Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






ПОСЛЕ ВЫВОДА ОКСВ Г.А. Алексеев 3 часть



Наверное, самым поразительным и труднообъяснимым был факт запрета в последние годы советникам МВД СССР - опытным оперативным работникам - вести агентурную работу. Все другие соответствующие представительства считали ее основным направлением деятельности и получали важные данные о происходящих событиях.

Нашим предшественникам повезло. Они выполняли свои функции в полном объеме и имели убедительные результаты. Сошлюсь на нашумевшую историю (в которой я принимал участие) с изъятием на таможне в Москве 1200 кг анаши пакистанского производства. Советники МВД СССР в Афганистане, в частности полковник А. Баранов, получили данные о готовящейся отправке крупной партии наркотиков из Пакистана через Афганистан и СССР в одно из государств. С помощью агентуры они проследили отправку анаши до Хайратана и сообщили в МВД СССР. К реализации подключились оперативники ГУУР МВД СССР. О. Буров организовал отправку контейнера из Хайратана в Термез, а В. Полянский и В. Капустин проследили за доставкой его в Москву. На московской таможне "разработали комбинацию" по обнаружению анаши в контейнере с помощью собаки. Собака контейнер "облаяла" и при его вскрытии среди упаковок с изюмом нашли 1200 кг наркотиков.

По понятным причинам в то время все лавры пали на головы таможенников, которые рассказали о своих успехах в средствах массовой информации и получили правительственные награды. Сотрудников МВД награды "нашли" более чем. через год, в совокупности с другими заслугами.

Насколько мне известно, только старшему советнику в Кандагаре подполковнику милиции Денисову А.К. в результате успешно проведенной оперативной разработки, единственному, удалось захватить советника моджахедов, гражданина Германии, турка по происхождению - Асмана Димира. Правда, для этого он нарушил другой приказ, запрещающий выезжать за пределы передовых позиций, т.к. агентура, естественно, не могла доставить Димира в помещение царандоя. Конечно, Денисов сам рисковал оказаться в плену, но риск - это наша профессиональная неизбежность. Только риск должен быть тщательно взвешен и сведен до минимума. Александр Константинович был награжден орденом "Красного Знамени", а впоследствии ему было присвоено звание полковника.

Кому не известно, что требования ведомственных приказов не всегда соответствуют требованиям жизни. Предусмотреть и отразить все возникающие проблемы и варианты невозможно. Нам запретили заниматься оперативной работой, но ничего не говорилось о встречах с лицами, предлагающими информацию по собственной инициативе. Нужно честно признать, что эти встречи мы равно скрывали и от противника, и от московского начальства. Естественно, что наша оперативная работа в связи с этим носила примитивный, эпизодический характер, в основном по конкретным делам, но это уже было кое-что. Именно так и "выкручивался" Юрий Константинович Плугин.



Во время одной из бесед начальник уголовного розыска МВД республики сообщил, что к нему обратились два афганца и рассказали о группе наркодельцев, которые комплектуют в Пакистане крупную партию анаши для отправки ее через Афганистан и СССР в Канаду. На нашу просьбу встретиться афганцы пошли с удовольствием, но при одном

непременном условии - на встрече не должен присутствовать ни один из их соотечественников, независимо от должности. Это, кстати, нередкое условие, выдвигаемое афганцами. Мы понимали, что инициаторы имеют свои интересы, соглашались проинформировать нас о всех действиях наркодельцев, но только изъятие анаши должно быть за пределами Афганистана, иначе их "вычислят". Таким образом, сбытчики "отрезались", но мы пошли и на это, надеясь добраться до покупателей. Под контролем наших "помощников" анаша была собрана и доставлена в Афганистан. Используя возможности начальника уголовного розыска - генерала Азизи, Плугин помог им быстро получить транспорт для отправки контейнеров с товарами и вложенной анашой в Хайратан. Мы имели копии всех сопроводительных документов и номера контейнеров.

Доложили в МВД СССР. К тому времени появилась практика контролируемых международных поставок при согласии соответствующих служб заинтересованных государств.

