Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






БЛАГОДАРНОСТЬ БЕЗ БЛАГОВОЛЕНИЯ



 

В книге «Отцы-командиры» в главе «О наградах и наказаниях» мне уже приходилось писать, что большевики в области военных наград устроили страшную путаницу, которую со временем все усугубляли и усугубляли. Главной и практически единственной военной наградой стали считаться советские ордена, которые по сути являются военными медалями, но это все же полбеды. Хуже, что наградное дело захлебнулось в бюрократическом маразме и количество «орденоносцев», не совершавших никаких подвигов, но награжденных боевыми орденами, столь возросло, что само по себе наличие орденов уже перестало о чем-либо говорить, вернее, стало подтверждением того, что данный орденоносец скорее всего умеет ублажить начальство, нежели подтверждением совершенного им подвига. У «видных военачальников» количество официально боевых орденов, врученных к юбилеям и за «выслугу летов», стало превышать количество наград, полученных в войнах. Да и в Великую Отечественную войну, как это подробно показал в «Отцах-командирах» А. З. Лебединцев, ордена и звание Героя Советского Союза элементарно получали и трусы, и негодяи, а заслуженные воины не получали ничего.

Раньше, когда разрешалось только клеветать на Сталина, но о негодяях и преступниках офицерах и генералах нельзя было ничего писать, это не было заметно, но сегодня, когда ветераны могут писать без опеки ГлавПура, практически нет воспоминаний, в которых бы они не высказывали обиды за несправедливость в награждениях. Вот, к примеру, летчик-разведчик, а потом летчик-штурмовик Я. И. Борейко, о котором в конце войны вывешивались плакаты: «Летчики! Бомбите и стреляйте так, как гвардии капитан Борейко», пишет:

 

«И вот, на одном из таких ветеранских мероприятий я встретил бывшего командира 98-го отдельного корректировочно-разведывательного авиаполка Ивана Сергеевича Тищенко. Скажу откровенно, радости от этой встречи не было, разговор не складывался, подавляла какая-то неприязнь к нему. Если вспомнить прошлое, то все это объяснимо.

Он не пользовался авторитетом среди летного состава полка потому, что почти не летал на боевые задания, а, значит, не был примером для подчиненных, не мог сказать, делай, как я, или научить чему-нибудь хорошему, очень редко появлялся в коллективе летного состава, за исключением случаев, когда решались вопросы служебных взаимоотношений, в моральном плане тоже не мог быть примером, так как, будучи семейным человеком, нашел себе гражданскую сожительницу, устроил ее машинисткой в штабе и возил за собой до окончания войны. Достойный пример командира-воспитателя!?



Поразило еще одно - у Ивана Сергеевича оказалась полная грудь (семь или восемь) боевых орденов, среди которых орден Ленина и три ордена Красного Знамени. В откровенных беседах я убедился, что все, кроме бывших приближенных подхалимов, были такого же мнения и агрессивно настроены против него. Их можно понять, скажем, командир звена Котов Петр Михайлович начал войну под Москвой, закончил в Берлине, выполнил более 70 боевых вылетов на корректирование артогня, был удостоен только орденов Красного Знамени и Красной Звезды».

 

Хочу напомнить, что в царской России, да и в странах, в которых после революций прошло достаточно времени и наградное дело усовершенствовалось, ордена как военные награды не всегда имели и имеют главное значение. В царской России, к примеру, они по своему значению занимали всего лишь третье место. Справочная книжка офицера русской армии поясняла: «Награды суть: ВЫСОЧАЙШИЕ благодарность и благоволение, чины, ордена, аренды, земли, подарки, единовременные денежные выдачи, перевод в гвардию, золотое оружие». Да, в общем, нетрудно и догадаться, что если император тебе благодарен и тебе благоволит, то у него (верховного вождя армии, магистра всех орденов России и хозяина земли Русской) достаточно просто будет получить хоть чин, хоть кавалерию в Ордене, хоть землю, хоть что угодное. И во французской армии благодарность военного вождя также имела значение более высокое, нежели знак отличия на грудь, вернее, эта благодарность автоматически вела к получению такого знака, причем некоторые из них вообще невозможно было получить иначе, как после официальной благодарности командующего. Скажем, сугубо боевая награда «Круа де гер» - Военный крест «вручался военнослужащим всех званий и гражданам Франции, удостоенным персонального упоминания в приказе».



