Главная Обратная связь

Дисциплины:

Архитектура (936)
Биология (6393)
География (744)
История (25)
Компьютеры (1497)
Кулинария (2184)
Культура (3938)
Литература (5778)
Математика (5918)
Медицина (9278)
Механика (2776)
Образование (13883)
Политика (26404)
Правоведение (321)
Психология (56518)
Религия (1833)
Социология (23400)
Спорт (2350)
Строительство (17942)
Технология (5741)
Транспорт (14634)
Физика (1043)
Философия (440)
Финансы (17336)
Химия (4931)
Экология (6055)
Экономика (9200)
Электроника (7621)






IV. Истина за пределами иллюзий



1. Ты станешь нападать на то, чем недоволен, и не увидишь, что создал его сам. Ты вечно борешься с иллюзиями. А истина за ними столь восхитительна и столь тиха, исполнена такой любви и нежности, что догадайся ты о ней, ты позабыл бы о своем желании защищаться и поспешил бы в ее объятия. На истину нельзя напасть. Ты знал об этом, создавая идолов. Цель их создания — об этом позабыть. Ты нападаешь лишь на ложные идеи и никогда — на истинные. Все идолы суть ложные идеи, тобою созданные для заполнения щели, возникшей, как тебе казалось, между тобой и истинным. Ты нападаешь на них за то, что, по твоим понятиям, они символизируют. То, что за ними, атаке недоступно.

2. Тобою созданные унылые, не приносящие удовлетворения боги, — не что иное как раздувшиеся детские игрушки. Ребе-нок перепуган, когда закрытая коробка внезапно распахнется и из нее нежданно-негаданно выскочит деревянная голова или же до сих пор молчавший пушистый медвежонок вдруг запищит, взятый младенцем в руки. Правила, установленные для медвежат и коробок, не оправдали детских чаяний, ослабили его "контроль" над окружающим. И он испуган, ибо полагал, что защищен своими правилами. Но ныне ему предстоит постичь, что ни коробки, ни медвежата его не подвели, не изменили правилам, не стали символами опасности и хаоса в его мире. Он ошибался. Он просто неверно понимал, что придавало миру безопасность, и думал, что всё это покинуло его.

3. Несуществующая брешь заполнена игрушками неисчислимых форм. И каждая будто бы нарушает установленный тобой порядок. Игрушка всегда была не тем, за что ты ее принимал. Казалось, она сокрушала твои правила безопасности, поскольку то были ошибочные правила. Но сам ты — вне опасности. Ты можешь посмеяться над выскочившей головой и над писклявыми игрушками, как малое дитя смеется, осознав, что они ему ничем не угрожают. Однако покуда ему нравится в них играть, он их воспринимает повинующимися правилам, созданным им для собственного удовольствия. Поэтому всё еще остаются в силе правила, которые игрушки вроде бы могут нарушить и напугать дитя. Но так ли уж дитя во власти своих игрушек? И представляют ли они угрозу для него?

4. Реальность подчиняется законам Божьим, а вовсе не правилам, установленным тобой. Это Его законы обеспечивают твою сохранность. Твои иллюзии о себе не повинуются законам. Они недолго будут танцевать под дудку твоих правил. И рухнут, не имея сил подняться. Не надо горевать о них, мое дитя, они — не более, чем игрушки. Их танец не сделал тебя счастливым. Но и пугать тебя им не пристало, так же как гарантировать твою безопасность, следуя твоим правилам. Не нужно нападать на них, не нужно их лелеять; в них просто нужно видеть детские игрушки, без смысла в самих себе. Уви-дишь смысл хотя б в одной из них, и ты его увидишь в них во всех. А не придашь значения ни одной из них, они тебя не тронут.