МВД СССР договорилось с ведомствами Канады, и контейнер спокойно поплыл за океан. Видимо, над этой разработкой висел какой- то рок. За грузом никто не обратился, а адреса, как сообщили канадцы, принадлежали фиктивным фирмам. Канадцы изъяли более 1,5 т анаши в брикетах фабричного пакистанского производства. Не очень успешный финал вновь навел на мысль о просачивании информации, но где? Об этом, видимо, уже никогда не узнаем.



Я убежден, что сложившееся на сегодня положение с транзитом наркотиков через Россию - не вина работников милиции, ФСБ и таможни. Они изымают гораздо больше, чем раньше. Происходящее - естественный результат разрухи нашей государственности, которой и пользуются далеко не только наркобизнесмены.

Мы имели сигналы о поставках через Афганистан и из Афганистана в СССР и через СССР крупных партий опия, но вынужденный примитив оперативной работы не мог дать результата. У афганцев до проблемы борьбы с торговлей наркотиками просто не доходили руки. Война. Изымалось только то, что давалось без особых усилий. Вообще наркотики и Афганистан - большая, самостоятельная и очень важная тема. Целые провинции в восточной части живут в значительной части за счет выращивания опийного мака.

Реализация опия заметно пополняла валютный бюджет оппозиции, и они направляли полученные средства на закупку оружия. Уничтожение маковых полей обрекало бы местное население на голод и вымирание. Освоение крестьянами других сельхозкультур без огромных вложений со стороны государства невозможно. Мы дважды готовили доклады в ООН, с которыми выступал в Вене начальник уголовного розыска МВД республики Азизи, но ни разу на них не было какой-либо существенной реакции, хотя до Апрельской революции международное сообщество выделяло Афганистану достаточно большие средства на борьбу с наркодельцами и возмещение ущерба населению за уничтоженные посевы опийного мака.

Видимо, ни мы, работавшие в Афганистане представители различных ведомств, ни наши ведомства в Москве не относились к нарастанию потока наркотиков в СССР с должной ответственностью. Прошли годы, и факты приобрели иную окраску. Мы пропустили начало организованной и четко продуманной "опийной войны" против СССР. Ныне Россия и бывшие наши среднеазиатские республики из плацдарма распространения наркотиков превращаются в широких потребителей. По сути "опийная война" являлась и является аналогом "долларовой агрессии" под руководством тех же инициаторов, но с гораздо большим количеством участников.

Они имеют разные направления: "долларовая агрессия" - развал экономики и политики, "опийная" - духовности. Но цель одна - превратить Россию в третьестепенное государство.

При посещении провинций Джаузджан и Балх от доверявших нам сотрудников царандоя получали мы и более серьезные сигналы. В частности, они рассказывали о том, что в северных провинциях Афганистана создаются хорошо законспирированные мусульманские центры, которые располагают достаточными финансами, издают свою пропагандистскую литературу и вместе с оружием, наркотиками, деньгами направляют ее на территорию среднеазиатских республик СССР. В задачу центров на первом этапе входила подготовка населения к изменению политического строя, а на втором - создание единого мусульманского государства. Беда была в том, что наши друзья сами ничего конкретного об этих центрах не знали.

Понимая серьезность информации, мы передали ее на имя министра внутренних дел СССР Бакатина. Поскольку связь шла через Представительство КГБ, то они ознакомились с текстом донесения, пригласили меня и долго объясняли, что, во-первых, я лезу в чужой огород, во- вторых, беру на себя лишнее, в-третьих, они такими данными не располагают (читай -все это не соответствует действительности). Второе и третье вызывают особое удивление, ибо еще в 1979 г. исламские фундаменталисты открыто заявляли, что они намерены перенести центр борьбы, "под зеленым знаменем джихада" на территорию советских среднеазиатских республик с включением их в единое мусульманское государство. Думать о получении более четкой информации в созданных нам условиях, без глубокой и серьезной оперативной работы было просто маниловщиной. Тем более, что это был действительно "чужой огород". Была ли какая реакция на наше сообщение - неизвестно. Считаем простым совпадение, но примерно недели через две шеф пограничной службы СССР посетил границу среднеазиатских республик и через средства массовой информации оповестил о ее надежном прикрытии. Правда, СМИ высказали этому недоверие, а мы тем более.