Что интересно - во время войны в СССР также была введена эта самая высокая военная награда - персональное упоминание в приказе Верховного Главнокомандующего, а с начала 1943 года по конец войны с Японией Сталин подписал 375 только специальных благодарственных приказов войскам, в которых персонально благодарил генералов и офицеров, отличившихся при проведении боевых операций. И вот парадокс: это самая высокая награда из тех, какие можно придумать, но на сегодня она за награду не считается, да и во время войны, похоже, мало кем ценилась. А ведь ценность этой награды уникальна. Давайте сравним.

Полководческие и офицерские ордена - Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого, Александра Невского, Ушакова и Нахимова - вручались за войну более 66 тысяч раз, 7440 офицерам и генералам присваивалось звание Героя Советского Союза, а персонально упоминались в приказах Сталина менее 4 тысяч офицеров и генералов. Но ни общество, ни историки не обращают на этих героев никакого внимания!

И это не все. Если внимательнее присмотреться к награде, то приходишь к выводу, что по своей объективности она несомненно превосходит ордена, т.е. Сталин благодарил (хотя и не зная их лично) наиболее храбрых и толковых военачальников. Объективность этой награды основана вот на чем.

Ордена в годы войны несли материальные блага - небольшую, но пожизненную пенсию, бесплатный проезд на поезде один раз в год в любой конец СССР туда и обратно. Они сверкали на груди, они были материальным воплощением славы, за них шли на подлость, их выпрашивали, их добывали махинациями, и посему в числе награжденных орденами масса тех, кто их не заслужил. А приказы Верховного абсолютно никаких благ не несли, а посему для негодяев были безразличны. По этой причине фронтовые штабы и Военные советы, готовя в Москву списки тех частей и соединений, которые отличились в операции, за которую Сталин собрался благодарить, могли совершенно объективно отобрать в эти списки не алчущих наград, а тех, кто этого действительно заслужил.

Вот А. З. Лебединцев в «Отцах-командирах» сетует, что их 38-я стрелковая дивизия вела бои за окраины города Сумы и первой вошла в этот город, а звание «Сумских» получили 176 сд, 232 сд и 340-я сд, которые город просто прошли маршем. Но он сам же и пишет, что немцы сами ушли из Сум, а 38-я сд вела бой крайне пассивно, за что ее командир был снят с должности. И немцы все же оставили Сумы только потому, что остальные дивизии были активны - начали обходить город, и немцы бросили его, боясь окружения. То есть Военный совет фронта очень точно определил, кого благодарить за Сумы, и Сталин поблагодарил в приказе от 2 сентября 1943 года командира 50-го ск генерал-майора Мартиросяна Саркиса Согомоновича, командира 51-го ск генерал-майора Авдеенко Петра Петровича, командиров: 340-й сд полковника Зубарева Иосифа Егоровича, 167-й сд генерал-майора Мельникова Ивана Ивановича, 232-й сд генерал-майора Улитина Ивана Ильича. А командир 47-го ск, в который входила 38-я сд, генерал-майор Меркулов Серафим Петрович вообще в приказе не упомянут, как и весь 47-й стрелковый корпус, хотя его соединения первыми вошли в город Сумы.

В подтверждение объективности говорит и такой факт. Если бы в благодарственные приказы Сталина записывать все войска, находившиеся в районе проведения операции, то тогда все бы генералы и офицеры имели примерно равное число благодарностей Верховного. Но из почти 4 тысяч удостоенных благодарности едва ли 8 % (по моим подсчетам, около 250 человек) Сталин благодарил от 8 до 25 раз, а остальная масса заслуживала в основном 1-2 благодарности. Это, конечно, тоже очень много, но эти 250 человек - даже не элита, это боевая аристократия Красной Армии, это практически равно чуть ли не званию дважды Героя Советского Союза, поскольку дважды Героев среди офицеров и генералов было 115 человек.