5. Любая видимость обманывает именно потому, что она — видимость, а не реальность. Их не задерживай, какую бы они ни принимали форму. Они лишь заслоняют от тебя реальность, привносят страх, скрывая истину. Не нападай на то, что создал, чтобы позволить себе обмануться, иначе ты докажешь, что был обманут. Атака обладает силой обращать иллюзии в реальность. Однако она бездейственна. Кто убоится неэффективной силы? И что она такое, если не иллюзия, всё обращающая в подобие себе? Гляди спокойно на ее забавы и понимай, что это — идолы, танцующие в вихре пустых желаний. Их не боготвори, ибо их нет. Об этом равно позабыто в пылу атаки. Божьему Сыну не нужна защита от его снов. А идолы его ему ничем не угрожают. Его единственная ошибка в том, что он их принимает за реальность. Какая польза от могущества иллюзий?

6. Любая видимость обманет только разум, согласный на обман. Но есть в твоем распоряжении простой выбор, который сделает тебя неуязвимым для обмана. Не размышляй над тем, как это произойдет, этого ты не в состоянии понять. Но ты поймешь, как быстро всё изменится, когда придешь к простому выводу: того, что, как ты думаешь, тебе приносит идол, ты не желаешь. Так Божий Сын провозглашает свое освобождение от идолов. Так Божий Сын от них свободен.

7. Спасение — и вправду парадокс! Чем ему быть, как не счастливым сном? А просит оно всего-навсего простить всё то, чего никто и никогда не совершал, не замечать того, чего нет, и ложное не считать реальным. От тебя требуется лишь позволить осуществиться своей воле, оставить поиски того, чего ты не желаешь. От тебя требуется позволить себе свободу от снов о тебе таком, каким ты никогда и не был, и более не стремиться заместить Господню Волю силой пустых желаний.



8. И здесь, действительно, сон разделения начнет бледнеть и исчезать. Ибо несуществующая брешь начнет восприниматься свободной от устрашающих игрушек, которые ты смастерил. Болынего не потребуется. Возрадуйся же, что спасению нужно так мало, а не столь много. Оно не просит ничего в реальности. Но даже и в иллюзиях оно просит об одном: заместить страх прощением. В этом — единственное правило счастливых снов. Пустеет без пугающих игрушек брешь и проступает ее нереальность. Сны бесполезны. У Сына Божьего в них нет нужды. Они не подарят ему желаемого. Он от иллюзий избавлен своею волей и просто возрожден в том, что он есть.

Чем еще мог оказаться Божий план его спасения, если не средством вернуть Себе — Свое?

V. Единственная цель

1. Реальный мир — это такое состоянье разума, при котором мир имеет одну цель — прощение. Страх — более не цель, ведь нынче мир освободился от вины. Ценность прощения усвоена, и эта ценность замещает идолов, которых более не ищут, ибо "дарами" их не дорожат. Не создается тщетных правил, и никому и ничему не нужно приспосабливаться, дабы вписаться в навеянные страхом сны. Взамен является желание понять тварное таким, какое оно есть. Приходит осознание того, что всё сперва нужно простить, а уж затем понять.

2. До сих пор мыслилось, что понимание приобретается с атакой. Ныне же открывается, что понимание с ней утрачивается. Глупость выбора вины в качестве цели признана. Идолам более не рады, ибо вина увидена единственной причиной боли, в какой бы форме ни явилась боль. Никто не соблазнен ее суетной привлекательностью, поскольку и страдание и смерть восприняты не тем, к чему стремятся ныне или чего желают, возможность получить свободу осознана и встречена радушно, стали понятны средства обретения ее. И мир преобразился в мир надежды, ибо его единственная цель — стать местом осуществившейся мечты о счастье. Никто не остается вне надежды, ведь мир объединился в вере: чтобы надежда стала более чем чаянием, цель мира должна разделяться всеми.

3. Царство Небесное помнится, но еще не всецело, ибо прощение всё еще остается целью. Но каждый верит, что он уйдет за грань прощения, что остается он до той поры, покамест прощение в нем не станет полным. Он не желает ничего другого. Страх покидает его, ибо он в своей цели объединился с самим собою. Надежда стать счастливым столь неизменна и несомненна в нем, что ему едва удается ждать, стопами всё еще земли касаясь. Но ждет он с радостью, покуда руки всех соединятся в одном пожатии и сердце каждого будет готово подняться и вместе с ним пойти. Ибо так он подготовил себя к шагу, с которым всё прощение останется позади.