Не могу не привести еще один пример, свидетельствующий о глупости запрета оперативной работы.

Юрий Константинович Плугин получил сигнал о готовящемся обстреле Посольства СССР. Доложили нашему послу - Пастухову Б.Н. и он потребовал от нас принятия любых мер, исключающих диверсию. Вскоре нам удалось получить два письма от организаторов диверсии в Пакистане исполнителям в Кабуле. Стали известны путь и время доставки ракет. Их можно было перехватить на пути в Кабул, но это ставило под угрозу жизнь агентуры. Вместе с начальником уголовного розыска Афганистана Азизи было принято решение обезвредить ракеты или сделать так, чтобы они взорвались при попытке пуска после их доставки в Кабул. Техническое решение не вызывало особых трудностей, но у нас не было своих оперативных возможностей и специалистов. Через "смежников" мы вынуждены были обратиться к афганским спецслужбам. Вскоре нам сообщили, что установленные диверсантами три ракеты взорвутся при пуске. От своих источников мы знали время запуска и приготовились к встрече диверсантов. Однако ни взрыва ракет, ни их запуска на Кабул не произошло. Обстоятельства вокруг этого дела запутались.

Утешением для нас было то, что мы предотвратили обстрел Посольства. А вот источник такой важной информации мы потеряли окончательно.

Вся "возня" вокруг события с ракетами была удивительна еще и потому, что обстрелы ракетами объектов Кабула не были редким явлением. Мы были свидетелями попытки обстрела Посольства СССР ракетами из мешка с травой, с бруствера дороги. Хорошо, что ракеты прошли мимо. Четыре ракеты были подготовлены к запуску из тележки для торговли фруктами по Представительству МВД СССР. Момент запуска точно совпал с началом широкого совещания работников Представительства и старших советников провинций. Ракеты были нацелены на зал заседания. За несколько минут до начала совещания наш руководитель генерал Егоров перенес его в другое, неудобное помещение. Возможно, он получил не очень конкретные оперативные данные о подготовленной диверсии или это было одно из невероятных совпадений. Первая ракета после старта попала в дверку проезжавшего мимо тракто

ра "Беларусь", прошла между ног водителя и сиденьем, несколько изменила направление и ударила в угол зала заседаний. Во время старта первой ракеты тележка сдвинулась и вторая прошла мимо. Третья и четвертая - не сработали. Когда некоторые участники совещания и случайные местные жителей подбежали к тележке, один из рядовых царандоевцев обратил внимание на сиротливо стоящий примерно десятилитровый котел. Когда его стали осматривать специалисты, оказалось, что он наполнен взрывчаткой, кусками металла, гвоздями, болтами, и в нем установлен детонатор, подключенный к часовому механизму. До взрыва оставались считанные минуты. Трудно даже сказать, сколько бы было убито и ранено.

Помимо дезертирства и перехода на сторону душманов нас очень беспокоили факты гибели сильных и преданных командиров подразделений царандоя иногда даже вдали от боевых действий.

Конечно, их относили за счет действий диверсионных групп противника. Вместе с тем многие факты были результатом работы сторонников оппозиции, оказавшихся в воинских подразделениях. В подтверждение этого приведу один пример. Командующий войсками МВД РА генерал-полковник Зурмати с несколькими офицерами штаба и мы с полковником Хорунжим выехали в район второго пояса обороны Кабула около местечка Бутхак для определения позиций артиллерийского полка. Остановились для осмотра местности в 300-400 метрах от расположения нашего танкового полка. Неожиданно вокруг нас засвистели пули от одиночных выстрелов нескольких автоматов. Огонь велся с позиций танкистов. Мы даже не сразу сообразили, что происходит. Зурмати по рации вызвал командира полка и дал команду установить и задержать стрелявших, но команда успеха не имела, а нам осталось только "благодарить" качество стрелковой подготовки танкистов.