Если руководствоваться критерием благодарностей от Верховного Главнокомандующего и говорить только о командирах частей и соединений, то лучшим командиром РККА был Иван Федорович Дремов. Первый раз Верховный благодарил командира 47-й мехбригады подполковника Дремова И. Ф. в январе 1943 года за активные действия по освобождению Великих Лук, затем в сентябре 1943 года благодарил командира подвижной мехгруппы полковника Дремова И. Ф. за освобождение Духовщины и Лиозно, затем благодарил командира 8-го гвардейского мехкорпуса генерал-майора Дремова И. Ф. за освобождение городов: Городенка, Бучач, Чертков, Теребовля, Сокаль, Рудки, Надворная, Конычинцы, Коломыя, Залещики, Бялгород, Едлиньск, Карлино, Коло, Лодзь, Вейхерово, Познань, Свидвин, Ярослав, за взятие городов Кепеникк и Берлин. Всего Иван Федорович Дремов персонально упоминался в приказах Верховного 25 раз.

Далее я для краткости буду называть должность и звание командира на конец войны и давать число упоминаний о нем в приказах Верховного Главнокомандующего.

2. Командир 32-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Жеребин Дмитрий Сергеевич - 24 раза.

3. Командир 108-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант Поленов Виталий Сергеевич - 23 раза.

4. Командир 50-го бомбардировочного авиакорпуса генерал-майор Борисенко Михаил Харлампиевич - 21 раз.

5. Командир 9-го гвардейского танкового корпуса генерал-майор Веденеев Николай Денисович - 20 раз.

6. Командир 11-го гвардейского танкового корпуса[18] генерал-лейтенант Гетман Андрей Лаврентьевич - 20 раз.

7. Командир 288-й истребительной авиадивизии полковник Смирнов Борис Александрович - 19 раз.

8. Командир 73-го стрелкового корпуса генерал-майор Мартиросян Саркис Согомонович - 19 раз.

9. Командир 3-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенант Панфилов Алексей Павлович - 18 раз.

10. Командир 240-й истребительно-авиационной дивизии генерал-майор Зимин Георгий Васильевич - 18 раз.

11. Командир 6-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии полковник Чучев Григорий Алексеевич - 18 раз.

12. Командир 9-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенант Волков Михаил Васильевич - 17 раз.

13. Командир 5-го штурмового авиакорпуса генерал-майор Каманин Николай Петрович - 17 раз.

14. Командир 6-го гвардейского истребительного авиакорпуса генерал-лейтенант Утин Александр Васильевич - 17 раз.

15. Командир 208-й ночной ближнебомбардировочной дивизии полковник Юзеев Леонид Николаевич - 17 раз.

16. Командир 189-й штурмовой авиадивизии генерал-майор Белицкий Геннадий Иванович - 16 раз.

17. Командир 1-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии полковник Дробыш Дмитрий Тихонович - 16 раз.

18. Командир 1-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенант Панов Михаил Федорович - 16 раз.

19. Командир 3-го гвардейского стрелкового корпуса[19] генерал-майор Перхорович Франц Иосифович - 16 раз.

20. Командир 1-й гвардейской конно-механизированной группы генерал-лейтенант Плиев Исса Александрович - 16 раз.

21. Командир 6-го гвардейского бомбардировочного авиакорпуса генерал-майор Полбин Иван Семенович - 16 раз.

22. Командир 1-го смешанного авиакорпуса Шевченко Владимир Илларионович - 16 раз.

23. Командир 20-й гвардейской мехбригады[20] полковник Бабаджанян Амазасп Хачатурович - 15 раз.

24. Командир 3-го штурмового авиакорпуса генерал-майор Горлаченко Михаил Иосифович - 15 раз.

25. Командир 30-го стрелкового корпуса генерал-майор Лазько Григорий Семенович - 15 раз.

26. Командир 3-го гвардейского бомбардировочного авиакорпуса генерал-майор Нестерцев Виктор Ефимович - 15 раз.

27. Командир 3-го гвардейского мехкорпуса генерал-лейтенант Обухов Виктор Тимофеевич - 15 раз.

28. Командир 4-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенант Полубояров Павел Павлович - 15 раз.

29. Командир 116 стрелкового корпуса генерал-майор Фетисов Федор Кузьмич - 15 раз.

Должен отметить, что число благодарностей Верховного Главнокомандующего лучше, чем что-либо еще, характеризует боевую активность советских командиров, но сравнивать их между собой по этим числам не стоит - у многих число благодарностей могло быть невелико по само собой понятным причинам.