4. Последний шаг принадлежит Всевышнему, Тому, Кто сотворил Своего Сына совершенным, с ним разделив Свое Отцовство. Вне Царства это непонятно, поскольку подобное понима-

нье и есть Само Царство. Даже реальный мир имеет цель, не равнозначную творению и вечности. Но страх исчез, поскольку целью мира стало прощение, а не идолопоклонство. И Сын Небесный готов стать самим собою и помнить, что ему ведомо всё, понятное его Отцу, и что он в совершенстве понимает это вместе с Ним.

5. В реальном мире подобного недостает, ибо подобное — цель Самого Бога, Только Его, и вместе с тем всецело разделяемая и целиком осуществленная. Реальный мир есть состояние, в котором разум уже постиг, с какою легкостью уходят идолы, когда они всё еще различимы, но уже не желанны. С какой готовностью их отпускает разум, понявший, что идолы — ничто, нигде, что они полностью бесцельны! Ибо только тогда покажутся бессмысленными и бесцельными вина и грех.

6. Таким путем цель реального мира мягко привносится в сознание, замещая и грех и вину в качестве цели. И всё, стоявшее между призрачным образом тебя и твоей сущностью, прощением радостно смыто. Богу нет надобности вновь творить Своего Сына, чтобы отдать ему обратно всё, принадлежащее ему. Пространства между твоим братом и тобой никогда не было. А то, что Божий Сын знал в сотворении, он должен снова знать.

7. Объединенные единой целью в мире страха братья уже стоят на пороге реального мира. Возможно, они еще оглядываются назад, думая, что увидят желаемого идола. Но их стезя уже уверенно ведет к реальности, и пролегает она в стороне от идолов. Ведь взяв друг друга за руку, они держат за руку Христа и видят Того, Чью они держат руку. Увидеть лик Христа необходимо прежде, чем вспомнить об Отце. Ибо Бог должен оставаться вне памяти, покуда Сын Его не выйдет за грань прощения к Божьей Любви. Но первою приемлется Любовь Христа. Только затем приходит знание: Они — одно.

8. Как прост и легок шаг за узкие пределы мира страха, когда ты понимаешь, Чью руку держишь в своей руке! Всё, что потребуется, чтобы пойти в уверенности совершенной прочь от страха прямо к вратам Небесным и быстро их достичь — в твоей руке. Ведь Тот, Кого ты держишь за руку, только того и ждал, чтобы ты с Ним соединился. И ныне, когда ты пришел, разве Он станет медлить с указанием пути, которым Он пойдет с тобою вместе? Его благословение покоится на тебе, как упокоилась на Нем любовь Его Отца. Его признательность тебе — вне твоего понимания, ибо ты дал ему возможность, освободившись от цепей, пойти с тобою вместе в дом Его Отца.

9. Древняя ненависть покидает мир. А вместе с ней — всё лицемерие и страх. Более не оглядывайся назад, ибо не там, а впереди лежит всё то, чего всегда желало твое сердце. От мира откажись! Но не во имя жертвы. Ты никогда и не желал его. Какое счастье, найденное здесь, не принесло тебе в конечном счете боли? Какой миг удовольствия не куплен разменною монетою страданий по устрашающей цене? Радость бесценна. Она — твое святое право, а то, за что ты платишь, не есть радость. Ускорь же честностью свой путь, и пусть твой здешний опыт не обманет тебя прошлыми переживаниями. Они достались тебе горькою ценою и связаны с печальными последствиями.

10. Так не оглядывайся же назад иначе как с предельной честностью. А искушаемый идолом, подумай, что Не было такого времени, когда бы идол принес тебе что-либо, за исключением "дара" вины. Каждый дар куплен ценою боли, расплачивался за него не ты один.