Наверное, каждый из прошедших Афганистан и оставшийся живым и здоровым мог бы рассказать не один случай, когда просто повезло. Упал с подбитым вертолетом - остался жив, подорвался БТР - уцелел, проехал по "итальянке" и она взорвалась на следующем "качке". Я должен был вылететь из Фарьяба на АН-24, но неожиданно залетел вертолет, который возвращался в Мазари-Шариф. На нем и улетел. На следующий день узнал, что АН-24 сбит при взлете на втором круге. Погибло 26 человек...

Много времени мы уделяли и другим проблемам, не имеющим прямого отношения к работе органов внутренних дел.

Посол СССР Б.Н. Пастухов и все мы понимали, что война не может быть бесконечной, и сохранить свои позиции в Афганистане можно только путем развития взаимовыгодных экономических отношений. В бедной стране, не знающей, что такое индустрия, с помощью СССР еще до Апрельской революции были построены многие предприятия и комплексы. Были созданы убедительные предпосылки для возможного взаимовыгодного сотрудничества наших государств в дальнейшем.

В связи с выводом ОКСВ завод азотных удобрений, газопровод и газодобыча были законсервированы, т.к. представляли очень серьезную экологическую опасность не только в результате диверсии, но и элементарной производственной ошибки. С отъездом советских специалистов угроза катастрофы стала реальностью в любой момент. Вскоре при наступившей относительной военной стабильности на севере и с учетом большого желания местного населения вернуться на работу в газовый комплекс, встал вопрос о расконсервации производства и возвращении советских специалистов, без которых возобновление работы было невозможно. В связи с этим правительство Афганистана для всех министерств и ведомств определило конкретные задачи. МВД и МТБ поручались вопросы обеспечения безопасности завода, скважин, газопровода и мест проживания специалистов. МВД обязывалось создать пояса охраны вокруг завода и мест проживания, а также 35 стационарных постов вдоль газопровода.

Нас особенно волновала безопасность советских специалистов, т.к. ранее были факты захвата наших граждан душманами с трагическими последствиями.

Для советников МВД СССР маршрут Кабул-Мазари-Шариф- Шибирган стал родным. Вот только ущелья и "зеленка" по пути вызывали у нас не восхищение, а несколько другие эмоции.

В возобновлении работы газового комплекса мы были очень заинтересованы, т.к. газ и удобрения шли в СССР в счет погашения долгов. Но при мне эта работа не была завершена.

Были и другие возможности возмещения наших затрат в Афганистане, хотя и не такие значительные.

Ни для кого не секрет, что для нужд медицины необходим опий. Посевы опийного мака у нас далеко не обеспечивали потребностей. В Афганистане, у наркобизнесменов, было изъято и лежало на складах такое количество опия-сырца, что обеспечило бы работу всей медицинской промышленности СССР в течение четырех-пяти лет. Не нужно сеять, не нужно закупать. Чего только не придумывали в "светлых кабинетах заинтересованных ведомств", чтобы отказаться от бесплатного опия: якобы афганский опий-сырец не пригоден для промышленной переработки (в США до Апрельской революции под афганский опий специально было построено два завода), что перестраивать у нас технологию производства экономически невыгодно, хотя никто не видел даже образцов афганского опия, и т.д. Все увязло в сетях родной бюрократии. Вот платить золотом Индии за опийный сырец, оказывается, сплошное благо. Маленький вопрос - для кого? Я знаю, что также безуспешными оказались попытки отправки на наши простаивающие без сырья металлургические заводы легированного металла от разбитой техники и снарядных гильз, поставки огромного количества баранины и т.д. Что требует усилий чиновника - тут же оказывается невыгодным для государства.

К нам прилетали высокие руководители, разделяли наше возмущение, обещали быстро устранить все препятствия, но, улетая, эти проблемы забывали в Афганистане.

Даже в условиях войны Борис Николаевич Пастухов постоянно стремился не просто оказать помощь Афганистану, но делал это с расчетом на будущее. Он постоянно требовал от аппарата Посольства и представительств думать над перспективами расширения, модернизации и увеличения выпуска продукции на созданных с помощью СССР предприятиях и строительства новых, совместных взаимовыгодных производств. Заразил он своей энергией и нас.