Командир 130-й танковой бригады полковник Пушкин Ефим Григорьевич отмечен в приказе Сталина еще в январе 1942 года за освобождение Барвенково, через год, уже генерал-лейтенант Пушкин, командир 23-го танкового корпуса, к сентябрю 1943 года упомянут в приказах Верховного 10 раз, но принимает смерть в бою за Днепропетровск осенью того же года.

А трижды Герой Советского Союза Покрышкин Александр Иванович, командир 9-й гвардейской истребительной авиадивизии, упомянут в приказах всего трижды, поскольку войну начал рядовым летчиком и в командование дивизией вступил только в 1944 году.

И, повторю, упоминание о себе в приказе надо было заслужить каким-то конкретным боевым действием. Вот, к примеру, благодарность за успешно проведенную Киевскую операцию осенью 1943 года Сталин вынес 111 генералам и офицерам, в числе которых было: генерал-лейтенантов - 2, генерал-майоров - 20, полковников - 43, подполковников - 26, майоров - 16 и капитанов - 4. Согласитесь, что в этой компании генералов и полковников что-то же исключительное должны были совершить капитаны, чтобы их заметили и включили в приказ. Кстати, отличившийся в Киевской операции командир 182-го отдельного механизированного инженерного батальона капитан Жеребной Николай Алексеевич через четыре месяца, уже в звании майора, отличается в Проскуровско-Черновицкой операции.

А вот товарищ Александра Захаровича Лебединцева Николай Павлович Петров, получив за четыре месяца 8 благодарностей Верховного, как был, так и остался подполковником на полковничьей должности командира 1-й гвардейской мотострелковой бригады.

Так что благодарности Верховного его благоволения с собой не несли, и было бы нелишне после войны учредить хотя бы нагрудный знак, отмечающий тех командиров, кто своей энергией добился Победы. И хотя по сравнению с орденами этих знаков требовалось очень немного, но и об этом как-то быстро забыли. Почему?

В приказах не упоминались командующие армиями, фронтом, и получилось бы, что у младших по званию командиров есть какие-то награды, которых у старших нет и которые к юбилею не получишь. Глядишь, по этой причине младшие могли бы подсидеть в должностях старших. Не в этом ли причина того, что эта награда осталась без благоволения?

 

ГЕНЕРАЛЫ СЕРПИЛИНЫ

 

Те настоящие полководцы РККА, которые не трусили, которые не бросали своих солдат, к сожалению, и гибли больше трусов. И после войны их осталось гораздо меньше, и высоких должностей в послевоенной армии они тоже занимали мало, мало блистали в прессе, и в результате серая генеральская масса упорно задвигала их на второй план, делая их неинтересными для общества. В советское время очень популярным был роман К. Симонова «Живые и мертвые», в котором автор вывел образ генерала Серпилина, храброго полководца, берегущего своих солдат. Но это литературный герой, да еще и конъюнктурная «жертва сталинизма». А насколько известны и почитаемы были не сам Симонов со своим Серпилиным, а реальные советские генералы, не бросавшие своих солдат? Хотя бы вот эти, которых Сталин в своем приказе № 270 поставил в пример всей Красной Армии?

 

«Комиссар 8-го мехкорпуса - бригадный комиссар Попель и командир 406-го сп полковник Новиков с боем вывели из окружения вооруженных 1778 человек.

В упорных боях с немцами группа Новикова - Попеля прошла 650 километров, нанося огромные потери тылам врага».

 

А эти офицеры, Попель и Новиков, между прочим, ни тогда, ни после даже награждены за это не были. Более того, в энциклопедии «Великая Отечественная война» статьи о генерал-лейтенанте Н. К. Попеле нет, зато есть статья о сбежавшем из Севастополя в 1942 году члене Военного совета Черноморского флота вице-адмирале Н. М. Кулакове.

А кто слышал не о литературном Серпилине, а о реальном В. Я. Тишинском? В конце июня 1941 года кавалерист полковник Тишинский приехал в составе инспекционной группы проверять 237-ю стрелковую дивизию, а 17 июля вынужден был ее возглавить в момент нанесения советскими войсками контрудара под Сольцами. В ходе этого контрудара, напомню, потерпел тяжелое поражение немецкий 56-й танковый корпус, которым, кстати, тогда командовал Манштейн.