Будь милосердным к брату своему. И идолов не выбирай бездумно; помни, что брат за них заплатит ту же цену, что и ты. Ведь он задерживается, когда ты оглядываешься назад, тебе же невдомек, Чью любящую руку ты держишь в своей руке. Итак, гляди вперед, иди уверенно и с легким сердцем, пусть бьется в нем надежда, а не страх.

11. Воля Господня покоится навечно в тех, чьи руки соединены. Покамест они друг с другом не соединились, они Его считали своим врагом. Соединившись же и разделяя цель, они свободны понять, что воля их едина. И тогда Божья Воля достигает их сознания. Теперь уже надолго им не забыть, что она есть их собственная воля.

VI. Оправданность прощения

1. Нет оправданий гневу. Нет оснований для атаки. Именно здесь начнется избавление от страха и здесь оно закончится. И здесь — в обмен на леденящие душу сновидения — даруется реальный мир. Ибо только на этом и зиждется прощение и только это для него естественно. Тебя не просят прощать заслуженную и, следовательно, оправданную атаку. Ведь это означало бы, что ты прощаешь грех, пренебрегаешь тем, что есть в действительности. Подобное не есть прощение. Оно предполагает, что, отвечая неоправданным образом, твое прощение явится ответом на совершенную в реальности атаку. Тогда прощение станет неуместным, пожалованное не там, где надо.

2. Прощение всегда оправдано. Оно имеет прочное обоснование. Ты не прощаешь непростительное и не пренебрегаешь реальною атакой, заслуживающей наказания. Спасение не лжет, когда от него требуют неестественных ответов, не соответствующих реальности. Взамен оно лишь просит тебя ответить должным образом нереальности, не воспринимая того, чего не происходило. Будь неоправданным прощение, ты, отвечая прощеньем на атаку, принес бы в жертву собственные права. Тебя же просят видеть в прощении естественную реакцию на страдания, рожденные ошибкой и, следовательно, взывающие о помощи. Прощение — единственно разумный ответ. Оно хранит тебя от жертвы собственными правами.

3. Понимание этого и есть единственная перемена, дающая возможность реальному миру подняться на месте кошмарных снов. Страх не возникнет, покуда не оправдана атака, но если бы она имела реальное обоснование, прощение лишилось бы его. Реальный мир достигнут, когда обоснование прощения воспринимается тобой реальным и полностью оправданным. Покуда ты считаешь прощение необоснованным подарком, оно будет поддерживать вину, которую тебе и предстоит "простить". Необоснованное прощение есть атака. И это всё, что предлагает мир. Он иногда прощает "грешников", но остается убежденным в их греховности. Поэтому-то они и не стоят подаренного им прощения.

4. Таково лжепрощение, которым пользуется мир, чтобы поддерживать чувство греховности. Признавая Божью праведность, нельзя даже представить себе, что Его прощение может быть реальным. Поэтому страх перед Богом есть откровенный результат восприятия прощения как незаслуженного. Считающий себя виновным страшится Бога. Прощая же, от подобной дилеммы он спасен. Глядя на самое себя, разуму нужно мыслить о своем Творце. Видя брата своего достойным прощения, ты постигаешь, что оно — в той же мере твое право, в какой — право его. Ты не боишься, что Бог тебе готовит страшный суд, которого не заслужил твой брат. Ведь правда в том, что ты заслуживаешь не более и не менее, чем он.

5. Прощение, признанное заслуженным, исцелит. Оно дает чуду силу не замечать иллюзии. Вот как ты постигаешь, что тоже должен быть прощен. Не существует видимости, которой невозможно пренебречь. Ибо иначе должен существовать какой-то грех, стоящий вне прощения. Существовала бы ошибка большая, нежели сама ошибка, особая форма заблуждения, остающаяся неизменной, вечной, не поддающаяся ни исправлению, ни избавлению от нее. Существовала бы одна ошибка, достаточно могущественная, чтобы упразднить творение и создать мир, способный заместить его, разрушить Божью Волю. Только в том случае, если бы это произошло, возможны были бы некие формы видимости, способные выстоять против чуда и не исцелиться им.