В МВД РА были довольно большие, почти не используемые здания, обеспеченные электроэнергией и водой. Возникла идея создать на их базе, как сейчас говорят, автосервис для Жигулей, Москвичей и УА- Зиков - основного вида легкового транспорта Афганистана. Здания предполагалось передать в уставной фонд создаваемой компании. МВД СССР предлагало в качестве взноса станочный парк и обязалось укомплектовать сервис специалистами и обеспечить запчастями. Нашелся афганский бизнесмен, имеющий свои производственные компании во многих странах. Увидев замечательную перспективу, бизнесмен брал на себя финансирование всех затрат по доведению сервиса до европейского уровня. Такое обнадеживающие начало! Правда, уже при первой встрече бизнесмен задал один вроде бы странный вопрос: "Мы будем работать или решать?" Все. Он здорово знал нашу действительность. Решали долго, нудно и почти ничего не делали. По моему мнению, для создания этого элементарного предприятия при принципиальном согласии всех участников и наличии необходимых материальных и финансовых средств не хватило всего каких-то пяти-шести лет на разного рода бумаги и утрясения. Это маленький, но характерный штрих в общих причинах нашего провала в Афганистане.

Хочется рассказать еще об одном испытании, выпавшем на долю наших сотрудников, и о неординарном событии для Афганистана, которое произошло 6 марта 1990 г. К этому дню состав нашего аппарата несколько изменился и расширился. Уехали домой Залевский В.В. и переводчик Махмадулло. На смену им приехали Виниченко, Плугин и Дом- панаев Аскар.

Начался день, как обычно. Все мы были в министерстве внутренних дел Афганистана. В 13 часов вернулись в Посольство на обед. По дороге мы обратили внимание на то, что над городом летают самолеты, раздаются взрывы, но приняли это за обычный обстрел Кабула ракетами.

Только я пришел домой, как раздался звонок. Звонил Пастухов Б.Н. Он спокойным голосом попросил зайти к нему. В кабинете Бориса Николаевича я узнал о начале военного мятежа, поднятого министром обороны РА Шахнавазом Танаем против руководства НДПА и собственного правительства.

Мы договорились, что я оставлю в Посольстве для связи полковника милиции Плугина с переводчиком, а с остальными сотрудниками нашего Представительства выеду в МВД РА.

Нельзя сказать, что развернувшиеся события были для нас полной неожиданностью. Танай всегда отличался импульсивным, непредсказуемым характером, завышенной оценкой собственной персоны. Скрывая личные карьеристские замашки и притязания на открытое признание его "исключительных заслуг перед революцией", Танай прикрывался протестом против отхода от принципов социализма, политики примирения, разобщения вооруженных сил по ведомствам и т.д. Но если быть честным до конца, то у него были основания быть недовольным: перемещение командного состава МО без его согласия, явное засилие парча- мистов, проявляемое Наджибуллой открытое ему недоверие, черезмер- ное возвышение КГБ над иными силовыми структурами и другое. Об угрозах Таная поднять мятеж также было известно, но поскольку не было реальных организационных действий, тем более что многие авторитетные халькисты были против, резких мер к Танаю не применялось. Таная и его ближайших сторонников можно было изолировать в любое время, но совершенно невозможно доказать, что это не была необоснованная, надуманная, очередная расправа над халькистами. Президент, ядро НДПА и правительство не теряли надежды на то, что Танай до конца пойти не решится. Однако в начале марта начались явно подготовительные действия мятежа: закрытые от советников совещания, стягивание в расположение МО под разными предлогами бронетехники, тяжелого вооружения, усиление постов, уклонение Таная от заседаний Ставки и т.д.

И вот 6 марта 1990 г. мятеж начался. Мы ехали в МВД РА под свистом бомб и грохот взрывов артиллерийских снарядов, которые Та- най обрушил на родную столицу и мирное население. Интенсивность постоянно нарастала, особенно со стороны авиации. Летчики понимали свою полную безнаказанность, т.к. средства ПВО, как и истребительная авиация, находились в руках МО РА.

Со мной ехали полковники Хорунжий Н.И. и Поваляшко B.C., В. Морозов, переводчик - капитан милиции Аглямов Ф.М. и водитель - ст. сержант милиции - Одинокое В. П.