Так вот, после этого 237-я дивизия была передана в состав 48-й армии, а 12 августа она, вместе с несколькими другими дивизиями попала в окружение. Пережил войну начальник политотдела этой дивизии Ф. Я. Овечкин, который рассказал.

 

«...Израсходовав боеприпасы, то есть снаряды, мины, командование 237-й стрелковой дивизии отправило автомашины, автобусы, орудия, тяжелые минометы в тыл, направление - Ленинград. Колонна была выведена на дороги, связывающие с Ленинградом - шоссе Москва - Ленинград. Вышла вся артиллерия 237-й стрелковой дивизии, выведен весь автопарк, автобусы медсанбата и более двух тысяч раненых. По неточным данным - около трех тысяч человек.

14 августа на КП 70-й ордена Ленина стрелковой дивизии произошло совещание командиров, комиссаров, начальников политотделов и начальников штабов дивизий (70-й и 237-й) по вопросу согласованных действий в создавшейся обстановке (полуокружение противником, захват проходных дорог и отсутствие горючего, боеприпасов, продовольствия). На совещании было единогласно предложено командиру 70-й дивизии генерал-майору Федюнину принять на себя командование как старшему по званию и более длительное время находящемуся на должности командира дивизии. Тов. Галстяну - военкому 70-й стрелковой дивизии - принять обязанности военкома этого отряда из двух дивизий. 1-я горно-стрелковая бригада еще 12 августа оставила свои позиции и ушла на восток, открыв левый фланг 70-й дивизии. Кстати, немцы не воспользовались этим до 18 августа.

Генерал Федюнин и полковой комиссар Галстян от предложений, сделанных им, отказались! Генерал Федюнин сообщил свое решение:

Дивизия будет выходить 16 августа с наступлением темноты, дабы не дать возможность противнику обнаружить отход. Выводить дивизию двумя путями, но какими, не указал! Он также предложил, чтоб выход с занимаемых позиций каждая дивизия, каждый полк производили самостоятельно, без всяких согласований действий.

Командир 237-й дивизии Тишинский и военком Давидович с таким решением не согласились, заявив, что выводить дивизию будут организованно и всю вместе. Дивизия должна держаться «в кулаке». Никаких партизанских действий допущено не будет. Начподив Овечкин и начальник штаба Тимофеев поддержали их решение и приступили к реализации этого плана. Было отдано следующее распоряжение:

1. Полки оставляют занимаемые позиции ровно в десять часов вечера и ни минутой раньше - позже.

2. Команды о снятии с позиций производятся тихо, почти шепотом. Никаких звуков, звона котелков, оружия и др. не допускается.

3. Огни на занимаемых позициях остаются теми же, что и были. Режим артиллерийского, пулеметного, ружейного огня остается тем же, что и был.

4. Для сохранения огня оставить от каждого батальона по отделению, которые с наступлением рассвета покидают позиции и уходят вслед за батальоном.

5. Для наблюдения за установленным порядком оставить политических работников.

6. Штаб дивизии и политотдел, прокуратура, особый отдел и трибунал следуют вместе со штабом 838-го стрелкового полка. Справа следует 841-й, слева 835-й полки. На 835-й стрелковый полк возложена задача охранять полки дивизии и штаб от возможного нападения противника слева, подбирая по пути бегущих красноармейцев 1-й дивизии народного ополчения.

Утром 17-го августа части дивизии, как всегда по заданному противником режиму, в 9 часов услышали сильную артиллерийскую стрельбу и вскоре усиленную авиационную обработку района, занимаемого нами накануне и покинутого вечером. Около 10 утра в воздухе появились немецкие разведывательные двухфюзеляжные самолеты («Дорнье-комета»), прозванные красноармейцами «рамами». Они летали на низкой высоте, рассматривая возможное укрытие отошедших частей дивизии.

К исходу дня 18 августа немецкой разведке удалось обнаружить пути отхода частей дивизии. Началось преследование, в первую очередь авиабомбежкой и артобстрелом. В районе деревни Люболяды отходили части 835-го стрелкового полка и штаб дивизии (в ходе движения штаб переместился из 838-го стрелкового полка в 835-й сп).

19 августа в районе деревни Люболяды 8-й батальон, прикрывающий отход полка и штаба дивизии, вступил в бой с преследовавшими подразделениями 196-й пехотной дивизии немцев. Завязался бой. При артобстреле немецкой артиллерии был убит командир дивизии полковник Тишинский и несколько красноармейцев. Похоронив погибших на окраине деревни, на лесной опушке, батальон переправился через реку Лугу и пошел вслед за основными силами дивизии».

