнравственные поступки. Те и другие вносят семя растления в души неутвержденных в благочестии и добродетели слушателей и зрителей. Есть такие грешники, которые находят какое‑то диавольское удовольствие учить греху невинных, развращать неопытных, и делают это совершенно бескорыстно, довольствуясь тем, чтобы быть только зрителями успехов в зле своих несчастных учеников. Грех лишает человека мира духовного. Несть мира в костех моих от лица грех моих (Пс. 37, 4). Несть радоватися нечестивым (Ис. 57, 21). Самолюбие – всегдашний источник их внутренних мук. Удовлетворенные нечистые желания оставляют в них скуку и пустоту, неудовлетворенные только раздражают их. По временам пробуждается в них совесть и терзает жгучими упреками. Наконец, подобно тому как проказа есть состояние медленного умирания, грех постепенно убивает в человеке духовную жизнь. Духовные мысли, стремления и желания в нем подавляются. Грех налагает печать мертвенности даже на добрые внешние дела его: по наружности они могут быть благовидны, но они совершаются не по внутреннему сердечному побуждению, а механически, по обычаю, иногда по тщеславию и лицемерию. Это не живые, а деланные из тряпок цветы, хотя издали кажутся живыми.

Плачевно состояние прокаженного, но не всегда безнадежно. Бывали случаи, что ядовитая материя, проникшая внутрь телесного состава, выходила наружу, и тело освобождалось от проказы (см.: Лев. 13, 12). Это происходило естественным порядком. Но рука Моисея, как чудесно покрылась проказой, так чудесно была исцелена Господом. Подобное чудо милосердия Божия совершается над грешником, изъязвленным проказой греха. Пусть он вос чувствует тяжесть своей вины перед Богом, всю мерзость греха, и вместе с прокаженным евангельским путь воззовет к Иисусу, Целителю язв греховных: Господи, аще хощеши, можеши мя очистити (Мф. 8, 2). Пусть он умоляет Его не только о прощении, о невменении ему греха, но вместе о даровании ему благодатной помощи для непрестанной борьбы с греховными искушениями и для достижения внутренней чистоты и святости. Пусть вопиет Ему с Давидом: Сердце чисто созижди во мне, Боже. Окропиши мя иссопом (Пс. 50, 12, 9), то есть каплями животочной Твоей пролитой на кресте крови, как окропляемы были иссопом, омоченным в кровь жертвенного животного, прокаженные (см.: Лев. 14, 4, 6–52), когда приносили жертву за свое исцеление, и паче снега убелюся (Пс. 50, 9).

И милосердый Господь, не хотящий смерти грешника, но еже обратися и живу быти ему, пришедший на землю грешныя спасти, исцелить сокрушенных сердцем, скажет умоляющему Его об очищении грешнику, что сказал прокаженному: хощу, очистися, – и тогда душа очистится от греховной проказы, убелится яко снег, и в белой одежде, омытой кровью Агнца, предстанет перед Престолом Его на Небесах, чтобы вечно вместе с небожителями славословить Его и вечно блаженствовать в общении с Ним (см.: Откр. 7, 9, 14‑17).

 

Глава 21

Фараон, Ианний и Иамврий

 

 

 

 

Яко тяжкий нравом фараону горькому бых, Владыко, Ианний и Иамврий душею и телом, и погружен умом (по упорству нрава, Владыко, я стал похож на фараона жестокого, по душе и по телу – на Ианния и Иамврия, и умом погряз в бездне), но помози ми.

(Исх. 7, 11; 2 Тим. 3, 8)

 

Жестокость фараона обнаружилась не только в гонениях на евреев, но и в том упрямстве, с каким он противился требованию Моисея отпустить евреев на три дня в пустыню для принесения Господу жертвы.

Десять чудесных казней наведены были рукой Моисея на Египет с целью сломить ожесточение фараона, и только после последней, десятой казни, избиения египетских первенцев, фараон отпустил евреев. Предшествующие же казни, хотя признаваемы были фараоном за действие перста Божия, только ожесточали его. Пока продолжалась казнь и бедствия от нее доходили до крайней степени, фараон просил Моисея помолиться Господу о прекращении казни и обещал отпустить евреев; но когда по молитве Моисея казнь прекращалась, фараон не исполнял обещания и по‑прежнему оскорблял Бога своим неверием и ожесточением.

В подобное неверие и ожесточение впадают многие грешники. Постигает их жестокая болезнь или другое какое бедствие, – они приходят в себя, начинают чувствовать свою виновность пред Богом, умоляют Его о помощи и дают обет, если Бог услышит их мольбу, исправиться и жить по‑христиански.

Но миновала болезнь и бедствие, – они забывают обет и возвращаются к прежней порочной жизни не только по слабости воли, но и по неверию, удивляясь, как это они во время минувшей болезни могли считать ее наказанием Божиим и дойти до малодушной решимости умолять Бога об избавлении от Его гнева; как это ум их мог помрачиться до потери убеждения, что все на свете делается по одним естественным причинам, что, следовательно, и болезнь и выздоровление могли произойти по этим одним причинам, помимо воли Божией. Они стыдятся страха Божия и упования на Бога, какие испытывали во время болезни, и признают их болезненным явлением, следствием временного помрачения здравого смысла, естественным во время болезни.

Многие грешники по упорству и неверию напоминают не только фараона, но и тех египетских волхвов, или чародеев, Ианния и Иамврия (см.: 2 Тим. 3, 8), которые старались слабым подражанием чудесам Моисея подорвать доверие к ним фараона. Подобно этим чародеям, они всем существом своим, душею и телом, погрузились в чувственные чисто земные интересы и думают, что при помощи современных научных открытий можно устроить земную жизнь так счастливо, как никогда не удастся людям, следующим Евангельскому правилу: Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся, то есть земные блага, приложатся вам (Мф. 6, 33). От этих людей никогда не услышите слов: чудеса Господни, – а только: «чудеса науки», «чудеса искусства», «чудеса промышленности». Бог, по их словам, мог, пожалуй, создать мир, но власть над ним принадлежит одному человеку, не допускающему вмешательства Божия в свои дела. Вот до какой сатанинской гордости может доходить человек! Он забывает, что «чудеса» человеческой изобретательности в сравнении с чудесами Божьего промышления так же ничтожны и жалки, как жалки были фокусы египетских чародеев перед чудесами Моисея. Одного легкого дуновения гнева Божия достаточно, чтобы ниспровергнуть все создания человеческого ума, громадные и величественные, и никакие измышления людские не в силах остановить движение этого гнева.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2018 год. Все права принадлежат их авторам!