Полковник милиции Виниченко Виктор Яковлевич поехал в городское управление царандоя к своим подсоветным. Мне особенно хочется обратить Ваше внимание на то, что в сложное время попытки переворота Виктор Яковлевич отправился один в городской аппарат царандоя и был один среди афганцев, в преданности каждого из которых никто не мог быть уверенным. Нужно было обладать большим мужеством и силой воли, чтобы спокойно и уверенно принимать решения, за которые в случае успеха мятежа, могла наступить жесточайшая расправа.

На командном пункте МВД ДРА не оказалось ни министра Ва- танджара, ни его заместителей. Старшими по должности были несколько начальников управлений. Царила полная растерянность, никто не хотел брать ответственность на себя. Одной из причин такого поведения боевых офицеров, как мы считали, было нежелание открыто выступать против своих товарищей по фракции - халькистов. Нам ждать и терять было нечего и мы, превышая все свои полномочия, взяли руководство на себя. Прежде всего заставили связаться с подразделениями и узнать их настроение: в случае проявления верности правительству объявить боевую тревогу, вооружить личный состав, подготовить технику и транспорт.

На это ушло много времени, но доклады были обнадеживающие. Ни одно значительное подразделение царандоя не встало на сторону Таная. Через час начали поступать вводные. Первым, по просьбе Посла, звонил полковник Плугин и сообщил, что за углом Посольства укрылся танк, который ведет огонь по штабу МО, расположенному в бывшем дворце шаха, на окраине города. Ответные снаряды танку вреда не причиняли, но они часто рвались на территории Посольства. Нам удалось узнать, что танк принадлежит МГБ РА и мы настояли, чтобы он сменил позицию. Кстати, комплекс Посольства располагался между центром города и штабом МО, поэтому вся артиллерийская дуэль между мятежниками и правительственными войсками шла над Посольством СССР.

Вскоре мы узнали, что два замминистра - по политработе Паям и по внутренним войскам Зурмати - находятся в одном из кабинетов министерства. Мы передали им просьбу прибыть на КП, и они ее выполнили. Стало легче, т.к. управление приобрело официальный и обязательный характер. От БШУ и артналетов по резиденции президента, правительства, объектам МТБ и МВД мятежники предприняли попытку перейти к наступлению двумя танковыми колоннами. Одна колонна вышла из технической академии, расположенной в северо-восточной части города, другая - из штаба МО ДРА. Ближе всех к направлению движения первой колонны находились дивизия МВД РА и подразделения дивизии защитников революции Рассула, прибывшие из северных провинций для отправки на усиление гарнизона Хоста. Им и было поручено остановить танковую колонну. Поскольку последние шли без прикрытия пехоты, походным маршем, пять танков без потерь со стороны царандоя были уничтожены, а остальные вернулись в расположение академии. Не прошла и колона штаба МО, встреченная отрядами МТБ (в Чечне, оказывается, никто не знал, что танки без прикрытия пехоты обречены, как и то, что еще в годы Великой Отечественной первой задачей было отсечь пехоту от танков).

Под непрерывным и усиливающимся огнем сил МВД и МТБ мятежники больше не смогли организовать ни одной серьезной наступательной операции. Летчики, напуганные встречным огнем из стрелкового оружия, поднимались на максимальную высоту. Бомбы стали падать по всему городу, оставляя в стороне намеченные объекты. Не имея корректировщиков, аналогичными были и успехи артиллерии.

Не выступили на Кабул и части МО, расположенные на севере столицы. Как потом выяснилось, они должны были начать наступление вместе с отрядами непримиримой оппозиции, о чем между ними была достигнута предварительная договоренность. Почему их выступление сорвалось, я не знаю. Возможно, для них выступление Таная оказалось по времени очень неожиданным, или они скоро узнали, что Танай через несколько часов, убедившись в провале мятежа, вместе с 18 ближайшими соратниками пробрались в аэропорт Баграма и улетели в неизвестном направлении, бросив мятежников на произвол судьбы. Удар по аэропорту Баграма Р-300, системой залпового огня и летчиками МО из Мазар- Шарифа, не примкнувшими к мятежу, несколько запоздал, но прекратил налет авиации на Кабул.