 

Интересно, но то, что советская дивизия, попав в окружение, не потеряла управление и не распалась, а в полном составе пробилась к своим, было удивительно, прежде всего, для советского командования, в частности, для командующего 46-й армией генерала Антонюка. Ф. Я. Овечкин в своих воспоминаниях приводит разговор, состоявшийся в его присутствии в начале сентября 1941 года в Ленинграде между К. Е. Ворошиловым и генералом Антонюком:

 

«Ворошилов: - Где 70-я и 237-я дивизии?

Антонюк: - Они окружены в районе Медведя, Люболяды и уничтожены полностью.

Ворошилов: - Комиссар, скажите, где эти дивизии?

Овечкин: - Занимают позиции - Высота Федоровская, Антроповщина, Контокопщина, станция Александровская под Пушкином.

Антонюк: - Лжете, товарищ комиссар!

Овечкин: - Это Вы, генерал, лжете своими донесениями и рассказом. Дивизии целы и воюют. Правда, за время боев имеют большие потери, но сохранили свои полки, роты, знамена».

 

Ну и что, скажете вы, мало ли было в ту войну никому не известных погибших полковников? Их тогда никто не знал, и сегодня они никому не нужны на фоне таких выдающихся героев, как маршал Жуков или адмирал Кузнецов. Но дело в том, что тогда, в 1941 году, полковник Тишинский был достаточно известен, и вот почему. Он отметил свое вступление в должность боем, о котором сразу же заговорили.

 

«Все началось с задержки по времени выполнения приказа командующего армией, по которому дивизия отводилась на несколько километров назад для занятия более выгодных рубежей, т. к. занимаемые позиции давали возможность противнику отрезать ее от своих тылов, от армейских соединений и оказаться в окружении. Распоряжение на отвод частей еще не было разработано, как поступили данные от разведчиков 835-го стрелкового полка. Командир разведроты Савельев доложил, что доставлен пленный, который показал о прибытии на участок, находящийся против 237-й дивизии, новой, свежей немецкой дивизии «Мертвая голова». Она имеет задачу в ближайшие сутки сменить потрепанные части 3-й моторизованной дивизии.

Вслед за этим сообщением командир 691-го артполка Кузнецов доложил, что разведчики полка во главе с Корниенко захватили обер-лейтенанта, ефрейтора и важные документы. Изучение штабных документов, приказа командира дивизии СС «Мертвая голова» показало, что дивизия до деревни Ванец будет следовать походным порядком в автомашинах. Остановочный пункт деревня Ванец будет последней, откуда полки этой дивизии развертываются для занятия боевого порядка, севернее деревни. Из документов явствовало, что дивизия будет следовать по территории, занятой 237-й стрелковой дивизией, следовательно, представляется возможность встретить ее колонны на марше, не дать ей развернуться и разгромить. В соответствии с этим решением и был построен боевой порядок полков, что давало возможность полностью уничтожить боевую технику: танки, бронемашины, автотранспорт и захватить артиллерийско-минометное и стрелковое оружие, а также документацию штабов.

Перекрытие дороги в тылу двигающейся немецкой дивизии исключало возможность отступления или бегства солдат и офицеров. Таким образом, готовился «мешок» без возможности выйти из него. Артиллерийские средства были рассредоточены вдоль дороги для уничтожения танков и бронемашин.

Бой, начавшийся в 12 часов 15-20 минут, закончился примерно через час полным уничтожением фашистских солдат и офицеров, танков, бронемашин и другой техники. По подсчетам, на дороге, по которой следовала дивизия СС «Мертвая голова», оказалось более тридцати подбитых танков, свыше двух десятков бронемашин, около двухсот автомашин, более 80 мотоциклов с колясками, свыше полусотни орудий, 45 минометов, 119 пулеметов. Сожжены и подорваны автомашины со снарядами, бензином, продовольствием. На дорогах лежали убитые, покалеченные фашистские солдаты и офицеры, которых насчитали тысячи. Среди убитых найден начальник штаба дивизии, но трупа командира дивизии не обнаружено. Командиры двух полков оказались в числе убитых.