6. Нет лучшего доказательства тому, что идолопоклонство тебе желанно, чем убеждение в существовании неких форм уныния и недуга, которые прощение не в силах исцелить. Имеется в виду, что ты предпочитаешь сохранить некие идолы и не готов избавиться от них всех. И таким образом ты принимаешь некую видимость за реальность и не считаешь ее пустою видимостью. Да не обманет тебя навязчивое убеждение в том, что какую-то видимость труднее не заметить, нежели остальные. Это всегда говорит о том, что ты считаешь прощенье ограниченным. И ты избрал своею целью частичное прощение и ограниченное избавленье от своей вины. Что ж это, если не лжепрощение себя и каждого, кто кажется отъединенным от тебя?

7. Должно быть правдой, что чудо исцеляет любой недуг, либо не исцеляет вовсе. Суждение о том, какие из форм реальны, какие представления истинны, не может быть целью чуда. Если какое-либо представление должно остаться вне исцеления, тогда какая-то иллюзия должна быть частью истины. И от вины не освободиться полностью, только частично. Ты должен полностью простить Божьего Сына. Иначе твой образ не будет цельным в собственных глазах, ты побоишься заглянуть вовнутрь и там найти освобождение от всех идолов. Спасенье зиждется на вере, что нет такой вины, которую ты бы не мог простить. И следовательно нет такой видимости, которая бы заместила правду о Божьем Сыне,

8. Гляди на брата своего с желанием увидеть в нем того, кто он есть. И часть его не отстраняй от своего желания исцелить его. Исцелить значит — сделать полным. А в полном нет недостающих звеньев, хранящихся снаружи от него. Прощение зиждется на понимании этого и радостном осознании, что не бывает форм недуга, которых чуду не под силу исцелить.

9. Божий Сын совершенен, иначе он бы не был Божьим Сыном. Но тебе не познать его, если ты видишь его недостойным избавления от вины, от всех ее последствий и всех форм. Возможно только одно воззрение на него, если ты пожелаешь знать истину о самом себе:

Я славлю Тебя, Отче, за Твоего совершенного Сына, и в его славе я увижу собственную славу.

Таково радостное заверение, что нету формы зла, способной одолеть Господню Волю, счастливое признание, что вине не удалось, согласно твоему желанию, сделать иллюзии реальными. И что же это, если не простое подтверждение истины?

10. Смотри на брата своего с подобною надеждой, и ты поймешь, что он не совершил такой ошибки, которая изменила бы в нем истину. Совсем не трудно пренебречь ошибками, если не наделять их следствиями. Но то, что ты увидишь достаточно могущественным, чтобы создать кумира Сыну Божьему, ты не простишь. Ибо он стал для тебя идолом, символом смерти. И это — твой спаситель? Разве во мнении о Сыне Отец неправ? Или ты обманулся в том, кто дан тебе для исцеления, для собственного твоего спасения и свободы?

VII. Новое толкование

1. Разве Предвечный оставит смысл мира твоей интерпретации? Будь так, мир не имел бы смысла. Ведь невозможно, чтобы смысл менялся постоянно, при этом неизменно оставаясь истинным. Святой Дух видит в мире единственную неизменную цель. И никакая ситуация ее не изменяет, напротив, она должна быть в полном согласии с ней. Ведь если бы цель мира менялась с каждой ситуацией, то она была бы открыта толкованию, иному всякий раз при размышлении о ней. Прибавишь новую деталь к сценарию, расписанному по минутам дня, и всё происходящее приобретает новое значение. А отними какую-то деталь, и смысл, соответственно, изменится.

2. Что отражается в твоих сценариях, если не планы того, каким должен быть твой день? На основании этого ты расцениваешь результаты как поражение или успех, движение вперед или же отступление, приобретение или потерю. Твои суждения обусловлены ролями в твоем же сценарии. Что сами по себе они бессмысленны, доказывает та легкость, с которой эти ярлыки меняются при иных суждениях в иных аспектах опыта. Тогда оглядываясь назад, ты думаешь, что видишь иное объяснение происшедшему. Что же на самом деле ты сделал, если не показал, что в происшедшем и ранее не было большого смысла? Ты же приписывал ему смысл в свете изменчивых целей, и с каждой переменой в цели менялся смысл.