Примерно часа в три дня по афганскому времени вновь позвонил полковник Плугин и сообщил, что в городе под обстрелом отрезанными от Посольства находятся советские специалисты, и посол просит оказать им помощь, вывезти в безопасное место. Мой выбор пал на полковника

■ —

Хорунжего и переводчика Аглямова. Они на бронетранспортере в сопровождении солдат царандоя выехали в город. Одну из групп советских граждан им пришлось снимать с горящих вторых и третьих этажей, т.к. лестничные марши были разрушены прямым попаданием снаряда. За два рейса Николай Иванович и Фарид доставили в МВД РА 18 соотечественников из Афсотра и Экономсовета. Доставлять в Посольство было очень рискованно не только из-за бомбежки и артобстрела, но из-за возможного обстрела из РПГ. Даже в центре города их БТР обстреливался дважды, причем в царящей суматохе не исключено и царандоем. Хочу отметить спокойствие и достойное поведение наших людей, которые до утра находились с нами на КП МВД ДРА.

Начиная с вечера и продолжаясь всю ночь, мятеж сводился к артиллерийской дуэли с правительственными войсками и столкновению небольших подразделений. Во втором часу ночи мы получили сообщение о том, что министром внутренних дел назначен доктор Пактин, работавший ранее министром энергетики, а Ватанджар назначен министром обороны. В связи с блокированием мятежниками ряда улиц Кабула Пактин на БТР с охраной прибыл на КП только в 4 часа утра. К этому времени было ясно, что мятеж провалился. До полудня 7 марта шло подавление отдельных очагов сопротивления.

В связи с тем, что только сотрудники Представительства МВД СССР оказались среди афганцев и в центре происходящих событий, да и поездки по городу Н.И. Хорунжего делали нас единственными объективными источниками информации Посла и Главного военного советника. Никто, кроме нас, не мог подтвердить или опровергнуть стекающиеся в Посольство сведения и дать действительную оценку обстановки.

В районе 8 часов утра мы получили последнюю вводную от Ю.К. Плугина. Оказалось, что в городе еще оставалось пять сотрудников Афсотра и советник Посольства по экономическим вопросам. B.C. Пова- ляшко вывез сотрудников Афсотра, а я - экономсоветника. Возвращаться в МВД РА необходимости не было.

В Советское посольстве никто не пострадал. С началом мятежа все укрылись в надежных бомбоубежищах. Не было ни суеты, ни паники, ни страха. Однако разрушений было много. Снаряды попали в крышу Посольства (прямо над кабинетом посла), в угол дома кино, в общежитие, где жила охрана, стену дома Торгпредства и в нашу виллу. Весь двор вокруг Посольства и Торгпредства был усеян осколками снарядов и пуль.

Официально причины мятежа и его последствия нигде не обсуждались. Среди военных было убито и ранено около 500 чел., среди населения - 300. Разрушены многочисленные здания, обломки дворца Эмира Амануллахана (построенного в 20-е годы с помощью молодой Советской республики) до сих пор напоминают об авантюре Таная.

Мог ли мятеж закончиться с другим результатом? Убежден - нет. Во-первых, не было никаких идеи и цели, которые объединяли хотя бы рядовых халькистов, не говоря о населении. Во-вторых, успех мятежа не обещал никаких перемен, кроме замены одной фракции НДПА другой. Впереди, по-прежнему, была война при неизменности режима. В-третьих, Танай в угаре жажды власти совершенно не использовал достаточный профессиональный потенциал своих сподвижников в организации подготовки мятежа и составлении элементарного плана боевых действий. Для многих его сторонников начало выступления оказалось неожиданным. В-четвертых, расчет на поддержку рядовых халькистов и населения не имел под собой даже песчаного основания.

После провала мятежа среди халькистов началось ожидание массовых репрессий. Однако Президент республики проявил выдержку и уравновешенность. Дело закончилось арестом нескольких непосредственных участников из числа командного и руководящего состава ведомств.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!