Сообщение о разгроме дивизии наше армейское руководство встретило с недоверием. Командующий армией выразился просто: «Не врите! Одна дивизия не может уничтожить дивизию противника, да еще немецкую». И приказал убитых не хоронить до приезда специальной комиссии, которая прибыла к исходу дня. Приехала также комиссия из штаба Северо-Западного фронта для того, чтобы удостовериться в правильности сообщений о разгроме «Мертвой головы».

Между прочим, дивизия СС «Мертвая голова» шла на выручку 56-му танковому корпусу Манштейна, и тот в своих мемуарах, описывая события под Сольцами, косвенно подтверждает этот неудачный для эсэсовцев бой вот такой тирадой в адрес СС:

«Более сносные условия местности, но и сильную укрепленную линию встретила дивизия СС «Тотенкопф», наступавшая на Себеж. Но здесь сказалась слабость, присущая неизбежно войскам, командному составу которых не хватает основательной подготовки и опыта.

...Дивизия имела колоссальные потери, так как она и ее командиры должны были учиться в бою тому, чему полки сухопутной армии уже давно научились. Эти потери, а также и недостаточный опыт приводили в свою очередь к тому, что она упускала благоприятные возможности и неизбежно должна была вести новые бои. Ибо нет ничего труднее, как научиться пользоваться моментом, когда ослабление силы сопротивления противника дает наступающему наилучший шанс на решающий успех. В ходе боев я все время должен был оказывать помощь дивизии, но не мог предотвратить ее сильно возраставших потерь. После десяти дней боев три полка дивизии пришлось свести в два.

Как бы храбро ни сражались всегда дивизии войск СС, каких бы прекрасных успехов они ни достигали, все же не подлежит никакому сомнению, что создание этих особых военных формирований было непростительной ошибкой. Отличное пополнение, которое могло бы в армии занять должности унтер-офицеров, в войсках СС так быстро выбывало из строя, что с этим никак нельзя было примириться. Пролитая ими кровь ни в коей мере не окупалась достигнутыми успехами».

 

Об этом успехе полковника В. Я. Тишинского сообщило ТАСС, о нем дали статьи «Правда» и «Красная звезда». Но что толку? Тишинский был убит и немедленно забыт, поскольку славить наша интеллигенция привыкла только тех, за кого можно что-то получить. А что получишь даже не за «жертву сталинизма», а всего лишь за комдива, честно исполнявшего свой солдатский долг, не бросившего вверенных ему людей и убитого в бою в батальоне, прикрывавшем выход его дивизии из окружения? Как это воспримут генералы, сегодня восседающие в начальственных креслах, а в той войне бросавшие своих солдат во имя спасения своей шкуры?

В качестве апофеоза презрения к героям, я бы привел выпускающийся в Калуге под общей редакцией «заслуженного» деятеля наук РФ, доктора и профессора С. Л. Савина сборник «Армия и политика». В 6-м томе дан справочный материал по потерям генералов Красной Армии в 1941 году. Генералы представлены пофамильно, но только в трех списках - «Перечень лиц высшего комначсостава, репрессированных в 1941 году», «Перечень лиц высшего комначсостава, пропавших без вести в 1941 году» и «Перечень лиц высшего комначсостава, попавших в плен в 1941 году и погибших в плену». То есть о предателях, подонках и трусах наша «наука» память сохраняет, но перечня генералов, погибших в боях за Родину, в справочном материале нет! Российской интеллигенции и науке они неинтересны. Им интересны подонки, которых презирали даже немцы.

Г. Пикер, секретарь Гитлера, опубликовал записи его застольных разговоров и, в частности, отмечая в 1942 году наличие у фюрера чувства юмора, приводит такой пример:

 

«Аналогичной была реакция Гитлера, когда ему доложили, что некий русский пленный в течение года водил грузовик в непосредственной близости от нашей линии фронта честно и надежно, доставляя боеприпасы на позиции, а затем заявил, что он генерал, предъявил соответствующие документы и попросил повысить его в должности. И Гитлер - под одобрительный смех всех присутствующих - принял следующее решение: «Поручите ему возглавить целую колонну грузовиков».

 

При этом не только Гитлер, но и Пикер побрезговали узнавать фамилию этого полководца РККА, а профессор Савин, как вы видели, пусть и в общем списке, но требует его помнить.

 


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!