3. Лишь неизменная цель может придать событиям стабильное значение. Но все события она должна наделить единым смыслом. Если им придается разный смысл, значит они отражают разные цели. И в этом всё их назначение. Но разве есть в этом смысл? Разве под смыслом понимают неразбериху? Восприятие, меняющееся непрестанно, не способствует стабильности. Страх есть суждение, ни в коей мере не оправданное. Присутствие его подтверждает, что ты создал пугающий сценарий и, следуя ему, испытываешь страх. И вовсе не потому, что смысл вещей пугает сам по себе.

4. Общая цель — единственное средство, дающее стабильность восприятию, а миру и всему мирскому опыту несущее единственное толкование. В этой разделяемой цели единое суждение принадлежит всему и всем увиденным. Не нужно более судить, ведь ты уже постиг единый смысл всего и рад увидеть его повсюду. Смысл не изменится, ибо ты будешь воспринимать его повсюду, вне зависимости от переменчивых обстоятельств. Таким образом, ты его предложишь всем событиям, позволив им предложить тебе стабильность.

5. Освобождение от суждения обусловлено следующим: всё сущее имеет одну цель, которую ты разделяешь с миром. В мире ничто ей не противостоит, ибо, как и тебе, она принадлежит всему. В единой цели — конец идеям жертвы, предполагающим разные цели для тех, кто обретает и кто теряет. А вне этой идеи мыслям о жертве не появиться. Только идея неодинаковых целей заставляет восприятие переключаться, а смысл меняться. В объединенной цели это становится немыслимым, ибо согласие — залог устойчивого, длительного восприятия.

6. Разве есть шанс установить взаимное общение, пользуясь символами, обозначающими совершенно разное? Цель Святого Духа дает одну интерпретацию, имеющую смысл для брата и для тебя. Таким путем ты можешь общаться с ним, а он с тобой. В символах, понятных вам обоим, жертва смыслом упразднена. Всякая жертва влечет за собой утрату способности

видеть взаимосвязь событий. А видимые no-отдельности события бессмысленны. Ибо нет света, в каком их можно было бы увидеть и понять. У них нет цели. И для чего они — не ясно. Любая идея потери бессмысленна. Никто с тобой не согласится в том, что она значит. Потеря есть часть искаженного сценария, которую нельзя осмысленно истолковать. Она должна остаться навсегда невнятной. И это исключает общение. А ужасающие сновидения — не более, чем бессмысленные, изолированные сценарии, написанные тобой во сне. Не обращайся к снам за смыслом. Лишь в снах прощения возможно соучастие. Для вас обоих они значат одно и то же. 7. Так не пытайся что-то толковать, будучи в полной изоляции, ибо то, что ты видишь ничего не значит. Оно изменит свое значение, и ты поверишь, будто мир есть место неопределенности, где ты бредешь через опасности наощупь. Это твоим интерпретациям присуща неустойчивость, ибо они не сообразны с тем, кто ты на самом деле есть. Подобное состояние воспринимается столь угрожающим, что моментально приходит страх. Мой брат, не продолжай в таком же духе. У всех нас есть только один Истолкователь. Через Его использование символов мы объединены, поэтому они для всех нас значат одно и то же. Единый наш язык нам позволяет говорить на нем со всеми братьями и вместе с ними понимать, что мы все вместе прощены и можем заново общаться.

VIII. Неизменная реальность

1. Всякая видимость обманчива, но ее можно изменить. Реальность неизменна. Она не лицемерна и если ты не в состоянии видеть дальше видимости, то ты действительно обманут. Ибо всё видимое изменяется, и тем не менее, ты как и прежде считаешь его реальным. Подобным образом реальность низводится до изменяющейся формы. Но она неизменна. Именно это делает ее реальной и отстраняет от видимости. Она должна превосходить всякую форму, чтоб быть самой собой. Реальность неизменна.

2. Чудо есть средство показать, что всякая видимость может измениться, на то она и видимость и ей не присуща неизменность, свойственная реальности. Чудо отделяет спасение от всякой видимости, показывая изменяемость ее. Твоему брату присуща неизменность, превосходящая и видимость, и любой

обман. Она затенена меняющимся взглядом на него, который ты принимаешь за его реальность. Счастливый сон о нем принимает форму видимости совершенного его здоровья и абсолютной свободы от всех форм недостаточности, сохранности от бедствий любого рода. Чудо есть подтверждение его свободы от всяких форм потери или страдания, поскольку форма с легкостью меняется. Это показывает, что никогда форма и не была реальной, и не могла родиться из его реальности. Ибо реальность чуда неизменна, и следствия ее не изменить чем бы то ни было на Небе или на земле. А в видимости выявлена нереальность в силу ее изменчивости.

3. Что же есть искушение, как не стремление сделать иллюзии реальными? Конечно это стремление не выглядит как пожелание нереальности быть истиной. Но оно — подтверждение, что некие формы идолов столь привлекательны, что перед ними устоять трудней, нежели перед теми, которым ты не желаешь быть реальными. Соблазн, стало быть, — не более чем молитва, чтобы чудо не коснулось каких-то снов, храня их нереальность затененной и придавая им реальность. Царство Небесное подобную молитву оставит без ответа, и чудо не появится, чтоб исцелить тебя от неприятной видимости. Ты создал ограничения. Всё, что ты просишь, ты получишь, но не от Бога, Кому неведомы пределы. Ты ограничил себя сам.

4. Реальность неизменна. Чудеса только показывают: всё, что ты вклинил между реальностью и собственным сознанием — нереально и вовсе не помеха реальности. Ценою веры в существование неких представлений за гранью всяческой надежды на изменение, явится то, что чудо не будет исходить непрерывно от тебя. Ибо ты попросил изъять его из силы исцеления всех снов. Такого чуда нет, которое не стало бы твоим, если ты искренне желаешь исцеления. Но и такого нет, что стало бы твоим, если ты исцеления не просишь. Выберешь то, что ты желаешь исцелить, и Тот, Кто наделяет чудесами, не получил свободы оделить Божьего Сына Своим даром. Поддавшись искушению, Сын отверг реальность. И добровольно стал рабом того, что предпочел.

5. Поскольку реальность неизменна, чудо уже присутствует в ней, чтобы исцелять всё изменяемое и предложить его тебе в счастливой, лишенной страха форме. Тебе будет дано увидеть брата подобным образом. Но не в то время, когда ты хочешь видеть его иначе, пусть даже в некоторых аспектах. Ведь это означало бы, что ты не хочешь его видеть исцеленным и целокупным. Христос в нем совершенен. Его ли ты желаешь видеть в своем брате? Тогда пусть более не будет снов о нем, которые ты предпочел Христу. И ты увидишь в нем Христа, поскольку ты Ему позволил прийти к тебе. И когда Он откроется тебе, станет понятно, что ты Ему подобен, поскольку Он неизменен в твоем брате и в тебе.

6. Вот всё, что ты увидишь, когда решишь: нет такой видимости, которую ты сохранил бы взамен реальности твоего брата. Пусть искушение выбрать сон не даст проникнуть неопределенности в твое решение. Не бойся и не вини себя за искушение сном о том, кто есть твой брат. Но и не наделяй свой сон способностью вытеснить неизменность брата в твоем воззрении на него. Любое ложное представление рассеивается, когда вместо него ты просишь чуда. От всякой боли брат освобожден, если ты пожелаешь ему быть тем, что он есть. 3ачем тебе бояться в нем Христа? Во всем увиденном ты узришь только себя. Как только исцелен твой брат, ты от вины свободен, ведь представление о нем есть твое представление о самом себе.


Эта страница нарушает авторские права

allrefrs.ru - 2019 год. Все права принадлежат их авторам!